Читать книгу: «Стальной аргумент»
Пролог
– Ника, любимая, прошу тебя… – взгляд мужчины напряжен и наполнен пульсирующей болью.
Сквозь обжигающие меня слезы, я ощущаю и вижу все, что сейчас чувствует Стас.
Вижу.
Но не могу остановиться.
Стас прижимает меня к своей машине, словно понимает – стоит чуть ослабить захват и я навсегда выскользну.
Из его объятий и из его жизни.
– Пожалуйста, не уходи, останься со мной.
– Остаться? Я не могу оставаться целыми днями в пустом доме, ожидая твоего звонка – всякий раз с неопределенных или разовых номеров. Стоит мне попытаться перезвонить – автоответчики сообщают, что номера не обслуживаются или не зарегистрированы в сети. Я не могу тебе отправить сообщение, ведь я даже не знаю, куда писать. Это ты называешь «останься со мной»? Если с тобой что-то случится, я даже не узнаю об этом. Я по ночам с ума схожу от страха за нас и за тебя.
Глотая слезы, я все же умудряюсь подпустить в свой голос немного жестких нот.
Проигрывать надо красиво, а я сейчас именно проиграла.
И пусть Стас просит остаться, но по факту – мы расстаемся.
По какой-то совершенно непонятной причине, он не пойдет на мои условия.
Хотя…
– Стас, любимый, я очень хочу остаться. Но мне нужна правда. Я не могу жить в неведении. Я так и не знаю, куда ты исчезаешь и с кем проводишь все это время.
– Не с другой девушкой, это точно, – хмуро усмехается Стас и вот в этом я ему верю.
– Я знаю… я чувствую, но сейчас мне надо знать все. Что случилось год назад? Мы до этого были счастливы, так почему все резко изменилось? В чем или в ком дело?
На последней фразе Стас заметно мрачнеет и отводит в сторону напряженный, штормовой взгляд.
По тому, как он сжимает губы, я догадываюсь, что и сейчас он не ответит мне на эти простые и прямые вопросы.
Мужчина тяжело вздыхает и, как будто, силится что-то сказать.
Или наоборот – скрыть.
Провожу ладонью по его щеке и подушечки моих пальцев приятно царапает легкая щетина. Я теряю остатки трезвомыслия всякий раз, стоит мне ощутить эти прикосновения, но сейчас я не должна поддаваться слабостям.
А Стас для меня – одна большая слабость.
В нем меня завораживает абсолютно все.
– Ника, есть вещи, о которых тебе пока нельзя знать. Я боюсь подвергать тебя опасности, за твою жизнь боюсь. Не за себя – за тебя. Любимая, все чего я прошу – еще немного подождать. Довериться и не задавать вопросов.
Стас обхватывает ладонями мое лицо, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза.
В этом раненом взгляде сейчас все – мольба, надежда, отчаяние.
И миллион невысказанных слов – тех самых, которые сейчас могут спасти нашу любовь.
– С тех пор, как все изменилось и ты стал приходить ко мне лишь по ночам, я перестала чувствовать, что мы – вместе. Я для тебя – как будто призрак. Ты молчишь и не даешь мне никаких ответов, ты исчезаешь на несколько дней и я не могу связаться с тобой, даже в экстренном случае.
– Если что-то случится, я мгновенно окажусь рядом. Быстрее, чем ты заметишь опасность, – неожиданно взрывается Стас и его серые глаза вспыхивают недобрыми искрами, сулящими беду любому, кто попытается меня обидеть.
Последние слова звучат с особым нажимом.
Да вот только сейчас этого мне мало от моего любимого мужчины.
Внезапно он накрывает мои губы жарким и глубоким поцелуем, в котором чувствуется отчаянная решимость меня удержать, не дать уйти.
Несдержанное желание, одержимость смешанная с обреченностью.
Его сильные руки скользят по моей талии, обнимая меня все крепче.
Послушно подчиняюсь этому напору, привычно теряя разум от его горячего языка.
И все же – слишком поздно. Усилием воли, я вырываюсь из его объятий, отталкиваю его руки.
– Все кончено, – сдавленно шиплю я, стараясь не встречаться взглядом со Стасом.
Резко выключается боль, внутри меня ледяной волной разливается пустота.
Как в дурном сне, делаю несколько шагов к своему мотоциклу.
Меня пошатывает, словно я пьяна.
Сажусь на него, совершенно не думая о том, что мой шлем остался в машине Стаса.
Начинается морось, грозящая вскорости перерасти в серьезный дождь.
В другой раз я бы ни за что не села на мотоцикл в такую непогоду, но сейчас я просто хочу раствориться в этой ночной стихии.
Завожу мотоцикл и резко стартую, разрывая ксеноновым светом фар густую черноморскую ночь.
– Доминика-а-а! – ветер в спину доносит резкий, надрывный рык Стаса.
«Мультистрада» с каждой секундой послушно уносит меня все дальше от того томительно-сладкого омута взрывной и сумасшедшей любви, в которой я тонула больше двух лет.
Еще через несколько мгновений позади отчетливо слышится длинная автоматная очередь, пронзительным эхом отдающаяся в горах.
Если умудрюсь по пути к дому не влипнуть в аварию и преодолею без приключений мокрый серпантин ночной дороги, то первым делом сменю номер телефона, закрою все старые аккаунты, допишу диплом
И больше никогда не буду влюбляться в мужчин, от которых за версту разит риском и опасностью.
Больше никогда.
Глава 1.
Пять лет спустя
– Парецкий, ты меня под монастырь подвести хочешь?
Я в полном отчаянии гляжу на совершенно беззаботную и довольно улыбающуюся физиономию перед собой и уже не знаю, что добавить к своему вопросу.
И даже правильный ответ знаю – нет, специально не хочет, но обязательно подведет.
Кирилл и вправду не понимает, что вообще происходит – для него все это несерьезно, очередная игрушка.
И наверняка он сейчас скажет…
– Солнышко, ну вот только не надо сгущать краски, все не так уж и плохо. Притормози, а?
Вот ведь наглая морда, еще и скалится во все тридцать два зуба.
И не понимает, что это мне сейчас все разруливать.
Как именно?
Ну тут уже, слава богу, рука набита.
Кандидат в депутаты, Кирилл Парецкий – негласный фаворит предвыборной гонки, любимчик женской части электората и исчадие ада, свалившееся на мою голову в виде клиента и работодателя в одном лице.
Я, конечно, еще не с такими проблемными клиентами работала, но тут уж явный перебор в скандальности имиджа.
Правда, отношений с клиентами у меня не было и тут Кирилл – мой очевидный профессиональный ляпсус.
За это и отдуваюсь, так что все, в общем-то, справедливо.
– Я бы с удовольствием не сгущала красок, но проблема в том, что ты как будто специально перечеркиваешь ту работу, которую мы все делаем. Кирилл, ну вот что тебе стоит потерпеть еще пару месяцев. Всего пару месяцев до выборов.
– Так я и веду себя – тише некуда. Ну же, Солнышко, улыбнись, не будь такой занудной.
Так это я еще и – зануда?
Меня в буквальном смысле всю разрывает от возмущения, но срываться сейчас нельзя.
В сотый раз объясняю своему подопечному, что предвыборная кампания – серьезная нагрузка, которую «тянет» сейчас полтора десятка человек и это только – сотрудники штаба.
А есть еще внештатные агитаторы, сборщики подписей, студенты-практиканты и немалые суммы денег, которые инвестирует во всю эту авантюру его отец.
– Кир, так. Давай-ка мы оба успокоимся и еще раз все обсудим, хорошо?
