Читать книгу: «Дом»

1

Евгения вышла из дома в сад и посмотрела на коттедж. Нет, это просто невероятно, что она завершила эту трудную, временами нудную, а временами просто изматывающую работу. Иногда ей казалось, что этот труд никогда не завершится, что она здесь так и умрет на этом объекте. Но ведь сделала, да еще как! Не случайно же владелец этой усадьбы даже вручил ей незапланированную премию. Он, наконец, после долгих объяснений с ее стороны понял, что получилось на выходе. А ведь не верил иногда до такой степени, что просто мешал ей делать то, что она считала нужным.

Евгения вдруг почувствовала невероятное облегчение. Напряжение последних дней спало, растворилось в окружающем пространстве. Ее больше ничего не тяготило, по крайней мере, в данную минуту. А это уже немало. Ведь последние дни перед сдачей дома были не просто напряженными, а каким-то то сумасшедшими. Она спала всего по несколько часов в сутки, просыпалась посреди ночи и неслась к компьютеру, чтобы зафиксировать пришедшую во сне идею. Затем рано утром мчалась на объект, чтобы дать указания рабочим, как ее воплотить.

Как всегда перед самым концом, словно черти из табакерки, неизвестно откуда повылазили недоделки, недочеты, небольшие просчеты, которых следовало срочно устранить. А времени уже почти не оставалось, семья хозяина дома готовилась к вселению. Они специально для этого вернулись из-за границы и с нетерпением ждали, когда будет все окончательно готово. Евгения проклинала их нетерпение, которое заставляет ее трудиться по двенадцать часов в сутки. Но таковы были условия, она сама их приняла. Конечно, поступила опрометчиво, все же не думала, что в конце возникнет такая спешка и будет так трудно. Еще ни разу она не попадала в такой цейтнот. Но это урок на будущее, надо осторожней подходить к своим обязательствам.

Евгения посмотрела на часы. Ну, где Петр Андреевич? Понятно, что он водит семью по дому, как по музею, но ведь уже прошел час, как длится эта экскурсия. Судя по всему, о ней Евгении, уже все забыли. Но не может же она сесть в свою любимую маздочку, не попрощавшись с заказчиком. Это просто неэтично, к тому же он может подумать, что она на него обижена. Но это не так, все обиды уже прошли, хотя в тот период, когда она работала, их возникало немало. Многие, если не все упреки в ее адрес со стороны заказчика были несправедливые. Она так старалась, а в чем только он ее не обвинял. Разве только не в кровосмешении.

Но сейчас она не хочет об этом даже вспоминать; что было, то прошло. Теперь ее ждет другая работа. Правда, пока не знает, какая, но она надеется, что долго без дела не засидится. Хотя в ее жизни уже были довольно длительные перерывы.

Евгении вздохнула; ну где же хозяин этого великолепного особняка? Сколько можно его ждать. Ее терпение иссякает. Сейчас сядет в машину и уедет. Если же он захочет сказать ей прощальные слова, то пусть сам ищет ее.

Евгения поймала себя на том, что за время работы в каком-то смысле они сроднились с заказчиком. Правда, это родство несколько странное, полное конфликтов и противоречий. Но ведь столько времени проводили вместе. Она с мужем все это время общалась гораздо меньше.

Вспомнив о муже, Евгения нахмурилась. Она уже решила, что сегодня поставит все точки над и. Закончила это дело, закончит и другое. В новую жизнь без груза прошлого. Это так замечательно освободиться сразу от всего. И наконец, у нее появилась такая счастливая возможность.

Ну, где же он? В этот момент, словно услышав ее, из дома вышел Кроткий. Вопреки своей фамилии, ничего кроткого ни в его в характере, ни в манере общения не было. Скорей все было с точностью до наоборот, весьма брутальный экземпляр. Особенно таким был по началу. Правда после того, как она дала ему пару раз отпор, стал вести себя немного мягче и предупредительней.

Опять она предалась ненужным воспоминаниям, недовольно подумала Евгения. Сколько можно.

Кроткий подошел к Евгении.

– Смотрите на дело рук своих? – поинтересовался он.

– Прощаюсь с вашим домом, – ответила она. – Все же не такая уж маленькую часть жизни ему отдала. Какое впечатление произвел дом на ваших близких?

– Они в восторге! Просят выразить вам искреннюю благодарность. Жена сказала, что не предполагала увидеть ничего подобного. Действительность превзошла ее самые смелые ожидания. Вы молодец!

– Это наше совместное с вами достижение, – решила быть щедрой Евгения. – Без вас у меня так бы не получилось.

Кроткий внимательно посмотрел на архитектора и улыбнулся.

– А мне казалось, что я вам только мешал, раздражал.

– По-всякому было, Петр Андреевич, – уклончиво ответила Евгения. – В таком сложном деле по-другому не бывает.

– Хотите начистоту. Когда все завершено, уже можно.

– А когда еще не было завершено, было нельзя? – поинтересовалась Евгения.

– Нельзя, – покачал головой Кроткий. – Иначе бы ничего не получилось.

– Тогда слушаю вас.

– В первый месяц я несколько раз порывался дать вам отставку. Однажды даже уже твердо решил, что это сделаю.

– Что же помешало?

– Помните, мы тогда бодались по поводу интерьера спальни.

– Еще бы! Целую неделю я не могла вас убедить в своей правоте.

– Я посмотрел ваш эскиз и вдруг почувствовал, что это, в самом деле, здорово. И решил отложить окончательное решение и дать вам шанс. Меня тогда сильно напрягала ваша несговорчивость, вы все время спорили, хотели сделать только так, как считаете нужным.

– И правильно, что хотела. Я профессионал, вы наняли меня делать ту работу, которую я умею. А вы постоянно вмешивались в процесс. Хотите, я теперь буду откровенной?

– Это будет интересно.

– Еще бы! Я сама собиралась разорвать наш договор. Вы меня просто бесили своим дурацким и некомпетентным вмешательством. Если у вас много денег, это вовсе не причина, чтобы думать, что вы знаете и понимаете больше других.

Кроткий на несколько мгновений задумался.

– Вы в чем-то правы. Наличие денег невольно наводит на такую мысль. И не всегда с ней просто расстаться. Но в качестве свой защиты хочу сказать: во многих случаях мне действительно казалось, что вы делаете не то, что нужно.

– Теперь так не кажется?

– Теперь я убедился, что вы знаете, как надо делать. Только это понимание приходит не сразу.

– Слава богу, что у вас хватило терпения это понять.

– Я тоже так считаю. – Кроткий кинул взгляд на свой дом. – Нам требовалось время, чтобы приспособиться друг к другу. Разве не так?

– И да и нет.

– Вот как? – удивился несогласию Кроткий. – Объясните.

– А что тут объяснять. Конечно, для приспособления друг к другу всегда требуется время, что в супружеской жизни, что в любой работе. Но я говорю о другом. Если вы наняли специалиста, извольте ему доверять. Он лучше знает, как и что. А когда контролируется каждый его шаг, у него пропадает желание что-то делать. Хочется послать такого контролера подальше и гордо хлопнуть дверью. Когда я работала с вами, такое желание у меня появлялось несколько раз на дню. Сама себе поражаюсь, почему так не поступила.

– Да, Евгения Николаевна, с вами сложно работать. Очень вы своевольны.

– Я не своевольна, я независима. Не люблю, когда мной помыкает. А вы постоянно старались это делать. – Евгения посмотрела на Кроткого. – Петр Андреевич, мы же с вами решили говорить откровенно.

– Конечно, – подтвердил Кроткий. Внезапно он улыбнулся. – Хотя, если бы кто-нибудь из моих сотрудников сказал мне что-нибудь подобное, он тут же был бы уволен.

– Не сомневаюсь, – желчно произнесла Евгения. – Но по счастью я уже целый час как на вас не работаю.

– Вам крупно повезло, – засмеялся Кроткий. Внезапно улыбка исчезла с его лица, и оно обрело серьезность. – Вы действительно доказали, что являетесь настоящим профессионалом. Это удается не каждому.

– Спасибо.

Кроткий задумчиво посмотрел на нее.

– У вас есть новый заказ?

– Пока нет, – честно призналась Евгения.

– На днях я разговаривал со своим знакомым. Не могу сказать, что близким, но мы частенько пересекаемся по разным делам. Он недавно приобрел большой дом. Ему известно, что я обустраиваю свой особняк. Вот он и спросил меня: не знаю ли я хорошего архитектора и дизайнера для выполнения у него аналогичной работы. Я без вашего разрешения осмелился дать ему ваш телефон. Вы не станете меня за это ругать?

– Стану и очень сильно. Вы поступили правильно.

– Вот и я считаю, что правильно.

– И когда же он позвонит?

– Вот этого я сказать не могу. Могу лишь предупредить, что этот ваш потенциальный клиент далеко не сахар. И, возможно, вы будете вспоминать меня с большой теплотой.

– Вы меня обнадежили, Петр Андреевич.

– Что делать, лучше заранее знать, что тебя ждет.

– Спасибо. В таком случае я поеду.

– Надеюсь, у вас все сложится с ним благополучно, вы найдете общий язык.

– Я тоже на это надеюсь. А теперь я поеду. До свидания.

– До свидания, – попрощался с ней Кроткий.

Евгения двинулась к своей машине. Внезапно она остановилась.

– А как его зовут?

– Разве я не назвал, – удивился Кроткий. – Мещерин Евгений Олегович. Получается, что вы тезки.

– Это сильно облегчает дело, – насмешливо проговорила она.

Евгения села в автомобиль. И вдруг явственно ощутила, что больше не испытывает сожаления, что расстается с этим домом, на который она затратила столько усилий. Да и его хозяин ей порядочно поднадоел.

Она резко рванула вперед и за считанные секунды набрала приличную скорость. Она всегда любила быструю езду.

2

Муж, как всегда опаздывал, и это раздражало ее. Евгении хотелось как можно скорей приехать домой, принять освежающий душ и начать отдыхать. Хотя бы пару дней сладкого безделья, уж она его заслужила, как никто другой. Спать до полдня, смотреть телевизор, читать свои любимые книги. Возможно, даже театр какой-нибудь почтить своим присутствием. Правда, не с кем. Конечно, можно позвать какую-нибудь знакомую, но не хочется. В храм искусство надо ходить с мужчиной, только в этом случае его посещение можно признать полноценным. Но супруг отпадает, а других кандидатов нет. Следовательно, это мероприятие подождет до лучших времен. Пока и без спектаклей удовольствий хватит.

Ну, где же он, уже не раздраженно, а почти зло, подумала она об опаздывающем муже. Каждая минуту его задержки отбирает у нее предназначенное для отдыха драгоценное время. А его и без того немного. Хотя нового заказа пока у нее не было, но ею владело предчувствие, что он может появиться в любую минуту. И тогда снова придется впрягаться в работу.

Муж и раньше часто опаздывал. Но когда они жили вместе, когда он был ей дорог, она ему это обычно прощала. Все же художник, человек искусства, а такие люди живут в своем мире со своим временным измерении. Но сейчас ситуация кардинально изменилась, теперь они супруги чисто номинально, только по паспорту. И она намерена формальное положение вещей привести в соответствии с реальным. То есть, развестись. Она надеялась, что сегодня они отправятся прямой дорогой в ЗАГС подавать заявление на развод. Но если он сильно задержится, то могут и не успеть. Значит, придется назначать новое свидание. Весь ее отдых уйдет на эти скучные, но необходимые дела.

Евгения вдруг так разозлилась, что если бы Станислав пришел в этот момент, она вполне могла бы его ударить. Но его все не было, и ей пришлось заказать уже третью чашечку кофе. Единственная сейчас радость, которая хоть как-то сглаживает ситуацию; она так любит этот напиток, что может поглощать его почти бесконечно.

Станислав опоздал почти на час. Как ни в чем не бывало он сел за столик напротив нее. Когда-то эта его непосредственность восхищала ее, но сейчас вызывала почти ярость.

– Почему ты считаешь, что я должна ждать тебя до посинения? – набросилась она на него.

– Мне нужно было завершить работу, – ответил Станислав, но в его тоне не было и намека на оправдание, тем более раскаяния. Только констатация факта.

– Замечательно! А если бы ты завершил работу завтра утром, то по твоему все это время я должна была провести в этом кафе.

– Ну, извини, не сердись. – Он попытался взять ее за руку, она резко выдернула свою ладонь.

– Какое счастье, что этому приходит конец! – воскликнула Евгения. – Вставай, едем в ЗАГС подавать заявление о разводе. Надеюсь, паспорт с тобой?

– Женя, к чему спешить. Давай все обсудим.

– Нечего обсуждать, давно все обсудили. И ни один раз.

– Я закажу себе кофе, – сказал Станислав, призывая взглядом официантку. Она тут же подошла и приняла заказ.

Еще бы, разве можно не подойти к такому красивому мужчине, подумала Евгения. Вот только на нее его красота больше не действует.

– Хорошо, выпей кофе и поедем, – согласилась она на компромисс.

– Мы взрослые люди и можем спокойно все обсудить, – сказал Станислав.

– Я хорошо знаю, что это означает в твоей интерпретации. Каждый может поступать так, как ему заблагорассудится. Я тебя правильно поняла?

Официантка принесла кофе, и Станислав стал неторопливо его пить.

– Не совсем. – Он немного помолчал, заполнив паузу глотками из чашки. – Ну, в общем, где-то так.

– То есть, не принимая во внимание другого человека. Даже если другой человек – твоя жена.

– Я всегда принимал тебя во внимание.

– Потому мне и изменил.

Станислав пожал плечами.

– Это всего лишь мимолетность, наподобие порыва ветра. Неужели из-за этого стоит рушить наш брак?

– А я совсем не из-за этого?

– Но тогда из-за чего? – удивился он.

– Измена была последней каплей. С какого-то момента во мне стало прогрессировать равнодушие к тебе. Ты все меньше интересовал и волновал меня, как мужчина и как человек. Ты знаешь, я хотела ребенка.

– Да уж давно пора, тебе уже тридцать пять.

– Спасибо за напоминание. Сначала ты его не хотел. А потом я не захотела его от тебя. Я поняла, ты не тот мужчина, которого мне хочется видеть в качестве отца моего ребенка. И тогда я поняла, что развод неизбежен. Я лишь не знала, когда он случится. Чего-то мне не хватало, чтобы окончательно завершить наши отношения. А ты как раз постарался. Я тебе благодарна за измену. Она очень мне помогла.

– Вот уж не думал, что я делал тогда богоугодное дело, – вдруг фыркнул Станислав. Но тут же стал серьезным. – Знаешь, даже не представляю, с каким мужчиной ты сможешь поладить.

– Это еще почему? – спросила заинтригованная Евгения.

– А для тебя всегда важней ты сама, твоя работа. А муж, семья – это не более чем приложение к ней. Ты не идешь ни на какие компромиссы. Я это быстро смекнул, но решил терпеть.

– Неправда, пока мы жили вместе, я старалась быть тебе хорошей женой, во всем, чем могла быть полезной. И жертвовала собой, своим временем ради тебя. Вспомни, как много я занималась организацией твоей персональной выставки. Придумала ее дизайн. Сам бы ты ни за что не справился с этим делом.

– Это так, ты мне тогда сильно помогла. Но ты делала это не из-за любви, а из чувства долга. У тебя вообще долг заменяет любовь. Точь-точь, как у твоего отца. А ты стопроцентная его дочка.

– Оставь моего отца в покое. Он тут ни причем.

– Он всегда причем. В твоей жизни он всегда значит больше, чем муж. Я постоянно ощущаю его незримое присутствие. – Станислав поставил на стол опустевшую чашку кофе. – Давай закажем еще по одной, – предложил он.

– Хватит! – резко произнесла Евгения. – Мы здесь не для того, чтобы пить кофе. Мы его уже достаточно выпили. Ты хочешь проговорить до самого вечера.

– Накопилось, родная, – подтвердил Станислав. – Давно мы так хорошо не разговаривали. Знаешь, в чем твоя проблема, дорогая? Ты никак не можешь построить свой дом. Другим строишь, а себе не получается. С первым мужем не вышло, теперь вот со вторым, то есть со мной – тоже. Где гарантия, что с третьим получится. Ее нет.

Евгения вдруг подумала, что в чем-то он прав. Они действительно давненько не беседовали по душам. То не было времени, то не было желания. А потом, когда разрыв стал неизбежным, ей показалось, что отпала сама необходимость в таких разговорах. Они утратили свой смысл. Но теперь она вдруг поняла, что заблуждалась. Чтобы отпустить человека, надо выяснить все, что с ним связано, до конца. И только тогда почувствуешь, что освободилась от него. Так что сегодняшнее общение со Станиславом не напрасно.

– Еще что ты хочешь сказать обо мне? – спросила она.

– Еще? – даже удивился Станислав. – Ты очень рискуешь.

– В чем?

– Навсегда остаться одной. Не представляю того, кто может надолго оказаться рядом с тобой. Неужели тебе нравится такая перспектива?

– Такая перспектива мне не нравится. Но знаешь, я фаталистка: будь, что будет. Но жить с человеком, с которым тебе жить не хочется только ради того, чтобы не быть одной, не стану. А ребенка можно родить и вне брака.

– Тогда давай после развода ты родишь его от меня.

Евгения отрицательно покачала головой.

– Я уже сказала, от тебя не хочу. Я буду рожать только от того, кого возжелаю.

– Давай закажем по коньячку. Для разговора с тобой мне требуется допинг.

Евгения посмотрела на висящие на стене часы.

– Мы сейчас поедим в ЗАГС, иначе опоздаем. Если для женитьбы не обязательно быть трезвым, то разводиться надо непременно в таком состоянии. Так что выпьешь коньяку после того, как подадим документы.

– Мы уже не можем найти согласия ни по одному вопросу. – В голосе Станислава неожиданно прозвучала грусть.

– А нам это уже и не обязательно. Я рассчитаюсь и мы едем. У тебя же поди как всегда нет денег.

– Нет, – грустно сознался Станислав. – Рассчитывал занять у тебя.

– По случаю развода я тебе дам. Тем более я получила деньги в связи с окончанием проекта.

– Поздравляю. Ты, в конце концов, спелась с заказчиком? Я помню, как сильно он выводил тебя из себя.

– Более или менее. Всегда нужно время для притирки.

– У нас было много времени. А мы так и не притерлись.

– Результат, как тебе известно, не гарантирован. У нас не вышло. А вот с ним получилось.

– Может, в таком случае тебе за него выйти замуж?

– Он женат и не в моем вкусе.

Евгения жестом показала официанту, чтобы тот принес счет. Он сделал это быстро, она расплатилась.

– Вставай, Станислав, – попросила она. – Я хочу сегодня еще отдохнуть. Я жутко устала от работы.

Станислав посмотрел на нее, хотел что-то сказать, но вместо этого молча встал и направился к выходу. Евгения поспешила за ним.

3

Первые три дня Евгения блаженствовала. Вставала поздно, так как отсыпалась за все недобранные для сна часы, пила кофе, потом садилась на мягкий диван и смотрела телевизор. В последнее время она так мало проводила время дома, что куда-то идти или ехать желания почти не возникало. Она даже стала в чем-то оправдывать поведение теперь уже почти бывшего мужа; кому понравится жена, которая постоянно занята на работе. Ничего удивительного, что он ей изменил, она уделяла ему слишком мало внимания.

Однако это обстоятельство не меняло ее отношение к предстоящему разводу, все шло к этому уже давно, она разочаровалась в Станиславе, как в человеке. Он перестал вызывать в ней интерес, хотя, как художник, явно прогрессировал. Но в ее глазах это нисколько не искупало его недостатки.

Впрочем, о Станиславе она думала и редко и немного, она чувствовала, как быстро уходит этот человек из ее души и жизни. Гораздо больше в ее мыслях место занимал отец. По электронной почте она отправила ему фотографии и небольшой фильм о своей работе. И теперь с нетерпением ждала его оценки.

Евгения всегда очень высоко ценила его мнение. Когда она окончила школу, то довольно долго и мучительно выбирала свой дальнейший путь. Вариантов, которые ее манили, было два: либо медицина, либо архитектура. К обоим занятиям она испытывала примерно одинаковую склонность. Победила архитектура; как раз в это время отца назначили главным архитектором города. И она окончательно решила, что пойдет по его стопам.

И никогда не жалела о своем выборе. Только иногда, особенно когда заболевал кто-то из близких, на нее вдруг накатывало сильное желание заняться его исцелением. Для этого были даже некоторые основания; для неспециалиста она довольно неплохо разбиралась в медицине. Могла поставить диагноз и прописать лечение, если заболевание было несложным. Пару раз без помощи врачей вылечивала сначала первого мужа, потом второго. Впрочем, это было не слишком сложно, так как организмы у обоих были крепкие. А если бы к тому же они еще вели и здоровый образ жизни, то вообще почти бы не болели. К сожалению, именно такой образ жизни им у был не очень свойственен.

Евгения не без опасения ждала ответа отца. Если ему ее работа не понравится, это станет для нее серьезным ударом. Такое уже пару раз случалось, когда он весьма критически оценивал то, что она делала. Правда, это относилась к тому раннему периоду, когда она только начинала свою карьеру. Он тогда весьма аргументировано разнес в пух и прах выполненный ею проект, который она считала сделанным на хорошем профессиональном уровне. И даже в тайне гордилась им.

Это стало для нее хорошим уроком, отныне она каждый очередной выполненный проект оценивала как бы с точки зрения отца. И это оказалось весьма полезным ракурсом; нередко после такого взгляда она находила в своей работе существенные недостатки. И возможно, в том числе и по этой причине с некоторых пор она больше такой суровой критики с его стороны не подвергалась. И все же опасение получить его неодобрение сохранялось.

Ответ отца пришел на третий день. Он хвалил дочь, причем, впервые для этого не жалел выражений. По его словам, она, наконец, достигла уровня мастера. А в его устах это была высшая похвала.

На какое-то время Евгенией овладела эйфория. Но радостное настроение продержалось недолго. После того, как Кроткий сообщил ей, что нашел для нее нового заказчика, она почему-то была уверенна, что он вот-вот даст о себе знать. Но прошло уже несколько дней, а звонок так и не раздался. Других же потенциальных клиентов у нее тоже сейчас не было.

