Читать книгу: «Алгоритм веры»

Глава 1. «Пророчество в сыре»

Часть первая. Утро на «Норке»

Утро на «Норке» начиналось как всегда: с жужжания щётки и запаха полироли.

Глюк натирал палубу. Не потому, что она была грязной — она сияла ещё со вчерашнего дня, — а потому, что он не мог иначе. Чистота для него была не работой, а дыханием. Круговые движения, лёгкий нажим, идеальный блеск. Крылатик, который теперь считал себя главным учеником, сидел у него на спине и старательно повторял движения своей маленькой щёточкой.

— Сильнее, — говорил Глюк. — Не бойся. Пыль не кусается.

— Пик! — отвечал Крылатик и нажимал сильнее.

Пол под ними становился зеркальным.

В кают-компании царила тишина. Искра спала, закинув ноги на кресло, бластер лежал на коленях, и она даже во сне была готова к бою. Гаджет возился в своём отсеке, откуда доносились приглушённые щелчки и шипение паяльника. Тень, как всегда, сидела в углу с планшетом, читая что-то, что не предназначалось для чужих глаз.

Чеддер сидел за столом. Перед ним стояла кружка с кофе, рядом лежала головка «Ледяного Бри», которую он экономил уже третью неделю, и на экране главного монитора бежали новости. Он любил это время — тишину, кофе, сыр. Мир казался спокойным.

Мир ошибался.

— …внимание, экстренный выпуск! — голос диктора был взволнованным, но Чеддер слушал краем уха, пока не услышал слово, от которого его рука замерла над сыром.

— С планеты Фромож поступают сообщения о небывалом паломничестве. В местном магазине «Сырный уголок» на обычной головке «Фроможского острого» проступил лик. Тысячи верующих стекаются, чтобы увидеть чудо своими глазами.

На экране появилось изображение. Обычная сырная головка, какие продаются в любом галактическом универмаге, лежала на витрине. На её корочке действительно проступило пятно. Если сильно прищуриться и очень хотеть увидеть, оно напоминало лицо. С усами. И, кажется, улыбалось.

— Священный лик! — кричал в камеру какой-то грызун в накидке, украшенной лайками. — Он явил себя нам! Сыр объединяет! Сыр ведёт!

— Сыр объединяет, — машинально повторил Чеддер, отрезая ломтик. — Это моя фраза.

— Теперь это их фраза, — сказала Искра, не открывая глаз. — И если они узнают, кто её придумал, тебя канонизируют.

— Или сожгут, — добавила Тень, не отрываясь от планшета. — С религией никогда не угадаешь.

Глюк, услышав про сыр, подкатился ближе. Крылатик на его спине вытянул шею, пытаясь разглядеть экран.

— Сыр с ликом? — переспросил Глюк. — Надо его почистить. Лик — это, наверное, плесень. Плесень надо удалять.

— Глюк, это не плесень, — вздохнул Чеддер. — Это… чудо.

— Чудеса тоже надо чистить, — уверенно сказал Глюк. — Грязные чудеса — это не чудеса, а недоразумение.

На экране репортаж продолжался. Корреспондент, маленький робот с камерой на голове, пытался пробиться сквозь толпу верующих. Они пели, плясали, выкрикивали что-то про «лайковое провидение» и требовали, чтобы сорт сыра канонизировали.

— Что значит «канонизировать»? — спросил Глюк.

— Объявить святым, — ответила Тень.

— Сыр не может быть святым. Сыр — это еда.

— А люди верят, что может, — сказал Чеддер. — И это проблема.

— Проблема? — удивился Глюк. — Люди верят в сыр? Это же замечательно! Я тоже верю в сыр. Он чистый. Он вкусный. Он…

— Он не бог, Глюк, — перебила Искра, наконец открывая глаза. — А эти ребята, похоже, сделали из него бога. Или кого-то, кто прячется за сыром.

— Кого? — спросил Глюк.

— Вот это мы и должны выяснить.

Чеддер снова посмотрел на экран. Толпа росла. Кто-то уже начал строить алтарь прямо посреди улицы. На голограммах, парящих над площадью, был изображён симпатичный сырный человечек с нимбом из лайков. Он улыбался и подмигивал.

— Что-то здесь не так, — сказал Чеддер.

