Галина Куликова

– Пьяная она становится совершенной дурой. Если бы я знал, то не стал бы угощать ее горячительными напитками. Впрочем, когда ей хочется выпить, остановить ее может только осиновый кол.

». – Они называли меня… желтой рыбой, кажется? – вопрошал удав Каа. – Червяком, червяком. Земляным червяком, – отвечала Багира. – Я только что заезжала к Оречертовски неудачным!

тех, кто в принципе может претендовать на наследство. Вы что-нибудь слышали об очередности при наследовании? – Кое-что, конечно, слышала. Но, по-моему, там все кошмарно сложно. – Да что вы, ничего особенного. Все возможные наследники

направлении, держась ближе к кустам и стараясь не смотреть на типов под деревом. Как она с ними познакомится?! И это на нее рыжий болван возложил все надежды?! Да они вытаращились потому, что она выглядит как полная идиотка! – Посмотри, какая цыпочка! – хмыкнул Аркадий, когда Дима с Мариной только

Никифоров не сразу понял, что в саду кто-то есть. Он немедленно сбился с мысли и напрягся. Еще бы! Ему целые сутки долдонили про привидение, напряжешься тут. Впрочем, кто бы это ни был, на роль призрака он не тянул. Видно было плохо, потому что неизвестный не выходил на открытые участки. «Надеюсь, это не бандит какой-нибудь, — подумал Никифоров с тревогой. — И он не прихлопнул рыжую дурочку-соседку». Неизвестный между тем лег на живот и пополз в направлении его дома. Этого еще не хватало.

Он метнулся к окну и прижался носом к стеклу. Через несколько минут стало ясно, кто к нему ползет. Интересно, что она задумала? Затаив дыхание, Никифоров вглядывался в сад. Глаза начали слезиться, но он не обращал на это внимания. Девица доползла до единственной возделанной грядки, замерла на некоторое время, потом поползла обратно. И как прикажете это понимать?

Основательно извалявшись в пыли, Полина лежала перед низкорослым укропом и думала: «До чего я докатилась! Ворую зелень по чужим огородам!». Ей стало так стыдно, что даже защипало в носу. Впрочем, попросить тоже было стыдно. Случалось, она с поварихой из дома престарелых ходила на рынок и выпрашивала у торговцев подгнившие фрукты. И ни капельки не стыдилась, потому что просила не для себя, а для стариков. Чтобы у них были хоть какие-то витамины, пусть даже в компоте из подпорченных яблок. С укропом дело обстояло сложнее. Это было своего рода излишество, без которого она вполне могла обойтись.

Не сорвав ни одного укропного веничка, Полина с легким сердцем поползла обратно. Открыла котелок, взяла вилку и вздохнула. Нет, зря она все-таки вернулась с пустыми руками. Кому нужна ее пионерская честность? Никифорову? Она снова вылезла в окно и присела. Ползти на животе больше не хотелось — хлопотное дело! Поэтому она отправилась к грядке на четвереньках.

Сказать, что Никифоров изумился, увидев пробирающуюся обратно на четвереньках Полину, значит, не сказать ничего. Он был дико озадачен и никак не мог понять цель ее партизанских вылазок. Она снова добралась до грядки, покопошилась в ней и отправилась назад, похожая издали на большую собаку. Укроп она несла в зубах, но заметить это с большого расстояния, конечно, было нельзя.

«Да разве я получу удовольствие от картошки с ворованным укропом?» — подумала между тем Полина и повернула обратно. Добралась до грядки, пристроила сорванное растение где-то сбоку, поднялась на ноги и отряхнула ладони.

...

— Так что вы делали в саду? — уже на пороге обернулся Никифоров. — Я видел, как вы ползали туда-сюда, словно связной через линию фронта.

Полина, которая готова была разреветься и сдерживалась из последних сил, быстро ответила:

— Хотела позаимствовать у вас зелени к ужину, но, поскольку вы уже спали, передумала брать без спроса.

— А! — сказал Никифоров, не представляя себе, какие нравственные муки стояли за этой лаконичной фразой. — В другой раз можете взять, сколько захочется.

Майя представила себе пистолет, потом

необходимость, у меня со всех московских вокзалов и изо всех аэропортов одновременно уехали и вылетели бы сотни