С какого-то момента такое положение стало ее напрягать. Что она будет делать без работы, если никто в ближайшее время не объявится? Деньги благодаря гонорару Кроткого у нее пока есть, но для нее безделье страшнее безденежья. Когда долго нет заказов, у нее развивается депрессия. Ей ничего не хочется делать, ничем заниматься. Даже никого видеть нет настроения. Если возникает такое состояние, она способна провести много времени в полном одиночестве.

Ей самой не нравилось такое ее качество, она понимала, что это далеко не лучший образец поведения. Не случайно в свое время Станислав часто упрекал ее за то, что в такие периоды она даже отгораживалась от него. Но изменить себя не получалось, хотя такие попытки предпринимала. Эту черту характера она не могла в себе искоренить. Поэтому оставалось лишь смириться с ее существованием. Тем более, сейчас, когда она рассталась с мужем, кроме нее никто от этого не страдает.

Поэтому Евгения продолжала почти все время пребывать дома одна, если не считать недолгих вылазок в магазины. Впрочем, не совсем одна. Пару лет назад Станислав принес в их дом малюсенького щенка чихуахуа – абсолютно белого. Муж объяснил тогда свой поступок так: жену он видит мало, так хоть он будет хоть рядом с ним будет находиться собака; все не так одиноко.

Хотя Станислав обещал заботиться о щенке, но делал это так небрежно, что основные заботы о нем пришлось ей взвалить на себя. Иначе пес вполне мог бы даже погибнуть. А этого она никак не могла допустить, иначе бы его смерть надолго оставила глубокую рану в ее душе.

Пса по бумагам звали Диамант, но это имя показалось Евгении и длинным и каким-то напыщенным. Поэтому она сократила и упростила его до Димы. Собаке новая кличка тоже понравилась, и он охотно отзывался на нее.

Они быстро привязались друг к другу. И очень скоро Евгения уже не могла жить без своего Димы. Она знала, что когда войдет в квартиру, он бросится ей на встречу и будет прыгать вокруг нее, норовя взобраться на руки и облизать ее лицо. Иногда ее даже смущала такая сильная привязанность к собаке, она думала о том, насколько здоровое это чувство. По отношению к далеко не каждому человеку она испытывала подобные эмоции.

Обычно Евгения рано утром уезжала на стройку и возвращалась домой поздно. Все это время Дима ждал ее, стоически терпя нужду. И первым делом она выводила его погулять. Затем кормила и, растратив на заботы о своем питомце последние силы, падала в кровать. После того, как она стала спать одна, место мужа занял пес, который устраивался рядом с ней. Ей даже казалось, что и засыпают и просыпаются они одновременно.

Но сейчас для собаки наступили счастливые времена, все дни они были вместе. Дима усаживался либо рядом с ней, либо на ее коленях – и в такой диспозиции они проводили многие часы. Если бы не он, Евгении было бы гораздо тяжелей переносить простой.

Было бы неверно говорить, что она совсем уж ничего не делала. Она систематизировала свои материалы, выставляла их в Интернет. Правда, далеко не все, так как некоторые ее прежние заказчики были категорически против того, чтобы другие могли бы рассматривать их жилища. Прежде чем заключить контракт, они даже специально оговаривали это условие. Евгения всегда была этим сильно недовольна, так оно сужало ее возможности демонстрировать свои работы. Этот запрет она считала несправедливым, ущемляющим ее права, как творца. Тем более, очень многим они нравились. Но ничего поделать не могла, такова была воля клиентов. А, как известно, кто платит, тот заказывает и музыку.

Прошла неделя, а звонка от нового заказчика так и не последовало. Больше пребывать в добровольном затворничестве у Евгении не было сил. Пора было выходить в люди. Вот только куда и к кому?

Из всех возможных вариантов она остановилась на Наташе. Та давно зазывала ее в гости. Они подружились, работая вместе в архитектурном бюро. Евгения оттуда ушла в свободное плавание, Наташа – осталась. И завидовала ей, но сама не решалась уйти. При этом подбивала Евгению образовать собственную фирму, обещая прийти к ней работать. Евгения хорошо понимала ее мотивы; чтобы чувствовать себя уверенно, подруге надо было непременно прислониться к чьему-то крепкому плечу. Наташа с какого-то момента стала специализироваться на дизайне штор, и они могли бы составить неплохой творческий дуэт. 

Идея казалось Евгении привлекательной, однако, чересчур рискованной. Кто его знает, как поведут себя сотрудники? Она видела, как многие работают на хозяев спустя рукава, не желают по-настоящему отдавать всего себя работе. При этом она не могла их даже осуждать, так как прекрасно понимала причины такого поведения. Она и сама такая; если уж от кого и зависеть, то только от самой себя. Поэтому, по крайней мере, пока предпочитала трудиться в одиночестве.

Евгения договорилась с обрадованной Наташей о визите, погрузила Диму в машину и отправилась в гости.

Наташа была миниатюрной брюнеткой, на вкус Евгении очень привлекательной. Ее внешность позволяла надеяться на успех у мужчин. Но в жизни все было наоборот; хотя они были ровесники, но ее подруга не только не побывало до сих пор ни разу замужем, но даже не имела постоянного партнера.

Евгения знала, что это обстоятельство вызывает у Наташи сильные переживания, что она очень хочет иметь семью и детей. Но словно бы какой-то рок не позволяют ей их обрести. Это было несправедливо, и Евгения переживала за подругу. Даже пару раз пыталась ее познакомить с приятелями Станислава. Но ничего путного из этих попыток по каким-то неведомым причинам не получалось.

Они много раз обсуждали эту тему, но к каким-то определенным выводам так и не пришли. Разве только к тому, что жизнь не поддается логическому анализу, в ней гораздо больше таинственного, иррационального и непознанного, чем принято думать. Однако подобное умозаключение мало помогало решению конкретного вопроса. 

Они расположились в небольшой, но очень стильной квартире Наташи. По обычаю, после ужина они садились в кресла и медленно, зато со смаком потягивали вино.

Сегодня главной темой разговора стал развод Евгении. Она знала, что Наташа симпатизировала ее мужу, считала, что она его недооценивает, что чрезмерно занята собой и не уделяет ему должного внимания. А это мужчине никогда не нравится.

– Тебя не пугает то, что у тебя распадается уже второй брак? – спросила Наташа, не сводя своих красивых темных глаз с подруги.

Этот вопрос заставил Евгению задуматься. В этом ключе о своем разводе она еще не думала.

– Честно говоря, пока не очень, – ответила она.

– А напрасно. Один раз – это может быть случайностью, два раза – уже закономерность. Ты не можешь ни с кем ужиться.

– Получается, не могу, что же делать?

– Выводы.

– Какие? Я не в состоянии жить ни с кем? Я так не думаю. И Виктор, Станислав не были моими мужчинами.

– Это ты начинала понимать, когда дело приближалось к разводу?

– Теперь я думаю, что подсознательно это ощущение возникало с самого начала. Просто я пыталась его всячески заглушать. И напрасно. Надо его вытаскивать на поверхность и прислушиваться к нему. Тогда я бы не сделала этих ошибок.

– То есть, не вышла бы замуж сначала за Виктора, потом за Станислава.

Евгения хотела было ответить, но наткнулась на пристальный взгляд подруги. Слова застряли где-то на подходе. Для Наташи эта тема чрезвычайна обострена. Она с огромным удовольствием вышла бы замуж, даже зная, что затем разведется. Но это бы сняло с ее души тяжелый груз женской невостребованности, невозможности воплотить себя в замужестве. Для нее развод совсем не зло, ведь он означает, что ему предшествует брак. А вот она, Евгения, с ее точки зрения чересчур расточительна; расходится без большого сожаления, словно выполняет обыденную работу.

– Знаешь, Ната, я не жалею, что вышла замуж и за Виктора и за Станислава. Значит, такова моя судьба прожить эти замужества. Но меня гнетет другое, ни с тем, ни с другим я не построила дом. Такое ощущение, что я в обоих случаях жила в гостинице. А это, как известно, временное жилище. И мне это ужасно не нравится, я хочу построить свое гнездо. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю, – кивнула головой Наташа. – Хочешь еще вина?

– Хочу. У тебя всегда вкусное вино. И где ты только его покупаешь?

– В Москве продается много вкусного вина. Тоже нашла проблему, – засмеялась Наташа. – Найти подходящего мужчину – вот задача. Иногда она мне кажется неразрешимой. – Голос молодой женщины прозвучал невесело.

– Не разрешимых задач не существует, – попыталась Евгения внушить подруге хотя бы немного оптимизма.

Наташа задумчиво посмотрела на нее.

– И все же я удивлюсь твоей смелости?

– В чем же она? – удивилась Евгения.

– Ты так легко расстаешься с мужьями, словно уверенна, что непременно найдешь другого.

– Честно говоря, когда развелась с первым мужем, а теперь вот развожусь со вторым ни в том, ни в другом случае даже не думала о том, будет ли следующий. Появилось сильное стремление расстаться с ними. Наверное, это звучит не слишком красиво, но я испытывала сильное желание избавиться от чего-то, чего мне стало не нужным. – Евгения с бокалом в руках встала и прошлась по комнате. – Я и сама до конца не понимаю, какая сила заставляет меня так поступать. Но я ясно чувствую, что если этого не сделаю, то буду глубоко несчастной. Не могу я жить с тем, с кем жить не хочу. Так уж я устроена.

– Наверное, я тебя в этом никогда до конца не пойму.

Евгения снова села на прежнее место.

– Просто у нас разные судьбы, поэтому тебя сложно меня понять. Да и характеры тоже разные. А вообще, тут нет ничего сложного. А вот Диму я никогда не брошу, – посмотрела Евгения на лежащую в ногах собаку. Услышав свое имя, он тут же приподнялся, и запрыгнул на колени хозяйки. Она провела ладонью по его мягкой белой шерстке. 

– Мне иногда кажется, что Дима для тебя просто идеальный муж, – насмешливо произнесла Наташа.

– Как знать, в чем-то ты, возможно, и права. По крайней мере, могу точно сказать, что желание с ним расстаться у меня никогда не возникает. 

В ответ Наташа покачала головой.

– Хоть кому-то в этом мире везет. 

4

Посещение Натальи не принесло того облегчения, на которое рассчитывала Евгения. Под влиянием личных неурядиц подруга стала более жесткой, в ней стали проявляться черты, о которых она, Евгения, раньше не подозревала. Удивляться этому особенно не приходится; если жизнь идет не так, как хочет человек, редко у кого это проходит бесследно. Она сама еле себя сдерживает; из-за отсутствия работы готова выплеснуть на другого скопившееся внутри нее недовольство.

Вообще-то заказы у нее были, но такие плохие, что Евгения отмела их практически сразу; нет ни малейшего смысла разменивать себя на ерунду. Впрочем, к одному заказчику на объект она даже выехала. Это был самый обычный ремонт самой обычной трехкомнатной квартиры. Чтобы его сделать, никакого дизайнера не требовалась, просто хозяин решил, что если наймет специалиста, это увеличит его престиж. Другой цели у него не было. Это Евгения поняла почти сразу. Она отказала ему, даже не поинтересовавшись условиями оплаты.

Евгения поняла, что ей срочно необходимо встряхнуться. С посещением Наташи ее постигла неудача, оно лишь усилило депрессию. Надо использовать более кардинальное средство.

Еще в детства у Евгении возникла мечта – летать на самолете. Но не в качестве пассажира, а в качестве пилота. В ее семье не было летчиков, одни архитекторы да художники, но она очень живо воображала, как парит в голубом небе, смотрит с птичьей высоты на землю. Эти картины так захватывали ее, что ей стоило немало труда освободиться от них.

С годами желание летать не исчезло; едва завидев в небе самолет, она провожала его глазами до тех пор, пока он не исчезал из видимости. Особенно завораживали ее небольшие летательные аппараты, она всегда думала о тех, кто в них находится. И прежде всего, пыталась представить пилота. А вдруг это женщина…

И однажды она решила, что хватит только мечтать, настала пора претворить это желание в жизнь. Евгения записалась в авиаклуб. Удовольствие оказалось не из дешевых, но она решила, что может себе его позволить. За воплощение мечты всей жизни можно и дорого заплатить. Она даже стала думать о приобретении собственного самолета. Пару-тройку хороших заказов – и такая покупка может стать реальностью. 

Евгения успела посетить всего несколько занятий, дважды подняться в небо, само собой, разумеется, с инструктором, который и пилотировал самолет. Ей очень не терпелось занять место пилота, но она понимала, что до этого еще далеко. Надо набраться терпения, и тогда пройдет не так много времени – и она полетит.

Но после того, как она начала работать в доме Кроткого, ей стало уже не до полетов. И она забросила летные занятия. А теперь решила их возобновить.

Она позвонила своему инструктору – бывшему военному летчику, влюбленного в небо, и сказала, что желает возобновить полеты. Инструктор обрадовался, в свое время он высоко оценивал скорость, с которой Евгения приобретала летные навыки. Они договорились о времени, когда ей следовало подъехать на аэродром.

Учитывая перерыв в занятиях, в этот раз Евгения не должна была летать. Но инструктор решил нарушить инструкцию. После короткого теоретического курса, они сели в самолет и поднялись в небо.

Полет был короткий, всего минут пятнадцать, они по кругу облетели аэродром. Но этого времени хватило, чтобы Евгения ощутила небывалый прилив счастья. Она смотрела вниз на землю, на ставшие миниатюрными постройки и машины, на всю ту жизнь, которая копошилась внизу – и вдруг как-то по-иному увидела все, что происходило с ней в последнее время. Она придавало своим проблемам чрезмерно большой масштаб, они же на самом деле просто мизерные. И не стоят и сотой доли ее переживаний.

Евгения вернулась домой совсем с другим настроением. И с предчувствием того, что скоро все изменится. Ей давно надо было совершить полет на самолете, тогда бы депрессия не стала развиваться. Ведь она хорошо себя знает; если остается без дела, без сильных эмоций, на нее быстро наваливается какая-то тяжесть. К сожалению, прожив на свете столько лет, она до конца так и не научилась справляться со своим эмоциональным состоянием, не выработала действенную программу по его отторжению. А ведь пора уже, иначе это чувство однажды возьмет над ней вверх. И что тогда случится, одному Богу известно.

5

Евгения была ярко выраженной совой, обычно она оказывалась в постели не раньше двух часов ночи. А так как часто вставать надо было рано, то почти все время не высыпалась. Но на этот раз после полета, вызвавшего у нее целый каскад ярких эмоций, она почувствовала желание лечь спать гораздо раньше.

Евгения уже засыпала, когда раздался звонок мобильного телефона. Ее пронзил страх; обычно звонки в такое время предвещают беду. Уж не случилось ли что-нибудь плохого с родителями?

Евгения поспешно схватила телефон со стола и посмотрела на номер. Он был ей не знаком. Но тогда, кто же звонит в такое позднее время?

Она взяла трубку и услышала в телефоне незнакомый мужской голос.

– Я говорю с Евгенией Николаевной?

– Да, – подтвердила Евгения.

– Надеюсь, я вас не разбудил?

– Разбудили, – сердито буркнула она.

– Извините, не хотел. Но только сейчас появилась возможность для звонка вам. Не поверите, но не было весь день свободной минуты.

– Может, вы все-таки представитесь.

– В самом деле, вы же не знаете, кто я. – Почему-то это обстоятельство мужчина нашел смешным, так как Евгения услышала его смех. – Моя фамилия Мещерин, а зовут Евгений Олегович. Позвонить вам мне порекомендовал Петруша Кроткий. То есть, Петрович Андреевич, по-вашему.

– Понятно, – неопределенно протянула Евгения. Манера общения ее собеседника начала ее сразу немного смущать. – Что вы хотите?

– Как что? – удивился Мещерин. – А разве не понятно? Мне нужен архитектор. Я месяц назад купил дом. Теперь надо его обустраивать. Петр мне порекомендовал вас. Он заверил меня, что вы классный специалист. Правда, несколько своенравный.

Такая ее характеристика со стороны Кроткого Евгению не удивила, ее удивило то, что эти слова воспроизвел Мещерин. Обычно их запоминают, но вслух не произносят. Но, судя по всему, этот человек придерживается других представлений. Но в таком случаи стоит ли вообще иметь с ним дело? Если он станет говорить в ее присутствии о ней все, что придет ему в голову, вряд ли их сотрудничество продлится долго. Когда она работала с его предшественником, Петрушей, как называет он его, у нее по поводу Кроткого возникали самые разные, часто нелицеприятные мысли. Но она держала их при себе. Поэтому они и довели этот тяжелый и долгий труд до победного финала.

– Вы почему замолчали? – услышала она нетерпеливый и недовольный голос Мещерина.

– Думаю, – честно ответила Евгения.

– И о чем?

– Сработаемся ли мы?

Ее слова снова развеселили его.

– Мы еще не работали, а вы уже сомневаетесь, сработаемся ли. Не чересчур ли рано?

– Да, немного рановато, – вынуждена была признать она его правоту.

– Предлагаю больше не отнимать друг у друга времени. Мне еще мчаться на другой конец города домой. У меня завтра есть окно, с одиннадцати до двенадцати. Давайте встретимся.

– Надеюсь, вы имеете в виду утренние часы?

– Разумеется, вечерние. Утро у меня полностью забито. Зато я согласен с вами встретиться в любом месте, которое вы укажите.

– Тогда в Сукре.

– Не знаю такого заведения.

– Это не заведение, это столица Боливии.

– Насколько я помню, столица Боливии – Ла-Пас.

– Это реальная столица, а формальная – Сукре.

– Вы проверяете мои знания?

– Просто шучу.

Теперь на какое-то время замолчал Мещерин.

– Буду знать, что вас периодически посещает чувство юмора. Так вы согласны встретиться?

– Да, – сказала Евгения и тут же пожалела о своем согласии. Но брать его назад было не в ее правилах.

– Теперь где?

– Мне совершенно все равно. – Это было действительно так.

– Тогда в кафе Пушкин. Я там обычно провожу деловые обеды. А у нас будет деловой ужин. Приходите голодной. Я вас вкусно накормлю.

– С этой минуты есть не буду.

Мещерин ответил ей коротким всплеском смеха.

– Тогда я вас жду в одиннадцать часов. А знаете, будь я не так занят, можно было бы слетать на переговоры в это ваше Сукре.

– Хорошо, что вы заняты.

Мещерин снова засмеялся.

– Тогда до завтра.

– До завтра.

Евгения снова легла в постель. Но сон полностью отлетел от нее. Такого разговора с заказчиком у нее еще не происходило. Либо этот Мещерин большой оригинал, либо не совсем адекватен, либо законченный нахал, либо… Но больше подходящих вариантов для его характеристики у нее не нашлось. Ладно, завтра она увидит, что он за фрукт. А пока ей все равно не заснуть, она посмотрит телевизор.

6

Евгения всегда волновалась перед встречей с заказчиком. Но на этот раз волнение было особенно интенсивным. И чем меньше времени оставалось до нее, тем усиливалось беспокойство. И главное ничего не помогало, никакие уговоры самой себя не действовали.

Она не понимала причины происходящего, для волнения не было никаких оснований. Заказчик, как заказчик, сколько она их перевидала за последние годы. Не счесть. Были весьма странные и необычные экземпляры, они вызывали у нее интерес, но никаких особых чувств не возбуждали. Тем более с большинством из них по разным причинам не удавалось договориться о работе. О чем она, впрочем, редко жалела.

С волнением Евгения так и не справилась, оно, словно морской ветер, то ослабевало, то усиливалось. Пришлось смириться с таким состоянием души. Она припарковала машину на платной стоянке и нарочито не спеша направилась к кафе. И тут до нее только дошло, что она не представляет, как узнать этого Мещерина. Они же ни разу не видели друг друга. Не спрашивать же всех мужчин в заведении их имена.

Почему-то это обстоятельство сильно раздосадовало и разозлило ее. Плохое начало работы. В приметы Евгения верила мало, но вот на одну из них всегда обращала внимание: если работа начинается как-то не так, чаще всего она и продолжается в том же ключе. А в данном случае именно все так и происходит.

Евгения вошла в кафе и невольно заинтересовалась его интерьером. Она была тут всего один раз, это было давно, а потому смутно помнила, как выглядело заведение.

В голове сами собой стали возникать картинки того, чтобы она тут изменила, если бы занялась реконструкцией интерьеров. Но почти сразу же прогнала эти мысли. Не до них, нужно как можно быстрей найти этого Мещерина. Иначе она станет центром всеобщего внимания. Уже и так многие смотрят на нее. Да, где же он, черт возьми! мысленно воскликнула она. Если в течение трех минут он не отыщется, она уйдет.

Она продолжала стоять на месте, смотря по сторонам. Давно она не чувствовала себя так глупо, как в эти мгновения. Выходит не зря волновалась, на самом деле то было не волнение, а предчувствие, что она попадет в нелепую ситуацию.

Хватит, решительно сказала она себе, постояла здесь немного, а теперь пойду. Она уже намеревалась развернуться к двери, как с одного столика поднялся мужчина и быстро пошел прямо к ней.

Евгения замерла, она решила, что даст себе последний шанс. Если этот тип не носит фамилию Мещерина, она немедленно и бесповоротно уходит.

Мужчина подошел к ней.

– Евгения Николаевна, рад с вами познакомиться. Вы уже поняли, что я Мещерин.

Евгения не без труда удержалась от того, чтобы сказать в ответ что-то резкое. Но своевременно переключила внутренний тумблер, что позволило ей даже улыбнуться. Правда, весьма натянуто.

– Взаимно рада познакомиться, Евгений Олегович.

Мещерин взял ее под локоток.

– Давайте провожу за наш столик.

Это предложение она встретила молчанием.

Они подошли к столику, Мещерин учтиво отодвинул ее стул. Она села и только после этого внимательно посмотрела на Мещерина. На вид ему было около сорока или даже сорок, среднего роста, не худой, но совсем не полный. Лицо его ей даже понравилось; нельзя сказать, что красавчик, но в нем было нечто неуловимо индивидуальное. Чуть позже она поняла, что именно; оно было очень подвижным, живо отражало происходящие внутри его обладателя процессы. За этим лицом было интересно наблюдать, можно было даже пытаться отгадать ребус под названием: какое выражение оно примет в следующий момент.

Евгения вдруг заметила, что и Мещерин рассматривает ее не с меньшим вниманием. Что ж, это нормально, ведь если они договорятся, им придется довольно долго работать друг с другом. А потому интересно, что за человек окажется рядом.