Я стараюсь, чтоб мой голос звучал как можно дружелюбней и серьезней, возможно на этот раз у меня получится.
Кир обиженно надувает губы и всем своим видом показывает, что ему это совершенно неинтересно.
Но так уж и быть, он сделает одолжение и выслушает мои нотации. Да, все выглядит именно так и я не сомневаюсь, что мысленно он сейчас не в этом кабинете, а где-то со своими дружбанами, на очередных покатушках.
– Ника, мне надоело. Хватит меня распекать. Всем бы вам только и указывать, что мне нельзя делать.
– Хорошо, Кир, давай делай, что хочешь. Срывай кампанию, продолжай бесить электорат, объясняйся потом со своим папой. Без проблем, я прямо сейчас пишу заявление и выхожу из предвыборного штаба. И с завтрашнего дня ты сам за все отвечаешь, кстати, как и полагается. Все ж думают, что ты у нас сам такой – охрененно самостоятельный. Вот и покажи себя, давай. Будешь сам со всем управляться, тебя ждут ненормированные рабочие сутки и прочие атрибуты самостоятельной битвы за результат. Ну же, соглашайся, отличная возможность всем доказать свою крутизну на деле!
Я отлично знаю, что Киру такой вариант не нравится.
Во-первых, тогда ему все придется действительно делать самому и это – рецепт катастрофы в готовом, отработанном виде.
А во-вторых, его отец, всесильный Алексей Маркович Парецкий, как минимум, оторвет голову своему непутевому сыночку.
И хорошо, если только голову.
Последний факт всегда по-особенному на него воздействует и, живо представив нехитрые последствия от моего ухода из штаба, Кир заметно мрачнеет и притихает.
– Значит так. До самого окончания дня голосования ты исправно посещаешь все мероприятия по установленному графику. Более того, ты приезжаешь на них в той одежде и на той машине, которая будет специально подобрана в соответствии с самим мероприятием. На встречу с ветеранами труда по округу ты приезжаешь на «Волге», а не носишься как полоумная мартышка на своем «Ягуаре».
– Оу-оу, полегче! Я что, теперь и одеться сам не могу, и еще должен у тебя спрашивать, какую машину брать?
– Да, Кир, не просто должен спрашивать, а обязан послушно выполнять все, что потребуется. Иначе – провал.
Я смотрю в упор на Кира и очень надеюсь, что он меня слышит.
Впрочем, в это не слишком верится.
Мой собеседник откровенно огорчен и сейчас выглядит, как мальчишка, которому строгая мамочка запретила после уроков играть с друзьями.
– Ника, я не могу все два месяца быть заложником каких-то идиотских правил, который фиг знает кто разработал.
– Не фиг знает кто, а я, Кир. Я все это для тебя разработала. Но да, если ты лучше меня разбираешься в ведении избирательных кампаний, то ты прав – ничего менять не надо. И продолжай мотаться по вечерам по центральным улицам города, ведя за своим «Ягуаром» целый кортеж из десяти «Мазератти». Продолжай высовываться из люка машины и давай – продолжай палить в воздух из дробовика, как тогда. Пусть тебя и дальше снимают на телефоны, пусть все выкладывают это на Ютубе и комментируют. Ага, давай! Потом сам договаривайся с прессой и с сайтами, только избавь меня от этой нелепицы. Мне же легче.
Последнюю фразу я уже выкрикиваю, так как сдерживаться у меня больше нет сил.
– Ладно, ладно, Ника. Мне так нравится, когда ты такая серьезная, – пытается подольститься Кирилл, – что надо делать, конкретно?
– Значит так, – заметно успокаиваюсь я, – в течение часа вышлю тебе план на текущую неделю. Там все – и мероприятия, и то, что ты там должен делать. И в отдельном файле – вся информация по имиджу, опять же с расписанием и комментариями по событиям. И давай уже серьезно. Нам все это вынужденное и незапланированное общение со СМИ влетает в отдельную и самую внушительную статью расходов.
Кирилл самодовольно хмыкает и всем своим видом показывает, что уже пора заканчивать.
– Все, могу идти?
– Кир, можешь, но только не в ночные клубы и ради бога, обходи ты этот «Парадиз», будь он неладен. А то опять, как тогда, начнешь изображать из себя Бэтмена, танцующего стриптиз. А мне потом фото с твоими плясками выковыривать из городских пабликов и объясняться с твоими же потенциальными избирателями. Кирилл, я прошу всего пару месяцев примерного поведения.
– Да ладно тебе, стриптиз – это ж еще до тебя было. Кстати, ты тоже обещала мне над кое-чем подумать и дать свой ответ.
Вот тут наступает моя очередь тяжело вздыхать.
Кир зовет замуж и не то, чтоб я прямо не хотела замуж, но стоит мне представить нашу совместную жизнь с Кириллом и становится как-то не по себе.
Мне надо подумать, но Кир торопит.
И вообще наши отношения развиваются слишком быстро.
Месяца не прошло, как мы вместе, а Парецкий с этой свадьбой уже решил все за нас обоих.
Кир внимательно смотрит на меня и в эту минуту мне кажется, что все мои мысли написаны прямо у меня на лице.
Напряженная пауза грозит затянуться, но у Кирилла тут же рождается идея.
– Так, ты во сколько сегодня освобождаешься?
– Не раньше десяти, Кир, сейчас еще результаты опросов придут, надо хотя бы одним глазком посмотреть, что там. Вдруг что-то срочное.
– Вот и отлично. Устроим дома ужин при свечах, а то ты вся напряжена. Хватит тебе быть такой серьезной, надо бы и расслабиться.
Быстро притянув меня к себе, Кир накрывает меня резким и настойчивым поцелуем.
Его язык скользит у меня во рту, но единственное, что я ощущаю – нехватку воздуха и желание поскорее отдышаться.
Видимо, я так напряжена из-за всей этой предвыборной неразберихи, что совсем ничего не чувствую.
Да, Кирилл определенно прав – надо расслабиться, а то к концу кампании у меня совсем крыша поедет.
Он прерывает поцелуй так же резко, проводит рукой по моим волосам и поправляет одну из сбившихся прядей.
– Значит заметано, Солнышко, сегодня вечером только ты, я и романтика при свечах. Еду закажем из ресторана, ты ничего не готовь. Как раз и насчет свадьбы все решим.
На прощанье Кирилл одаривает меня своей обаятельной улыбкой и что-то насвистывая, выходит из кабинета, небрежно оставив за собой полуоткрытую дверь.
Я устало присаживаюсь на краешек своего рабочего стола и пытаюсь внести определенность в собственные мысли.
Пока ясно только одно – на время предвыборной гонки придется увеличить количество людей, следящих за публикациями в СМИ.
Городские новостные паблики – отдельная головная боль и воплощение чистого зла для любого политтехнолога.
Вот за ними надо бы особо приглядывать, так что, как ни крути, а придется специально выделить для этого задания кого-то шустрого и умелого.
Да, я не просто заработалась, а с головой окопалась в этой предвыборной суматохе.
Но есть и то, что меня беспокоит по-настоящему.
Наша с Киром свадьба, которая должна состояться сразу по завершении предвыборной кампании.
Вот с этим событием у меня, мягко говоря, возникает неувязочка.
С Киром весело и есть о чем поговорить, он очень привлекателен и перед его обаянием невозможно устоять.
Но люблю ли я его?
Скорее, я в него влюблена, но не люблю.
Это разные вещи и влюбленности явно недостаточно для того, чтоб выйти за него замуж.
С определенных пор мне гораздо спокойней от осознания, что любовь в моей жизни осталась лишь в душещипательных песнях из моего плей-листа.
