Мы все смотрим одни и те же передачи, - говорят губы. - Слушаем одни и те же программы по радио, все разговоры у нас - об одном и том же. В эизни уже не осталось сюрпризов. Все то же самое. Одни повторы.

<...> Мы все выросли на одних и тех же телешоу. Это как будто нам всем вживили одну и ту же память. Мы не помними ничего из детства, но зато помним все, что происходило в комедийных сериалах. Цели у нас у всех более-менее одинаковые. И страхи тоже.

<...> Будущее - оно совершенно безрадостное. Очень скоро у нас у всех даже мысли будут одинаковые, причем у всех - одновременно. Мы придем к совершенной гармонии. Синхронизируемся. Соединимся. Все станут равны. Все - одинаковые. Как муравьи. Или овцы в стаде.

Все - сплошная банальность.

Сслыка на ссылку к ссылке.

Главный вопрос, которые теперь задают себе люди, это не "В чем смысл существования?" <...> Главный вопрос - это "Откуда эта цитата?"

(с. 118)

Я хочу, чтобы ты знал: я не всегда буду рядом. Но если нужно, я тебя найду. Всегда.

Убьешь ты себя или нет, это ты сам уже разбирайся, но прекрати меня мучить. Я пытаюсь как-то устроить собственную жизнь.

Тем более я не могу вечно держать тебя за руку. Если ты соберёшься покончить с собой, я все равно не смогу тебя остановить, и это будет уже не моя вина.

Сны всегда обрываются в тот момент, когда падает люстра. Или падает самолёт. Или поезд сходит с рельсов. Начинается землетрясение. Бьёт молния.

Побочные эффекты - это не то, что обычно показывают по центральному телевидению.

Если ты собираешься рассказать историю своей жизни, то вполне может так получиться, что ты умрёшь где-нибудь на середине.

Стоять здесь, выслушивать ее жалобы и пытаться помочь ей устроить жизнь – бесполезная трата времени. Никто не хочет устраивать жизнь. Никто не хочет решать проблемы. Их проблемы. Их драмы. Их беды. Никто не хочет ничего улаживать. Убираться в своем бардаке. Потому что иначе – что им останется? Большая пугающая неизвестность.

Наше дело – работать. Трудиться в поте лица. А всякие слезы и всякая радость лишь отвлекают тебя от трудов.

У девушки длинные рыжие волосы, какие теперь бывают только у женщин из какой-нибудь ортодоксальной церкви.