Цитаты из аудиокниги «Замки гнева», страница 4

Полюбить ее, выбрав из тысячи

других, носить ее при себе, в своем сердце. Вы можете мне не верить, но я

говорю вам, что когда вы дышите, она дышит вместе с вами, когда вы спите, она

ждет, когда вы проснетесь, она следует за вами по пятам, и, клянусь, она будет с

вами до самой смерти и умрет вместе с вами. Вы даже можете сделать вид, что

это не так, вы можете прийти сюда ко мне и сказать: дорогой Пекиш, мне жаль,

но мне не верится, что во мне есть какая-то нота, и после этого уйти, просто

уйти… но на самом деле эта нота есть… есть, вы просто не хотите ее слушать. И

это – настоящий идиотизм, поразительный идиотизм! У человека есть нота, его

собственная нота, и если он дает ей погибнуть в себе… нет, послушайте меня…

жизнь, конечно, издает адский шум, но напрягите слух, чтобы услышать ее, а

когда услышите, схватите ее и держите крепко, чтобы она больше никуда не

делась. Носите ее с собой, напевайте ее про себя, когда вы работаете, пусть она

звучит у вас в голове, в душе, пусть она будет на кончиках ваших пальцев.

«Вокруг - мягкий вечерний свет. Солнце еще немного греет, и в такое время, когда уже набегают облака, на сердце очень легко,и поэтому вечером обычно мысли приятные, а вот ближе к полудню можно даже убить кого-нибудь, или еще хуже: подумать о том, чтобы убить, или еще хуже: обнаружить в себе способность подумать о том, чтобы убить. Вот так.»

«-Что такое мерзости?

-Это то, что нельзя в жизни делать.

-А ее много?

-Это зависит от человека. Если у него богатая фантазия, он может сделать много мерзостей. А если он глупый, он может всю жизнь прожить и ему в голову не придет ни одна мерзость.»

«280. Мерзости - пара за всю жизнь. Потом за них расплачиваются.»

«Каждый живет в том мире, которого заслуживает.»

«…какой это нечистой силой обрабатывается столь бездушный, но волшебный камень – без прошлого, без цвета и без имени, который все называют стеклом».

Поезда прибывали и снова отправлялись, с бешеной скоростью. А люди - садились в них и выходили из них, и каждый вышивал свою историю иглой собственной жизни, - проклятый и прекрасный труд, бесконечная работа.

Неизменная точность строк, как хирургический шов, аккуратно накладывалась на чувство ужаса. Скользить взглядом по строчкам, бегущим по листу бумаги, - вот лучший способ не замечать потока неясных образов, навязчиво мелькающих за окном. На станциях продавались специальные лампы, лампы для чтения. Их надо было держать в руке, и они отбрасывали на открытую страницу узкий луч света. Можно себе это представить. Поезд, несущийся на бешеной скорости по двум железным полосам, а внутри него - безмолвный волшебный круг, аккуратно вычерченный циркулем света. Скорость поезда и неподвижность освещенной книги. Переливающийся разными цветами внешний мир и застывший микрокосмос скользящих по страницам глаз. Крупица тишины в грохочущем хаосе.

Каким-то чудным образом, в течение стольких лет, ее судьба задерживала дыхание. Но нажды она снова начнет дышать.

Каждый день, едва темнело, его навещал мистер Райл. Он входил и говорил всегда одно и то же:

— Привет, я — тот, кому ты обещал не умирать.

И старик Андерсон отвечал ему всегда одно и то же:

— Одно дело — обещать, а другое — выполнять.