Читать книгу: «Пыль»

Он думал, я пыль под ногами, а оказалось — баг, положивший его систему.

Alb.

Пролог.

Начало февраля. Сессия закончилась. Вечером самолёт, а там — она. Открыв дверь своего дома, я наткнулся на дуло пистолета.

— Заходи.

Меня втянули внутрь и толкнули на пол. Я услышал приглушённые всхлипы матери и попытался вскочить на ноги, но, получив по голове, отключился. Пришёл в себя от увесистого пинка. Всё ещё на полу, руки за спиной в наручниках. Я поднял глаза — передо мной стояли двое отморозков.

— Где сейф?

Я прислушался: в доме стало тихо.

— Ты чё, сопляк, оглох? Сейф где?

Сейф был в кабинете отца, он его особо не прятал, классика — картина на стене.

— В кабинете, — пробурчал я, за что получил ботинком под ребра. Дыхание сбилось.

— Другой сейф, где он?

Какой ещё другой сейф? С чего они вообще взяли, что он должен быть? И какого хрена им здесь нужно?

Я откашлялся и поднял голову, осматриваясь.

— Где моя мать? — потребовал я.

Меня схватили под руки и потащили в родительскую спальню.

Нет!

Она сидела на кровати, закрывая лицо руками, в синяках и ссадинах. Я дёрнулся из чужих рук, но меня удержали.

— Смотри, твой сынок с нами. Может, это тебя разговорит? — К моему горлу приставили нож, и она вскрикнула.

— Пожалуйста, не надо! Я скажу вам, где он, только отпустите сына.

Я категорически замотал головой, хотел сказать, что нас не отпустят, но снова получил под дых.

Она сказала им место ещё одного сейфа, но того, за чем они пришли, там не было.

— Слушай, сука, мы не отпустим ни тебя, ни твоего сосунка, пока не получим то, за чем пришли.

Для убедительности меня снова ударили по голове, и я рухнул на пол. Последовали удары в лицо со словами: «Говори, тварь, или твой щенок сдохнет».

Я слышал её крики и плач, а потом потерял связь с реальностью.

Глава 1. Выжил.

Тишина. Белые стены. Капельница. Пришёл в себя на больничной койке. Всплывшие в памяти картины быстро привели меня в чувства, вот только подняться я не смог. Надо мной навис парень, всматриваясь в мой открытый глаз, и тут же исчез. Видимо, сосед по палате. Через минуту появилась медсестра, осмотрела меня, проверила аппараты и достала из своего кармана телефон.

— Белов пришёл в себя.

Я смотрел на неё не отрываясь, насколько это было возможно одним глазом. Второй закрывала повязка. Я хотел спросить про маму, но не мог — кислородная маска мешала. Медсестра только жалостливо смотрела на меня.

Блядь!

Появился солидный мужик в белом халате и шапочке, видимо, врач.

— Ну, молодой человек, чем порадуете?

Он заглянул мне в глаз, посветил фонариком, отчего я зажмурился, и сдвинул брови — всем своим видом показывая, что хочу говорить.

Врач внимательно посмотрел на меня, потом на медсестру, а та на него, пожав плечами. Он вздохнул и как-то отстранённо сказал:

— Так, парень, с твоими травмами пытаться говорить сейчас бесполезно. Тебе нужно время на лечение и восстановление. Скоро тебя навестят твои близкие.

Он дал указания медсестре, проверил бумаги, больше ни разу не посмотрев на меня, и исчез.

Отлично! И что мне с этим делать?! Близкие?! Что это значит?

Я не вижу матери. Она пострадала и, надеюсь, в соседней палате идёт на поправку. Но где отец? Уверен, он уже был бы рядом, хотя, может, он у неё. Надеюсь только, что с ней всё в порядке, насколько это возможно.

Меня не покидало плохое предчувствие. Неизвестность убивала и накаляла нервы до предела. Приборы сходили с ума, и, придя в очередной раз, медсестра, похоже, вкатила мне снотворное, потому что я вырубился.