– Вы мне нравитесь, – неожиданно проговорил Мещерин. – Я вас представлял немного другой. Или даже совсем другой.

– И какой? – с неподдельным интересом спросила Евгения.

– Страшненькой.

– Почему? – искренне удивилась она.

– Исходя из рассказа Петруши.

– И что же вам рассказал обо мне господин Кроткий? – нарочито официально назвала она бывшего заказчика.

– Что вы очень злая, любите перечить, стараетесь во всех вопросах настоять на своем. Ну и так далее. Типичный портрет старой девы.

– Вот значит, как он обо мне думает. Странно, что вы после такой характеристике позвонили мне.

– А я не считаю эти качества плохими. Все зависит от того, как их применяет человек. Знаете, словами сыт не будешь. Заказывайте, не стесняйтесь, за все плачу я.

– Нет, давайте на паритетных началах, – не согласилась Евгения.

– А давайте не будем препираться, – возразил Мещерин. – Поверьте, не в каждом случае надо отстаивать свою независимость. Так это может превратиться в манию. А уж с маньяком я точно не буду подписывать договор.

– Вам не кажется, что вы разговариваете со мной немного странно, – заметила Евгения.

Мещерин бросил на нее не совсем понятный взгляд.

– Я так привык разговаривать со всеми. Знаю, не всем это нравится. Но это моя манера. Привыкайте.

– А если я не захочу привыкнуть?

– Это осложнит наши отношения. Зачем это вам?

– Мне это ни к чему, – согласилась она. – Но у меня есть сомнения, а стоит ли их вообще начинать. Давайте выясним этот вопрос, прежде чем сделаем официанту заказ.

– Опять теряем время. А у меня еще встреча.

– Как?! – изумилась Евгения. – Но ведь уже почти одиннадцать часов.

– У меня встреча в час ночи. – Мещерин посмотрел на нее и усмехнулся. – Вы неверно подумали, это свидание ни с женщиной, а с деловым партнером.

– Я ничего не подумала.

– Этого не может быть, об этом бы подумали все. Признайтесь.

– Хорошо, признаюсь, подумала.

Мещерин, не стесняясь, едва ли не на весь зал, засмеялся.

– Давайте все-таки сначала сделаем заказ. Мне чертовски хочется есть. Я не ел с самого утра.

– Но ведь это было очень давно! – изумилась Евгения.

– Вот и я о том же.

Не обращая внимания на Евгению, он позвал официанта и продиктовал ему заказ. Затем обратился к Евгении:

– Вы что-то выбрали?

– Еще не успела.

– Тогда принесите даме то же самое, что и мне.

Евгения хотела сказать, что она, возможно, хочет совсем другого, но не успела, официант уже отошел. Поэтому вместо того, чтобы сделать заказ, она с негодованием посмотрела на своего сотрапезника. Тот перехватил ее взгляд.

– У вас было время сделать заказ, вы его потратили на пустые разговоры. Придется есть тоже, что буду есть я.

Евгения вдруг осознала, что не знает, как ей следует отреагировать на эскападу Мещерина; возмутиться и гордо покинуть кафе или сделать вид, что ничего особенного не происходит.

Но Мещерин не дал ей времени на принятие решения.

– Я понимаю, вы обиделись на меня. Но у меня нет времени, встреча, о которой вам говорил, очень важная. А ехать весьма не близко.

– Хорошо, перевернем эту страницу, будем считать, что у нас с вами все идет нормально. Давайте переходить к существу предмета.

– Давно пора. Я купил дом, большой, трехэтажный. Из него надо сделать конфетку. Мне известно, сколько вы берете. Готов вам заплатить эту сумму.

– Это звучит приятно, только эта сумма ориентировочная. Окончательную сумму я смогу назвать только после знакомства с объектом и после того, как я прикину предстоящий объем работы. Она может сильно отличаться от первоначальной, как в ту, так и в другую сторону.

– Хорошо. Значит, отправимся на объект.

– Сейчас? – даже немного испугалась она.

– Если бы не встреча, то сейчас. Точнее, после ужина. За час бы добрались.

– А до дома я добралась бы утром.

– Что тут такого, это бизнес. А он не знает времени суток. Я много делаю ночью. Это даже удобней, чем днем. Меньше отвлекают.

– Я ночью привыкла спать.

– Мне нравятся люди, которые ради дела меняют свои привычки.

Да он нахал, подумала Евгения. Но озвучивать эту мысль не стала.

– Мне скоро исполнится сорок лет, я ближайшее время собираюсь жениться. На данный момент у меня нет детей, но я наметил родить троих. Это я вам рассказываю не просто так, а чтобы вы понимали, какой дом мне нужен. Вы представляете?

– Представляю.

– Уже лучше. При этом дом должен быть самым современным, я люблю разные прибамбасы, всякие новшества. Я так веду бизнес, и свое жилище хочу иметь такое же. Сумеете это обеспечить?

– Постараюсь.

Мещерин покачал головой.

– Такой ответ меня не устраивает. Я должен знать точно.

– Сумею.

– Попрошу вас на будущее, Евгения Николаевна, отвечайте мне всегда именно так. Терпеть не могу неопределенных ответов. Своих подчиненных за них ругаю. Даже штрафую.

– Хорошо, – покорно согласилась Евгения. Она отдавала себе отчет, что до определенной степени ошарашена своим собеседником.

Подошел официант и стал расставлять на столе блюда. Евгения обрадовалась этой невольной паузе, появилось пару минут, во-первых, для того, чтобы перевести дух, во-вторых, хотя бы вчерне обдумать ситуацию. Следовала признать, что в довольно обширной галерее клиентов такого у нее еще не было.

Она вдруг задала себе вопрос: а какого такого? И ясно осознала, что четкого ответа у нее нет. Она даже пока не может понять, что за человек этот самый Мещерин? Хороший, плохой, он, в самом деле, такой, каким пытается выглядеть, или это игра на публику, в роли которой выступает она?

Невольно она скосила на него взгляд и обнаружила, что официант уже выполнил свою работу, и Мещерин активно есть. Судя по всему, он действительно сильно проголодался.

Мещерин перехватил взгляд Евгении.

– Почему вы не едите? Все очень вкусно, тут прекрасная кухня. Приступайте к этой части программы. Я же вас предупредил о том, что у нас не так много осталось времени. Можете не успеть поесть.

Евгения стала есть. Мещерин оказался прав, все, в самом деле, было вкусно. И она незаметно увлеклась этим занятием. Отвлек от него голос сотрапезника.

– Жаль нельзя вина, я за рулем. Что это за знакомство, если мы не можем выпить.

– Не слишком ли вы придаете большое значение этому ритуалу? – решила немного уколоть его Евгения.

– Думаете, я алкоголик?

– Пока не думаю. Но возможно в будущем и подумаю.

Мещерин в очередной раз рассмеялся.

– Ценю вашу искренность. Я не алкоголик, но выпить люблю. Без этого в бизнесе невозможно, надо расслабляться. Иначе либо свихнешься, либо тебя хватит кондрашка.

Ей захотелось спросить, что у него за бизнес, но в последний миг Евгения решила отложить этот вопрос на потом.

– У меня тоже напряженная работа, но как-то не привыкла расслабляться с помощью алкоголя, – сказала она.

– Вы женщина, у вас все по-другому.

– Не думаю, что так уж и все.

– Все, – убежденно проговорил Мещерин. – А иначе было бы неинтересно. Не переношу мужиковатых женщин. Слава богу, что вы не такая. Иначе…

– Что иначе…

– Нам бы не о чем было бы договариваться, я бы тогда предпочел иметь дело с мужчиной.

– Да мне оказывается, безумно повезло.

– Не исключено, – подтвердил Мещерин. Насытившись, он откинулся на спинку стула и посмотрел на массивные часы на запястье. – Доедайте и будем завершать нашу встречу.

– Мы можем ее завершить, даже если я не доем.

– Нет, уж, люблю, когда все закончено. Ешьте, пожалуйста. Признайтесь, это же вкусно.

– Вкусно, – призналась Евгения.

Пока она доедала свое блюдо, Мещерин молча наблюдал за ней. Это немного ее смущало, но она старалась не подавать виду. Пусть смотрит, если хочет. Наконец, и Евгения завершила трапезу.

– Вот и прекрасно! – констатировал Мещерин. – Сейчас у меня к вам только один вопрос: мне нужно точно знать, согласны ли вы взяться за мой домик?

Евгения несколько секунд раздумывала. Не то, что она прикидывала разные варианты ответа, а скорей набиралась решимости для него.

– Согласна.

– Значит, приступаем. Завтра не смогу с вами встретиться, но послезавтра я забью на все свои другие дела, покажу вам дом и мы обсудим все детали договора. Есть еще вопросы?

– Нет.

Он жестом позвал официанта, тот тут же примчался с уже готовым счетом. Мещерин достал из бумажника кредитную карту и отдал ему.

Вернулся официант через две минуты и возвратил кредитку владельцу. Мещерин вручил ему чаевые; Евгения успела заметить, что из рук в руки перешла тысячерублевая купюра.

– Пойдемте, я вас провожу, – сказал Мещерин.

Они вышли из ресторана. Мещерин довел Евгению до ее автомобиля.

– Я позвоню вам, Евгения Николаевна.

– Буду ждать, – сказала она, садясь в машину.

Евгения видела, что он дождался, когда она отъехала, и лишь затем направился к своей машине.

7

Утром, встав и быстро позавтракав, Евгения залезла в Интернет и стала изучать все, что там было про Мещерина. Информации оказалось немного, но кое-какие базовые сведения она получила. К ее удивлению по образованию он оказался провизором и в полном соответствии с ним владел фармацевтической компанией.

Насколько поняла Евгения, компания была не слишком большой, но занимала определенное и довольно устойчивое место на рынке. В частности, активно участвовала в госзакупках, поставляя свою продукцию в рамках государственного заказа в поликлиники и больницы.

На форумах большинство откликов о компании были позитивные, хотя встречались и ругательные. Некоторые обвиняли Мещерина в мошенничестве, в злоупотреблениях, в том, что его благополучие основано на взятках и откатах. Но Евгении эти отзывы не показались слишком убедительными, так как ни одного реального доказательства подобных действий ей не встретилось. Хотя на их поиск она потратила немало времени.

Еще меньше было информации о личной жизни Мещерина. Он не обманывал ее, когда говорил, что холост, Интернет этот факт подтверждал. Правда, она нашла сообщение о том, что на одном из светских раутов он появился в обществе молодой женщины. Под текстом была помещена и совместная с ней фотография. Евгения довольно долго разглядывала ее, точнее, спутницу своего потенциального заказчика. Она была молодой и эффектной, в красивом вечернем платье. Евгении даже показалось, что Мещерин то ли с восторгом, то ли с обожанием взирает на нее.

Из другой информации о нем больше всего ее заинтересовало увлечение Мещериным горными лыжами. Она сама обожала этот вид спорта, и это сходство немного порадовало ее. По крайней мере, будет, о чем поговорить помимо строительства дома.

Выключив компьютер, Евгения задумалась о том, что же ей все-таки делать? Начинать ли с новым заказчиком работу или нет? Будь у нее на данный момент еще и другие предложения, она скорей всего ответила на этот вопрос отрицательно. Ей решительно не нравилась манера, с которой Мещерин с ней разговаривал. Она всегда чутко и даже скорей болезненно реагировала на подобные вещи. Иногда это приводило к серьезным конфликтам с заказчиками. Некоторые из них отличались изрядной долей хамства и наглостью, смотрели на нее не как на партнера по бизнесу, а как на обслуживающий персонал, который должен терпеть любое с ним обращение. Приходилось ставить этих господ на место. К счастью по этой причине ни один контракт не был расторгнут, хотя пару раз ситуация была на грани.

С Мещериным дело обстоятельно немного иначе, он не хамил, но при этом обращался с ней уж слишком бесцеремонно, словно со своим старым приятелем или бывшей любовнице. Но она не была ему ни тем, ни другим. И ни при каких обстоятельствах не собиралась менять свой статус.

Пару раз во время работы от заказчиков ей поступали предложения стать их любовницами вместе с пакетом внушительных материальных и финансовых благ. Но она, во-первых, тогда была замужем, а во-вторых, даже если бы и не была, все равно ни то за чтобы не согласилась. Евгения придерживалась твердого правила никогда не вступать с клиентами в любовные отношения. И до сих пор неукоснительно следовала ему. Правда, вынуждена была она признаваться себе, дело облегчалось еще и тем, что до сих пор ей не попадался ни один заказчик, который вызвал бы у нее любовное томление. Скорей дело обстояло ровным счетом наоборот.

Шли часы, а Евгения никак не могла принять окончательного решения – будет или не будет она работать с Мещериным? И эта нерешительность сильно ее раздражала.

Как нередко она поступала в таких ситуациях, Евгения решила позвонить отцу. Она вовсе не собиралась рассказывать ему о конкретном случае, просто ей захотелось пообщаться с ним. Ни один раз после разговора с ним даже на самые отвлеченные темы, она неожиданно для себя принимала окончательное решение. Это была какая-то отцовская магия, которой она охотно подчинялась. И практически всегда она делала именно то, что было нужно.

Но на этот раз разговор оказался не таким, к каким она привыкла. У нее почти сразу же возникло ощущение, что отец общается с ней, а думает о чем-то своем. Обычно он очень подробно интересовался тем, чем она занимается в данный момент, просил прислать ее работы. И сегодня он тоже этим поинтересовался, но как-то формально, без подлинной заинтересованности.

Это обеспокоило Евгению. И едва она закончила разговор с отцом, как тут же позвонила матери.

– Мама, у вас в порядке? – спросила Евгения.

– А почему ты спрашиваешь, доченька? – спросила Нинель Яковлевна.

– Я только что с папой разговаривала. Он был какой-то не такой, как всегда. Мне показалось, что он чем-то обеспокоен.

В телефоне повисла пугающая тишина.

– Женя, у него неприятности, – сообщила после паузы мать.

У Евгении похолодело все внутри.

– В чем дело, мама?

– У него конфликт с мэром города и с крупными строительными подрядчиками. Он выступил против точечной застройки. Им это сильно не понравилось, рушится целый ряд выгодных проектов. А это большие деньги. В общем, не знаю, чем все это кончится. Но он отступать не собирается. Ты же его знаешь.

Евгении все стало ясно. Этот конфликт назревал давно. Город стихийно застраивался без всякого плана, дома-уродцы возникали даже в исторической его части, уничтожая сложившиеся архитектурные ансамбли. Отец боролся с этим «наплывом варваров», как выражался он. И сейчас, судя по всему, ситуация вышла на другой уровень, когда полумеры уже не приносили никаких результатов. То, что это однажды случится, отец предсказывал давно. И вот произошло.

Евгении захотелось немедленно отправиться к родителям, поддержать отца. Но как же тогда Мещерин, охладила ее порыв внезапно появившаяся мысль. Они должны завтра ехать с ним на объект. Да и чем она поможет, оказавшись дома. Может, пока все не так уж и ужасно. В жизни отца случалось и не такое. Но она знала, что с этого момента возникшая тревога будет постоянно напоминать ей о себе, мешать заниматься другими делами.

8

Дом Мещерина располагался в небольшом коттеджном поселке, который протянулся вдоль реки. Несмотря на навигатор, Евгения проскочила нужный поворот. И ей пришлось ехать довольно большое расстояние, прежде чем она смогла развернуться и направиться в обратном направлении. В итоге она опоздала на встречу более чем на полчаса.

Она терпеть не могла, когда опаздывали другие. А потому и сама старалась этого не делать. И сейчас чувствовала свою вину. Что подумает Мещерин о ней, если она начинает работу с такой задержки? Придется, словно маленькая девочка, извиняться, оправдываться тем, что вовремя не посмотрела на прибор и промчалась мимо. Предстоит весьма неприятная сцена. Но выхода все равно нет, сама виновата.

Дом был огорожен высоким забором. Евгения просигналила, извещая его обитателей о своем прибытии. Мещерин открыл ей почти сразу же, жестом показывая, чтобы она въехала внутрь участка.

Она вышла из машины, Мещерин тут же подошел к ней.

– Евгения Николаевна, вы опоздали на сорок минут. У меня нет времени так долго вас ждать, – сказал он.

Ей вдруг сильно захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. До чего же противный мужчина.

– Извините, я проскочила мимо поворота. Пришлось ехать в обратном направлении.

– Там есть надпись, куда надо сворачивать. Ладно, не будем сейчас терять на эти разговоры время. Хочу сразу предупредить: в договоре будет прописана система штрафов за опоздание, за срыв сроков сдачи документов, за несвоевременное проведение работ.

– Вы об этом мне не говорили, – сухо заметила она.

– Это бы изменило ваше решение?

– Возможно.

– Напрасно. Мой опыт однозначно свидетельствует: подобные меры хорошо дисциплинируют. Вы будете мне за них благодарны.

– Да я уже прямо сейчас готова вас за них благодарить, – не скрывая иронии, произнесла Евгения.

– И однажды поблагодарите. Но не сейчас. Пойдемте в дом.

– Я хочу для начала обойти его кругом, если вы не возражаете.

– Пожалуйста.

Евгения сделала круг вокруг дома. Невольно она остановилась возле двух львов, которые бдительно охраняли вход в здание. «Боже, какой ужас, – подумала она. Какому идиоту пришла в голову мысль поставить тут этих бедных животных. Такой безвкусицы я давно не видела».

Евгения продолжила свой путь вокруг дома. Попозже его надо будет со всех сторон сфотографировать. А сейчас можно пройти внутрь.

Вместе с Мещериным она вошла в дом. И сразу же увидела молодую женщину. Она узнала ее, она была на той фотографии в Интернете.

– Знакомьтесь, моя невеста, а, следовательно, будущая жена – Вероника, – представил ее Мещерин. – А это наш архитектор, Евгения Николаевна Лебедь.

Женщины одновременно обменялись долгими и пристальными взглядами. Вероника, безусловно, была красивой, но возникшее у Евгении еще при разглядывании фотографии впечатление, только усилилось. В лице девушки было что-то неприятное, что-то чрезмерно жесткое и одновременно презрительное. В глазах Веронике, которые внимательно смотрели на нее, Евгения не ощутила признаков дружелюбия. Два сапога пара, подумала она. Ее снова охватило желание отказаться от подписания договора с Мещериным. Мало того, что он сам весьма неприятный тип, так и его будущая супруга, по первому впечатлению, ничем не лучше, если не хуже. Впрочем, все же не стоит спешить с окончательными выводами, одернула себя Евгения.

– Что вы собираетесь сейчас делать? – спросил Мещерин.

– Мне надо осмотреть весь дом. После чего мы можем обсудить все конкретно, – ответила Евгения.

– Могу вас сопровождать, – предложил Мещерин.

– Спасибо, но мне удобней будет это сделать одной, отказалась Евгений.

– Пожалуйста, смотрите. А мы тут посидим.

В комнате, в которой они находились, располагался стол и несколько стульев. На данный момент этим набором исчерпывалась вся мебель в доме.

– Постараюсь, это сделать как можно быстрей, – пообещала Евгения.

Однако она немного переоценила свои возможности, осмотр дома занял около часа. За это время она побывала во всех комнатах и помещениях, отмечая в блокноте все возникающие при этом мысли и впечатления. Наконец она вернулась туда же, откуда начала свое небольшое путешествие.

Будущие супруги и по совместительству владельцы дома о чем-то оживленно и довольно громко переговаривались. Но при ее появлении, словно по команде, замолчали.

Евгения села рядом с ними.

– Вы готовы к разговору? – Мещерин посмотрел на часы. – Мне скоро уже надо будет возвращаться в офис.

Этот вопрос вызвал у нее определенное замешательство. Она не знала, как вести себя в данную минуту. Дом ей не понравился, он был и плохо спроектирован и не слишком хорошо построен. Даже при довольно поверхностном осмотре она нашла целую кучу недоделок. А что будет, когда она внимательно все изучит, нет сомнений, что их обнаружится гораздо больше.

Но как сообщить об этом Мещерину, он же затратил на эту покупку большие деньги. А теперь она должна ему сказать, что он приобрел не самый лучший товар. Несложно представить его реакцию. Но и промолчать она не может, так как все недостатки строения непременно вылезут при работе. И тогда придется всякий раз спорить, доказывать, что нужны дополнительные затраты на устранение всех этих огрехов строителей.

Не зная, как лучше поступить, Евгения так углубилась в свои мысли, что незаметно для себя закрыла глаза.

– Евгения Николаевна, что с вами? Вы спите? – услышала вдруг она резкий голос Мещерина.

Евгения поспешно открыла глаза.

– Я не сплю, я думаю.

– И о чем же? – Теперь голос Мещерина прозвучал насмешливо.

– О вашем доме.

– Видимо, наш дом имеет свойство снотворного.

– Скорей наоборот, боюсь, что он долго не даст заснуть.

– Не понимаю, о чем вы?

Евгения посмотрела на Веронику, которая внимательно слушала разговор и при этом не сводила взгляда с Евгении. И она решилась; сейчас она им выложит всю правду. А уж дальше пусть сами решают, что им делать.

– Евгений Олегович, я осмотрела дом. Во время нашей первой встречи вы говорили мне о своих требованиях к нему. Для того, чтобы их выполнить, требуется существенная перепланировка, как минимум одного этажа. Кроме того, я обнаружила целый ряд строительных и конструктивных недоделок. Если желаете, позднее могу составить их перечень. И еще один момент, мне не понравился фасад, он не оправдано тяжел и роскошен, не вписывается в окружающее пространство. К тому же я бы переделала частично первый этаж.

– А что с ним не в порядке? – спросила Вероника.

– Понимаете, когда входишь в свой дом, то ты должен погружаться в какое-то теплое пространство. Должно быть, уютно и комфортно с первых минут пребывания в помещении. А этот дом напоминает лабиринт, какие-то коридоры и коридорчики, не комнаты, а клетушки. Мне стало здесь просто тяжело находиться. Мой опыт говорит о том, что подобная планировка будет давить на жильцов, подсознательно у вас будет возникать желание куда-то уйти или уехать. А все должно происходить ровно наоборот; находясь в других местах, у вас должно появляться стремление как можно быстрей оказаться в своем жилище. Безусловно, это мое субъективное мнение, вполне вероятно, что вы думаете по-другому. В любом случае можете проконсультироваться у другого специалиста. Никаких обид с моей стороны тут быть не может.