Как так вышло, что я начала встречаться с таким шалопаем, как Парецкий?
Может быть устала от бесконечного однообразия занудных поклонников и захотелось острых ощущений. А с этим наглым и обаятельным красавчиком американские горки обеспечены, ведь никогда точно не предугадаешь, что ему придет в голову.
Но замуж – это явный перебор и лучше нам остаться просто в тех отношениях, которые есть сейчас.
И на что я точно не соглашусь, так это на смену фамилии.
Не то, чтоб я так сильно стремилась до конца своих дней оставаться Доминикой Астаховой.
Но мне заранее становится дурно, как только представлю, что придется доказывать авторство двух десятков научных публикаций по политологии.
К тому же, скоро ровно месяц, как моя фамилия для меня звучит особенно гордо, ведь отныне я – автор учебного руководства по ведению нестандартных политических кампаний.
И на ближайших запланированных пресс-конференциях по случаю выхода долгожданной книги «Скандальный кандидат» мне желательно оставаться под своей фамилией.
Я не хочу ее превращать в творческий псевдоним.
Впрочем, кого я обманываю?
Я абсолютно не хочу превращать свою жизнь в неуправляемый балаган, а значит от затеи со свадьбой все же лучше пока отказаться.
Нам с Киром надо завершить избирательную кампанию, мне – еще немного подумать, а Киру – в некотором смысле повзрослеть.
Остается только придумать, как бы потактичней сказать об этом Кириллу и при этом умудриться подобраться слова так, чтоб он меня услышал.
Глава 2.
Раскалывается голова и совершенно не хочется просыпаться, но сейчас будильник звенит особенно настырно.
Вернее, звенит он как обычно, но с учетом вчерашнего позднего ужина при свечах да еще и с бутылочкой белого вина…
С трудом заставляю себя разлепить веки и в каком-то полусне пытаюсь найти тапочки.
Их конечно же нет, так что босиком шлепаю в ванную. Может полегчает, если умыться прохладной водой? Помнится, в студенческие годы этот нехитрый способ быстро прийти в себя работал безотказно.
Прохладная водичка делает свое дело и мне в самом деле становится легче, вот только не пойму, с чего это меня так развезло-то?
Бутылочка белого вина на двоих, пара сэндвичей с красной рыбой – вроде бы все было нормально и тут наутро все симптомы классического перепоя.
Хотя все становится на свои места, стоит только вспомнить, в каком разбитом состоянии я приехала на этот чертов «романтический ужин» ближе к полуночи.
Мне бы выспаться нормально, просто отдохнуть и никакого вина не хотелось.
Замоталась я тут с этими выборами, но Кириллу это так просто не объяснишь.
Поставив чайник на плиту, я мысленно пытаюсь восстановить события вчерашнего вечера.
И да – сказать ему о том, что никакой свадьбы я не хочу однозначно – на это у меня вчера духу так и не хватило. Мало того, что я приехала вся уставшая и издерганная, так откуда же было взяться силам еще и на такой непростой разговор?
Тихонечко упрекая себя за малодушие и за то, что так и не поговорила с Киром, завариваю себе большую кружку зеленого чая и надеюсь, что голова все же начнет соображать быстрее.
Сегодня – особенно много работы и мне желательно как можно скорее прийти в себя.
Один только вид горячего чая здорово бодрит и сразу возвращает к жизни.
Но как ни крути, а с Кириллом поговорить придется.
На работе надо быть в течение получаса, так что наскоро провожу щеточкой туши по ресницам. А пара капель консилера и немного бронзера обеспечивают мне бодрый взгляд с легким оттенком фальши.
С волосами решено не мучиться, я просто собираю их в хвост.
Из зеркала теперь на меня глядит довольная жизнью девушка, вот только после сегодняшней ночи я окончательно поняла, что легкая влюбленность – это совершенно не то, что мне нужно от нынешних отношений.
С Киром я вообще ничего не чувствую и хватит все это списывать на усталость из-за работы.
Весть этот цирк надо заканчивать.
Чем ближе к дню голосования, тем больше становится неразберихи и сумятицы в предвыборном штабе.
Едва подъехав к бизнес-центру, вижу небольшую стайку студентов-практикантов, привезших очередные замеры по протестному потенциалу в округе.
Хватаю анкеты, бегу в кабинет и сразу же натыкаюсь на возмущенного администратора штаба. Обычно сдержанный и опасливый Боря, с порога набрасывается на меня с претензиями.
– Этого Янкелевича давно надо было гнать со штаба, ведет себя как барин, совсем стыд потерял.
– О, господи, что еще случилось за утро?
– А вот, – тычет в меня служебным смартфоном Боря, – позвони Леве, может он хоть с десятой попытки начнет брать трубку?
Я пытаюсь переварить услышанное, так как в голове не укладывается сам факт этой ситуации.
На всякий случай кошусь на офисные часы – половина одиннадцатого, рабочий день в самом разгаре. Насколько помню, накануне наш программист Лева Янкелевич у меня точно не отпрашивался и не предупреждал о возможном опоздании.
– Боря, давай еще раз попытайся вызвонить Янкелевича. Мне и самой он нужен прямо сейчас. И отложи все дела – надо найти Леву и как можно быстрее подключить его к работе. Мне нужна обработанная информация по оценке протестного потенциала. Уже новые анкеты подвезли, а он со вчерашними еще телится тут.
Что-то бурча под нос, Боря уходит и я включаю свой рабочий ноутбук.
Попутно пытаюсь осмыслить тот факт, что анкеты еще не обработаны, вернее – информация еще не систематизирована и не сведена в графики.
А вот это уже очень плохо и самое главное – понять бы причину того, куда подевался тихий и исполнительный программист Лева Янкелевич. Пока стараюсь не думать о том, почему Боря им так недоволен и почему это Лева «ведет себя как барин».
Ладно, сейчас не до этого.
«Ох, Лева-Лева, ну и подводишь же ты меня», с досадой проносится в моей голове.
Но раз все так складывается, пытаюсь сосредоточиться на другой задаче – надо уладить еще вопрос с нестыковкой в предвыборном расписании на эту неделю. Однако, мое внимание привлекает какой-то странный шум в коридоре.
Картинка, представшая моим глазам, выглядит апофеозом абсурда.
Вместо того, чтоб вызванивать этого злосчастного Янкелевича, наш администратор Боря по прозвищу «де Вито» одной рукой тянет на себя огромную коробку с пиццей, а другой – пытается удержать за шиворот курьера.
– Кепку с него сбивайте, кепку! Быстро, – взвизгивает Боря и пытается притянуть к себе курьера поближе.
Картинка не просто нелепая, но еще и очень комичная, ведь остается загадкой, как низенький и сильно упитанный Боря умудрился дотянуться до воротника высокого и плечистого курьера.
Но факт налицо и Боря одной рукой висит на воротнике курьера, а другой тянет на себя пиццу, продолжая требовать снять кепку.
– Фотографируйте его, живо!
В какой-то момент курьеру удается сбросить Борю с себя и оттолкнув коробку с пиццей, он опрометью выскакивает из коридора.
Где-то на улице слышен резкий визг стартующего автомобиля.
Опешивший от неожиданности и слегка помятый Боря обреченно смотрит на коробку пиццы в руках и печальным тоном интересуется, не сделал ли кто-нибудь фотографий на телефон?
– Это же ясно, как Божий день, – пытается пояснить мне Боря, – это ж засланный. Шпион из штаба с соседнего округа. Вот бы понять, с какого именно? Схватил его, когда он пытался войти в кабинет этого прохвоста, Янкелевича.