Открываю глаз — башка гудит. Кажется, сейчас утро или день, меня это особо не волновало. Напрягал тот факт, что отец так и не появился, — ужас потихоньку начал просачиваться под кожу. А если их нет в живых? Если отец вернулся и не смог справиться с бандой, оккупировавшей дом? Я гнал эти мысли, но время играло не на моей стороне. Отец уже пришёл бы. В подтверждение моих худших опасений под вечер около меня появилась Юля, моя тётя, с красными от слёз глазами. Она поджимала губы и с трудом смотрела на меня. Мои нервы сдали, и я взревел. Это заставило её выдавить из себя, что отец за решёткой и его обвиняют в убийстве мамы.

У меня закружилась голова от таких новостей. Аппарат начал неистово пищать, и в палату ворвались врач с медсестрой, ожидавших, похоже, такой реакции. Они начали объяснять мне, что я мужчина и должен держать себя в руках.

Какого хрена вам надо? Моей матери больше нет! Её убили те уроды, а я даже рта не могу открыть в защиту своего отца.

Меня трясло от бессилия и ярости. Залепленный глаз нещадно жгло, я взмок от сильного желания встать на ноги. Под конец из меня вырвались рыдания, и мне снова вкатили успокоительное.

Юля приходила каждый день. От неё я узнал, что заседание по делу отца прошло в закрытом режиме и что его признали виновным и отправили в неизвестном направлении. Наш дом опечатан, и когда я поправлюсь, то переберусь к ней. Как только я смог членораздельно изъясняться, моим первым вопросом было, что она думает об этом.

— Твой отец любил её и никогда ничего подобного не совершил бы. Да ещё ты в таком состоянии. Конечно, я не поверила ни одному слову в полиции.

Она наклонилась ко мне совсем близко и зашептала:

— Ещё мне кажется, это было даже не ограбление. Я всё время замечаю каких-то людей, они следят за мной. Я только надеюсь, что они не заявятся к тебе.

Я нахмурился, пытаясь понять её.

— Ты свидетель. И если что… — она всхлипнула, но взяла себя в руки. — Обещай, что не полезешь в разборки, когда поправишься. Я думаю, ещё ничего не закончено.

Ох, как же она была права.

Знаю, внизу дежурят мои пацаны и Соня. Она примчалась с учёбы, как только узнала. В тот вечер мы должны были встретиться в её аэропорту, но я не прилетел.

Дверь открывается, входит она, и палата становится меньше. Или больше — я не понял. Просто в ней вдруг стало можно дышать.

Халат, маска, но я вижу её глаза. Этот маскарад не для меня. Её не пускали — не родственница, не жена. Она сама выписала себе разрешение на вход.

Замирает, переваривает картинку и подходит ко мне.

— Привет! — Она стягивает маску.

Моргаю.

Она опускается вниз. Берёт мою руку в свои и целует.

— Держись.

Снова моргаю, подкатывает ком, хмурюсь.

Она осторожно гладит меня по голове. Дышу. Минута, две, три…

В наш островок тишины врывается медсестра:

— Девушка, вы что себе позволяете?! Немедленно покиньте палату! Я сейчас вызову охрану.

Она снова целует мою руку:

— Я тебя люблю.

Смотрю на неё не отрываясь, пока она не выходит в коридор.

Выпроводив Соню, медсестра возвращается, что-то говорит, проверяет приборы. Я не слушаю. Я смотрю на дверь, за которой исчезла она. И дышу. Наконец-то могу дышать.

Глава 2. Следак.

Время в больнице тянулось бесконечно долго, но дома у Юли оно растянулось в разы. Восстановление проходило нормально, но я просто не мог воспринимать ограничения собственной физиологии. Соня улетела обратно учиться, почти силой пришлось заставить её это сделать. Дэн и Макс по очереди навещали, помогали выползти на улицу. Понемногу я окреп и стал передвигаться сам.

Он подкатил ко мне у дома и, предъявив удостоверение старшего следователя отдела по борьбе с оборотнями, настоятельно рекомендовал лезть в машину. Он привёз меня в этот самый отдел и провёл через турникет. Кивнул охраннику:

— Свидетель, оформи разовый пропуск.

Я протянул паспорт. Дежурный открыл журнал, вписал фамилию, имя, год рождения. Читал медленно, с каким-то даже интересом.

— Белов, — сказал он, поднимая глаза. — Это как в «Бригаде»?

Я посмотрел на него, потом на следака. Тот стоял с таким лицом, будто сейчас лопнет от гордости — мол, смотри, какую рыбу привёл.

Клишированные дебилы.

Усмехаюсь.

