Цитаты из книги «Обитель», страница 23

вам все в должной мере равнодушны. – Не все, – сказал Артём. – Ну да, ну да, Крапин. Но, может, это

Они назвали друг друга по именам – и только после этого немного научились говорить. По крайней мере, Артём.

отношению к жизни. Он отбирал щенков у дворовой пацанвы, издевавшейся над ними, или вступался за слабых гимназистов не из жалости, а потому что это нарушало его представление о том, как должно быть. Артём вспомнил Афанасьева и его словами завершил свою мысль: “…Это не рифмовалось!” На Соловках Артём неожиданно

чем, на его взгляд. – Не знаю, что там со спасением, а в труде монахи знали толк. Артём

Ненавидят ведь не из-за чужой дурноты, а из-за своей пустоты куда чаще…

делённую гримасу. Пока у него такая высокая температура и швы на башке

было лет пятнадцать, – тогда как раз наступила эпоха разоблачений и покаянного юродства. Отец к слову и вкратце набросал этот сюжет, необычайно

слова? – Эльвира Фёдорона перевела взгляд на меня, и, естественно, я обернулся к ней: боже мой, она готова была рассмеяться. Если и не делала

подальше и сбросил кочерыжку в снег. Я бы сейчас в тот снег лицом

Дальше Артём одевался молча. В окошко светило ночное соловецкое солнце, замешенное на свете фонарей. Солнце было как творог, который мать подвешивала в марле – и он отекал бледной жидкостью в подставленную кастрюльку. Цвет этой жидкости был цветом соловецкой ночи.