В коробке и на самом деле оказывается пицца, но все попытки сотрудников утащить добычу в кухонный уголок, Боря бдительно отметает.
С вердиктом «может быть отравлена» он выкидывает аппетитный трофей в мусорное ведро.
От увиденного голова кругом и несмотря на то, что Боре и в мирное время вечно мерещатся заговоры, шпионы и подставы, весьма вероятно, что сейчас он не так уж и далек от истины.
Предположить, что это простой вор – вряд ли, ведь разгар рабочего дня и в офисе полно народу.
Так что, скорее всего и вправду кто-то пытается шпионить.
Но нестыковка все же – налицо.
Даже если и шпион, то зачем так явно средь бела дня пытаться попасть в кабинет к нашему программисту? Разве только, если точно знать, что его нет на месте и для отвода глаз прикрыться курьером?
Тоже странно, но хоть какое-то объяснение, правда весьма нелепое.
Усилием воли отгоняю тревожные мысли, а заодно напоминаю Боре, что надо бы продолжить вызванивать Янкелевича.
Если так и дальше пойдет, то будет нелишне отправить к нему домой кого-то из штаба, чтоб выяснить, что случилось.
– Оцифрованные данные по анкетам только что отправлены Янкелевичу на почту, – бодрым голосом тараторит наш оператор Леночка и вопросительно смотрит на меня, ожидая новых распоряжений.
Встряхиваю головой, пытаясь хоть как-то разобраться в этом бардаке и чувствую, как во мне закипает злость на Леву.
Нашел время для личных дел.
Так, надо брать дело в свои руки.
Направляю Леночку с штабным водителем на квартиру к Янкелевичу, ведь как говорит Боря «оно и ежику понятно», что до нашего сисадмина не дозвониться. Попытаюсь сама разобраться в этой программе и буду сводить все данные в таблицу, но для этого нужен ноутбук Левы.
К счастью, у меня есть ключ от его кабинета.
От количества полученных за последние полтора часа сообщений в самые разные мессенджеры, служебный телефон не переставая дергается в режиме вибрации.
Мысленно выделяю себе пару часов на разгребание сообщений и выхожу из кабинета Янкелевича с его ноутбуком.
Пока Лева не найдется, буду разбираться в премудростях программы подсчета статистики самостоятельно.
Но сначала – сообщения.
Да, что же за напасть сегодня такая – стоит только сосредоточиться на чем-то, как тут же со всех сторон сыплются неприятности.
В кабинете неожиданно гаснет электричество, с писком выключается кулер и пропадает интернет.
Видимо, этого мало, так как в течение пары минут на моем рабочем ноутбуке «виснут» все открытые программы и сам ноут не реагирует ни на какие попытки выключить или перезагрузить его.
Судя по суматохе за дверьми моего кабинета, у остальных сотрудников наблюдается то же самое.
Электричество и интернет появляются так же внезапно, как и вырубились, а заодно «оживает» и мой компьютер.
Вот тут-то наш штатный программист Лева Янкелевич нужен особенно, а его как раз нет.
Коротко пищит личный мобильник.
Леночка оповещает, что у Янкелевича никто не открывает и дома, по всей видимости, никого нет.
А вот это уже странно.
Впрочем, от тревожных мыслей меня снова отвлекают. На этот раз и весьма некстати в мессенджере появляется Кир с настойчивой просьбой снова приехать к нему этим вечером.
«Кир, у нас завал, давай завтра», наскоро отбиваю ему ответ, надеясь, что он поймет.
«Ника, обещаю сегодня идеальное свидание. Приезжай».
И следом – с десяток смайликов с сердечками и поцелуйчиками.
Господи, вот только сейчас не хватало душещипательных сцен с объяснениями.
Парецкий совершенно не понимает, что другие тут работают – на него и за него.
«Ты вообще понимаешь…», начинаю набирать я и тут же стираю сообщение.
Ну не до тебя мне сейчас, Кир, а говорить с тобой бесполезно.
«Ника, есть серьезный разговор о нашем будущем. Так что приезжай. СЕГОДНЯ»
А вот это уже и вправду не похоже на развеселого шалопая Парецкого.
Что ж такого серьезного могло у него приключиться, чтоб появилась такая срочность. Немного подумав и оценив объем работ на сегодня, все же пишу ему ответ.
«Хорошо. Буду. Не раньше десяти»
Остаток дня проходит относительно спокойно, но я настолько вымотана сумбурным рабочим утром, что все же решаю пораньше уехать с работы.
По пути заскочу к Киру, узнаю, что там у него такого срочного и поеду к себе домой, неспешно поработаю на ноуте Янкелевича.
Раз сисадмина нигде нет, буду сама разбираться в программе – эта задача больше ждать не может.
Застегиваю шлем и уже собираюсь заводить свою «Мультистраду», как чувствую вибрацию на смартфоне в куртке.
Шестым чувством понимаю, что надо бы посмотреть, что за сообщение.
Интуиция не подводит, так как сообщение от Бори, который никогда не беспокоит по пустякам на личный номер.
«Связался с женой Янкелевича. Леву не могут найти больше суток. В полиции пока отказываются заводить дело»
Трясущейся рукой отключаю мобильник и кладу его в карман куртки. Завожу мотоцикл и медленно трогаюсь.
Усилием воли пытаюсь заставить себя сосредоточиться на дороге.
С этого момента бесконечно дурной день начинает откровенно пугать своей полнейшей непредсказуемостью.
Глава 3.
Дорога из штаба до дома Парецкого обычно занимает немного времени, но как назло меня угораздило попасть в вечерние сочинские пробки.
Центр города на ближайшие полтора часа парализован и в другой день я бы не особо расстроилась.
Но сейчас мои нервы на самом пределе и до Кирилла надо добраться как можно скорее – выяснить, что ему понадобилось, а затем помчаться домой, разбираться с ноутбуком пропавшего без вести Янкелевича.
Хорошо б еще понять, что сталось с нашим сисадмином.
Тревога нарастает с каждой минутой и я не сразу замечаю, как на приборной панели начинает мигать датчик уровня бензина. Топливо надо было пополнить еще с утра, но я малодушно оставила это на вечер.
Мысленно прокладываю возможный маршрут на сегодня и понимаю, что сразу после Кирилла надо бы завернуть на заправку, благо она практически по пути к моему дому.
Заодно перехвачу в заправочном кафе какой-нибудь огромный бургер, так как за целый день я так и не успела перекусить.
Конечно же, никакого идеального свидания не будет.
Хватит плясать под дудку Парецкого и вообще мне с самого начала не надо было путать личное и деловое.
Кирилл – мой клиент и я веду его кампанию.
И все, что ему надо узнать сегодня, так это то, что вот уже сутки как бесследно исчез один из ключевых сотрудников его избирательного штаба.
Подъезжаю к небольшому элитному жилому комплексу, пулей влетаю в холл и жму на кнопку вызова лифта.
Апартаменты Парецкого расположены на последнем, пятом этаже и мне очень нравится вид из панорамных окон – вдалеке расстилается бескрайняя гладь Черного моря.
Но сейчас мне не до всей этой красоты, первоочередная задача – разъяснить Кириллу, что у нас творится какая-то чертовщина и, возможно, самое время задействовать дополнительные резервы его отца.
– Кир, я дома, – кричу я из прихожей, надеясь, что он меня услышит.
Хотя я и предупредила Кирилла, что буду гораздо позднее, думаю он не сильно удивится моему приезду на четыре часа раньше.
Из глубины квартиры доносятся какие-то странные звуки, я различаю музыку и чьи-то голоса – один мужской, а второй – явно женский.
