Запрет на вмешательство

противник все еще оказывает сопротивление, подтягивая

Местной народной милиции я сдался в сугубо добровольном порядке, вследствие чего

пытался покинуть зону ее действия. Точность огня противника резка упала, а вскоре он окончательно прекратился. «Летающий глаз» повисел над нами еще какое-то время и улетел в западном направлении. Нам оставалось пройти буквально километров пять, когда стало ясно, что немцы нас все-таки догнали. По двум лесным дорогам, расположенным севернее и южнее нашей, нас охватывали клещами мотоциклисты

пехоте из леса, вы со своим пулеметом сможете очень даже хорошо. Плужников спорить не стал. Он, вообще, оказался человеком последовательным в своих действиях, и если уж в этот раз доверил организацию боя мне, то отступать от этого решения не собирался. – Бойцы! Занять позиции за естественными укрытиями фронтом вглубь леса, – скомандовал сержант, – При обнаружении противника – огонь на поражение. Сам сержант установил пулемет за корявым пнем, оставшимся от упавшего дерева. Ствол, к сожалению, служить укрытием не мог, поскольку лежал в направлении склона, как раз в сторону, откуда мы ждали пехоту противника. Я немного сместился вправо, стараясь, чтобы между мной и «Ганомагами» было как можно больше кустов и веток – обнаружить себя яркой вспышкой первого же выстрела мне совершенно не хотелось. Устроившись поудобнее, я зарядил свое «панцербюксе» и проверил устойчивость ружья, опирающегося на двуногую сошку. – Позицию занял, к стрельбе готов! – сосре

безопаснее. – Не рекомендует он… – начал сержант, но я его уже не слушал, быстро переползая еще дальше влево. Выстрел! Висок дернуло резкой болью, но я даже не сразу обратил на это внимание. На этот раз появления моей головы над рельсами, похоже, целенаправленно ждали, правда, немного не там, где я на самом деле оказался. Но реакцию немец продемонстрировал отменную. Повезло еще, что в голову мне прилетела не пуля, а выбитый ей из насыпи камешек. Но звоночек для меня прозвенел очень нехороший. Если все время так подставляться под вражеский огонь, мой славный путь на этой планете может закончиться, толком не успев начаться. – Готово, – кивнул я сержанту. Пулеметный огонь на нашем фланге стих, и Плужников высунулся из-за насыпи, чтобы оценить обстановку. – Трое из четырех немцев целы, – сообщил он, сползая обратно. – У пулеметов возятся. Один за мотоциклом лежит, но шевелится – ранен, наверное. А ты говорил, что двоих снял. – Пулеметы молчат? – Молчат, – согласился Плужников. – Оба? – Оба. – Значит, я свою задачу выполнил. А теперь, товарищ сержант, у меня созрела ра