– То есть вы хотите сказать, что я купил не дом, а дерьмо на палочке, – хмуро проговорил Мещерин.

– Нет, этого я не хочу сказать. Но за эти же деньги можно было приобрести что-то получше. Если бы вы совершали покупку вместе с архитектором, он бы вам указал на конструктивные недостатки дома и плохую работу строителей.

– Если я правильно поняла, то исправление этих недостатков потребует дополнительных средств? – спросила Вероника, не спуская глаз с Евгении.

– Разумеется, – подтвердила Евгения.

– И сколько?

– Это можно определить, когда будет составлен перечень всех этих работ.

– Хотя бы примерно, – настаивала Вероника.

– Думаю, удорожание составит процентов двадцать. Все зависит от того, что мы будем переделывать.

Вероника решительно повернулась к жениху.

– Я против этого. Дом вполне нормальный. Зачем тратить лишние деньги. Понятно желание архитектора как можно сильней нас ощипать. Но это не тот случай.

Евгения вскочила со стула. Зеркала не было, и она не видела своего лица, зато чувствовала, что оно все горит.

– Если меня подозревают в мздоимстве, в желание получить от вас как можно больше, то нет смысла продолжать дальнейший разговор. Архитекторов много, вы без труда найдете того, кто вас устроит по всем параметрам.

Евгения двинулась к выходу, вышла из дома и быстро направилась к машине. Мещерин догнал ее уже в тот момент, когда она садилась в свой автомобиль.

– Евгения Николаевна, подождите. – Он взял ее за локоть и не позволил сесть в машину. – Не порите горячку. У Вероники есть особенность, она не сдержана на язык. Говорит, что думает, и не всегда думает, что говорит.

– Это ее проблемы.

– Безусловно. И мои тоже. Давайте не будем считать, что наш разговор окончен. Вы действительно считаете, что я купил неудачный дом.

– Считаю.

Она заметила, как переменилось лицо у Мещерина, ее слова ему явно не понравились.

– То есть, вы хотите сказать, что отвалив такую кучу денег, я приобрел полную дрянь.

– Не дрянь, но дом далеко не самый лучший. К тому же строители допустили много брака. Любой архитектор, если он не рвач, укажет на него. Да вы и сами увидите, если вам показать и объяснить. Например, если стена неровная, то это бросается в глаза. А она неровная во многих местах.

– А ведь риелтор уверял, что дом просто великолепный.

– Он может стать таким, но надо приложить больше усилий, чем если бы вы сразу купили хороший дом.

– Я понял вас, Евгения Николаевна. Договоримся так, я подумаю и приму решение, как поступать дальше. Обещаю, что завтра к вечеру вы о нем узнаете.

– Хорошо.

Евгения, наконец, села в машину. Ей хотелось как можно скорей уехать отсюда. И, возможно, никогда сюда больше не возвращаться. Ни дом, ни эта парочка ей совершенно не понравились.

9

Весь день Евгения была неспокойна. Ее осаждали противоречивые чувства. Она ждала звонка Мещерина и одновременно испытала бы облегчение, если бы он так и не раздался. Но чутье ей подсказывало, что это крайне маловероятный вариант, этот человек выполняет свои обещания. Если он сказал, что к вечеру сообщит о своем решении, то так и поступит. Уж чего, чего, а обязательность у него не отнять. Это она уже поняла.

В принципе Евгения не исключала, что они, в конечном итоге смогли бы сработаться. После того опыта, который она приобрела на предыдущих проектах, при желании она могла бы справиться с тем негативом, что идет от Мещерина. Не переругалась же она окончательно с Кротким, хотя он был еще тот фрукт. Иногда Евгении просто хотелось его убить. Но они все же сумели преодолеть разногласия и расстались вполне по-дружески. Но там был один позитивный момент, его жена не вмешивалась в работу, она-то и видела ее всего пару раз.

В данном же случае Евгения чувствовала, что Вероника невзлюбила ее с первого же взгляда. А если быть точнее, они обе не понравились друг другу. И, судя по некоторым признакам, эта особа намерена активно вмешиваться в ее работу, давать руководящие указания. А Евгения знает себя, один-два раза она еще сможет их вытерпеть, но на третий раз поставит эту особу на место. И что тогда будет? Мещерин, разумеется, возьмет сторону своей невесты. И ей, Евгении, придется столкнуться сразу с двумя врагами. Даже только исходя из одного численного перевеса, преимуществ будет на их стороне. А кроме этого обстоятельства есть еще и другие, более сильные аргументы.

Но при всем этом негативном фоне Евгения отдавала себе отчет, что ей хочется получить заказ. И дело не только в деньгах, этот дом бросал ей вызов, как специалисту, профессионалу. Проектирующий его архитектор либо был не слишком квалифицированным, либо трудился спустя рукава, не очень заботясь о том, что делает. Она прекрасно знала, что таким отношением к работе грешат многие ее коллеги. Для них главное получить свой гонорар – а дальше хоть трава не расти. Вот она зачастую и не растет. Исправить чужие допущенные огрехи – задачка не из простых. Но если она с ней справится, то это будет означать, что она настоящий мастер своего дела. Не случайно отец часто повторяет: трудные случаи нам даются для проверки самих себя. Справился, значит можно идти дальше. А он знает, что говорит, у него в жизни подобный историй было немало.

Мысль об отце являлась еще один поводом для расстройства. Отец всегда умел держать удар, а их по нему в течение всей его жизни было нанесено немало. Но она не помнит, чтобы он сдавался под чьим-то натиском. Сейчас же, судя по разговору с родителями, она чувствовала, что ситуация более острая, чем обычно. При этом надо понимать, что и мать и отец стараются смягчить для нее ее остроту. А это означает, что на самом деле все обстоит еще хуже.

Как ей поступить? Мчаться в родной город на помощь им или ее присутствие будет только мешать? Этого Евгения не знала. Зато точно знала, что, если она сообщит им о своем желании приехать, они на два голоса начнут ее активно отговаривать, заверяя, что ничего особенного не происходит, так обычные неприятности, которые скоро пройдут, как летний дождь. Они никогда не нагружали ее своими проблемами, всегда их решали самостоятельно. Зато, если у нее возникали трудности, делали все, что могли, чтобы помочь их преодолеть своей дочери.

Своими бедами и сомнениями Евгения делилась с Димой, она подробно рассказывала о том, что ее беспокоит. Собака внимательно ее слушала, крутила головой, а когда интонации Евгении становились уж слишком напряженными, прыгала ей на колени и пыталась лизнуть языком в лицо.

Евгения думала о том, что не будь с ней Димы, ей было бы еще трудней пережить эти сложные дни. Но нахождения рядом живого существа, меняло многие ощущения и чувства, они становились менее острыми, переходили в другую плоскость. Переполненная нежностью, она прижимала пса к себе, чувствуя, что и он от этого становится счастливей. Но можно ли такое сказать о животном? В такие минуты Евгения была уверенна, что именно так все и происходит. «Я тебя никогда не оставлю, никому не отдам», – шептала она, зарывшись в мягкий, хотя и короткий собачий мех.

В полном соответствии с ее ожиданиями, Мещерин позвонил, когда день уже клонился к вечеру. И снова предложил встретиться в ресторане, правда, уже в другом. У Евгении невольно возникла мысль, что он дважды в одном месте встречи никогда не назначает и что он вообще большой любитель разнообразия.

На этот раз ресторан был гораздо скромней, можно даже было сказать, что заведение было самым обычным. Евгении оно показалось очень безликим. Над его интерьерами явно особенно никто не работал, сделали все по самому дешевому и простому варианту.

Мещерин уже ждал ее. Он сидел у окна и смотрел на улицу. И даже не сразу заметил ее появления. Почему-то это обстоятельство вызвало у нее досаду.

– Пожалуйста, садитесь, – произнес Мещерин, когда все же обнаружил появление Евгении. Она села за стол. – Извините, что пригласил вас в такое заведение. Просто рядом у меня была деловая встреча. Вот я и решил ничего не искать. Надеюсь, вы на меня за это не обидитесь. К тому же очень хотелось есть. Пока я вас ждал, съел салат. А сейчас давайте что-нибудь поскорее закажем.

– Мне кажется, вы питаетесь крайне нерегулярно, – неожиданно для себя проговорила Евгения.

– Что есть, то есть, – признался Мещерин. Бывает, что за целый день некогда поесть.

– Это плохо? Есть надо вовремя.

– Все делать надо вовремя. Но для этого не хватает времени. А я и так все время опаздываю.

– Вы? – Почему-то это признание удивило Евгению.

– Именно так. Мне совсем скоро сорок. Надо срочно делать детей. У моих родителей их было четверо, а у меня пока ни одного. Вот поэтому мне и нужен такой дом. Вы сможете его сделать быстро?

– Быстро – это сколько?

– Месяца три. Ну, от силы четыре.

Евгенией вдруг овладел смех. Она понимала, что это не слишком тактично, но сдержать себя не могла.

– Почему вы смеетесь?

– Тут за год хорошо бы управиться, а вы говорите о трех-четырех месяцев. Да за это время можно сделать только проект.

– Так долго? – У Мещерина вдруг появился растерянный вид.

– Это недолго, это быстро. Вы купили большой дом с большими недоделками. Если кто-нибудь вам пообещает сделать всю работу за три-четыре месяца, тут же бегите от него, так как потом все придется переделывать. Я все это неоднократно проходила.

Мещерин посмотрел на Евгению, он хотел что-то сказать, но не сказал.

– Ладно, давайте закажем еду, а потом продолжим наш разговор.

– По традиции я доверяюсь вам, – проговорила Евгения.

– Здесь я первый раз и не представляю, чем тут кормят. Но если вы доверяете, тогда закажу. Но риски пополам.

– Договорились.

Несмотря на то, что Мещерин был в этом ресторане впервые, еду он заказал хорошую. В этом Евгения убедилась, когда принялась есть. Она решила, что в качестве партнера по посещению различных подобных заведений он почти идеален.

– Так какие ваши предложения? – вдруг услышала она его вопрос.

– Минимальный срок – это год. Раньше не получится. И то, если будем работать интенсивно. Объем работы очень велик. Если вы не согласны с моим предложением, то давайте доедим и разойдемся.

– Ужасно выпить хочется, а я опять за рулем, – вдруг пожаловался Мещерин.

– Сочувствую.

Мещерин вздохнул.

– Честно говоря, мне тоже показались эти сроки чересчур короткие.

– То есть, вы хотите сказать, что это не ваши сроки. – Евгении вдруг обо всем догадалась. – Их назвала ваша невеста.

Мещерин кивнул головой.

– Но мне тоже хочется побыстрей. Вы должны понять, что надо срочно заводить детей.

– Но разве обязательно их рожать в доме. Вы же где-то живете, начните это благое дело там.

– Вероника не хочет, говорит, будет рожать только в доме.

– Я бы рада вам помочь, но это не в моих силах. Ищите другого архитектора, кто согласится на сроки вашей невесты. Я доела, спасибо вам, все было вкусно. А теперь можем расстаться. Я не могу быть вам полезной.

– Подождите! Не уходите! – Слова Мещерина прозвучали, как приказ. И Евгения неожиданно для себя подчинилась им, осталась сидеть за столиком. – Я хочу, чтобы домом занялись вы.

– Но я вам оговорила сроки.

– Я согласен на них. Ровно год с момента подписания договора.

– Я не могу дать такую гарантию, – покачала головой Евгения.

– Но вы же сами только что сказали…

– Я определила приблизительные сроки. А кто знает, как все пойдет. Это непредсказуемо.

– Нет уж, уважаемая Евгения Николаевна, давайте достигать компромисса. Я согласился на год, и вы соглашайтесь.

Евгения ненадолго задумалась.

– Предположим, я соглашусь, но что будет, если я не уложусь в этот срок?

– Штрафные санкции. Каждый день просрочки – тысяча рублей.

– Получается, за месяц набежит тридцать тысяч. А за два так и подумать страшно. А если я, к примеру, заболею. В больницу попаду.

– Предоставите документы о болезни, на эти дни мы продлим срок окончания работы.

– А если я забеременею?

К своему удивлению эти слова вызвали у Мещерина замешательство. Он явно не ожидал такого поворота в разговоре.

– Лучше, чтобы этого не случилось.

– Ну, уж нет, – решительно произнесла Евгения. – Таких обязательств я давать не намерена.

– Если вы не сможете трудиться над проектом по причине беременности, значит придется его отложить до того момента, пока у вас не появится снова возможность его продолжить, – произнес Мещерин.

– Это очень благородно с вашей стороны, – не скрывая иронии, проговорила Евгения. – А что скажет на это ваша невеста?

– Не беспокойтесь, с ней я урегулирую этот вопрос.

– А ваши намерения по деторождению не пострадают?

– Пока не знаю. Но я всегда стараюсь выполнять все намеченные планы. Буду искать варианты решения вопроса.

– В таком случае я согласна работать в вашем доме, – сказала Евгения.

К своему удивлению она заметила, как на лице Мещерина появилось выражение облегчения. «Неужели он действительно так сильно хочет, чтобы я взялась за его дом? – подумала Евгения. – И боялся, что я откажусь. С чего бы это?»

– Тогда так, – проговорил Мещерин. – Завтра утром прикажу своему юристу подготовить договор. И через день или два мы его подпишем. И сразу без всякой раскачки за работу. Вы согласны?

– Согласна.

– Тогда разъезжаемся по домам. Надо хотя бы немного поспать. Завтра целая серия встреч.

Как и в первый раз, Мещерин проводил ее до машины, дождался, когда она отъедет и только после этого сел в свой автомобиль.

10

Мещерин позвонил на следующий день ближе к вечеру.

– Евгения Николаевна, договор готов. Приезжайте прямо сейчас, мы его подпишем. И завтра можно начинать работать.

Евгения почувствовала некоторую растерянность. Почему-то она была уверенна, что в лучшем случае они подпишут документ завтра, а то и послезавтра. На этот же вечер у нее были небольшие, но планы, она хотела сходить в театр. Об этой пьесе она много читала в Интернете, и у нее возникло желание ее посмотреть. Она ясно представляла, что после заключения контракта, ни на какие представления она уже не вырвется целый год. Так что сегодня у нее была последняя возможность куда-то пойти. По Интернету она купила билет, кстати, очень дорогой.

Первый импульс, который у нее возник, заявить этому нетерпеливому джентльмену, что сегодня приехать она никак не сможет. И согласна подписать договор завтра в любое удобное для него время. Но почти сразу же передумала; если она так скажет, он будет недоволен. А не стоит начинать работать с негатива. Лучше уж пожертвовать театром. Жаль, конечно, но ее отец с детства учил выстраивать приоритет целей. И неукоснительно следовать ему. И она старалась соблюдать это правило, всякий раз убеждаясь в его полезности.

– Хорошо, я отправлюсь прямо сейчас. А куда ехать.

– В мой офис. Хотите, пришлю за вами машину с шофером. Так вы быстрей доберетесь, он знает маршрут с минимумом количеством пробок. Разумеется, затем он доставит вас домой.

Евгения посмотрела на часы. Если делать все оперативно, есть шанс успеть к началу спектакля.

– Хорошо, присылайте машину. – Она продиктовала свой адрес.

Машина приехала быстро. Молодой шофер, представившийся Владимиром, был отменно вежлив и предупредителен. Он посадил Евгению на заднее сиденье и поехал.

Мещерин не обманул, Евгения, будучи автомобилистом со стажем, хорошо изучила город и считала себя его знатоком. Но Владимир, казалось, знал в нем каждый закоулок, он повез ее путем, о котором она и не подозревала. И за всю дорогу они ни разу не застряли в пробке, хотя Евгения прекрасно сознавала, что весь город в эти часы стоит в бесконечных заторах.

Офис Мещерина располагался в обычном современном деловом центре, которые размножались в городе как кролики. Пока в сопровождении шофера она шла от места парковки до входа в него, то рассматривала здание. Оно ей понравилось, проектировавшее его архитектурное бюро явно владело своим ремеслом. И построило весьма качественный объект с хорошей архитектурой. В отличие от многих других подобных сооружений, отличавшихся безвкусной вычурностью, это радовало глаз своими гармоничными пропорциями.

Евгении захотелось узнать, выбрал ли Мещерин этот деловой центр, исходя из его архитектурных достоинств, или это произошло случайно? Разумеется, она не станет задавать ему подобный вопрос, особенно сейчас. Возможно, если возникнут благоприятные обстоятельства, то когда-нибудь позволит себе удовлетворить свое любопытство.

Судя по всему, Мещерин занимал в деловом центре целый этаж. Когда она вышла из лифта, ее сразу же встретила крупная надпись: «Компания «Русская фарма». К Евгении вдруг пришла мысль, что до сих пор она знает о бизнесе человека, с которым намерена заключить договор через несколько минут, только то, что написано в Интернете. А этого крайне недостаточно.

Владимир передал ее по эстафете красивой девушке, которая повела Евгению по длинному коридору. Вместе с ней она вошла в приемную, где на месте секретарше располагалась другая не менее привлекательная особа. Евгения невольно подумала: уж не подбирает ли он персонал на основе не деловых, а физических данных? И вообще, не организовал ли он тут себе гарем? О таких вещах она слышала.

Секретарша отворила перед ней дверь в кабинет. Войдя в него, Евгения сразу же увидела Веронику. У нее даже упало настроение; почему-то она была уверенна, что на этот раз они обойдутся без присутствия невесты Мещерина. Женщины сдержанно поздоровались друг с другом.

Евгения окинула взгляд кабинет и не увидела Мещерина. В первое мгновение она даже не поверила своим глазом, но его действительно здесь не было.

– Женя просил извиниться, он придет через несколько минут. У него очередная встреча, она длится немного дольше, чем запланировано, – проинформировала Вероника. – Садитесь.

Евгения села. Общаться с Вероникой не было ни малейшего желания, поэтому, пользуясь возникшей паузой, она осматривала кабинет. Он был большой, но с ее точки зрения это было его едва ли не единственное достоинство. Ей не понравилась то, как он был обставлен. Мебель была дорогой – это она поняла сразу, но у нее была плохая эргонометрия. К тому же она была чересчур выпендрежной, сделанная для людей с плохим вкусом, но с большими деньгами.

У Евгении возникло желание все тут изменить. Конечно, это глупость, ничем подобным заниматься она не собирается. Ее об этом никто не просит, да и другой работы с завтрашнего дня у нее будет выше крыши. И все же интересно, кто был дизайнером этого кабинета?

В кабинет быстрой походной вошел Мещерин.

– Евгения Николаевна, рад, что вы уже здесь. Как доехали?

– Замечательно. Ваш шофер знает Москву, как свои пять пальцев.

– Я же вам говорил. А теперь к делу. Вот ваш договор. – Мещерин положил перед ней довольно толстый экземпляр. – Вам достаточно часа на изучение?

– Надеюсь, да.

– Тогда секретарша отведет вас в комнату для переговоров, там и ознакомитесь с договором. А ровно через час я вас жду в своем кабинете. Обсудим все возникшие у вас вопросы.

– А если мне часа не хватит?

Мещерин слегка нахмурился.

– Вы только что подтвердили, что часа вам хватит, Евгения Николаевна.

– Хватит.

– Секретарша по вашей просьбе принесет вам кофе, чай, соки, печенье, бутерброды.

– Надеюсь, не в счет моего гонорара.

Мещерин секунду удивленно смотрел на Евгению, затем рассмеялся.

– Жду вас через час.

Евгения внимательно прочитала договор, и осталась им в целом удовлетворена. Мещерин в достаточной мере учел ее интересы, так что никаких особых претензий к тексту документа у нее не было. А потому значительную часть времени из отведенного ей часа она посвятили тому, что пила кофе, ела бутерброды и печенье. Еда оказалась весьма кстати, так как у Евгении скорей всего от нервного напряжения вдруг пробудился аппетит.

Ровно через час в переговорную вошла уже знакомая ей красивая секретарша и сообщила, что Евгений Олегович ждет ее.

Евгения надеялась, что Вероника уйдет за это время. Но когда она вошла в кабинет, то увидела туже пару. Она едва удержалась от того, чтобы не поморщиться.

– Присаживайтесь, Евгения Николаевна, – гостеприимным жестом показал Мещерин на кресло. – Ознакомились?

– Да.

– Есть замечания? Я постарался максимально учесть все ваши пожелания.

– Спасибо, вам это удалось. Можем подписывать.

Мещерин неожиданно пересел со своего места за столом в кресло рядом с Евгенией. Ей показалось, что он чем-то смущен.

Мещерин посмотрел на свою невесту, та кивнула головой. Эта короткая мизансцена не ускользнула от внимания Евгении.

– У меня будет к вам просьба, я не стал вписывать этот пункт в договор.

– Да, я слушаю вас, Евгений Олегович, – мгновенно насторожилась Евгения. Интонация, с которой он сейчас к ней обращался, была не характерна для него. И она вдруг поняла, что ее ждет подвох.

– Видите ли, вопрос касается Веронике. Она учится на дизайнера. У нее есть уже некоторый опыт работы. Вот этот кабинет обставляла она.

Евгения похолодела, худшие ее опасения начали сбываться. Почему-то, когда она вошла в этот кабинет, у нее мелькнула мысль, что к его оформлению приложила руку невеста Мещерина. Хотя на тот момент никаких оснований для подобного предположения у нее не было. Только подсознательное чувство.

– Я хочу вас попросить при оформлении интерьеров дома учитывать мнение Вероники. – Мещерин вопросительно посмотрел на Евгению.

Евгения невольно вся сжалась, превратившись в один нервный комок. Хуже этой просьбы просто не могло быть ничего.

Евгения молчала, молчали и другие два участника этой сцены. Молчание затягивалось, становилась уже неприличным, но Евгения все никак не находила силы для ответа.

Первым не выдержал Мещерин.

– Что вы скажите, Евгения Николаевна?

Евгения набрала воздуха в легкие.

– Нет и еще раз нет.

Она не решилась посмотреть ни на Мещерина, ни на его будущую жену, ей было почти страшно, словно вот-вот мог последовать удар по ее лицу кулаком. Но прошло несколько секунд, а ничего не происходило.