От неожиданности я забываю переобуться и прямо в кроссовках иду вглубь апартаментов.
Глазам своим не верю – в гостиной на черном кожаном диванчике небрежно валяется белый кружевной бюстгальтер. Да и на низеньком столике рядом – картинка не менее похабная.
На початую бутылку виски наброшены белые кружевные трусики.
Примерно представляя, что именно сейчас увижу, я все же набираюсь смелости и делаю шаг к спальне, дверь в которую слегка приоткрыта.
Так и есть.
Моего жениха оседлала какая-то темноволосая девица и скачет на нем с показательно-громкими стонами.
Судя по фальшивости воплей, ей бы в самый раз подошло озвучивать второсортную порнуху.
На долю секунды я застываю, как вкопанная, попутно пытаясь справиться с захлестнувшей меня волной омерзения от увиденного.
В это же мгновение меня видит Кир и лихо сбрасывает с себя ничего не подозревающую девицу.
– Ника, как ты тут оказалась? – от самоуверенности Парецкого не остается и следа, раз в ход идут такие глупейшие вопросы.
– Ты забыл, что три дня назад выдал мне ключи от своей квартиры? Как-никак я – твоя невеста, – ехидно отзываюсь я, стараясь предугадать дальнейшие варианты развития беседы.
– Кирюша, а твоя подружка не хочет к нам присоединиться? – девица томно вставляет свои «пять копеек» в назревающую неразбериху.
– Так, живо пошла отсюда, – командует Кир и начинает что-то искать в комнате.
С поразительной наглостью девица рассматривает меня своими большими карими глазами.
Она явно не торопится покидать постель Парецкого, несмотря на все его попытки найти ее одежду.
Кир, замотанный по пояс в простынку и пытающийся из шкафа судорожно выудить себе какую-то одежду, выглядит не менее нелепо.
– Ника, давай поговорим, это…
– … не то, что ты подумала, – заканчиваю за него я и чувствую, как во мне начинает подниматься волна ярости.
– Дай хоть объяснить … – пытается вставить Кирилл, но я его перебиваю этот поток лживых и ненужных оправданий.
– Кир, вот стоило меня добиваться почти полгода, чтоб таскаться по девкам? К чему ты вообще весь этот цирк устроил?
Девица с шумом вздыхает, всем своим видом показывая, что ей совершенно неинтересна наша почти семейная сцена.
– Да свалишь ты, наконец? – Кирилл с раздражением оглядывается на свою гостью, но наглости этой особы точно хватило бы на десятерых.
С деланной обидой надувая свои пухлые гелевые губки, брюнетка пожимает плечиками и неторопливо встает с кровати. Даже не пытаясь прикрыться, она медленно шествует по спальне, явно показывая, что ни капельки не смущена этой ситуацией.
– Кир, ты меня за этим выдернул с работы? Я так понимаю, вот оно – идеальное свидание в твоем понимании. Предупредил бы заранее – был бы в курсе, что я не любительница «тройничков».
– Тьфу ты, Ника, да хватит уже. Давай поговорим нормально.
А вот это мне сейчас совершенно не кажется – в голосе Парецкого прорезаются властные ноты и, признаться, к такому тону в свой адрес я не привыкла.
Вообще, с учетом этой ситуации, помалкивал бы уже.
– Кирюша, я в ванну. Ты со мной? – доносится из гостиной.
Судя по всему, девица так просто не отдаст Парецкого, хотя и бороться за него я теперь не собираюсь.
Замотанный в простынку, Парецкий опрометью несется в гостиную и пытается схватить ее за руку.
– Кому сказал – собрала вещи и ушла. Живо!
Что-то взвизгнув про то, что ей надо в туалет, девушка вырывается из рук Кирилла и пулей выскакивает из гостиной.
Я ошалело смотрю на происходящее и пытаюсь понять, как мне действовать дальше.
Признаться, не так я себе представляла идеальное свидание, но теперь чувствую облегчение – у меня появились основания поставить точку в отношениях с Парецким и продолжить исключительно деловое общение.
Заменить руководителя штаба на данном этапе предвыборной гонки Кирилл не сможет – такие дела решает его отец.
А тот, к счастью, очень далек от подобной лирики.
Отыскав, наконец, свои брюки завалившиеся под журнальный столик, Кирилл одевается и постепенно к нему возвращается привычная самоуверенность.
– Ника, ну что, отрицать глупо. Да, застукала меня. И что дальше будем делать?
Поразительно, с какой легкостью Парецкий вживается в роль нашкодившего ребенка.
Но вот сейчас такие номера не пройдут.
– С этого момента между нами исключительно деловые отношения. Я занимаюсь ведением твоей предвыборной кампании. Довожу тебя до результата, ты получаешь депутатский мандат и все. Предложение твоего отца по работе с госконтрактами я отклоню. И еще раз повторяю – отношения с этой секунды между нами только делового характера.
Последнюю фразу я специально чеканю с таким упором, чтоб даже у такого нахала, как Парецкий, не осталось сомнений в твердости моих намерений.
Кирилл виновато пожимает плечами и делает шаг навстречу мне, я тут же инстинктивно отшатываюсь назад.
Вот после всего увиденного не хватало еще обнимашки тут устраивать.
Понимая, что нормального разговора не получится, Кирилл устало опускается на диванчик и рукой случайно задевает бюстгальтер своей подружки.
Брезгливо сплевывая, он отбрасывает бюстгальтер в сторону и поднимает на меня огорченный взгляд.
– Ника, а если я все же постараюсь заслужить твое прощение? – не унимается Парецкий.
– Знаешь, – неожиданно насмешливо начинаю я, – а ты можешь составить отличную партию своей подружке. Наглости у вас обоих – просто немеряно. Я уже ухожу. Так что не торопись ее выпроваживать – у вас тут, явно, еще одно незаконченное дельце осталось.
Из ванной доносятся шипящие звуки работающего душа.
Девушка явно не спешит сдавать позиции и намерена задержаться в этой квартире как можно дольше.
Причем – под любым предлогом.
– Блин, ну что мне сделать, а? – с досадой восклицает Кирилл, но мое внимание отвлекается на телефонный звонок.
С учетом сегодняшних событий, мне лучше оперативно быть на связи.
Достаю телефон и гляжу на экран.
Номер мне не знаком, но нутром чую, что вызов надо принять.
В штабе и так с самого утра творится чертовщина.
– Слушаю.
– Доминика, это Стас, – слышится в трубку до боли знакомый голос.
От волнения и неожиданности у меня перехватывает дыхание и едва не выпадает телефон из ладони.
Мой бывший звонит так запросто… словно и не было пяти лет молчания?!
– Слушай меня внимательно и точно выполняй то, что я скажу. Сейчас сделай вид, что тебе звонят из штаба. Это важно. Говори со мной, как с сотрудником.
Голос Стаса звучит тихо и обманчиво-спокойно, но в нем отчетливо ощущаются ноты напряжения.
Я обескуражена и не сразу соображаю, что ответить.
От наплыва эмоций пересыхает во рту и в первую секунду я не могу сказать ни слова.
– Ника, говори со мной. Убедительно.
– Да, – спустя секунду рявкаю я, – как это не успели отправить?
– Отлично, – в голосе Стаса сквозит легкая насмешка, – теперь слушай. Времени мало. Как только закончится разговор, ты кладешь трубку и под любым предлогом, быстро покидаешь квартиру своего Кирилла. Он попытается тебя остановить. Далее, у тебя ровно минута на то, чтоб спуститься на первый этаж. Лифтом не пользуйся, беги к боковой лестнице, спускайся по ней.
– Вас там ни на минуту нельзя оставить, – раздраженно вставляю я, пытаясь сохранить убедительность тона.