— Не смотрел, — ответил я. — Говорят, там стреляют много, я больше по клавиатуре.

Дежурный хмыкнул, поставил печать. Следак скривился — не оценил.

Достав из сейфа папку с нарытым материалом, он распахнул передо мной отрезок жизни моего отца, в который, я уверен, даже моя мать не была посвящена. Он сказал, что проводит внутреннее расследование и точно знает: это не отец убил свою любимую жену и чуть не избавился от единственного сына.

Честно говоря, у меня глаза на лоб полезли от полученной информации, и так как я обладаю отличной памятью, я смог усвоить содержимое папки, особенно имена, и это в дальнейшем очень пригодилось мне. Перелистывая личное дело моего отца и трезво оценивая ситуацию, я был удивлён рвению этого мента докопаться до правды. Увы, максимум, что ему светит за раскрытие этого дела, — дешёвый памятник трагически погибшего сотрудника при исполнении.

Выходит, я не ошибался насчёт своего отца. А весь его образ жизни — лишь умело накинутый камуфляж.

Охренеть!

Жесткий характер, железная хватка, по жизни слаженные дела, да ещё хорошая трёпка, обеспеченная мне за каждый прокол, никогда не давали мне сомневаться в крутизне отца, но он был настолько чист, что комар носа не подточит.

А судя по делу, была целая банда под его началом, миллионы, растворившиеся в никуда, дела, только косвенно указывающие на него, замешанные в делах крупные шишки из слуг народа. В довершение всего — срок, который он честно отмотал и был освобождён за два года до моего рождения.

Я был впечатлён. Память мгновенно выдала мне моего отца.

— Ты мужчина, твою мать! Будь любезен соответствовать.

Так отец откомментировал моё жалобное нытьё из-за старшака на улице, который отобрал велик. Да ещё он приправил свои слова ремнём для закрепления.

И я стал соответствовать. Поначалу я выхватывал, пытаясь отстоять себя, но как-то раз рыхлый верзила меня вконец достал, и я взорвался. Ярость подавила мой рассудок, и я потерял страх. Увалень взвыл о помощи, нас растаскивали всем двором. Мама вечером читала мне нотацию, а отец заговорчески подмигнул.

Правда, утром он отвесил мне тяжёлый подзатыльник и сказал, что мои подвиги будут более ценными, если закон их не отследит. Под законом в этом случае он имел в виду маму. Она сердилась на него, и он пообещал ей, что их сын будет решать вопросы кулаками только в очень крайнем случае, а в основном будет включать мозги.

Битый час я во все глаза пялился на следака с видом напуганного пацана, но он мне не верил.

— Что, скажешь?

— Не понимаю, что вы хотите от меня услышать.

Он навис надо мной:

— Правду. И это в твоих интересах.

— Какую правду? — возмутился я.

— По-моему, сейчас не время строить из себя героя. Кто там был? Тебя заставили молчать?

Героя как раз строишь из себя ты. Этот хорёк с нюхом бешеной собаки зря сюда полез, — размышлял я и упорно молчал.

Ещё какое-то время промурыжив меня, он сдался, хотя уверен, это ненадолго.

В этот же вечер в нашу дверь вежливо постучали. Разбив нос Юле, а потом наваляв мне, трое амбалов потребовали, чтобы я не испытывал судьбу походами в отдел, объяснив, что я отправлюсь вслед за следаком… Уж простите за тавтологию, я цитирую бандитов.

Значит, мой слепо преданный закону друг уже кормит червей. Как говорится — се ля ви.

Глава 3. Ролики.

Прошло несколько месяцев. Я медленно приходил в себя. Соня вернулась с учёбы. Мы виделись почти каждый день. Казалось, мир потихоньку склеивался обратно.

Как-то тихим вечером на пороге Юлиной квартиры появился Паша, двоюродный брат отца. Отец его недолюбливал, вообще между ними всегда была взаимная неприязнь. Всё их общение сводилось к помощи отца Павлуше, когда тот попадал в неприятности, а это с ним случалось частенько. Но Пашина мать вырастила отца, и он так отдавал дань своей заботливой тётке.

Мы с Юлей были удивлены его приходу.

— Привет! Мы можем поговорить наедине? — спросил он, не глядя на Юлю.

— Что ещё за секреты? — вскинулась было она, но я её остановил.