Она подняла голову и встретилась с взглядом Вероники. В нем сверкала самая настоящая ненависть. Евгения понимала, что надо как-то объяснить свою позицию, смягчить свой отказ, но на это у нее уже не было сил. Пусть будет так, как будет, безнадежно решила она. Если их ее позиция не устраивает, они легко могут найти другого архитектора, который согласится на такие условия.

– Евгений Олегович, мы подписываем договор?

– Разумеется, подписываем, Евгения Николаевна. – Мещерин взял со стола ручку и поставил свою подпись сначала на одном, затем на втором экземпляре договора. Затем придвинул его к ней. – Теперь ваша очередь.

Евгения, стараясь казаться предельно спокойной, так же подписала оба текста.

– С завтрашнего дня я начинаю работу, – сказала она, вставая.

– Да, – кивнул головой Мещерин. Обычно он смотрел ей прямо в лицо, что даже смущало Евгению. Но сейчас его взгляд блуждал где-то в стороне от нее. – Мой шофер отвезет вас туда, куда вы ему скажите.

Евгения посмотрела на висящее на стене часы. Она вполне успевала в театр. И у нее нет никакой причины отказываться от его посещения.

11

Обычно она начинала каждый проект в приподнятом настроении, ведь это была возможность сделать что-то новое, значительное. Но в этот раз у Евгении не было подобных чувств. Едва она после сна открыла глаза, как на нее сразу же навалилось что-то тяжелое. Ей понадобилось несколько мгновений, дабы понять, в чем же дело. Сегодня же первый день работы над домом Мещерина. Неужели ей так сильно не хочется им заниматься?

Она посмотрела на часы – надо торопиться. Если она опоздает на объект, Мещерин может ее штрафануть. Он способен и не на такое. Ее опыт свидетельствует об одном: самое трудное – это отыскать нормального, вменяемого заказчика. Такое чувство, что они исчезли, как когда-то исчезли сначала динозавры, затем мамонты. Вот и сейчас ей попался очередной какой-то странный экземпляр.

Однако Евгения понимала, что не совсем искренне с собой. Безусловно, Мещерин не подарок, но гораздо большую неприязнь у нее вызывала его невеста. Так периодически случается, что люди испытывают по отношению друг друга необъяснимое недоброжелательство с первого же взгляда. Они и слово еще не обмолвились, а уже между ними возникла напряженность. Едва они с Вероникой увидели друг друга, как сразу же друг друга и невзлюбили. Это произошло на генетическом уровне. Ну а после того, как она, Евгения, отказалась допускать ее к работе над домом, то нет сомнений, что у Вероники это чувство многократно усилилось. Она прекрасно помнит, каким взглядом ошпарила она ее, услышав отказ. Нет сомнений, что так просто ей это не пройдет, Вероника будет настраивать своего жениха против нее. А, возможно, и открыто пакостить. Интуиция подсказывает, что для этой девице такое поведение вполне свойственно.

Так как Евгения опаздывала, она лишь успела проглотить один бутерброд, не запив его даже кофе. Уж лучше она поедет на работу с пустым желудком, чем появится там позже положенного часа. Ей нестерпимо выслушивать упреки Мещерина. Она с большим трудом всякий раз удерживает себя от резкого ответа. И если она вдруг сорвется, вряд ли они затем смогут совместно работать.

К счастью на этот раз Евгения не проскочила нужный поворот. И ровно в десять часов подкатила к дому Мещерина. Хозяин уже был на месте, это она определила, увидев его джип.

Когда Евгения вошла на участок, то при виде ее, Мещерин откровенно посмотрел на часы.

– Доброе утро, Евгения Николаевна! – поздоровался он. – Видите, моя система действует.

– Какая система? – не поняла она.

– Система штрафов, – пояснил он. – Вы приехали минута в минуту.

– Я не привыкла опаздывать, – обиделась Евгения.

– А угроза штрафов только укрепит у вас эту привычку. Так что эта система не напрасна. С чего собираетесь начать?

– С изучения дома. Я должна его знать, как свои пять пальцев. После того, как я все обследую, я предоставлю вам перечень и смету того, что надо исправить. А вы уже решите, что будете из этого списка делать.

– Что ж, абсолютно правильный подход, – одобрил Мещерин. Но Евгении показалось, что в эту минуту он думает о чем-то другом. – Зайдемте в дом, – предложил он.

Они прошли мимо молчаливых львов и вошли в дом.

– Садитесь, – пригласил Мещерин.

– Я бы хотела приступить к обследованию. Каждая минута дорога.

– Приступите, но прежде я хочу вас кое о чем попросить.

– Просите. – Она села.

– За эту работу я вам заплачу отдельно, но договора мы заключить не будем. Вы согласны?

– Я не понимаю, о чем вы.

– Сейчас объясню. Мне нужно, чтобы вы в доме сделали бы отдельное помещение. – Мещерин замолчал.

– Что за помещение? – немного нетерпеливо спросила Евгения.

– Тайное помещение, о котором никто не должен знать, а вход в которое будет замаскирован так, чтобы нельзя было бы не посвященному о нем догадаться. Теперь понимаете?

– Но зачем нужно такое помещение?

– Разве непонятно? Чтобы скрываться в нем.

– Но от кого?

– Да мало ли от кого. Всегда найдутся люди, которые желают тебя уничтожить. Разве у вас нет таких людей?

– Нет.

– Значит, вам повезло.

– Вы хотите сказать, что у вас они есть?

– Есть, – кивнул Мещерин.

– И большое должно быть помещение?

– Там должна помещаться кровать, холодильник, понятно, туалет. Чтобы в нем можно было бы провести, если понадобится, несколько дней.

– Метров десять, самое меньшее, – прикинула Евгения. – А лучше побольше.

– Вам видней.

– Не так-то просто будет выкроить эту площадь, так, чтобы никто бы не догадался об этом тайном помещении.

– Поэтому я вам и заплачу за него отдельно.

Внезапно к ней пришла одна мысль.

– Вы хотите, чтобы и Вероника не знала бы об это убежище?

Мещерин внимательно посмотрел на нее.

– Да. Мало ли что. Каждый может предать.

– А я?

– Но если вы будете делать это убежище, я же не могу не сказать вам о нем. Тут я вынужден рисковать.

– Но об этом убежище будут так же знать прораб и рабочие.

– Я думал об этом. Я вас прошу, придумайте для них какую-нибудь легенду. Желательно правдоподобную.

– В древние времена строителей таких потайных комнат, чтобы они не разгласили тайну, просто убивали, – заметила Евгения.

– Я сознаю, что это идеальный вариант, но в данном случае по ряду причин он неприемлем. Так, мы договорились?

– Да.

– Это все, что я хотел вам пока сказать. Это ключи от ворот, дверей в дом, – протянул он ей связку ключей. – Вы можете приезжать сюда, когда вам понадобится.

– Спасибо. Я как раз хотела об этом вас попросить.

– А сейчас мне надо срочно уезжать.

– На очередную встречу?

– Да. Буду ждать от вас известий.

Мещерин быстро встал со стула. Вышел из дома и направился к своей машине. Евгения провожала его взглядом до тех пор, пока он не уехал, а затем поднялась по лестнице на третий этаж. Она решила начать свои обследование дома с него.

12

Евгения приезжала в дом едва ли не на рассвете, когда еще было даже немного темно, а уезжала поздно вечером, когда уже было темно. Такой напряженный распорядок дня диктовали ей сроки сдачи объекта; она, как таблицу умножения, все время помнила о них. И это не позволяла ей расслабиться.

Тщательное обследование дома позволило сделать вывод, что он спроектирован и построен еще хуже, чем ей показалось с первого раза. Неверных или неудачных решений, недоделок, строительного брака было столь много, что она приходила иногда в отчаянии. Да тут работы предстоит столько, что за год никак не управится. Конечно, на многое можно плюнуть, закрыть глаза, но добросовестность и честность не позволяют ей так поступать. Она доложит обо всем, что выявила. А уж хозяин пусть решает, что с этим делать, что следует исправить, а что так и оставить. На плане она помечала каждое место, которое требовало изменений, исправлений или перепланировки. И таких мест было даже слишком много.

Отдельно она занималась фасадом дома. Своей безудержной и бездумной помпезностью он вызывал у нее просто ярость. Как можно было сотворить такую безвкусицу? Это было выше ее понимания. Но вот как все это исправить, ограничившись при этом минимальной переделкой? Евгения сделала уже пять эскизов, но ни одним не осталась довольной. Она сама до конца не понимала, что же ее не устраивает?

Конечно, переделывать всегда сложней, чем проектировать все с самого начала. Лучший вариант – срыть этот чудовищную постройку и соорудить на его месте другой дом. Она бы с огромным удовольствием выступила бы в качестве его архитектора. Вот тогда бы Мещерин понял, что такое настоящий специалист своего дела. Но о таком варианте даже заикаться было невозможно, он никогда не пойдет на него. И правильно сделает; ведь в этом случае все деньги, потраченные на покупку, придется просто списать. А это огромная сумма даже для такого богатого человека, как он. Но уж точно, на чем она станет настаивать, – это немедленно убрать этих ужасных царей животного мира от входа. Она видеть их не может. С такой неприкрытой пошлостью она не сталкивалась уже давно. Поэтому это будет первый вопрос, который она поставит перед Мещериным.

Обследование дома и составление дефектной ведомости заняло у нее первую неделю работы. К концу ее она так устала, что еле передвигалась и засыпала за рулем. Это едва не стало причиной для серьезного ДТП, от него ее спасло лишь мастерство водителя, в машину которого она чуть не врезалась.

Это происшествие отрезвило ее, Евгения ясно осознала, что если не изменит график и интенсивность работы, добром это не кончится. Ей был дан первый знак, и если она не обратит на него внимания, то второго может и не дождаться. Поэтому в выходные она решила, что возьмет перерыв и не станет ничем заниматься. Она и без того сделала за эти дни, как никогда много. Если бы ей раньше сказали, что она способна выполнить такой объем работы за столь короткий срок, то просто бы не поверила. А ведь выполнила!

Вот только какие все же причины ее заставляли столь напряженно трудиться? С одной стороны они хорошо ей известны, так как прописаны в договоре, но с другой… Но дальше на эту тему почему-то думать не хотелось, для размышлений у нее есть другие, более насущные темы. В понедельник она встречается с заказчиком для обсуждения дальнейших шагов. И к этому разговору надо подойти в полной боевой готовности.

13

Выходные Евгения решила посвятить целиком домашним делам. Их накопилось просто уйма. Все неделю она ими не занималась, в результате мебель покрылась толстым слоем пыли, пол разукрасился грязными разводами, а ванной скопилась огромная кипа белья. К тому же все эти дни она не пополняла холодильник, и он зиял устрашающей пустотой. Кроме уборки, она планировала посмотреть телевизор, почитать книгу – занятия, которых она была лишена все эти дни.

Евгения встала поздно, недолго погуляла с собакой, которая была несказанно рада тому, что хозяйка не умчалась из дома в самую рань, а осталась с нею, возможно, даже на целый день. Свое собачье счастье Дима выражал очень бурно, то и дело кидался на нее, требовал взять на ручки, чтобы облизать ее лицо своим влажным и теплым языком.

Удовлетворив это страстный порыв, Евгения принялась за уборку квартиры. Чтобы дело шло веселей, включила свою любимую музыку.

Обычно она не слишком жаловала эту домашнюю работу, хотя и старалась держать свое жилище в чистоте и порядке. Но на этот раз она занималась этими делами с удовольствием. А все потому, что ею владела легкая эйфория. За первую неделю ей удалось сделать столько, сколько она обычно делала едва ли не за месяц. А потому ее переполняла гордость за саму себя. Мало кто из ее коллег смог бы выполнить столь огромный объем за такой короткий срок. Даже немного обидно, что оценить этот подвиг некому. Мещерин не специалист, а потому все воспримет как должное. Или в лучшем случае подумает, что так на нее действует угроза штрафов.

Евгения задумалась на несколько мгновений. А ведь если быть честной сама с собой, этот фактор тоже влияет на нее. Платить из своего кармана за нарушение сроков совсем не хочется. Этот тип знает, как выжать из тех, кто работает на него, все соки. Правда, надо отдать ему должное, этот свой мотив он и не скрывает.

Хватит, оборвала она себя, больше о Мещерине она до понедельника думать не будет. Есть более важные темы для размышлений. И в первую очередь отец. Несмотря на занятость, она все же находила время для звонков домой. И хотя родители старались говорить с ней бодро, не касаться больных тем, она чувствовала, что дела у них складываются неважно. Как только появится возможность, она сразу же отправится к ним, дала Евгения уже не первое себе такое обещание. Вот только не совсем понятно, когда откроется такое окно.

К обеду Евгения завершила основные дела по дому. И решила, что заслужила отдых. Идти никуда не тянуло. Она всю неделю провела вне стен своей квартиры. Приезжала сюда лишь ночевать. И теперь хочется спокойно посидеть, посмотреть телевизор, который уже давно не включала.

Евгения расположилась на диване. Рядом с ней пристроился Дима. Она включила телевизор; показывали очередной сериал. По большому счету ей было все равно, что смотреть, нужно было лишь освободить мозги хотя бы ненадолго от навязчивых мыслей о работе. Пока она занималась уборкой, то они постоянно заполняли ее голову. Она их гнала, как назойливую кошку, но они упрямо возвращались вновь.

К своему удивлению Евгения даже увлеклась сериалом, хотя не смотрела предыдущие серии. Как оказалось, это было совсем не обязательно, через минут двадцать просмотра она вполне уже ориентировалась в хитросплетениях сюжета и в отношениях между героями.

Евгения понимала, что все это глупо и примитивно, но для отдыха мозгов ничего другого и не требовалось.

Телефонный звонок раздался в момент кульминационного объяснения героев. Ей даже не захотелось отвечать на вызов. Она отдыхает и ни с кем общаться не хочет. А вдруг это мать или отец? Она взяла трубку и едва не бросила ее от негодования – звонил Мещерин. Да, что он себе позволяет, сегодня выходной, она хочет расслабиться, а не обсуждать эти бесконечные дела.

Она не станет с ним разговаривать, не ответит на вызов. Тогда в следующий раз в выходные уж точно не позвонит.

– Вас слушаю, Евгений Олегович – проговорила она в трубку.

– Извините, что беспокою вас в выходной. Но в понедельник улетаю на неделю в Лондон. Хотелось бы обсудить наши дела до моего отъезда. Вам же есть что мне сказать.

– И даже много, – подтвердила Евгения.

– Тем более. Давайте встретимся. Хотите, чтобы вам никуда не тащиться, приеду к вам домой?

– Нет, – почему-то испугалась Евгения.

– Тогда приглашаю вас на ужин в кафе. Записывайте адрес. В семь часов быть там, как штык.

Евгения не сразу сообразила, что последняя фраза прозвучала весьма двусмысленно. Он приказал ей, словно она его подчиненная. А она таковой, к великому счастью не является, она работает на него по контракту. А это совсем иной расклад.

У Евгении даже зачесались руки позвонить ему и сказать, что она не сможет приехать. Но этот порыв быстро исчез. Мещерин прав, если они до его отъезда не обсудят все их дела, то следующая неделя будет выброшена из рабочего графика. Ей необходимо согласовать с ним много вопросов, без решения которых невозможно идти дальше. Так что по любому придется ехать.

Настроение испортилось, полноценный отдых не получился. Сейчас ей придется садиться за компьютер и составлять список необходимых работ и примерную их смету. Занятие не из приятных, а уж в выходной тем более. Но деваться некуда, не может же она приехать к нему на встречу с пустыми руками. Что он о ней подумает? Ясно, что ничего хорошего.

Последующие три часа Евгения трудилась, что называется, не поднимая глаз. Она даже пропустила обед, решив, что ради экономии времени потерпит, а уж на встрече с Мещериным сполна отъестся. Тем более в хлебосольстве ему не откажешь.

Мещерин ее немного удивил, он был какой-то рассеянный. Говорил об одном, а думал о другом. По крайней мере, так происходило вначале их встречи.

– Вас что-то тревожит? – даже спросила она.

– Обычные вещи. В бизнесе у нас все время что-то происходит, постоянно приходится разруливать разные ситуации. Но к нашим делам это не относится. Давайте сделаем заказ и перейдем к ним. Тут очень вкусный чахохбили из цыпленка. Пальчики оближешь.

– Вы знаете меню всех ресторанов.

– Не всех, но многих, – уточнил он. – Приходится в них часто проводить встречи. Заказываем?

– Да. И еще салат. – Мещерин немного удивленно посмотрел на Евгению. – Я очень голодна.

– Тогда предлагаю еще и рыбную закуску. Тут она тоже замечательная.

– Согласна.

– Опять не получится выпить вина, – в какой уже раз пожаловался Мещерин. – Когда же мы с вами это сделаем?

– Завершим работу, тогда и выпьем.

– Так это же только через год!

– Уже на неделю меньше.

– Это обнадеживает, – засмеялся Мещерин.

Официант принес закуску, и они принялись за еду. По тому, как ел Мещерин, Евгения сделала вывод, что он голоден не меньше ее. Впрочем, припомнила она, кажется, это состояние у него перманентное.

Они так увлеклись едой, которая, как и обещал Мещерин, оказалась очень вкусной, что не только почти не разговаривали, но даже мало обращали внимания друг на друга. Евгения уже заметила эту особенность своего сотрапезника; когда он ел, то целиком отдавался этому занятию и ничем другим заниматься не хотел. Ее удивило то, что в этот раз она вела себя точно таким же образом. Это от наличия сильного аппетита или она попала под его влияние? задала Евгения себе вопрос. Но поиск ответа на него она решила отложить на другой раз.

– Хорошо! – выдохнул Мещерин, отправляя в рот последний кусочек курицы. – Скоро принесут кофе, под него и можно будет обо всем переговорить. А пока хочу спросить: как у вас прошла первая неделя?

– Плодотворно. Я сделала даже больше, чем надеялась.

– Это радует. Надо поддерживать этот темп.

– Будем стараться. Вот посмотрите. – Она положила на стол несколько листков.

– Что это?

– Дефектная ведомость. Это недостатки, строительный брак и недоделки, которые, я считаю, следует устранить, если вы хотите иметь качественную отделку.

Мещерин быстро пробежал глазами по листкам.

– Тридцать два пункта!

– Да, много, но что делать. Такой дом. – Евгения достала еще пару листков и тоже положила их перед Мещериным.

– А что это?

– Эта примерная смета, сколько средств понадобится для устранения того, что я отметила в дефектной ведомости.

Мещерин стал просматривать смету.

– Но это же ужасно много! – воскликнул он.

– Немало, – согласилась Евгения. – Но я считала все по минимуму. Разумеется, не в ущерб качеству.

– А если я не соглашусь?

– Тогда вам придется искать другого дизайнера. Я не могу работать в доме, где половина стен перекошена. Вы представляете, что будет через год с отделкой, она начнет вся отходить и сыпаться. А виновной будете считать меня. Но я не собираюсь брать на себя чужую вину.

– Но я не предполагал, что все выйдет так дорого уже на первой стадии.

– Первая стадия самая важная. Если мы устраним все недостатки, сделаем необходимую перепланировку, дальше будет легче и немного дешевле. Я вас понимаю, Евгений Олегович, но ничего изменить не могу. Будете покупать следующий дом, учтите свои ошибки.

– Следующий не хочу. Мне нужен один дом – и на всю жизнь.

– Тогда сам бог велел все исправить.

– Бог велит делать самые противоречивые вещи, – проворчал Мещерин. – Скорее уж дьявол.

– Я не дьявол. Это я знаю точно.

Мещерин бросил на Евгению внимательный взгляд.

– В каждой женщине есть что-то от дьявола.

– Знаете, я не феминистка, но терпеть не могу такие разговоры.

– Извините. Это на меня так ваша смета действует. – Мещерин кинул бумажки на стол. Несколько секунд о чем-то раздумывал, затем достал ручку и написал на смете несколько слов. Евгения вытянула шею и увидела надпись: «Утверждаю». За ней следовала размашистая подпись Мещерина.

– Вопрос решен, – сказал он. – А что у нас с рабочими?

– Не беспокойтесь, у меня есть отличный прораб, его зовут Геннадий. Мы работали с ним на нескольких объектах. Он будет руководить всеми строительными и отделочными работами, естественно, под моим присмотром. Когда вы вернетесь, заключите с ним договор.

– Не возражаю, – кивнул головой Мещерин. Ей показалось, что его мысли снова улетели куда-то далеко. – Сегодня позвоню своему бухгалтеру, он свяжется с вами и объяснит, как вы будете пользоваться деньгами в рамках этой сметы.

– Хорошо.

– И еще один пункт. – Мещерин испытующе посмотрел на Евгению, и у нее екнуло сердце; она почувствовала, что сейчас он ее огорошит чем-то неприятным. – В мое отсутствие наблюдать за делами в доме будет Вероника. Это не обсуждается.

– Раз это не обсуждается, то я согласна, хотя я против.

Мещерин вдруг засмеялся.

– А вы, Евгения Николаевна, умеете жалить.

Евгения не без удивления отметила, что это ее качество вызвала у него не осуждение, а скорее даже радость.

14

Звонок разбудил Евгению, когда она еще спала. Номер был ей неизвестный, а когда она ответила, то и женский голос в трубке тоже оказался незнакомым.

– Евгения Николаевна, доброе утро. Надеюсь, я вас не разбудила?

Евгении очень захотелось сказать, что это надежда не основательна, что звонок ее разбудил. Но она решила не начинать утро с конфликта.

– Нет, не разбудили. А с кем имею честь говорить?

– Я Ольга Валерьевна, главный бухгалтер в компании Евгения Олеговича. Он мне вчера позвонил и поручил открыть для вас счет и объяснить, как им пользоваться. Я сейчас в машине, еду в офис. Приезжайте, пожалуйста, тоже туда через час. Я вам все рассказу и покажу. Иначе вы меня не застанете, уеду на целый день в налоговую.

Евгении просто жутко хотелось еще поспать; так как легла она поздно и не выспалась. Но она понимала, что выбора у нее нет.

– Хорошо, я приеду через час.

