есть те, кого я называю пассажирами, просто прыгнувшими в поезд под названием жизнь и считающими остановки, проживая отпущенные им года в наблюдении, и есть тот, кто управляет этим поездом и решает, кому дать билет, а перед кем закрыть

Идиотка, – последнее Последнее она говорит себе. Тяжело дыша, Элинор растирает кончиками

Большего стыда она никогда в жизни не испытывала. Это ощущение ни с чем не сравнить. Ее прибило, словно гвоздями, к сиденью и оглушило осознанием собственной никчёмности. Ни одного оправдания нет и быть не может.

вспоминая, где Кристофер хранит пистолет, приобретенный

Бартону. Искусственная прохлада в салоне не спасает от полыхающего в душе молодой женщины адского пламени. Ей кажется, что она чувствует вонь паленой плоти и горящего мяса. Теперь она знает, как пахнут сожжённые иллюзии.

Измученная душераздирающими размышлениями женщина мучительно напрягает раздробленную память, пытаясь склеить имеющиеся кусочки реальности, прочертить между ними связую

смежную с детской спальню, которую она занимала, чтобы быть поближе к своим детям. На глаза наворачиваются слезы, стоит вспомнить, как Джонас, едва проснувшись, прибегал к ней с утра и забирался в постель, чтобы получить порцию утренних объятий. – Что такое, Элинор? Хочешь зайти? – раздается

совсем не такой, каким Элинор его запомнила, и она

Даф, но она же не настолько больна, чтобы принять другого человека за своего мужа, – заранее поставив крест на этом деле, озвучиваю один из весомых аргументов своего решения. – Настолько, – уверенно кивает Дафни. – У Элинор амнезия. Она не помнила