– Твоя задача – как можно быстрее выехать на Виадук, там гони на максимуме. Я уже еду со стороны Адлера. Мы должны встретиться на шоссе, я перехвачу тебя. Езжай в направлении того места, где мы говорили в последний раз. Не задавай вопросы. Ты в опасности.
Последнюю фразу он произносит очень тихо и от таких интонаций у меня по спине пробегает волна холода.
Я всегда верила Стасу и сейчас понимаю, что не в его стиле играть со мной в дурацкие игры.
– Ладно, – отвечаю я, пытаясь сохранять легкую раздраженность в голосе –уже еду. Только сейчас пробки, быстро не получится.
– Ника, езжай так быстро, насколько сможешь. Не выключай телефон. По нему я смогу тебя отследить, если что-то пойдет не так. За тобой будет погоня. Никаких остановок, пока мы не встретимся. А сейчас – беги.
С долю секунды я ошалело смотрю перед собой и замечаю, как Кирилл встал с дивана и не сводит с меня необычно пристального взгляда.
– Я – срочно в штаб, потом договорим, – коротко бросаю я Кириллу и, быстро развернувшись, направляюсь к выходу.
В два прыжка Парецкий подскакивает ко мне и пытается ухватить за локоть.
Но в это время из ванной доносится треск, и сразу следом – звон разбивающегося стекла.
В следующее мгновенье из дверей прямо на нас вылетает голая девица вся в пене и закатывается воплем «Кирюша, я не хотела, а оно там само коцнулось».
Секундного замешательства Кирилла мне достаточно, чтоб увернуться от его захвата и я выскакиваю из квартиры, громко хлопнув входной дверью.
Отсчет начался и у меня ровно минута, чтоб выбраться из подъезда.
Глава 4.
Торопливо сбегаю вниз по ступенькам боковой лестницы, как сказал Стас.
К счастью мне на пути никто не встречается, но может именно поэтому Стас и выбрал для меня такой вариант выхода из дома?
Звуки работающего лифта заставляют меня вздрагивать, но останавливаться нельзя – надо уложиться в одну минуту.
Выскакиваю из подъезда, напуганная тем, что я даже не знаю как выглядят мои преследователи.
А вдруг они уже на территории ЖК и караулят меня?
За долю секунды ко мне возвращается уверенность в том, что пока все под контролем – я действую по инструкции Стаса, а значит пока есть шансы.
Быстро подхожу к своему мотоциклу и, все же, оглядываюсь, пытаясь в сумерках выхватить взглядом возможных преследователей. Но вокруг – ничего подозрительного. На огражденной территории непривычно тихо, если не считать пары безмятежных мамочек с детишками на игровой площадке.
На ходу одеваю шлем и защелкиваю на нем застежку.
«Мультистрада» послушно и мгновенно заводится, я медленно выкатываю на мотоцикле из автоматических ворот, покидая территорию жилого комплекса.
Стас ведь не зря сказал, что за мной будет погоня, значит надо глядеть в оба.
Как назло, я тут же попадаю в пробку, но по моим подсчетам, заторы на дорогах потихоньку должны рассасываться, а значит есть шанс не застрять в дороге.
И все же, пока еду медленно, что особенно нервирует, ведь я не только теряю драгоценные минуты, но еще и попусту трачу горючее.
А оно и так на исходе. По моим подсчетам, в баке остается на 30-35 километров и это – с учетом быстрой, но равномерной езды.
Увы, на такие условия сейчас рассчитывать не приходится.
Есть идея свернуть в боковые проулки, но я тут же останавливаю себя.
Это самая нелепая затея, так как по всем переулкам, примыкающим к центральным улицам уже стоит огромная пробка из таких вот любителей «срезать по быстрому».
Не дает покоя мысль о том, что за мной уже кого-то отправили.
И время от времени я поглядываю в зеркала еще и с надеждой опознать моих преследователей.
Но пока что ни одна машина подозрений не вызывает.
Внезапно я понимаю, что скорее всего меня уже сейчас ведет одна из машин, ведь самое глупое, что можно сделать – попытаться преследовать кого-то в пробках.
Скорее всего, какая-то неприметная машинка рядом со мной сейчас передает данные о моем медленном движении в определенном направлении.
А уж там меня будут поджидать – в этом я не сомневаюсь.
Мозг без передышки прокручивает все странные события этого непредсказуемого дня.
Таинственный шпион-«курьер» в штабе, исчезновение Янкелевича, попытка Кирилла задержать меня, неожиданное появление Стаса пять лет спустя и моя необходимость спасаться бегством.
Только бы еще знать – от кого именно?
«Если что-то случится, я мгновенно окажусь рядом. Быстрее, чем ты заметишь опасность» – внезапным эхом в моей голове отдаются слова Стаса, сказанные на последней встрече.
От неожиданности я на мгновение забываю вдохнуть и только сейчас начинаю догадываться о том, что положение дел действительно – хуже некуда.
На подъезде к шоссе пробки неожиданно заканчиваются и я выжимаю из моей «Мультистрады» максимум того, на что я способна.
Да, мой мотоцикл влегкую может разогнаться и до более высокой скорости, но я очень боюсь потерять управление.
Если на такой скорости что-то случится, то моя гибель будет мгновенной – шансы выжить равны нулю.
Бросаю взгляд в правое зеркало и вижу, как за мной пристраивается какой-то серый внедорожник.
Дистанция между нами медленно начинает сокращаться и я понимаю, что это как раз и есть тот самый хвост.
Внезапно из-за него выныривает на соседнюю полосу еще один внедорожник и они уже едут параллельно друг другу.
От увиденного мне становится дурно, в голове за долю секунды проносятся кадры различных погонь и задержаний на мотоцикле.
Две машины.
Будут захватывать с двух сторон по бокам или зажмут меня в «колонну» – один спереди, а другой – сзади?
Оба варианта одинаково плохи и я ускоряюсь, мне уже плевать на то, что стрелка моего спидометра почти лежит, а датчик горючего мигает почти непрерывно.
Впереди пытаюсь отыскать машину Стаса, который должен ехать мне на встречу, но на дороге пусто.
До меня с ужасом доходит, что я даже не знаю, на какой машине он будет ехать.
Остается надеяться на то, что он узнает меня. Если успеет…
На развязке первая мысль – продолжить движение прямо, но вспоминаю указание Стаса и сворачиваю вправо.
Туда, где произошло наше расставание.
Мои худшие опасения подтверждаются – в зеркалах я вижу, как обе машины синхронно сворачивают за мной.
На какой-то момент скорости моего мотоцикла, идущего на пределе, оказывается достаточно чтоб заметно оторваться от преследователей. Понимаю, что радоваться рано, но безрассудное сердце готово пуститься в пляс от такой, пусть и маленькой, но все-таки форы.
Дорога пустая в обоих направлениях и по встречке периодически проносятся либо большегрузы, либо какие-то неприметные легковушки.
Вряд ли Стас за рулем одной из них.
Несмотря на то, что я гоню на максимуме, мои преследователи где-то сзади, хотя я их пока и не вижу.
Но тут я с ужасом начинаю ощущать, как мой мотоцикл начинает «задыхаться» в отсутствие горючего.
Скорость неуклонно снижается.
До полной остановки – максимум минута.
Отчаянно колотится сердце, но мозг выдает только одну-единственную разумную и пугающую мысль.
Это конец.
Я останавливаюсь и растерянно смотрю в зеркала.
Мои преследователи так же останавливаются метрах в тридцати от меня и из одной машины выходит три человека. Следом открываются двери второй машины и из нее тоже выходят люди.