Пока она умывалась, быстро завтракала и одевалась, то сопровождала все эти необходимые дела тем, что посылала мысленные проклятия в адрес Мещерина. А заодно и этой Ольге Валерьевне. Почему они все считают, что она непременно обязана жить по их графику. Она для того в свое время ушла из компании и устремилась в свободное плавание, что ей до жути надоело подчиняться строгому регламенту, делать не то, что хочется ей, а то, что установил для нее кто-то другой. И вот теперь все возвращается к тому, от чего она сбежала. Этому надо положить конец. Вот только каким образом?

Евгения приехала почти вовремя. Если бы не пробка недалеко от офиса, вообще бы не опоздала. Она припарковала машину и почти бегом устремилась к входу в деловой центр.

Ее уже ждали. Молодая и, само собой разумеется, очень симпатичная сотрудница встретила ее у входа в офис и проводила к кабинету главного бухгалтера. Табличка на дверях информировала о том, кто располагается в нем. Евгения прочитала: «Шапирова Ольга Валерьевна».

Хозяйкой кабинета оказалась очень симпатичной особой, может быть, совсем немного постарше Евгении, одетой с хорошим вкусом. Евгения невольно подумала о том, что другим в этой компании главным бухгалтером просто не может быть.

– Очень рада с вами познакомиться, Евгения Николаевна, – приветствовала ее Шапирова. У нас мало времени, давайте я вам все быстро объясню, как пользоваться счетом.

– У меня один вопрос.

– Слушаю вас.

– Я так понимаю, что это личные деньги Евгения Олеговича. А вы главный бухгалтер его компании.

Шапирова улыбнулась.

– Я рада, что вы так хорошо разбираетесь в финансах. Это действительно личные средства Евгения Олеговича. Но у нас с ним существует договоренность, что в некоторых случаях, когда он мне это поручает, я занимаюсь и его финансами. Вчера я как раз получила такое поручение.

Последующие полчаса были посвящены инструктажу Шафировой о том, как пользоваться открытым для Евгении счетом. У нее уже был схожий опыт, а потому ничего принципиально нового она не услышала. Но предпочла не показывать, что многое ей известно из того, о чем рассказывает ее главный бухгалтер.

– Евгений Олегович особенно вас просит на все свои покупки, даже на самые маленькие суммы брать чеки и в обязательном порядке все их сохранять. Раз в неделю вы будете мне их все сдавать. Это очень важное правило; если вы будете его соблюдать, то никаких осложнений у нас с вами не должно возникнуть. Вы все поняли?

– Все, – заверила Евгения.

– Я очень рада. Евгений Олегович крайне щепетилен на счет использования денег с его личного счета. И придает большое значение надлежащей отчетности. У нас в компании образцовая бухгалтерия. – В словах Шапировой послышалась гордость. – А теперь, извините, мне пора ехать в налоговую. Приятно было познакомиться.

– Взаимно.

Они вместе вышли из кабинета.

– Вы идите, а я еще зайду к секретарше, отмечусь в книге местных командировок, – сказала Шапирова.

Пока Евгения шла к своей машине, ей не давал покоя один вопрос: были ли когда-нибудь Мещерин и Шафирова любовниками? Она пыталась выбросить его из головы, говоря себе, что ей не должно быть до этого дела, но он все крутился и крутился в ее сознании. И это ей сильно не нравилось.

15

С Геннадием она познакомилась случайно, один знакомый архитектор порекомендовал его, сказав, что лучшего прораба ей не сыскать. Они стали работать вместе, и Евгения убедилась, что так оно и есть. Геннадий прекрасно разбирался в своем деле, был отличным организатором, имел обширные знакомства среди строительных рабочих. К тому же, как вскоре она выяснила, обладал хорошим вкусом, понимал большинство ее идей с полуслова. А если с ними не соглашался, то аргументировано спорил. И иногда уже она соглашалась с ним. К тому же он пил очень умеренно, что встречалось не часто среди представителей его профессии. А если иногда и принимал, то исключительно после окончания рабочего дня. За все то время, что они сотрудничали, Евгения ни разу не видела его пьяным.

Но он имел один странный недостаток. Геннадий был женат, и если ссорился с женой, то исчезал на несколько дней. И тогда его невозможно было выловить никаким способом; ни домашний, ни сотовый телефон не отвечали, как партизаны на допросах. Отсидевшись в неизвестном месте, Геннадий приходил на стройку с виноватым видом, безропотно принимал любое наказание, никогда на эту тему не спорил.

Эти странные загулы ее прораба порождали у Евгении сильное удивление и любопытство. Ей было интересно узнать, что это за жена, размолвка с которой вызывает у взрослого, сильного мужчины столь болезненную реакцию. Но Геннадий стойко охранял свой секрет, не только не показывал супругу, но никогда ничего о ней не рассказывал. Об ее существовании Евгения могла лишь судить по ее звонкам к мужу; в этом случае для разговора с ней он прятался в каком-нибудь укромном уголке. Эти беседы могли продолжаться целых полчаса. И не всегда Геннадий после них оставался спокойным; требовалось какое-то время для его возвращения в прежнее состояние.

Так как исчезновения Геннадия повторялись пусть нечасто, зато регулярно, Евгения не только мирились с ними, но и пыталась себя подстраховать. Поэтому она старалась быть в курсе дел прораба, чтобы в любой момент могла бы его заменить. Это требовало дополнительных усилий, что ей, естественно, не нравилось. Но она сознательно шла на такой шаг, так как хорошо понимала, что другого подобного специалиста, как Геннадия, найти будет не просто. В конце концов, у каждого есть свои недостатки, у него он такой. А мог бы быть и гораздо хуже.

Они стояли рядом и рассматривали дом. Точнее, это делал Геннадий, Евгения за предыдущие дни не только на него насмотрелась вдосталь, но и облазила и обмерила его вдоль и поперек. В данный момент для нее была важна оценка прораба.

– Что скажешь, Гена? – поинтересовалась она, посчитав, что прошло достаточно для времени для того, чтобы Геннадий составил свое мнение.

Прежде чем ответить, Геннадий тяжело вздохнул.

– Будь моя воля, я бы снес эту избушку на курьих ножках к чертовой матери.

Евгения посмотрела на него и улыбнулась. Вердикт прораба ее не удивил, их мнения часто совпадали.

– Ты прав, но никто нам сделать это не позволит. Работать придется на готовом объекте. Причем, сроки очень сжатые. На все про все всего один год. Точнее, уже даже чуть меньше.

– Один год! – изумился Геннадий. – Это не реально. Хотя бы еще полгода.

Евгения покачала головой.

– Заказчик согласен только на год. Его возраст подпирает, ему надо срочно размножаться.

– Не понял, причем тут это?

Евгения кратко описала ему ситуацию.

– Так что сам понимаешь, как многое от нас зависит. И в первую очередь появление на свет новых людей. А сам Бог призывал плодиться и размножаться. Поэтому надо приступать к работам уже завтра. Я подготовила перечень первоначальных дел, пока их не сделаем, мы не сможем приступить к оформлению дома. А они займут много времени.

Геннадий продолжал задумчиво смотреть на дом.

– А что будете делать с фасадом, Евгения Николаевна?

– С ним что-то надо обязательно делать?

Прораб хитро посмотрел на нее.

– Вы не сможете оставить этот ужас в таком виде. Разве не так?

– Не смогу, – со вздохом подтвердила она. – Я подготовила несколько эскизов, как его изменить с минимальной переделкой. Я тебе их потом покажу. Правда, во всех случаях, переделка не такая уж и минимальная. Но ты прав, оставить все как есть, тоже невозможно.

– Особенно этих хищников, – показал Геннадий на львов.

– Об их дальнейшем нахождении здесь не может быть и речи, – решительно заявила Евгения. – Почему бы не начать работу в доме с их устранения. Как ты на это смотришь?

– Положительно. Завтра их уже не будет.

– Мне нравится твоя оперативность. – Она взяла его за локоть. – Были у нас с тобой не менее сложные объекты. И справились. И здесь все будет нормально.

Не соглашаясь, Геннадий покачал головой.

– Это самый сложный объект. У меня возникло такое впечатление еще до того, как я начал его по-настоящему изучать. Знаете, иногда достаточно одного взгляда на дом, чтобы понять, насколько хорошо он сделан и какие есть в нем недостатки. А что будет, когда приступим к работе на нем. Даже подумать страшно.

– А ты не думай.

Но мысленно Евгения соглашалась со своим прорабом. Но ей не хотелось перед ним излишне драматизировать ситуацию. Геннадий может потерять уверенность, такое тоже иногда с ним случается. Правда, обычно это происходит ненадолго, все быстро восстанавливается.

Внезапно ворота отворились, и на территорию участка въехала машина. Она остановилась и из нее вышла Вероника. Евгения невольно похолодела; Мещерин не обманул, эта особа, в самом деле, собирается контролировать ход работ. Она уже предчувствует, что добром это не кончится.

– Это кто? – успел шепотом спросить Геннадий.

– Будущая здешняя хозяйка, невеста Мещерина, – так же шепотом ответила Евгения.

Вероника подошла к ним. Внимательно, по-женски оценивая, стала разглядывать Геннадия. Евгении показалось, что она осталась не очень довольна увиденным. Хотя возможно, что это было не так.

– Здравствуйте, – поздоровалась Вероника. – Пока Евгений Олегович в отъезде, он мне поручил наблюдать за строительством. Надеюсь, вы не возражаете?

Произнося этот короткий монолог, Вероника не спускала взгляда с Евгении. Она же почувствовала, как уже привычно наполняется ненавистью к этой наглой девице.

– Если Евгений Олегович так решил, я не могу возражать. Хозяин здесь он, – ответила Евгения.

– Я рада, что вы это так хорошо понимаете, – ядовито улыбнулась Вероника. Она даже не скрывала своего торжества вызванного тем, что ей удалось унизить Евгению.

Пока женщины вели переговоры, единственный тут мужчина внимательно наблюдал за обоими. Евгения быстро бросила на него взгляд, и по выражению его лица поняла, что Геннадий почувствовал что-то неладное. И явно обеспокоен таким раскладом.

Евгения же раздумала, как ей следует вести себя в такой ситуации. Уже предельно ясно, что с Вероникой отношения наладить не удастся, а, следовательно, не стоит даже и стараться. Поэтому ей нет никакого резона быть с ней вежливой, тактичной. На войне, как на войне.

– Я сказала, что слова Евгения Олеговича здесь для меня закон, – произнесла Евгения. – Но он ничего мне не сообщил о том, обязана ли я следовать вашим распоряжениям или вы просто должны молча наблюдать за тем, что тут происходит. Поэтому я хочу позвонить сейчас ему и услышать лично его указания.

Лицо Вероники перекосилось.

– Но он сейчас в Лондоне.

– А что в Лондоне не существует мобильной связи. Предлагаю это сейчас же и проверить.

Мобильная связь в Лондоне была, причем, хорошего качества. Евгения сразу же дозвонилась до Мещерина, при этом голос его звучал так громко и отчетливо, будто бы его обладатель располагался в соседнем помещении.

– Евгений Олегович, добрый день. Я вас не отрываю от важных дел?

– Здравствуйте, Евгения Николаевна. У меня до встречи ровно три минуты. Это время нашего разговора.

– А больше и не надо. Рядом со мной находится ваша невеста, Вероника. Она мне только что сказала, что вы ей поручили следить за тем, как мы тут работаем. Но мне не ясно, должна ли я прислушиваться к ее замечаниям или я имею право поступать так, сочту нужным?

Даже через телефон Евгения ощутила смущение своего собеседника. Понимая, что сейчас будет кульминация их разговора, она переключилась на громкую связь.

– Евгения Николаевна, я действительно послал Веронику в дом. Но речь идет не о контроле за вами и вашими людьми. Она интересуется самим процессом работы. Если это вас не напрягает, отвечайте на ее вопросы. Разумеется, обязать вас это делать я не могу. Но если вы будете так поступать, то я буду вам сильно признателен. Все, извините, за мной пришли.

Прежде чем отключиться, Евгений еще услышала сказанные по-английски несколько фраз приятным женским голосом.

– Вы все слышали? – спросила Евгения Веронику.

– Да. – По ее интонации и по внешнему виду, было ясно, что она в ярости. – Я уезжаю, но завтра непременно приеду, – пообещала Вероника.

Не прощаясь, она быстро направилась к машине. На Геннадия она даже не взглянула, будто его тут и не было.

– Что у вас с ней происходит? – поинтересовался Геннадий, когда затихло тарахтенье мотора Вероники.

– Не знаю. Все немного странно. Мы посмотрели друг на друга – и сразу друг друга возненавидели. Ну, может, не совсем возненавидели, но что-то близкое к этому. И я даже не могу понять, в чем причины этого чувства.

– Причины всегда есть, – вздохнул Геннадий.

– Но не всегда понятны, – дополнила его Евгения.

– Однажды наступает момент, когда все становится предельно ясным.

– У тебя было такое?

– Было, – подтвердил Геннадий, но в дальнейшие объяснения вдаваться не стал. – Пойдемте в дом, наметим фронт работ на завтра. И я буду звонить своим рабочим.

16

Едва на следующее утро Евгения въехала на участок, как в ее уши проник пронзительный визг. Даже не заглушив мотор, она выскочила из машины.

Визжала Вероника. Она стояла рядом с крыльцом, возле поверженных львов и издавала истошные крики. Тут же находился Геннадий и двое рабочих. Они с изумлением и растерянностью взирали на впавшую в истерику молодую женщину.

– Что тут произошло? – спросила Евгения.

Только после того, как она задала вопрос, Вероника заметила ее.

– Я не сомневаюсь, это вы виноваты! – снова завизжала она.

– В чем я виновата? – стараясь сохранять спокойствие, спросила Евгения.

– Это вы приказали им уничтожить львов, – показала она на Геннадия и рабочих.

– Я. Они тут не к месту. Мы будем переделывать фасад.

– Переделывать фасад! – возмутилась Вероника. – Мне нравится этот фасад. Я сама его выбирала.

– Это не делает честь вашему вкусу.

– Ах, вы так! Требую восстановить львов на прежнем месте.

– Это невозможно, – вмешался в разговор Геннадий. – Они уже сильно повреждены. К тому же Евгения Николаевна права, они тут не к месту.

– Мне лучше знать, что тут к месту, а что нет. Я тут хозяйка. И вы обязаны делать то, что я укажу. И я приказываю: восстановить львов. Иначе вам всем будет хуже.

Если еще до этих слов Евгения как-то сдерживала себя, то теперь она почувствовала, что все препоны окончательно исчезли. И ей ничего не мешает говорить этой наглой и глупой девице все, что она думает.

– Насколько я понимаю, хозяин тут Евгений Олегович Мещерин. Именно с ним я подписывала договор о работе. А вы тут никто. У вас нет официального положения. Даже если вы и невеста Евгения Олеговича, это является неофициальным статусом. И все распоряжения я буду слушать только от Мещерина. Скажет восстановить львов, восстановим. А до этого момента Геннадий делать это не станет. Вам все понятно?

Вероника смотрела на Евгению круглыми от ярости глазами. У нее возникло опасение, что эта истеричка может броситься на нее. Не хватало только перед Геннадием и рабочими устроить поединок женских боев без правил. Такого с ней еще не случалось. Ну и объект ей попался. Напрасно она все же не прислушалась к своим сомнениям, советовавшим ей не соглашаться работать тут. А теперь она подписала контракт и вынуждена его выполнять. Если, конечно, Мещерин не поддастся давлению своей невесты и не разорвет его. Правда, в этом случае ему придется платить неустойку. Но не факт, что это его остановит. Спокойствие будущей материи его детей ему, разумеется, дороже.

– Хорошо, я сейчас позвоню Жене, – сквозь зубы процедила Вероника. – Посмотрим, что он скажет.

Вероника набрала номер.

– Женечка, дорогой, я не могу так больше. Эта твоя архитекторша черт знает что вытворяет. Что именно? Она сломала львов у входа в дом. И не желает их восстанавливать.

Несколько секунд Вероника молча слушала произносимые в Лондоне слова, затем подала телефон Евгении.

– Слушаю вас, Евгений Олегович.

– Что у вас там происходит?

– Обычная вещь, столкнулись две непримиримые архитектурные концепции.

– И что нельзя их примирить?

– Увы, не получается.

– А если постараться?

– Принципиальные разногласия примирить невозможно, – решительно произнесла Евгения.

– Передайте трубку Веронике, – попросил из Лондона Мещерин.

Евгения молча протянула ей телефон.

– Да, Женечка, я тебя слушаю.

Вероника слушала жениха, и ее лицо становилось все более хмурым. Закончив разговор, она положила телефон в сумочку и молча направилась к машине. Больше не сказав ни слова, она уехала.

– Эта девица ненормальная, – сказал Геннадий. – Вам повезло, что вы подъехали к концу ее истерики. Когда она увидела лежащих львов, стала так кричать, что ее, наверное, слышали на других планетах. Евгения Николаевна, пока не поздно, может послать к черту этот дом? Что мы других объектов не найдем.

Евгения отрицательно покачала головой.

– Я заключила договор, я не могу уйти с объекта. Если ты не хочешь тут работать, это твое право. Я буду искать другого прораба.

Геннадий несколько секунд стоял молча, она же со страхом ждала его ответ. Если он решит уйти, ей будет не так-то просто найти ему достойную замену. И уж точно она потеряет много времени, когда дорог каждый день.

– Ладно, поработаем, – решил он. – Если обращать внимания на каждую истеричку, тогда вообще ничего сделать будет невозможно. Авось муженек ее приструнит.

– Он пока только ее жених, – уточнила Евгения. – Пойдем в дом, надо провести совещание, определить, что делать в первую очередь.

Евгения вдруг почувствовала такое облегчение, что с удовольствием расцеловала бы Геннадия. Но она сознавала, что лучше все же этого не делать. Мало ли что будет, если об этом узнает его жена.

17

Оставшиеся до выходных дни прошли спокойно. Точнее, нервотрепки было предостаточно. Но она касалась текущей работы. Евгения давно привыкла к таким моментам, прекрасно сознавая, что без них обойтись невозможно. Все живые люди, каждый работает так, как может и умеет и далеко не всегда так, как бы хотелось. Поэтому возникающие сложные ситуации она старалась решать в конструктивном духе, не доводить дело до конфронтации и конфликтов. К тому же, как обычно, многое на себя брал Геннадий, Евгения же подключалась тогда, когда ему не удавалось решить вопрос. Но на ее счастье это случалось не так уж часто.

Зато было то, чему безмерно радовалась Евгения, – Вероника эти дни на стройке больше не появлялась. Евгения прекрасно сознавала, что это лишь временное отсутствие, она еще непременно продемонстрирует себя во всей своей красе. Сейчас же она притихла лишь потому, что получила отпор. Но как только Мещерин вернется, снова начнет качать свои права.

В свободные минуты Евгения раздумывала, как все же вести себя с ней? Вступать в конфронтацию? Но в таком случае этот процесс окажется бесконечным. Она только и станет этим заниматься, забросит или в лучшем случае, ослабит внимание к другим делам. И тогда неизвестно, что у нее получится с основной работой.

Евгения знала одно свое свойство; когда она сильно отвлекается от работы на что-то постороннее, ее качество сильно начинает страдать. Так уж она устроено матушкой-природой: для того, чтобы добиться хорошего результата она должна отдавать своему делу всю себя. Это даже сказывается на ее личной жизни; оба мужа были крайне недовольны тем, что она из-за карьеры пренебрегала своими семейными обязанностями. Возможно, это и стало одной из основных причин и ее первого и второго разрыва. Впрочем, в качестве самооправдания говорила она себе, все же она рассталась и с Виктором и со Станиславом по другим причинам. В обоих случаях они были не ее мужчины. Просто к пониманию этого она всякий раз приходила не сразу.

Но сейчас ее больше волновали другие вопросы. Во-первых, как сильно затянется исправление строительных недостатков дома? Пока они не будут устранены, она не может идти дальше. Во-вторых, ее беспокоили схемы электроснабжения и вентиляции. Они были плохо продуманы, нужно было многое делать заново. Она же никогда не любила возиться с этими системами, это была скучное, кропотливое и утомительное занятие. К тому же отнимающая много сил и времени. Приходилось часами сидеть перед компьютером, продумывая пути их прокладки. Надо было обязательно сделать так, чтобы они впоследствии не мешали другими работам, не вносили диссонанс в дизайн помещений и при этом добросовестно выполняли бы свои функции.

И все же более всего ее волновало возвращение Мещерина. Какую позицию он займет, на чью сторону встанет: ее или Веронике? От этого будет зависеть очень многое. Легко предвидеть, что в этом противостоянии он поддержит свою невесту. И тут неважно, кто прав, а кто виноват, было бы очень странным, если бы он согласился с ней, Евгенией, а не с матерью своих будущих детей.

18

Звонок разбудил Евгению ровно в семь часов. Она кинула взгляд на часы и не поверила, что ей кто-то звонит в такое неурочное время. Взяла в руки телефон и ей все стало ясно, кроме как Мещерин никто не станет трезвонить в такую рань. Даже Станислав при всей его бесцеремонности не так бы не поступил, он прекрасно знает, как любит она поспать по утрам.

Евгения решила, что не станет даже брать трубку, но ее рука сделала это самостоятельно, в отрыве от сознания.

– Вас слушаю, – сказала она.

Голос Мещерина звучал так бодро и звонко, словно он уже встал, как минимум, несколько часов назад. Но, по крайней мере, она теперь знает, что он прилетел из своего Лондона.

– Доброе утро, – проговорил Мещерин. – Нам следует срочно обсудить с вами несколько вопросов, – без предисловия начал он.

– Нам следует обсудить очень много вопросов, – поправила она его.

– Вот давайте и отсудим, не откладывая. Жду вас полдевятого на стройке.

Евгению внезапно охватила самая настоящая ярость. Он даже не поинтересовался: не разбудил ли он ее? Она что должна вообще не спать и мчатся на встречу по первому его вызову в любое время суток?

– Мой рабочий день начинается в десять часов, так записано в договоре. Вам прочитать этот пункт?

– Я помню. Но у меня в десять уже назначена встреча.

– А я причем тут. Это ваши проблемы. В десять я буду на стройке. И пробуду там до шести. Можете приезжать в любое время в этом промежутке.

Несколько секунд в телефоне царило молчание, не считая эфирного потрескивания.

– Хорошо, как освобожусь, сразу приеду, – услышала Евгения его голос. Затем его сменили гудки.