— Мы поговорим в подъезде, — сказал я, но она вцепилась в мою руку. — Юль, при всём уважении — это не вопрос.

Она испытующе смотрела мне в глаза мгновение и отпустила меня:

— Хорошо.

Я кивнул ему и вышел вслед, закрывая за собой дверь.

— Как ты? — Он смотрел куда угодно, только не на меня, явно нервничал.

Какого хрена он припёрся? Уверен, моё состояние — это последнее, что его могло волновать.

— Нормально. Как сам?

Он растерянно усмехнулся и полез в карман пальто.

— Вот, — он достал часы отца и протянул их мне. — Отец просит тебя уехать из города.

Я нахмурился, взяв знакомую вещь в руки. Эти часы — подарок отцу от матери, она подарила их ему, когда они ездили в Швейцарию.

Что-то тут нечисто. Юлю ни разу не пустили к отцу, а этот даже пообщаться с ним успел, да и ролики не могли быть у отца. Каким образом? Паша никогда ничего не мог решить, а тут послание принёс. Не верю я ему.

— Что ещё?

Его растерянность усилилась:

— Это всё. Просто уезжай, пока до тебя не добрались.

— Кто? — Я сверлил его взглядом, отчего ему было очень некомфортно.

— Откуда мне знать? Отец велел тебе исчезнуть, — рявкнул он.

Я усмехнулся, терпение кончилось.

— Эти часы были дома, пока отец был в отъезде, — я схватил его за грудки. — Кто тебя прислал?

— Ты забываешься, я твой дядя.

Смешно. Я уважаю старших, но это не тот случай.

Пришлось встряхнуть его:

— Кто тебя прислал? Говори, или я действительно забуду, что мы родственники.

— Ты весь в отца! Я знал, что из тебя вырастет бандит, такой же, как и он.

— Какого хрена ты несёшь?! Сволочь ты неблагодарная! Кто тебе это дал? — Я поднёс к его носу часы на кулаке. — Говори, или я тебе этим рожу разобью.

— Тебе лучше не знать этого, — заскулил он. — Я и сам не знаю. Они только сказали выпроводить тебя из города.

Он отлетел в угол.

— Илья! — Юля выбежала в подъезд, обхватила меня руками в попытке остановить, вопя на Пашу:

— Убирайся сейчас же и не смей больше приходить сюда и вообще подходить к нему.

— Я-то уйду, чёрт с вами!

Он поднялся с пола и поскакал вниз по лестнице. Я вырвался из девчачьей хватки и помчался вслед за ним, нагнав его этажом ниже и прижав к стене.

— Скажешь им, что я тебя услышал. Скажешь, что с Юлей я не лажу и собирался уехать и так.

Всё это я прошептал ему на ухо, чтобы догнавшая меня Юля не услышала, и, поправив его смятый воротник, добавил:

— Слово в слово, или я приду к тебе в гости. Обещаю.

Хлопнул его по плечу. Повернулся к тётке и, обняв её за плечи, повёл обратно в квартиру.

— Что ты ему сказал? — спросила Юля.

— Ничего.

— Что произошло? О чём вы говорили?

— Он сказал, что видел отца, — я посмотрел на неё.

На её лице было абсолютное недоверие:

— И ты ему поверил?!

— Нет, конечно.

Я набрал в чайник воды и включил его. Руки тряслись, так что я скрестил их на груди. Юля сидела на краю стула, её глаза были совершенно дикими. На лице красовались бурые потёки синяков.

Ни к чему это всё. Мне надо было сдержать себя. Хорошо ещё, сестрёнка в садике. Чёрт!

— Чего он хотел?

Я положил часы на стол.

— Это же…

— Да.

— Но как? — Она во все глаза смотрела на меня. — Как они у него оказались?

— Ему их дали наши новые знакомые. Или старые, — медленно проговорил я.

Появление Паши вкупе со смертью следака дало мне серьёзный повод исчезнуть.

С Юлей я, конечно, не стал делиться своими планами — она попросту устроила бы мне истерику и вцепилась бы в меня бульдожьей хваткой. Хотя сама прекрасно понимает, что моё присутствие сильно осложняет ей жизнь. Ей и моей мелкой сестрёнке. Я жутко боялся за них.

Так что, собрав вещи, как-то вечером я молча выскользнул из квартиры. Отправив сообщение Соне, я пошёл к месту нашей последней встречи.