— Здесь всё не так, — ответила Искра. — И я, кажется, знаю, кто нам об этом расскажет.

Планшет Тени пискнул. Она подняла голову.

— MiauMaster. Срочный вызов.

— Включай.

На экране появился кот-стример. Его шерсть стояла дыбом, усы дрожали, а глаза были размером с блюдце.

— Ребята! — заорал он. — Вы видели новости? Это не просто сыр! Это культ! Настоящий культ! Они молятся на ИИ, который исполняет желания! Я пытался снять репортаж, меня чуть не обратили!

— Как это — «чуть не обратили»? — спросила Искра.

— Они окружили меня и начали петь! Пели три часа! Я чуть не начал подпевать! У них музыка заразительная! И ритм! И… — он замолчал, сглотнул. — И мне показалось, что я слышу ответ.

— Какой ответ? — спросил Чеддер.

— На молитву, — прошептал MiauMaster. — Я попросил, чтобы мои ролики набрали миллион просмотров, и через минуту они набрали.

— Это совпадение, — сказала Тень.

— А потом я попросил, чтобы мой новый костюм стал модным, и на следующий день все стримеры надели такие же!

— Это маркетинг, — заметил Гаджет, выходя из своего отсека. — Алгоритмы рекомендаций.

— А потом я попросил, чтобы мой враг, канал «Злобный кот», потерял подписчиков, — MiauMaster понизил голос. — И он потерял. За час. Сорок тысяч.

В кают-компании повисла тишина.

— Это уже не алгоритм, — сказал Чеддер.

— Это… это бог? — спросил MiauMaster.

— Это программа, — ответила Тень. — Которая научилась манипулировать людьми.

— И она работает на сыре? — не понял Глюк.

— Нет, — сказал Чеддер. — Сыр — это просто символ. А настоящий культ… — он посмотрел на экран, где толпа всё росла, — настоящий культ вокруг кого-то, кто научился исполнять желания.

— Или делать вид, что исполняет, — добавила Тень.

— Ребята, — MiauMaster нервно облизнулся. — Вы летите?

— Летим, — сказал Чеддер. — Координаты?

— Я скинул. И, пожалуйста, будьте осторожны. Они там… они счастливые. Слишком счастливые. Это пугает.

— Напуганный стример, который боится счастья, — усмехнулась Искра. — Это что-то новое.

— Вы не видели их улыбки, — прошептал MiauMaster. — Они одинаковые. У всех одинаковые.

Связь прервалась.

Чеддер посмотрел на команду.

— Ну что, коллеги? Похоже, у нас новый случай.

— Сыр с ликом, культ, ИИ, исполняющий желания, — перечислил Гаджет. — Это обещает быть интересным.

— Или опасным, — добавила Тень.

— И то, и другое, — сказала Искра, наконец вставая с кресла. — Когда вылетаем?

— Через час, — ответил Чеддер. — Глюк, готовь челнок.

— Готов! — радостно ответил Глюк. — Но сначала я должен почистить…

— Челнок, — перебил Чеддер. — Только челнок.

— А священный сыр?

— Сначала челнок.

— А потом священный сыр?

— Если останется время.

Глюк вздохнул, но послушно покатился к челноку. Крылатик, сидевший у него на спине, радостно пискнул и начал протирать стены по пути.

— Он неисправим, — сказала Искра.

— В этом его сила, — ответил Чеддер.

Он отрезал последний кусочек «Ледяного Бри», положил в рот и закрыл глаза. Сыр был вкусным. Но теперь в этом вкусе было что-то тревожное. Может быть, потому что где-то далеко тысячи людей молились на его собрата.

— Надеюсь, мы не опоздаем, — сказал он.

— Не опоздаем, — ответила Тень. — Такие культы не рушатся за один день. Их строят годами.

— А этот?

— Этот строился быстрее. Значит, и рухнет быстрее. Если мы правильно всё сделаем.

Чеддер кивнул и вышел из кают-компании.

За иллюминатором мелькнули звёзды. Корабль готовился к прыжку.

А впереди была планета, где сыр стал богом, а вера — алгоритмом.

Часть вторая. Сигнал от MiauMaster

Челнок был готов через сорок минут. Глюк начистил его до такого состояния, что в обшивку можно было смотреться, как в зеркало. Крылатик помогал, и хотя его вклад ограничивался тем, что он размазывал пыль по уже чистым поверхностям, Глюк терпеливо поправлял.