Теперь мне остается либо убегать, либо дожидаться развязки этого действия.
И что-то мне подсказывает, что бежать – явно проигрышная, бесполезная затея.
От напряжения затекло все тело и ноги не слушаются, но я все же слезаю с мотоцикла.
Снимаю шлем и оцепенело смотрю на своих преследователей. Все, что я сейчас ощущаю – почти животный страх от осознания собственной беспомощности.
Для меня, наверное, все кончено.
Неожиданно сзади слышится автоматная очередь и, обернувшись я вижу, как на огромной скорости прямо на нас несется черный джип.
Он резко выворачивает на встречку и со свистом разворачиваясь, становится боком ко мне.
Дверь открывается и я слышу окрик Стаса.
– Ника, живо в машину!
Я мигом преодолеваю с десяток метров до машины и запрыгиваю в нее, с шумом захлопывая дверь.
Снова отрывистые, короткие звуки оружейной очереди, в руках у Стаса ритмично вздрагивает «Калашников» и мы резко стартуем, выруливая на встречную полосу и оставляя позади моих преследователей.
Словно пойманная птичка, в моей груди бешено колотится сердце и сбивается дыхание.
Я вся вжимаюсь в сиденье и где-то, краем слуха, улавливаю легкую усмешку в голосе Стаса.
– Можешь расслабиться, погони больше нет.
Где-то позади пока что ни с чем остаются мои преследователи на двух машинах и предательски брошенный мотоцикл «Мультистрада» с пустым баком и шлемом, зацепленным за рукоятку руля.
Я пытаюсь подобрать слова, так как в голове теснится сразу с десяток вопросов, но Стас меня опережает.
– Спорим, ты явно не так представляла себе нашу встречу?
От недавней погони я чувствую себя почти оглушенной, но этот ироничный тон моментально приводит меня в чувство.
Нутром я понимаю – все опасности сейчас позади и пока Стас рядом, меня никто не посмеет обидеть.
Что-то мне уверенно подсказывает, что в этой машине я – в полнейшей безопасности.
Но мерзкий и липкий страх так просто не отпускает.
Я даже не могу сообразить, что ответить Стасу, хотя в одном он прав – я миллионы раз представляла нашу встречу, но совершенно не так.
– Ты успел вовремя, – севшим от волнения голосом, выдавливаю я.
Стас не сбавляет скорость, но ведет машину уверенно и с каждой секундой у меня появляется чуточку больше спокойствия.
Я догадываюсь, что мы едем к нему домой и понимаю, что он все предусмотрел заранее.
Но все же один из вопросов мне не дает покоя.
– Как ты узнал мой номер телефона и вообще, что это за история?
Автомобиль чуть замедляет движение и я слышу, как Стас тихонько хмыкает.
– Это мы еще обсудим. Но тебе явно надо пересмотреть некоторые привычки.
Я поворачиваюсь к нему и одариваю вопросительным взглядом.
Стас напряженно следит за дорогой, но все же отвечает на мой невысказанный вопрос.
– Ника, за топливом в баке желательно следить. Задержись я в дороге на полминуты, сейчас ты бы не сидела в этой машине.
В его голосе слышится напряжение, скрываемое за ироничным тоном, и я понимаю, что у Стаса есть все причины волноваться.
Мне и вправду мигом становится не по себе, стоит только представить, что было бы, если бы он случайно задержался.
Отсчет в тот момент шел на секунды.
– Это люди Парецкого, да? – интересуюсь я, заранее догадываясь об ответе.
– Это люди, работающие на семью Парецких. И им нужно то, что сейчас находится у тебя в рюкзаке.
Услышанное ввергает меня в ступор, так как в моем рюкзаке – ноутбук Янкелевича, который я еще днем забрала из его кабинета.
Я оторопело смотрю на рюкзак, пытаясь понять, что вся эта погоня за мной была именно из-за ноутбука сисадмина, пропавшего без вести.
В голове стрелой проносятся разные версии того, что может находиться в этом ноутбуке и какая участь ждала бы меня.
Но пока мое воображение занято рисованием жутких картинок, Стас неожиданно возвращает меня к реальности.
– Думаю, самое время заехать на заправку и заодно подкрепиться в автокафе. Уверен, что ты с самого утра ничего не ела.
Глава 5.
Удивительное спокойствие, которое исходит от Стаса, передается и мне.
Хотя меня все еще заметно потряхивает от пережитого страха, помаленьку ко мне все же возвращается способность трезво рассуждать.
Время от времени один из смартфонов на приборной панели издает писк и Стас кому-то коротко набирает ответные сообщения.
Автомобиль мчится с явным превышением скорости, хотя Стас и утверждает, что за нами нет никакой погони.
Но чем дальше мы удаляемся от моих преследователей, тем мне становится спокойней.
Однако, я все же пару раз оборачиваюсь назад, пытаясь рассмотреть в заднем стекле есть ли за нами хвост.
От Стаса, разумеется, не укрываются мои действия и все это его лишь раззадоривает.
– Все еще боишься? Ника, они еще не скоро поедут за нами. Я им слегка подпортил обе машинки, так что можешь не дергаться.
– Но что мешает Парецким отправить других людей и перехватить нас где угодно?
Стас лишь усмехается и дает короткий, но очень неожиданный ответ.
– Я. Сейчас забрать тебя им мешаю я.
От сказанного путаются все мысли и сразу хочется обрушить на Стаса с десяток вопросов, но внезапно я понимаю, что именно в этой истории – самое главное на данный момент.
– Стоп, ты упомянул именно про семью Парецких. Значит отец Кирилла – в деле?
Я внимательно смотрю на Стаса, который напряженно следит за дорогой и замечаю, что на его скулах начинают играть желваки.
Мой вопрос вызывает у него тихую ярость, которой я пока не могу найти вменяемое объяснение.
– Твой Кирилл – пустое место, марионетка и красивый фасад, за которым его отец проворачивает свои дела. Удобно иметь сына – депутата.
– Еще пока не депутата, а только кандидата, – осторожно поправляю его я.
– Ну с таким виртуозным политтехнологом, – хмыкает Стас, – и с бюджетом Парецкого-старшего, ты же сама понимаешь, что вопрос избрания Кирилла – это чисто техническая деталь. Чтоб дальше, пересидев всего несколько лет в депутатском кресле, шагнуть ступенькой выше. Так задумал его отец, так выгодно и другим заинтересованным лицам, которых, поверь, хватает в этой истории.
Выше – это стать мэром города?
Я не задаю этого вопроса, ведь и так все понятно.
Остается лишь узнать, какое дело до всего этого Стасу и как он меня нашел.
На самом деле, у меня множество вопросов и еще не лишним было бы узнать, что в том ноутбуке, который я утащила из кабинета Янкелевича, где находится сам сисадмин.
И опять все упирается в то, откуда Стас точно знал, где я и что делаю.
– А ты как вообще связан с этой историей? Откуда ты мой номер узнал? Что это за интерес к Парецким? И почему ты знаешь обо мне сейчас больше чем я сама? Тебе известно даже то, что у меня в рюкзаке чужой ноутбук и знаешь кому он принадлежит.
– Принадлежал, – тихо поправляет меня Стас и от этого уточнения я чувствую, как ко мне снова подкатывает липкая ледяная волна страха.
То есть Янкелевича уже нет в живых и Стасу это тоже откуда-то известно.
– Ника, – внезапно Стас нарушает неловкую паузу, чуть сбавляя скорость на резком повороте, – давай так. Я отвечу на все твои вопросы, расскажу все, что бы ты хотела узнать. Но сначала все же – купим еды.
