Люди всегда готовы поверить в противоположность того, что ты им говоришь.

Все еще танцуем, говорю я себе. По крайней мере, у нас есть хоть что-то общее.

В ночь, когда нет Луны или звезд, ты не видишь ничего, но можешь представить все что угодно.

Мы ничтожны вместе.

Если вы прослушаете эту запись, то узнаете историю о том, как все пошло неправильно.

Чтобы собрать осколки разбитого окна в спальне, или стакана, чтобы подобрать самые крошечные осколки, используй кусок хлеба.

Может быть, после того, как все умерли - все, кто был рядом со мной, - у меня развилось умение терять людей. Врожденный талант. Благословенный дар. Такое полезное свойство. Может быть, у меня тоже развилось полезное свойство: полное отсутствие всякой чувствительности. Может быть, это просто последствия шока.

Но я очень надеюсь, что нет.

Я не хочу, чтобы это прошло.

Я хочу, чтобы все так и осталось - чтобы вообще ничего не чувствовать.

Отныне и впредь.

Потому что, если это пройдет, мне будет больно. Очень и очень больно. До конца моих дней.

Если как следует присмотреться, то станет понятно, что история всегда повторяется.

То, что мы называем хаосом, - это просто закономерности, которых мы не понимаем. То, что мы называем случайностью, - это закономерность, которую мы не сумели расшифровать. То, чего мы не в состоянии понять, мы называем бессмыслицей и абсурдом. То, что мы не в состоянии прочесть, мы называем китайской грамотой.

Свободной воли не существует.

Переменных величин тоже не существует.

Есть только одно неизбежное. Только одно будущее. На самом деле у нас нет выбора.

Отрицательная сторона: мы не властны что-либо изменить.

Положительная сторона: мы не можем ни в чем ошибиться.

Такое ощущение, что я - просто очередное задание, еще один пункт в ежедневнике Господа Бога: итальянское Возрождение вписано сразу за средними веками.

Всему свое время и время всякой вещи под небом.

Всякой тенденции, прихоти, фазе. Листаем страницы.

Екклесиаст, глава третья, стих с такого-то по такой-то.

Век информационных технологий запланирован сразу после промышленной революции. Потом идет эра постмодернизма, потом - четыре всадника Апокалипсиса. Голод. Готово. Чума. Готово. Война. Готово. Смерть. Готово. А между большими событиями - землетрясениями и цунами - Бог втиснул еще и меня. А лет через тридцать или, может, на будущий год Господь зачеркнет меня жирной линией в своем ежедневнике. Готово.

Это золотая рыбка, и она у меня не первая. Она шестьсот сорок первая. Они очень недолго живут, золотые рыбки. Первую рыбку мне купили родители, чтобы я научился любить и заботиться о живых тварях Божьих. И вот все, что я знаю шестьсот сорок рыбок спустя: ВСЕ, ЧТО ТЫ ЛЮБИШЬ, УМРЕТ. И КОГДА ТЫ ВСТРЕЧАЕШЬ КОГО-ТО ОСОБЕННОГО, МОЖЕШЬ НЕ СОМНЕВАТЬСЯ: ОДНАЖДЫ ЕГО НЕ СТАНЕТ. ОН УМРЕТ И ОБРАТИТСЯ В ПРАХ.