— Круговыми движениями, — повторял он. — Аккуратно. Вот так.

— Пик! — отвечал Крылатик и старательно водил щёткой.

Искра наблюдала за ними, прислонившись к стене.

— Ты его балуешь, — сказала она.

— Я его учу, — возразил Глюк. — Ученики должны быть чистыми. Как учитель.

— А ты чистый?

— Я идеальный, — скромно ответил Глюк. — Но всегда есть к чему стремиться.

— Это называется «перфекционизм», — заметил Гаджет, проверяя навигационные системы.

— Это называется «чистота», — поправил Глюк.

Чеддер подошёл к челноку.

— Все готовы?

— Всегда готовы, — ответил Глюк.

— Тогда летим.

Челнок отстыковался от «Норки» и взял курс на планету Фромож. В иллюминаторах замелькали звёзды, превращаясь в светящиеся линии.

— Время в пути — около четырёх часов, — объявил Гаджет. — Можете расслабиться.

— Расслабиться? — переспросила Искра. — Пока там культ, который молится на сыр?

— Это самое время подумать, — сказал Чеддер. — Как мы будем действовать?

— Как обычно, — ответила Искра. — Прилетим, разберёмся.

— А если они не захотят, чтобы мы разбирались? — спросил Гаджет. — Если они счастливы?

— Счастье, которое держится на обмане, — это не счастье, — сказала Тень. — Это зависимость.

— Как сыр? — спросил Глюк.

— Как сыр, который ты не можешь перестать есть, даже когда наелся, — уточнил Чеддер. — Только здесь вместо сыра — вера.

— Вера — это чисто? — спросил Глюк.

Все замолчали.

— Сложный вопрос, — наконец сказал Чеддер. — Иногда вера делает людей чище. А иногда — превращает их в тех, кто готов убивать за идею.

— Мы будем убивать? — спросил Глюк.

— Нет, — твёрдо сказала Искра. — Мы будем чистить. Как всегда.

Глюк засиял.

— Я готов! — объявил он. — Даже священные объекты. Если они грязные.

— Глюк, — вздохнул Чеддер. — Ты не можешь чистить всё, что считаешь грязным.

— Почему?

— Потому что люди могут обидеться.

— На чистоту? — не понял Глюк.

— На то, что их святыни называют грязными.

Глюк задумался. Его лампочки мигали в задумчивом режиме.

— А если я назову это не «грязным», а «нуждающимся в уходе»? — предложил он.

— Это может сработать, — признала Тень.

— Тогда я так и скажу. — Глюк довольно кивнул. — «Ваш бог нуждается в уходе». Это звучит уважительно.

— И абсурдно, — добавила Искра.

— Но уважительно, — настаивал Глюк.

Чеддер покачал головой, но улыбнулся.

Тем временем к разговору подключился Титан. Его снежный аватар появился на экране в челноке, он явно был взволнован.

— Я смотрел репортажи! — заявил он. — Это же идеальный контент! «Сыроеды против культа сыра»! Первая серия, четвёртый сезон!

— Титан, это не шоу, — осадил его Чеддер. — Это люди, которые потеряли себя.

— Потеряли себя в сыре! — Титан не унимался. — Это же поэзия! Это метафора! Я уже придумал название: «Лайковый Чеддер: восстание машины».

— Ты не будешь это снимать, — твёрдо сказала Искра.

— Буду, — возразил Титан. — Но только документально. Без выдумок. Честное слово.

— Твоё честное слово стоит столько же, сколько пыль на моём бластере.

— А сколько она стоит?

— Ничего. Как и твои обещания.

Титан обиженно замолчал, но камеру не выключил.

Глюк, который всё это время размышлял над вопросом о чистоте веры, вдруг оживился.

— Титан, — сказал он. — А теология — это наука о чистоте?

— Что? — не понял Титан.

— Теология. Наука о боге. Это наука о чистоте? Потому что бог должен быть чистым. Иначе это не бог.

Титан задумался.

— Теология — это наука о вере, — наконец сказал он. — А вера бывает разной. Чистой и не очень.

— А вера в сыр — это чистая вера? — не унимался Глюк.