Я лишь скептически хмыкаю, так как двусмысленность очевидна.
Ага, как же, ответит он на все мои вопросы, включая и те самые…
На которые я так и не получила ответа пять лет назад. Скорее всего, в его жизни за это время прибавилось тайн и мне сейчас в лучшем случае снова светит привычная полуправда.
– Вряд ли ты станешь отвечать … – тихо начинаю я и тут же осекаюсь, так как до боли не хочу продолжать этот разговор, который с легкостью может повернуть совершенно не туда, куда надо.
– А ты попробуй и задай вопросы, – так же тихо, почти в тон мне откликается Стас и включает негромкую музыку в машине.
Бетховен и третья часть сонаты «Буря» удивительно подходят к этой поездке.
Пальцы неизвестного пианиста нервной дрожью пробегают по клавишам рояля, виртуозно перемешивая ноты и регистры, черное и белое, форте и пиано.
Под такую музыку скорость джипа почти не ощущается и я с удивлением ловлю себя на мысли о том, что все – я полностью спокойна, а главное – готова снова смотреть в будущее.
Возможно, уже к утру мы найдем решение.
И даже если на самом деле все по другому, сейчас мне хочется верить, что я уже в порядке.
Мы подъезжаем к какой-то заправке и рядом с ней есть небольшое кафе.
Я хочу выйти, но Стас просит меня остаться в машине и вскоре возвращается с двумя огромными стаканами кофе и пакетом с бургерами.
От пакета исходит невероятно манящий аромат, с учетом того, что я действительно с самого утра почти ничего не ела.
– Давай только отъедем, на всякий случай. За нами нет хвоста, но давай все же не будем провоцировать наших «новых друзей».
Я лишь согласно киваю и понимаю, что сейчас я настолько вымотана, что готова лишь послушно следовать туда, куда скажет Стас.
Все, что я могу сейчас делать самостоятельно – это переключить Бетховена и его «Бурю» с репита на следующий трек.
Устало откидываю голову на подголовник пассажирского кресла и почти засыпаю под первые же такты свиридовского вальса из «Метели».
Но все же полностью погрузиться в сон мне не дают.
Мимо нас с шумом проезжает небольшая мотоколонна и я мигом прихожу в себя, вздрагивая от сочного и бархатистого звука харлеевских движков.
Мысли мгновенно переносятся на ту боковую загородную трассу, где осталась моя верная «Мультистрада».
– Не беспокойся за мотоцикл, с ним ничего не случится, завтра увидишь его в целости и сохранности, – неожиданно заверяет меня Стас и от этой новости я чувствую, что совершенно теряю ощущение реальности.
Что-то происходит за моей спиной, но я совершенно не управляю никакой ситуацией.
Да, такого со мной давненько не случалось, чтоб вот так – в течение всего одних суток полностью потерять управление почти над всем.
У Доминики Астаховой всегда и все под контролем.
Вернее было под контролем.
До сегодняшнего дня.
Мы едем гораздо медленней и уже съезжаем в один из небольших коттеджных поселков, через который проходит узенькая и петляющая дорога на побережье, известная лишь местным жителям.
Уже через десять минут джип останавливается и я, наконец-то, могу отстегнуть ремень безопасности.
Сбрасываю мотокуртку, которая мне в ближайшее время явно не понадобится и остаюсь в легкой футболке.
Кожу приятно ласкает ночной ветерок и в другое время я бы с легкостью соблазнилась на ночное купание в Черном море.
Но сейчас я лишь осторожно оглядываясь, выхожу из джипа.
В недрах багажника машины находится флисовый плед и вот уже несколько минут спустя я накидываюсь на бургер, жадно запивая его чуть остывшим, сладким кофе из огромного бумажного стакана.
В этот момент мне кажется, что нет на свете вкуснее еды, чем кофе и бургер из случайного придорожного кафе, съеденные на пустынном ночном пляже.
– Немножко успокоилась, – констатирует Стас и теперь я слышу в его голосе улыбку и теплоту.
Напряженность и легкая отстраненность, которые были всю поездку, сейчас ушли и он с интересом глядит на меня.
– Да, так можно и дальше жить, – пытаюсь отшутиться я, но получается не очень.
Непредсказуемые и опасные события этого дня вымотали меня окончательно до такой степени, что куда-то напрочь испарилась решимость задавать вопросы.
Сейчас я хочу лишь одного – слушать море.
Стас слегка приобнимает меня за плечи, притягивает к себе и несколько минут мы так сидим молча, глядим на море.
Мне уютно и безопасно, но именно в этот миг я ясно ощущаю, насколько хрупко это мимолетное чувство спокойствия.
Сама не замечаю, как шмыгаю носом и пытаюсь побороть желание разреветься.
Что я такого сделала, что за пару часов в моей жизни все перевернулось вверх тормашками и сейчас я вынуждена скрываться от бывшего жениха и его семьи, жаждущей моей смерти?
Я всего лишь этим утром поехала на работу, все было как обычно…
Долго сдерживать слезы не получается и в какой-то момент я просто начинаю тихонько плакать от ощущения полнейшей беспомощности и несправедливости.
Еще сегодня утром я была успешным политтехнологом, автором учебного пособия и виртуозно вела проблемную избирательную кампанию.
– Ника, я с тобой, не надо… – начинает Стас и тут меня окончательно разрывает от рыданий.
Я больше не могу сдерживаться и утыкаюсь ему в плечо, оставляя мокрые следы от туши для ресниц на его футболке.
Стас прихватывает меня за плечи и прижимает к себе, пытаясь успокоить, но у него не получается.
– Я же ничего такого не сделала, – всхлипывая, пытаюсь что-то доказать ему я, но Стас грустно усмехается и молчит.
Он не требует объяснений.
Просто дает мне выговориться там, где нас никто не услышит.
Стас осторожно снимает с моих волос резинку, распуская мои длинные, волнистые пряди.
Достает из кармана джинсов носовой платок и аккуратно вытирает слезы, оставляя следы косметики на светлой ткани платка.
Я хочу улыбнуться сквозь слезы, но вместо этого начинаю реветь с удвоенной силой.
Он внимательно слушает мои сбивчивые попытки что-то объяснить, улыбается моим вопросам, которые вообще адресованы в тот момент непонятно кому.
Его серые глаза поблескивают в темноте, неотрывно следя за мной. И на какой-то момент моя истерика начинает понемногу утихать.
– Знаешь, – начинаю я и жалобно морщу лоб, – я сейчас вообще запуталась. В этом бардаке все как-то совсем понаперемешалось.
Стас проводит рукой по пряди моих волос, осторожно заправляя ее за ухо.
Я уже выплакалась и в ответ на этот нежный жест только шмыгаю носом.
Нечего сказать, хорошенькая встреча вышла пять лет спустя.
– Доминика… – он тихо произносит мое имя, но с такой интонацией, от которой моя кожа покрывается мурашками.
Я миллионы раз вспоминала, как он называет меня по имени.
Послушно поднимаю свой взгляд и встречаюсь с ним глазами.
– Думаю, сейчас нам все же лучше продолжить путь. Сделаем небольшой крюк по шоссе для спокойствия и поедем домой. Ты должна знать, какую роль ты сейчас играешь в очередной игре семьи своего бывшего жениха. Я смогу тебе помочь. И да, я отвечу на все твои вопросы.
Пока я обдумываю то, что сказал Стас, после секундной паузы он добавляет:
– И на те, которые ты задавала пять лет назад. Я готов ответить на все твои вопросы.
Последняя фраза звучит с особым нажимом и окончательно сбивает меня с толку.
Бесплатный фрагмент закончился.
