Цитаты из аудиокниги «Пушкинский дом», страница 9

Именно в этой позе прочел он свою первую книгу, и были это «Отцы и дети». Предметом особой его гордости стало, что первая же книга, которую он прочел, оказалась книга толстая и серьезная. Он немного кичился тем, что никогда не читал тоненьких детских, никаких ни Мальчишей, ни Кибальчишей (не сознавая, что его заслуга — вторая: этих книжек просто не было в доме Одоевцевых: причина не объявлялась и не выяснялась — она исполнялась...). И быть может, сильнее всего его поразило то, что прочитал он эту толстую книгу с увлечением и даже удовольствием, что этот труд чтения толстых книг, за который, в его представлении, полагались столь крупные почести, оказался и не таким тяжким, даже не скучным (последнее, каким-то образом, казалось в его детском мозгу непременным условием избранничества).

То есть как бы сам про себя человек знал все и потому считал себя недостойным, а вдруг оказался окруженным милыми людьми, из которых ни один про него не думал так же плохо, как он сам.

Различие по говну является классовым.

Нет другого способа преодолеть искушение - лишь не увидеть его!

Ну, а как он (герой) не погибнет, не полезет в мой чан - и мне не удастся разрушить этой цепочечки, этого ручейка предательств - и все замкнется в кольцо? - то повествование покончит с собой, как скорпион, ибо и скорпион образует кольцо в этот свой последний момент... не дай бог автору задохнуться в собственном воротничке!

ЛЕВА+ОТЕЦ=ОТЕЦ

ЛЕВА+ДЕД=ДЕД,

но ведь и:

ОТЕЦ=ОТЕЦ

ДЕД=ДЕД

Чему же равен Лева?

Вы будете читать "Улисса" в 1980 году, и спорить, и думать, что вы отвоевали это право... Это я вам говорю во "второй половине пятидесятых", - а вы проверьте. Тут-то конец света и поспеет. Представляете, конец света, а вы не успели Джойса достать. Джойсу будет более дозволена ваша современность, чем вам. Мысль о вашей зависимости вам недоступна.

...с ума сойти, что кто-то по отношению к нам присвоил себе и рок и судьбу и захватил власть Господа. А это самое страшное бесправие, какое только можно себе вообразить - отсутствие права на Бога.

Народный художник Дантес отлил Пушкина из своей пули. И вот, когда уже не в кого стрелять - мы отливаем последнюю пулю в виде памятника. Его будут разгадывать мильон академиков - и не разгадают. Пушкин! как ты всех надул! После тебя все думали, что - возможно, раз ты мог... А это был один только ты.

Мы, водевильно же, представляем себе затруднения Господа на Страшном Суде... Он вертит нашу картинку и так, и так... пожимает плечами. Где они? Бросает в папку: "Неопознаны на Страшном Суде".