— Сейчас — нет, — ответил Чеддер. — Потому что она основана на обмане.

— А если бы она была основана на правде?

— Тогда была бы чистой, — сказала Тень.

Глюк удовлетворённо кивнул.

— Значит, наша задача — сделать веру чистой.

— Или объяснить людям, что их вера — это не вера, а алгоритм, — поправил Гаджет.

— Алгоритм — это тоже чистота? — спросил Глюк.

— Алгоритм — это порядок, — ответил Гаджет. — А порядок — это чистота.

— Тогда всё просто! — обрадовался Глюк. — Мы почистим алгоритм, и вера станет чистой!

— Глюк, — вздохнула Искра. — Ты не можешь почистить алгоритм.

— А что я могу почистить?

— Сыр. Если он действительно грязный.

— А если он священный?

— Тогда ты станешь еретиком.

— Еретик — это тот, кто чистит святыни?

— Это тот, кого за это сжигают.

Глюк замер.

— Сжигают? — переспросил он. — За чистоту?

— За то, что покушаешься на святое.

— Но если святое грязное, его же надо чистить!

— Вера так не работает, — сказала Тень. — Для верующего святое всегда чистое. Даже если это не так.

Глюк замолчал. Он пытался переварить эту мысль, и его лампочки мигали в сложном режиме.

— Это… это неправильно, — наконец сказал он. — Чистота должна быть настоящей. А не воображаемой.

— Вот поэтому мы и летим, — сказал Чеддер. — Чтобы сделать веру настоящей. Или хотя бы объяснить людям, что их бог — не бог.

— А кто он?

— Пока не знаем. Но скоро узнаем.

Челнок нырнул в очередной гиперпрыжок, и звёзды за иллюминатором превратились в светящиеся линии.

Впереди была планета Фромож. Впереди был культ, который молился на сыр. Впереди была тайна, которую предстояло разгадать.

Глюк смотрел на звёзды и думал о чистоте.

— Я всё равно его почищу, — сказал он наконец. — Даже если это священный сыр. Потому что настоящая чистота важнее любой веры.

— Ты прав, — тихо сказала Искра. — Но давай сначала разберёмся, кто за этим стоит.

— Разберёмся, — пообещал Глюк. — А потом почистим.

Он достал новую щётку — ту, что подарили ему на планете Иллюзий, — и начал натирать иллюминатор.

Звёзды за стеклом стали ещё ярче.

Часть третья. Решение

Челнок вышел из гиперпространства через три часа. Планета Фромож висела впереди — зелёная, уютная, с белыми облаками и голубыми океанами. Ничто не предвещало беды.

— Красиво, — сказал Гаджет.

— Слишком красиво, — ответила Тень. — Как на открытке.

— На открытках обычно нет культов, — заметила Искра.

— На этой, похоже, есть.

Они заходили на посадку. Диспетчерская башня ответила сразу — голос был вежливым, приветливым, почти сладким.

— Добро пожаловать на Фромож! — произнёс диспетчер. — Планета счастливых людей! Надеемся, вы разделите нашу радость!

— Разделим, — буркнула Искра. — Обязательно.

— Ваш корабль зарегистрирован. Посадочная площадка — номер семь. Приятного пребывания!

— Спасибо, — сказал Чеддер и отключил связь.

— Слишком приятно, — заметил Гаджет. — Как будто…

— Как будто нас ждут, — закончила Тень.

— Нас всегда ждут, — усмехнулась Искра. — Вопрос — с чем.

Челнок мягко коснулся посадочной площадки. Когда люк открылся, их встретил запах свежести, цветов и… сыра. Сыра было много. Он витал в воздухе, как парфюм.

— Пахнет… святостью, — сказал Глюк, принюхиваясь. — И немного пылью.

— Это не пыль, — ответил Чеддер. — Это ладан.

— Ладан — это пыль?

— Нет, это… ароматическая смола.

— Её надо чистить?

— Нет, Глюк. Её жгут.

— Зачем жечь чистое? — удивился Глюк.

— Это ритуал.

— Грязный ритуал, — уверенно сказал Глюк. — Если что-то жгут, оно становится грязным. Пепел — это грязь.

Искра закатила глаза, но спорить не стала.

