Галина Чередий

Пару нашел, в укромное место сныкал, бережешь, кормишь, обеспечиваешь, ублажаешь. Дети появились – их кормишь, растишь, учишь. Враг пришел – дерешься за них до смерти. Любишь, не одинок, счастлив

всех отвернулся, отгородил меня своей широченной спиной, заслонил, гладил по лицу и волосам

жгучее. Какого хера вообще я тут пытаюсь угодить, когда надо оттрахать без затей и весь разговор. – Может капельку нежнее?

побрякушек загребущих ручонок? В какой момент в их глазах он стал видеть только одну страсть – страсть к его деньгам, когда все: взгляды, движения, вздохи, слезы и оргазмы, – все это стало казаться искусственным и приносить

Пролог – Майк, а Майк! Ну ты прям от этого платья не отлипнешь! – хихикнула низенькая скуластая девушка, беспечно болтавшая босыми ногами сидя на подоконнике. – Так красота же! – вздохнула другая, повыше и постарше, но такая же смугленькая, с раскосыми темно-карими глазами. – Жаль, что всего разок в таком походить. Вот же несправедливость! – Чего ж тут несправедливого?  – удивилась младшая. – Ты же за Марата навсегда замуж собралась или так, на пару годиков? – Чё болтаешь, голова твоя пустая! Люблю я его… да и где у нас парня лучше-то найдешь? – Так не найдешь или любишь?  – хитро прищурилась мелкая.

тила Настя. – Просто продолжительность жизни гораздо

Ливерной. – И все? – я кивнул, поймав взглядом одинокую капельку пота, что пробиралась от тонкой девичьей шеи к ложбинке в вырезе ее синего халатика. Везучая капля, я повторю твой путь языком обязательно, а при определенном везении и полюбуюсь однажды, как вот так же будет стекать моя сперма. А ещё она будет блестеть на этих полных губах, что сейчас движутся, говоря что-то… – А? – К столу присаживайтесь, говорю, накормлю вас, а то и взгляд уже прям голодный. Надо же какое точное замечание, вот