замечаю, что моя малышка засыпает. Странно то, что она не плачет

лышка, наконец, поворачивается к очаровательной блондинке и тоже улыбается. – Так как зовут мою расчудесную пациентку? Кажется, моя девочка оттаивает. – Я Мила… – выговаривает как всегда с ошибкой. – Мира, – поправляю я и ловлю взгляд доктора, которая словно светится изнутри, но глаза у нее, несмотря на видимое веселье, умные, цепкие, не пропускающие ничего. Смотря на эту молодую женщину врача, я понимаю, что имею дело с профессионалом. – Отлично, Мира, – проговаривает доктор,

наконец-то оставили меня. Я иду к доченьке. Прохожу по коридору и нахожу свою малышку, лопающую йогурт, и улыбающуюся Елену Владимировну, подносящую ложку к открытому ротику Миры. Красивый кадр, сразу заставляющий и меня улыбнуться. И почему мне показалось поначалу, что эта женщина чопорная и ненавидит меня с дочкой? Не так это. Вижу сейчас. Возможно, было и предвзятое отношение

губами, а слезы у нее по щекам все текут, – этот малыш твой… как и наша дочь… Он плод нашей жгучей страсти, в тот день, когда ты взял меня, я вновь забеременела… А я вдруг с ужасом

Умаров тянет меня за локоть, заставляет обернуться и столкнуться взглядом. Надменная маска мужчины, сидящего передо мной, словно дрогнула. Марат моргает. Фокусирует взгляд на мне и медленно подается вперед. Вмиг салон автомобиля кажется каким-то слиш

повторяет грозно, с расстановкой: – В-о-н!

Хмурюсь, но все равно киваю. – Расскажи, пожалуйста, о твоем положении Соне, она… она очень сильно переживает за сына и… я думаю, что щепотка радости нужна нам всем… Киваю, соглашаясь. – Она у себя в комнате

максимуму. Вот и сейчас он говорит слова, которые я мечтала услышать, но… Есть проклятое воспоминание того дня, когда он выкинул меня

Слова Марата огорошивают. И где-то

проработанными мышцами, с порослью волос все так и лежит на мне, и