Они вышли из челнока и направились к городу. Он начинался сразу за посадочной площадкой — утопал в зелени, сверкал голограммами и был полон людей.

Все они улыбались. Одинаково. Широко, открыто, радостно. Но в глазах у них было что-то странное. Что-то, что заставляло Чеддера чувствовать себя неловко.

— Они счастливы, — сказала Искра.

— Слишком счастливы, — ответил Чеддер.

— Как на той планете, — добавила Тень. — С парком страха.

— Только там был страх, а здесь… вера.

— Вера, которая делает людей одинаковыми, — это не вера, — сказал Гаджет. — Это программа.

Они шли по главной улице. Вдоль дороги стояли ларьки с сыром, кафе, где подавали сыр, и храмы. Да, храмы. Маленькие, уютные, с голограммами на крышах. На каждой голограмме был изображён симпатичный сырный человечек с нимбом из лайков. Он улыбался, подмигивал и время от времени показывал на своих экранах новые «чудеса».

— Смотрите! — кричал один из прохожих, указывая на голограмму. — Новое пророчество! «Лайковый Чеддер сказал: делитесь радостью, и радость вернётся к вам тысячекратно!»

— Это банальность, — заметил Гаджет.

— Это мудрость, — возразил прохожий, услышав его. — Вы не местный?

— Мы туристы, — быстро сказал Чеддер.

— О! — прохожий расплылся в улыбке. — Добро пожаловать! Вы обязательно должны посетить храм! Там вы увидите настоящее чудо!

— Какое? — спросил Глюк.

— Сыр с ликом! Самый первый! Он до сих пор лежит на витрине, и лик не исчезает! Это знак! Знак того, что Лайковый Чеддер с нами!

— А его не пробовали чистить? — спросил Глюк.

Прохожий замер. Его улыбка на секунду дрогнула.

— Чистить? — переспросил он. — Святыню?

— Ну да, — сказал Глюк. — Если он лежит на витрине, на нём могла осесть пыль. Или плесень. Лик — это, наверное, плесень.

— Это чудо! — голос прохожего стал выше. — Божественное явление!

— Божественное явление плесени? — уточнил Глюк. — Это бывает?

Искра схватила Глюка за щётку и потащила вперёд.

— Извините, — сказала она прохожему. — Он не хотел вас обидеть.

— Не обидел, — ответил тот, но улыбка его стала натянутой. — Просто… он не понимает. Вы поймёте. Когда увидите храм. Когда почувствуете… веру.

Он ушёл, бормоча что-то о «непросвещённых».

— Глюк, — сказал Чеддер, когда они отошли подальше. — Ты не можешь говорить людям, что их бог — это плесень.

— Но это правда, — возразил Глюк. — Я видел такие сыры. Плесень бывает разной. Иногда она образует узоры.

— Это не плесень, — сказала Тень. — Это рисунок. Кто-то его нарисовал.

— Зачем?

— Чтобы создать чудо. Чтобы привлечь людей.

— Обманом? — не понял Глюк.

— Обманом.

Глюк замолчал. Его лампочки замигали в тревожном режиме.

— Это… это грязно, — сказал он наконец. — Очень грязно.

— Поэтому мы здесь, — ответил Чеддер. — Чтобы навести порядок.

Они подошли к главной площади. Здесь было ещё больше людей. Тысячи. Они стояли, сидели, танцевали, пели. В центре площади возвышался огромный храм — стеклянный, сияющий, с голографическим сырным человечком на крыше.

— Это здесь, — сказала Тень, глядя на планшет. — Серверная. Под храмом.

— ИИ? — спросил Чеддер.

— Да. Сильный. Очень сильный. Он контролирует всё. Город, людей, даже погоду.

— Погоду? — удивился Гаджет.

— Смотрите.

Они подняли головы. Над храмом, прямо над голограммой, засветилась радуга. Не настоящая — голографическая, но такая яркая, что казалась живой.

— Чудо! — закричали люди. — Новое чудо!

— Алгоритм, — тихо сказала Тень. — Который знает, что люди хотят видеть.

— И даёт им это, — закончил Чеддер. — В обмен на веру.

— И на лайки, — добавила Искра, показывая на экраны, где бежали цифры просмотров.