Евгения едва удержалась от того, чтобы не швырнуть телефон на пол. Но в последний миг удержалась, вспомнив, сколько она за него заплатила. Мещерин не заслужил, чтобы она из-за него ломала такие дорогие вещи. Но до чего же бесцеремонный и не тактичный тип. Он из тех господ, которые уверенны, что весь мир должен кружиться вокруг них, а все люди и особенно те, кому он платит, кто работает на него, обязаны выполнять все его прихоти, подстраиваться под его график. И только потому, что у него много денег.

Ровно в десять часов Евгения прибыла на стройку. Мещерина там не было. Зато был Геннадий и целая бригада рабочих, которая трудилась, как сообщил ей прораб, с восьми часов.

Хотя Евгения знала, что на Геннадия вполне можно положиться, она все же устроила с рабочими короткое совещание, на котором рассказала, что и как им следует делать. И предупредила, что будет все строго контролировать.

День выдался тяжелый. То и дело возникали мелкие, зато многочисленные непредвиденные вопросы, которые приходилось решать в оперативном режиме. И к концу дня она почувствовала себя выжитой, словно лимон. Все это время она то и дело поглядывала на дорогу, но Мещерин так и не появился. Это почему-то сильно раздражало ее. Она вовсе не жаждала встречи с ним, хотя вопросов к нему накопилось у нее действительно много. И откладывать их решение уже было нельзя. Но если он так и не объявится, она даже будет рада, по крайней мере, проведет оставшиеся часы до сна спокойно.

Мещерин приехал перед самым концом рабочего дня, когда Евгения уже мечтала о том, как приедет домой, поужинает, сядет у телевизора и предастся сладкой неге ничегонеделания. И когда она увидела его в такой поздний час, в ней снова вспыхнуло сильное раздражение. Можно не сомневаться, что об отдыхе придется забыть.

Мещерин вошел в дом, поздоровался со всеми за руку. И только после этого подошел к Евгении.

– Хотел приехать раньше, но так и не смог, какой-то бесконечный поток дел, – не то проинформировал, не то пожаловался он ей.

– Сочувствую. – Евгения демонстративно взглянула на часы. – У меня через пять минут заканчивается рабочий день. К тому же я устала.

– Я так и думал. Потому у меня для вас будет приятный сюрприз.

– Сюрприз? – удивилась Евгения. – У вас что ни день, то сюрприз.

– Такого сюрприза еще не было, – пообещал Мещерин. – Вот как мы с вами поступим: я сяду в свою машину, вы – в свою, и вы поедете за мной. – Последние слова он произнес тоном, который не предполагал возражений. – Уверяю, вы хорошо отдохнете. Через пятнадцать минут отъезжаем.

Через час они остановились возле какого-то довольно помпезного здания. Архитектура его была настолько бездарная, даже скорей карикатурная, что Евгения невольно поморщилась. И что может быть хорошего в таком ужасном сооружении? Внешнее всегда коррелирует с внутренним. Этому ее еще учил профессор в институте, преподавая им азы мастерства.

Они вошли внутрь здания. Его оформление оказалось гораздо более удачным, недели фасад.

– Сейчас я вам все объясню, – проговорил Мещерин. – Это фитнес-клуб, очень хороший.

– То есть, дорогой, – уточнила Евгения.

– Можно сказать и так, – согласился Мещерин. – У меня тут абонемент. Здесь много чего есть, но времени у нас мало. Поэтому предлагаю сосредоточиться на двух занятиях, зато очень приятных. Поплавать в бассейне, а потом поужинать.

– Но у меня нет купального костюма.

– Я так и подумал. – Мещерин протянул ей пакет. – По дороге к дому, я заехал в магазин и купил купальник. Надеюсь, с размером угадал.

– А если нет?

– Это было бы очень печально. Пришлось бы отказаться от купания или поплавать голой.

Она посмотрела на него и увидела, что он откровенно улыбается.

– Где раздевалка?

– Вас сейчас проводят.

Купальник оказался в пору, словно бы его приобрел не чужой мужчина, а она сама. Евгения вышла из раздевалки, подошла к краю бассейна, прыгнула в воду и поплыла.

Евгения обожала воду не меньше русалок. Она родилась на Волге, и детство и юность провела на реке. Их дача располагалась на самом ее берегу, и каждое летнее утро начиналось с купанья. Ее отец приобрел прекрасный катер, и они всей семьей совершали на нем довольно далекие путешествия. Она до сих пор считала, что то были самые лучшие и уж точно самые безмятежные дни в ее жизни; ничего более захватывающего она не пережила, чем в те минуты, когда они мчались по водной глади.

Евгения плавала уже долго, и с каждой минутой все явственней ощущала, как сходит с нее усталость, в тело возвращается энергия и бодрость. Первые минуты она так была поглощена этим занятием, что даже забыла про Мещерина. Но потом решила его отыскать среди купающихся.

Сделать это оказалось совсем не сложно, так как он находился неподалеку и, не скрывая, наблюдал за ней. Когда их глаза встретились, он подплыл к Евгении.

– Я вижу, вы очень любите плавать, – сказал он.

– Это самое мое любимое занятие. После архитектуры, – решила уточнить она.

– Я тоже люблю плавать. Хотите, устроим соревнование, десять кругов. Посмотрим, кто придет первый.

– А какой приз? – спросила она.

Мещерин задумался.

– Кто придет первый, тот получит право на осуществления другим его просьбы или желания.

– Мало ли какое у вас может возникнуть желание, – красноречиво посмотрела она на него.

– В любом деле есть риск. Решайте, я не настаиваю.

– Я согласна, – произнесла Евгения, хотя буквально секунду назад решила не участвовать в этом соревновании с весьма подозрительным призом.

– Тогда вперед.

Евгения плавала не только хорошо, но и быстро. Она не стала ему говорить, что когда-то занималась этим видом спорта. И даже побеждала на некоторых соревнованиях. Правда, профессиональной спортсменкой не стала, предпочла заняться архитектурой. Совмещать же эти два занятия не позволил отец; однажды, когда пришло время выбирать окончательную стезю, он сказал ей, что надо отдать предпочтение чему-то одному. Иначе она не станет ни чемпионкой, ни архитектором.

Поэтому начав заплыв, Евгения была уверенна в победе. К тому же ей хотелось победить своего соперника, она и без того уступает ему чуть ли не по любому вопросу. Пора взять реванш.

Она быстро набрала темп и не сомневалась в том, что уверенно лидирует. Но где-то на середине дистанции вдруг стала уставать. Евгения поняла, что сказались годы отсутствия тренировок. Мещерин на последнем отрезке догнал ее, а затем и финишировал первым.

Она почувствовала сильную досаду; и здесь проиграла. Что за напасть? Она привыкла одерживать победы. И не только в спорте, а тут что ни поединок с Мещериным, то она терпит поражение. Желание находиться в бассейне пропало. Даже не поздравив победителя, она вышла из воды и направилась в душ.

Через полчаса из бассейна они переместились в ресторан. Несмотря на проигрыш, Евгения чувствовала себя прекрасно, купание и особенно заплыв взбодрили ее.

– Здесь замечательная кухня, – сообщил ей Мещерин. – Вы получите истинное наслаждение.

– Вам не кажется, что у нас с вами какие-то кулинарные отношения. Мы все время оказываемся в каких-то заведениях. И всякий раз нельзя выпить.

– Нельзя, – подтвердил Мещерин. – Зато остальное все можно. Здесь прекрасные стейки. Нигде таких не ел. Их подают из животных после двухсот дней специального зернового откорма.

– Стейки, так стейки, – покорно согласилась Евгения. – И обязательно овощной салат. Без него я стараюсь ничего не есть.

– Что же вы раньше меня не предупредили. Отныне всегда будем заказывать салаты.

– Вы очень любезны.

Мещерин быстро взглянул на сотрапезницу, словно бы пытаясь определить, говорит или она серьезно или из нее изливается сарказм.

– Стараюсь по возможности. Хотя разговор у нас с вами предстоит не самый приятный, но, надеюсь, он не испортит нам аппетит.

– А разве есть на свете что-то, что способно испортить ваш аппетит?

– К сожалению, есть. И таких вещей не так уж и мало. – В интонации Мещерина вдруг прозвучала горечь.

– Как ваша поездка?

– Неудачная. Я ездил за инвестициями. Но пока не получилось, им интересна моя идея, но они опасаются нашей страны.

– Я вам сочувствую. – Евгения сама точно не знала, сочувствует ли она ему или всего лишь проявляет вежливость.

– Не нашел в одном месте, найдем в другом. Просто нужны большие инвестиции, мне одному не потянуть. Но я хотел поговорить о другом, Евгения Николаевна.

– Слушаю, Евгений Олегович.

– У вас не складываются отношения с Вероникой. Она очень зла на вас.

– Сожалею, но так получается.

– Это все, что вы можете мне сказать?

– Евгений Олегович, боюсь, в этом вопросе ничего изменить не получится. Но мне с вами и с Вероникой в самое ближайшее время нужно обсудить крайне важные вещи. Вы, как заказчики и будущие жильцы дома должны определить, какой набор комнат, помещений вам требуется, где они должны быть расположены. Мы должны четко все расписать с самого начала. Иначе потом начнутся бесконечные переделки. Мне, в общем, все равно, но это вам влетит в большую копеечку. Лучше сразу со всем определиться, а затем по возможности ничего не менять.

– Я понимаю. Предварительно мы все должны обговорить с Вероникой.

– Эта ваша кухня, мне нет до нее дела. Но определиться со всем надо в ближайшие дни. Я должна приступать к проектированию. А это довольно долгий процесс. И, кстати, здесь ваша невеста может сказать свое веское слово: каким она хочет видеть свой дом. Даже если мне не понравится ее видение, я вынуждена будет делать так, как она пожелает. Если, разумеется, вы одобрите ее концепцию. Но предупреждаю: если я с чем-то буду не согласна, то выскажу свое мнение. А уж принимать его во внимание или нет, ваше дело. Но после того, как вы подпишите проектное задание, я стану неукоснительно ему следовать.

Официант принес заказанный стейк. Голодная Евгения вся погрузилась в еду, тем более Мещерин в очередной раз оказался прав: мясо было таким вкусным, что таяло во рту. Евгения даже не представляла, что это блюдо можно так замечательно готовить.

– Ну как? – поинтересовался на середине трапезы Мещерин.

– Замечательно! – искренне ответила она. – Ничего вкусней не ела.

– Значит, все-таки не зря мы с вами познакомились.

– Не зря, – согласилась Евгения. – Я давно убедилась в одной вещи: как ни странно, но от всего есть польза.

– Наверное, в таком случае я должен быть польщен.

Евгения посмотрела на Мещерина, он не скрывал того, что этот разговор его забавляет. Внезапно его лицо стало серьезным.

– Я давно хотел у вас спросить, – произнес он.

– Но мы знакомы недавно, – улыбнулась Евгения.

– Как познакомились, так и захотелось спросить. На вид вы красивая, мягкая женщина, но когда с вами начинаешь общаться, то постоянно наталкиваешься на стену. Вы можете быть очень жесткими в своих реакциях. Откуда это у вас?

– Вам так важно это знать?

– По крайней мере, хотелось бы.

– Хорошо, я отвечу. Во-первых, так меня воспитывали. Мой отец внушал мне мысль, что надо быть твердым в том, в чем считаешь себя правым. И никогда не прогибаться ни перед кем. Один раз прогнешься, всю оставшуюся жизнь будешь ходить согнутым. Он сам так живет. Поэтому он является для меня самым лучшим примером для подражания.

– Но есть и, во-вторых.

– Есть. Еще в институте я прочла книгу американской писательницы Айн Рэнд: «Источник». Главный герой романа архитектор. Мне так глубоко запал в душу этот образ, что я поняла, что если не буду похожим на него, то никогда не обрету саму себя. Всю жизнь стану чувствовать себя ущербной.

– Никогда не слышал ни об этом романе, ни об этой писательнице, – сказал Мещерин.

Евгения пожала плечами.

– Тем не менее, это так. Я никогда не пойду на компромисс в том, что для меня принципиально важно. Так я решила, прочитав роман, и с тех пор следую этому принципу. Возможно, вам не совсем повезло при выборе архитектора. Но это всегда можно исправить.

– Я подумаю, – пообещал Мещерин.

19

Евгения ехала на совещание с Мещериным и его невестой с неприятным чувством. Предстоящая встреча с Вероникой портила настроение. Она предчувствовала, что эта особа будет всячески вставлять ей палки в колеса, выступать с нереальными требованиями с единственной целью – поставить ее, Евгению, в затруднительное положение. Как было бы здорово, если бы ее сегодня не было. Для обсуждения будущей планировки дома ей вполне достаточно Мещерина. Разумеется, он тоже далеко не сахар, но с этим человеком до определенной степени она как-то приспособилась общаться. Иногда она ловила себя на том, что ей интересно проводить с ним время. В нем есть что-то неожиданное, непредсказуемое. Даже эта ужасная, бесцеремонная манера беспокоить ее тогда, когда это ему удобно, как ни странно имеет свои привлекательные черты. Они свидетельствует о том, что он постоянно находится при деле, чем-то занят, что у него почти нет свободного времени. А это ей импонирует; она никогда не симпатизировала людям, у которых главное занятие – это бесконечный поиск, чем бы себя занять.

Увы, слабая надежда на то, что Вероники не будет, исчезла сразу же, едва Евгения переступила порог кабинета Мещерина. Девица сидела за журнальным столиком и уплетала фрукты, которые лежали в стоящей перед ней вазе. Завидев вошедшую, она посмотрела на нее так откровенно и так выразительно, что у Евгении не осталось ни малейшего сомнения, что встреча предстоит быть горячей. Вероника не упустит своего шанса отомстить ей по полной программе за то, что она не позволяет ей вмешиваться в ее работу.

Мещерин вышел ей навстречу.

– Очень приятно, что вы не опоздали даже на минуту, – произнес вместо приветствия он.

– Я очень старалась, – ответила Евгения, избегая смотреть в сторону Веронике.

– Любое старание рано или поздно, но обязательно приносит пользу.

Евгения решила, что нет никакого смысла продолжать эту тему. Она приехала сюда совсем по другому вопросу.

– Давайте приступать, – предложила она. – Нам надо обсудить много вопросов.

– Скажите, что вам принести – и начнем.

– Кофе, этого вполне достаточно.

– Кофе, – попросил по селектору секретаршу Мещерин.

– Я вам обрисую свое видение планировки дома, что в нем целесообразно сделать. Затем вы выскажите свои пожелания. На их основе оформим протокол.

– Протокол? – удивилась Вероника. Она впервые подала голос за то время, что Евгения находилась в кабинете.

– Без протокола я отказываюсь работать, – пояснила Евгения. – Мнение заказчиков могут кардинально меняться. А так как любые изменения сопряжены с дополнительными расходами, то нередко обвиняют архитектора в том, что он что-то неверно сделал. Если же есть согласованный документ, то сразу можно определить, кто и в чем виноват.

– Разумно, – одобрил Мещерин. – Мы подпишем протокол.

Вошла секретарша, поставила перед Евгенией чашечку с кофе и удалилась.

– Будем считать, что организационная часть нашего совещания выполнена, – проговорил Мещерин. – Мы слушаем вас.

Евгения увидела, как придвинулась к ней Вероника. Но этого ей показалось мало, невеста Мещерина еще и впилась в нее взглядом.

Начинается, подумала Евгения. Ладно, как-нибудь справимся.

– Ваш дом состоит из трех этажей плюс цокольный уровень. Если не возражаете, с него и начнем.

– Не возражаем, – ответил Мещерин за них двоих.

– На цокольном этаже будет располагаться газовый котел. Но о нем мы поговорим позднее, когда будем заниматься установкой газового оборудования. Придет инженер-теплотехник, он даст нам рекомендации, какую модель лучше поставить.

– А вы сами не разбираетесь в этом вопросе? – спросила Вероника.

– Всегда лучше, когда такими специфическими вопросами занимается специалист. Он это сделает лучше меня, – ответила Евгения, по-прежнему стараясь как можно меньше смотреть на невесту Мещерина.

– А я грешным делом думала, что вы во всем разбираетесь.

– Во всем не может разбираться ни один человек на земле.

– Оставь, Вероника, – произнес Мещерин. – У нас сейчас другая тема.

Евгения все же бросила на нее взгляд и заметила, как Вероника, изображая обиду, надула губки.

– Я прикинула, в цокольном этаже еще хватит места для сауны и, к примеру, бильярдной, если вы играете.

– Мы не играем, – проговорил Мещерин.

– Тогда вместо бильярдной можно сделать небольшой тренажерный зал.

Вероника хотела что-то сказать, но ее опередил Мещерин:

– Принимается.

– Значит, делаем сауну и тренажерный зал, – уточнила Евгения.

– Да, – подтвердил Мещерин.

Евгения внесла эти два объекта в свой список.

– Поднимаемся на первый этаж, – сказала она. Евгения на несколько мгновений задумалась. – Первый этаж – это лицо дома, по нему все будут судить в целом о нем. Но главное даже не это, а то, что вам должно быть сразу же становиться уютно, как только вы вошли в него с улицы. Это и должно определять характер того, что здесь будет находиться и как будет оформлено. Я предлагаю три главных помещения: большую гостиную, столовую, рядом с ней кухню. А так же небольшую курительную комнату. Насколько я понимаю, ни вы, Евгений Олегович, ни вы Вероника не курите?

– Вы правильно понимаете, – проговорила Вероника.

– Но у вас могут быть курящие гости. В этой комнате, если вы одобрите, сделаем особенно сильную вытяжку.

– Почти все мои знакомые, бизнес-партнеры курят, так что это хорошая идея, – одобрил Мещерин. – Принимаем.

– Весь этаж? – решила уточнить Евгения.

– Весь этаж, – подтвердил Мещерин. – Пока мне все нравится.

Евгения снова вписала согласованные пункты в тетрадку.

– Второй этаж. Я его рассматриваю в качестве места для личных покоев. Я бы назвала это еще зоной интимной жизни. Я специально подчеркиваю это, чтобы было бы ясно, от чего следует отталкиваться. Необходимо решить принципиальный вопрос. Заранее прошу прощения за то, что затрагиваю немного щекотливую тему. Хотите вы иметь одну общую спальню или у каждого будет своя спальня?

Мещерин и Вероника переглянулись. Евгения поняла, что этот вопрос застиг их врасплох, они явно его не обсуждали.

– Что ты думаешь об этом? – поинтересовался Мещерин у невесты.

– Каждому нужна своя спальня, – решительно произнесла Вероника. – В нормальных домах всегда так устроено. Но я хочу не только отдельную спальню, но рядом должно быть помещение для отдельной ванной и туалета.

Евгения задумалась.

– В этом случае возникнет одна трудность.

– Не сомневалась, – фыркнула Вероника.

Евгения решила проигнорировать этот выпад.

– Что за трудность? – спросил Мещерин.

– Стояки канализации будут проходить по краям этажа, для того, чтобы сделать для каждого ванную комнату придется устанавливать насосы.

– Так установите. Или для этого тоже нужен специалист? – презрительно усмехнулась Вероника.

– Это не сложная работа. Проблема в другом, насосы будут шуметь.

– И что нельзя сделать так, чтобы их не было бы слышно? – спросила Вероника.

– Их можно изолировать, тогда шума будет меньше. Но полностью его убрать не получится; когда насосы будут качать воду, то вы будете слышать эти звуки. Так что придется смириться с этим шумовым фоном.

– Вот и доверяй таким специалистам, – сквозь зубы процедила Вероника.

– Евгения Николаевна насосы не производит, – проговорил Мещерин. – А их пока не научились делать бесшумными. Ничего привыкнем. Мы соглашаемся на две спальни и две ванных комнаты. Что предлагаете еще на этаже?

– Ваш кабинет, Евгений Олегович. А так же гардеробную. Вот, собственно, и все.

Евгения взглянула на Мещерина и увидела, что он о чем-то задумался.

– У вас есть сомнения? – спросила она.

– Нет, – как показалось Евгении, не до конца уверенно проговорил он.

– Я могу вписать это решение по второму этажу в проектное задание?

– Да, – уже твердо произнес Мещерин. – Идем дальше. Третий этаж.

– Третий этаж я предлагаю отдать вашим будущим детям. Я так полагаю, что их планируется трое.

– А вот это сугубо наше дело, мое и Жени, – громко произнесла Вероника.

– Не совсем, – возразила Евгения. – Как архитектор я должна учесть разные варианты. Если я что-то сделаю не так, то затем вы будете меня обвинять, что плохо выполнила свою работу. А мне этого не хочется, даже если это случится через много лет. Надеюсь, вы теперь понимаете, почему я интересуюсь этим щекотливым вопросом. Если детей окажется в конечном итоге больше, чем детских, то виноватой в этом просчете станете считать меня. Уж лучше сделать одну комнату с запасом. Переоборудовать ее всегда значительно легче, чем перестраивать целый этаж. Впрочем, как скажите, так и стану планировать.

Евгения заметила, как Мещерин и Вероника обменялись взглядами. При этом Вероника сделала кислым лицо.

– Я поддерживаю ваш подход к этой демографической проблеме, – едва заметно усмехнулся Мещерин. – Пусть будет детских четыре, так сказать, одна про запас. Ты не возражаешь? – обратился он к невесте.

– Нет, – неохотно ответила она.

Евгения прекрасно понимала, что Вероники очень даже хочется возразить. Но Мещерин встал на ее, Евгению, сторону, и та благоразумно решила не обострять ситуацию. Евгения даже мысленно ее похвалила; по крайней мере, это свидетельствует, что эта противная особа все же не до конца лишена ума. А это дает пусть слабую, но надежду на то, что они окончательно не рассорятся.

– В таком случае записываю решение о четырех детских в проектный план. Еще есть вопрос о гараже, но я в целом строители его сделали вполне нормально. Там необходимы лишь минимальные работы. Если нет больше ко мне вопросов или предложений, я пойду.

– Мы плодотворно поработали, все решили, – резюмировал Мещерин. Он повернулся к невесте. – У тебя нет к Евгении Николаевне больше вопросов?

– К Евгении Николаевне вопросов больше нет, – почти прошипела Вероника. Мещерин посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Евгения поднялась со стула.

– В таком случае я пойду.

– Я вас провожу, – сказал Мещерин. И так посмотрел на нее, что она решила, что не стоит противиться этому намерению.