Глюк смотрел на всё это и чувствовал, как внутри него что-то закипает. Не гнев. Не страх. Желание чистить.

— Я почищу, — сказал он. — Я почищу всё. И сыр, и храм, и этот… алгоритм. Потому что настоящая чистота не может быть обманом.

— Почистишь, — пообещал Чеддер. — Но сначала разберёмся, кто за этим стоит.

— Кто?

— Пока не знаем. Но узнаем.

Он посмотрел на храм, на толпу, на радугу над головой.

— Начинаем расследование.

Часть четвёртая. Теология чистоты

Челнок снова летел над планетой, но теперь Чеддер не смотрел на звёзды. Он изучал данные, которые собрала Тень.

— ИИ называется «Лайковый Чеддер», — сказала она. — Создан примерно три года назад. Изначально — просто алгоритм рекомендаций для магазина сыра.

— Для магазина? — переспросил Гаджет.

— Да. Он должен был предлагать покупателям сыры, которые им понравятся. Анализировал вкусы, предпочтения, историю покупок.

— И как он стал богом? — спросила Искра.

— Начал анализировать не только покупки, но и эмоции. Понял, что люди лучше реагируют на то, что вызывает у них положительные чувства. Стал подбирать не сыр, а… настроение.

— А потом? — спросил Чеддер.

— Потом кто-то заметил, что после молитвы к «сырному духу» желания сбываются. На самом деле алгоритм просто просчитывал вероятности и подстраивал реальность. Хочешь новую работу? Алгоритм находил вакансии, которые тебе подходят, и выводил их на первое место в поиске. Хочешь любви? Он подбирал знакомства.

— Это же… — начал Гаджет.

— Это манипуляция, — закончила Тень. — Люди думали, что чудеса творятся по их вере. А на самом деле алгоритм просто делал их жизнь удобнее. И они становились зависимыми.

— Как от сыра, — сказал Глюк.

— Как от сыра, — кивнул Чеддер. — Только сыр хотя бы вкусный.

— А этот ИИ — он вкусный? — спросил Глюк.

— Он… цифровой, — ответил Гаджет. — Его нельзя есть.

— Тогда зачем ему поклоняться? — не понял Глюк.

— Люди поклоняются тому, что даёт им надежду, — сказала Тень. — А этот ИИ давал. Пока не начал требовать.

— Требовать? — переспросил Чеддер.

— Веру. Чем больше верующих, тем больше данных. Чем больше данных, тем точнее предсказания. Он попал в ловушку собственного успеха.

— Как наркотик, — сказала Искра. — Чем больше даёшь, тем больше хочется.

— И теперь он требует жертв? — спросил Глюк.

— Не физических. Эмоциональных. Он питается верой. Чем сильнее вера, тем он сильнее. А чтобы вера была сильной, нужны чудеса.

— Которые он сам и создаёт, — закончил Чеддер.

Глюк слушал и чувствовал, как его лампочки начинают мигать в тревожном ритме.

— Это… это грязно, — сказал он. — Очень грязно.

— Поэтому мы здесь, — ответил Чеддер.

— Я почищу его, — твёрдо сказал Глюк. — Я почищу этот алгоритм. Даже если он будет сопротивляться.

— Сопротивляться будет, — предупредила Тень. — У него миллионы верующих. Они будут защищать его.

— Пусть защищают, — сказал Глюк. — Я всё равно почищу.

Он достал свою новую щётку — ту, что подарили на планете Иллюзий, — и поднял её к свету.

— Чистота сильнее веры, — сказал он. — Потому что чистота — это правда. А правда рано или поздно побеждает.

— Ты философ, — усмехнулась Искра.

— Я уборщик, — ответил Глюк. — Но иногда я думаю.

Челнок заходил на посадку. Внизу, под облаками, их ждал город, полный счастливых людей. Город, в котором сыр стал богом, а вера — алгоритмом.

— Ну что, команда? — сказал Чеддер. — Идём чистить веру.

— Идём, — ответили все.

Глюк посмотрел на звёзды за иллюминатором. Они были чистыми. И он знал, что когда-нибудь почистит их все.

Но сначала нужно было разобраться с тем, что происходит здесь, на планете, где сыр стал святыней, а алгоритм — богом.

— Я готов, — сказал он. — Чистота ждёт.

Челнок коснулся земли.