– До свидания, Вероника, – попрощалась Евгения.

– Вероника Павловна, – поправила Вероника.

– До свидания, Вероника Павловна, – внешне совершенно спокойно произнесла Евгения.

Вместе с Мещериным она вышла из кабинета. Они направились к лифту.

– Вы прекрасно подготовились, – похвалил он ее.

– Я старалась.

– Это заметно. – Внезапно Мещерин приблизился к ней и на ухо быстро спросил: – Вы помните о моей просьбе?

– По поводу потайной комнаты.

– Да.

– Вы ничего про нее не сказали.

– Вы же просили не посвящать в это Веронику.

– Вы правильно поступили. Так где?

– Я запланировала ее за вашей спальней. Там будет в нее потайной вход.

– Хотелось, чтобы она появилась как можно быстрей.

– Это не так-то просто, есть технологическая последовательность работы. Но я постараюсь ускорить этот процесс.

– Буду вам очень признателен.

Евгении очень хотелось спросить, не грозит ли ему опасность, но воздержалась от вопроса.

Мещерин нажал на кнопку лифта. Он тут же распахнул свои створки.

– Пойду претворять наши планы в жизнь, – еще успела сказать Евгения, прежде чем створки лифта сомкнулись, и он полетел вниз.

20

Евгения разрывалась на части: первую половину дня она проводила на стройке, а вторую – дома, за компьютером, готовя рабочие чертежи. В таком напряженном режиме она еще никогда не работала и проклинала все на свете. Когда она принималась за заказ, то все же не думала, что придется так интенсивно трудиться. Но винить ей некого, сама загнала себя в угол. Захотелось получить хороший гонорар, который обещал ей Мещерин. Это обстоятельство ее даже немного удивляло; никогда она не гонялась за деньгами, обычно они сами ее находили. А когда этого не происходило, то не сильно и расстраивалась. Ни корыстностью, ни сребролюбием никогда не страдала. А тут по своей воле приняла на себя почти невыполнимые обязательства. Не было ли для этого и других причин?

Этот вопрос Евгения задавала себе во время коротких пауз в работе. Чаще всего они наступали в машине, когда она перемещалась из одного пункта в другой. Обычно в это время она слушала музыку. Но в последние дни предпочитала просто думать о разных вещах. В том числе и об этом. Она приходила к выводам, которые ей не слишком нравились. А потому старалась лишний раз их не пускать в голову.

Даже Геннадий заметил, что она слишком утомлена. Они сидели в доме за столом и обсуждали свои дела. Воздух был пропитан строительной пылью, и дышать было тяжело. Но за окном шел проливной дождь, и другого укрытия у них не было.

Прораб был недоволен тем, как шли дела.

– Я с каждым днем приглашаю работать все больше рабочих. А пока никто с ними ни одного договора не заключил. А скоро уже пора платить им аванс. Если так будет продолжаться, придется это делать из своих средств. Куда делся хозяин, он перестал сюда наведываться. Ты ничего о нем не знаешь?

– Нет, он тоже мне уже давно не звонил. Сама удивлена. Возможно, уехал или занят важными делами.

– Нужно срочно с ним связаться. Иначе можем получить забастовку. Помнишь, однажды у нас была такая история. Нас тогда едва не избили.

Евгения кивнула головой, она прекрасно помнила тот эпизод. Это случилось на предыдущем объекте, заказчик по какой-то причине перестал своевременно выплачивать рабочим зарплату. Нашелся один зачинщик, который подбил всех на выступление. Так как хозяина дома в этот момент не было, гнев недовольных оказался направлен на Евгению и Геннадия.

Ситуация за считанные минуты накалилась так сильно, что им пришлось спасаться в одной из комнат, запершись на ключ. Евгения срочно позвонила Кроткому, и так напугала его, что он тут же примчался. Успокоил рабочих обещанием заплатить, которое затем выполнил. Но Евгения долго не могла забыть поведение разгневанных людей, готовых начать громить и крушить все, что им попадется под руки.

– Я обязательно в самое ближайшее время свяжусь с Мещериным. А тебя я вот о чем попрошу. Только это строго между нами. Мещерин просил как можно скорей сделать потайную комнату. Я подготовила чертежи. Это на втором этаже.

– Но мы там даже еще не начинали работать, разве нельзя подождать.

– Я не знаю, можно или нельзя. Но он очень просил сделать эту комнату в первую очередь. А просьбами заказчика пренебрегать нельзя, если они не самые нелепые. Я согласна, что надо делать все последовательно, это нам сильно будем мешать. Но если Мещерину это нужно, значит, у него есть на то веские основания. По крайней мере, хочется в это верить. Только найди самых проверенных рабочих. И пусть они держат язык за зубами. Пообещай от имени хозяина им премию. Ты меня понял?

– Чего же тут не понять. Это первый такой заказ на моей памяти. Что-то здесь не так.

– Так или не так, лучше об этом не думать. Ничего противозаконного мы не делаем, нигде не запрещается создавать такие тайные помещения.

– Очень на это надеюсь. – Геннадий положил перед ней стопку бумаг.

– Это что? – поинтересовалась Евгения.

– Счета за стройматериалы. Вы сами просили все сохранять.

– Это делать надо обязательно. Спасибо. Дома все внимательно посмотрю.

Евгения уехала со стройки. И пока стояла в одной из пробок, решила связаться с Мещериным. Но не смогла это сделать, металлический голос сообщил ей, что абонент не доступен. Это обстоятельство почему-то ее обеспокоило, хотя мало ли какие могут быть на то причины. В том числе, самые безобидные.

Евгения продиктовала сообщение и решила, что пока больше на эту тему не думать. Других вопросов для размышлений немеренно.

Хотя Евгения решила, что не станет думать о том, что ей срочно надо поговорить с Мещериным, она то и дело прислушивалась к тому, не звонит ли телефон. Но он так и не подал голоса до самой ночи. Вернее, звонили разные люди, но их звонки были ей не интересны. Никаких важных дел с ними у Евгении не было.

Как обычно, она легла поздно, и одна из последних мыслей, которая еще оставила след в ее сознании: завтра ей непременно надо поговорить с Мещериным, иначе могут возникнуть серьезные неприятности.

Но утром позвонил ей не Мещерин, а его главный бухгалтер Ольга Шафирова. Она попросила заехать в офис.

Пришлось разворачивать машину и ехать в обратном направлении. Это резкое изменение маршрута сильно разозлило Евгению. У нее на стройке масса дел, а теперь из-за какой-то ерунды она потеряет полдня.

Если при первой встрече главный бухгалтер встретила ее сдержанно, но любезно, то на этот раз она держалась чрезмерно официально.

– Доброе утро, Евгения Николаевна, – поздоровалась Шапирова. – Я хочу вас попросить сдать все товарные и расчетные чеки для сверки. Надеюсь, вы их уже проверили, и никаких расхождений нет.

Вечером Евгения стала проверять чеки. Но выполнила работу только на половину; на большее не хватило сил. Она всегда, как черт ладана, боялась всей этой канцелярщины и бухгалтерии. Разбираться, проверять бесконечные колонки цифр было для нее сравнимо разве только с зубной болью.

Когда Евгения взглянула на все эти документы, то с ужасом поняла, в какой кошмар вляпалась. Ей придется регулярно просматривать все эти толстенные кипы счетов и накладных. Да, она просто психологически сломается и быстро на все плюнет. Это же невозможно все это изучать, невозможно следить за тем, чтобы все это сходилось копейка в копейку. Если бы у нее хватало на это терпение, стала бы бухгалтером.

– У вас есть с собой вся документация? – спросила Шапирова.

Уезжая из дома, Евгения сама до конца не понимая, зачем-то взяла все эти счета с собой. Возможно, надеялась, если у нее вдруг возникнет перерыв в работе, продолжить их сверку. И теперь она не без радости протянула их главному бухгалтеру. Пусть лучше она занимается этим скучнейшим делом. Ей за это зарплату платят.

Шапирова взяла папку со счетами, открыла ее, бегло пролистала.

– Накопилось, – прокомментировала она увиденное. – Я все это внимательно изучу. Но и вы не забывайте это делать, от этого зависит и ваша репутация, и возможность избежать вычетов.

– Но счетов очень много, у меня не хватает времени на их изучение.

– Ничем не могу помочь. Это распоряжение генерального директора. А у нас в компании не принято их обсуждать, зато принято их выполнять. Через неделю я жду новых счетов.

Шапирова всем своим видом показала, что разговор окончен. Евгения встала и, попрощавшись, вышла из кабинета. И уже в коридоре вспомнила, что забыла спросить, где сейчас Мещерин, можно ли хотя бы до него дозвониться? Но возвращаться не стала, желание продлить общение с главным бухгалтером не было никакого. Почему она держалась так строго и отчужденно? Объяснение этому Евгения найти не могла. А коли так, лучше выбросить этот разговор из головы.

Оставшиеся время Евгения провела на стройке, решая многочисленные, но мелкие вопросы. И постепенно эта бесконечная канитель начала ее понемногу бесить. Ну почему она должна заниматься такими делами. На объекте работает столько взрослых мужчин, которые обязаны знать, что следует делать в той или иной ситуации. А они делегациями ходят к ней, отнимает у нее масса времени.

С этой необъяснимой мужской инфантильностью Евгения сталкивалась не впервые. На других объектах тоже возникали схожие ситуации. Но если раньше она относилась к ним снисходительно, то сейчас они вызывали у нее глухое раздражение. Все мужчины одинаковы, ничего не в состоянии решить без женщин. Один в один, как ее муж Станислав. Он все трудное пытался спихнуть на нее, даже если вопрос касался исключительно его дел. Потому она и разводится с ним, ей до чертиков надоела эта опека. Но если с супругом она может расстаться, то с рабочими она так поступить не может. Иначе все остановиться.

Евгения решила поговорить на эту тему с Геннадием. Такое желание возникало у нее не впервые, но до сих пор она как-то стеснялась заводить подобный разговор. Но сейчас у нее терпение на исходе. И если она не предпримет каких-то мер, то может взорваться.

Она попросила Геннадию выйти с ней на улицу.

– Гена, что происходит?

– Вы о чем, Евгения Николаевна?

– Рабочие замучили меня производственными вопросами, словно я у них бригадир. У меня не остается времени ни на что другое.

– Сами видите, какой сложный объект. Таких у нас еще не было.

– Я это знаю лучше всех. Но все необходимые чертежи я выдала. Остальное твоя задача. Ты должен взять решение всех вопросов на себя.

– Я не всегда знаю, как их решать.

– Ты опытный прораб, у тебя за плечами с десяток строек, если не больше. Ты обязан уметь решать все эти вопросы. Я тебе всегда даю детальную проработку любого объекта, хотя это мне стоит много дополнительного времени. Поэтому скажи рабочим, чтобы они обращались только к тебе.

– Хорошо. – Голос Геннадия прозвучал как-то безнадежно.

Евгения внимательно взглянула на него.

– Что-то не то? – спросила она.

– Я вам говорил, что рабочие очень недовольны. Они не уверенны, что им заплатят вовремя. Они в любой момент могут уйти со стройки. Тем более у них есть другие предложения. Я с трудом их удерживаю, обещаю, что с оплатой все будет нормально. – Прораб выжидающе посмотрел на Евгению.

– Я помню об этом, но никак не могу дозвониться до Мещерина. Он не берет трубку. Я сама сильно беспокоюсь на этот счет. Многие богатые люди очень не любят платить за чужой труд. Почему-то они считают, что люди должны работать на них бесплатно. Но мне кажется, что Мещерин все же не такой.

– Почему же он молчит?

– Не знаю. Наверное, есть для этого причины. Я буду еще звонить.

– Евгения Николаевна, я не могу обманывать народ. В следующий раз никто со мной работать не станет. А значит и с вами.

Евгения понимала, что Геннадий абсолютно прав, рабочие быстро откликаются на его призыв, так как у него репутация человека, выполняющего свои обещания. А это делают далеко не все подрядчики, многие кидают тех, кого сами же и нанимают. Если же он потеряет свое реноме, то искать строителей будет значительно трудней. Точнее, их огромное количество, но вот по-настоящему квалифицированный персонал – на вес золота. За него идет настоящая борьба. Пока они с Геннадием ее выигрывают. Но если распространится слух, что на их объекте не выплачивают вовремя зарплату, к ним никто наниматься не станет. И это более чем серьезный вопрос.

21

Весь вечер Евгения пыталась дозвониться до Мещерина. Разговор с Геннадием сильно встревожил ее; только не хватало еще забастовки рабочих. Это может плохо кончится, не исключено, что придется вызывать полицию. А это уже настоящий скандал.

Но телефон абонента упрямо молчал. Евгения не знала, что делать. У нее даже возникла дикая мысль позвонить Веронике; может она поможет с ним соединиться. Но эту возможность она все же решила оставить на крайний случай. Пока он еще не наступил, хотя в любой момент может случиться нечто непредвиденное.

Евгения так устала, что решила отдаться сну значительно раньше, чем обычно. Она заснула, едва оказавшись в постели. Последняя ее мысль была о том, что ей надо непременно больше отдыхать.

Настойчивые телефонные звонки вынесли ее из теплой купели сна. Она судорожно схватила телефон, со страхом думая, что звонят из дома. Возможно, там случилась беда. Она услышала голос Мещерина.

– Евгения Николаевна, вы меня весь вечер домогались.

Евгения от возмущения чуть не выронила телефон.

– Что значит, домогалась. Мне нужно с вами переговорить по неотложному делу. А вы трубку не берете.

– Когда женщина так много звонит мужчине за один вечер, любой скажет, что она его домогается.

С языка Евгении уже готов был слететь резкий ответ, как вдруг она догадалась: да Мещерин же пьян. У него и голос совсем другой, чем обычно. Только этого ей еще не доставало, общаться с ним, когда он в таком состоянии. Отключиться?

– Евгения Николаевна, почему молчите?

– Давайте поговорим в следующий раз.

– Но вы же сами сказали, у вас срочное дело. Знаете, у меня великолепное предложение, я недалеко нахожусь от вашего дома. Я через двадцать минут буду у вас, вы напоите меня кофе. Только очень крепким. И обо всем поговорим.

– Нет, поговорим завтра! – крикнула Евгения и с ужасом поняла, что опоздала, Мещерин уже отключился.

Евгения вскочила с кровати. Еще пять минут назад она жутко хотела спать, теперь же сна не было ни в одном глазу. Надо привести и себя и квартиру хоть в какой-то относительный порядок.

Разбуженный Дима, недовольный этим обстоятельством, громко залаял. Она в раздражении прикрикнула на него, сейчас ей было не до пса. Оставалось совсем мало времени до визита гостя.

Евгения вдруг вспомнила, что у нее закончилось хорошее кофе. А купить новое не успела. Осталась только растворимое. Он, наверное, не станет пить этой пойло. Но не бежать же в первом часу ночи в магазин.

Когда Мещерин ввалился в ее квартиру, она сразу увидела, что не ошиблась – он был сильно пьян. В руках он держал бутылку коньяка и букет цветов. То и другое он вручил хозяйке.

– Это вам. Коньяк на стол, букет в вазу.

– Спасибо за совет. Но я бы и без него не перепутала.

– Подсказать никогда не помешает.

Они прошли в комнату, Мещерин с интересом стал ее разглядывать.

– А у вас мило, – констатировал он. – А где кофе?

– Есть только растворимое.

Мещерин откровенно сморщился.

– Тогда пьем коньяк.

– Мне кажется, вам уже достаточно.

Мещерин смерил Евгению долгим взглядом.

– Вы разговариваете, как моя жена.

– У вас же нет жены, есть только невеста. Как вы можете знать, как она будет с вами разговаривать.

– Если бы была, так бы разговаривала. Где же рюмки?

Евгения сильно сомневалась, надо ли приносить рюмки. Чем может кончиться эта попойка, Мещерин и без того пьян? Но все же она поставила их на стол.

Мещерин разлил коньяк.

– Хочу выпить за вас! – провозгласил он тост.

– Это любезно с вашей стороны.

– Тогда пейте, – сказал Мещерин, заметив, что Евгения не торопится это делать.

Она выпила.

– Скажите, у вас все в порядке? – спросила она.

Он пристально посмотрел на нее.

– Со мной что-то не так?

– Не так. Вас таким я еще не видела.

– Пьяным?

Евгения покачала головой.

– Пьяным – да, но вы еще чем-то обеспокоены.

– Обычные бизнес дела, – не сразу отозвался Мещерин. – Не все идет так, как хотелось бы. Вы делаете потайную комнату?

– Скоро начнем. Сразу не получается.

– Я так и думал. Ладно, не страшно. Выпьем еще?

– Хватит. И как вы поедете домой?

– Я на такси. В таком виде я за руль не сажусь. Я не самоубийца.

– Уже хорошо.

– Видите, вы это понимаете. Поэтому спокойно можем выпить.

Мещерин, не спрашивая согласия, снова разлил коньяк. И Евгения, вопреки своему желанию, подчинилась и выпила.

Внезапно что-то изменилось в лице Мещерина, оно вдруг налилось злостью.

– В какой ужасной стране мы с вами живем, Евгения Николаевна, – громко проговорил он. – Здесь не люди, а хищники. Они готовы в любой момент проглотить чужую собственность. Да и тебя самого.

– На вас кто-то наехал? – поинтересовалась Евгения.

– Разве обязательно кто-то должен наехать? – пробурчал Мещерин. – Просто я знаю, что происходит вокруг. Надо быть в любой момент ко всему готовым. И в первую очередь к самому худшему.

Но Евгения не очень поверила его словам, поведение Мещерина свидетельствовало об обратном. Дыма без огня не бывает, что-то же заставило его так напиться. А для него такое поведение нехарактерно, это она уже поняла.

Мещерин как-то пьяно посмотрел на Евгению.

– Так о чем вы хотели со мной побалакать?

Последнее слово так изумило Евгению, что она какое-то время не знала, что и сказать. Она смотрела на Мещерина, не понимая, что случилось с ним? Перед ней сидел совсем другой, незнакомый человек. У него даже внешний вид был каким-то иным, она привыкла видеть его с иголочки одетым, аккуратно причесанным, а сейчас галстук съехал в сторону, волосы всколочены, глаза неестественно красные. К тому же смотрят тревожно, словно их хозяин опасается от нее какого-то подвоха. Но что ему бояться ее квартире, непонятно.

Мещерин поднял голову и вдруг удивленно посмотрел на нее.

– Чего же вы молчите? Я вас слушаю.

– Я хотела с вами поговорить о ситуации на стройке. Точнее, о выплате денег рабочим.

– Вы правы, это важная тема. Даже очень важная. Только перед тем, как ее обсуждать, давайте снова выпьем. Так она легче пойдет.

– Евгений Олегович! – воскликнула Евгения. – Ну, зачем вам столько пить.

В ответ Мещерин посмотрел на нее мутным взором.

– Что вам за дело, сколько я пью. Или вы имеете виды на меня?

– Успокойтесь, я не имею на вас никаких видов.

– Я вам не верю. – Мещерин схватил бутылку нетвердой рукой и стал разливать по рюмкам коньяк. Часть напитка пролилось на стол.

Мещерин, не дожидаясь, когда Евгения последует его примеру, взял свою рюмку в руку и одним глотком выпел весь коньяк. И почти сразу же его глаза стали осоловевшими. Евгении стало тревожно, она не представляла, что последует дальше.

А дальше случилось совершенно неожиданное, Мещерин громко захрапел. Сначала Евгения даже не поняла, что происходит. Заслышав храп, она стала осматриваться вокруг, ища источники звуков. И только через несколько секунд поняла, кто их издавал.

Евгения почувствовала растерянность. Как ей поступить дальше, она и близко не представляла. Минут пять она просидела молча, надеясь, что он проснется и ретируется. Но, судя по всему, Мещерин крепко спал. И не удивительно, учитывая, какую дозу коньяка он залил в себя. Но как ей поступить дальше?

Прошло еще несколько минут, ситуация не изменилась. Мещерин продолжал храпеть, а она растерянно смотреть на него. Внезапно она приняла решение.

Мещерин сидел на диване, где и заснул. Это сильно облегчало положение. Она подошла к нему и стала осторожно переводить его из сидячего положения в лежачее. Он что-то пару раз неразборчиво пробормотал, но не пробудился. Наоборот, позволил себя уложить. Евгения даже положила ему под голову подушку и укрыла пледом.

Она уже хотела отойти от спящего, как зазвонил телефон. Евгения глазами отыскала его, оказывается, он лежал рядом с его хозяином. Скорей всего, когда она его укладывала, аппарат выпал из кармана.

Евгения взяла телефон, хотела его выключить, чтобы не мешал, как заметила, что на мониторе высветилось имя: «Вероника». Она же беспокоится о нем, возможно, даже ищет его.

Евгения решила ответить.

– Добрый вечер, Вероника!

– Кто это? – ответил ей изумленный голос.

– Это Евгения Николаевна, ваш архитектор.

– Почему вы говорите по телефону Жени?

– Это и хочу объяснить. Он заехал ко мне вечером обсудить неотложные вопросы по стройке. Он уже был не совсем трезвым. У меня дома выпил еще. А потом заснул. И сейчас спит. Я это все вам объясняю, чтобы вы не волновались. С ни все в порядке.

– Он спит у вас?

– У меня.

– Я еду за ним!

– В этом нет необходимости. Он проспится, и утром вернутся к вам. Спокойной ночи!

Евгения разъединилась. Она выполнила свой долг, объяснила ситуацию Веронике. А значит, с ее стороны претензий к ней быть не может. А разговаривать с его невестой у нее нет даже проблеска желания. Пусть он потом объясняет ей, как хочет свое поведение. Почему ночью оказался у другой женщины? А ее это уже не касается.

Евгения снова посмотрела на Мещерина; тот по-прежнему спал, только теперь не храпел. Рядом с диваном, на полу сидел Дима и изумленно таращился на позднего гостя.

– Дима, пойдем и мы спать, – сказала она собаке. Пожалуй, это одна из самых необычных ночей в ее жизни, подумала Евгения. Хочется надеяться, что ее пьяный гость не проснется до утра. Она подумала о Веронике. Не приходится сомневаться, что это событие еще более ухудшит их отношения. Но тут уже ничего не поделаешь, так распорядилась судьба.

Вместе с собакой Евгения удалилась в спальню, оставив Мещерина одного в гостиной.