Читать книгу: «Время Игоря и Ольги»

От автора.

Выбранная тема является одной из самых сложных в периоде IX-X вв. относительно Древней Руси. Сложность ее определяется минимумом хроникальной информации о персонажах и избытком противоречивой информации русских летописей и Житий. В европейских хрониках Игорь появляется в 941 г. (поход на Константинополь). О его жизни до этого ничего не известно. Об Ольге европейские хроники узнают из договора 944 г., о предыдущей ее жизни – не известно ничего. В данной работе на основе мнений разных ученых, анализа текстов летописей и Житий, археологических данных дается авторская точка зрения на исторический период времен Игоря и Ольги. Эта точка зрения имеет несовпадения с некоторыми описаниями и оценками официальной исторической науки. Но автор и не преследовал цель повторять написанное в летописях, если он сам не согласен с отдельными ее сюжетами. Читателю важно понимать, что, когда НИКТО НЕ ЗНАЕТ НИЧЕГО ДОСТОВЕРНОГО, все материалы могут носит только ВЕРОЯТНОСТНЫЙ характер. Автор данной работы, конечно, тоже может ошибаться, тем не менее, он предлагает на суд читателя свою точку зрения в переработанной версии.

Исходные условия для изысканий.

Всю совокупность имеющихся сегодня сообщений о событиях и персонах того времени разделим на две группы: не вызывающие сомнений (полное доверие) и не вызывающие доверия (достоверность сомнительна).

I.Сообщения, не вызывающие сомнений.

К этой группе можно отнести: отсутствие родственной связи между Рюриком-Олегом-Игорем; факт вступления Игоря во княжение в Киеве в зрелом возрасте (прозвище Старый); Игорь до своей смерти оставался язычником, но был терпимым к другим вероисповеданиям в дружине; договора 911 и 944 годов; язычество Ольги до самой смерти Игоря; дата смерти Ольги.

Подробнее об этих сообщениях.

В «Уставе князя Владимира Святославича», составленном на основе грамоты о выделении десятины Церкви Святой Богородицы (построенной в 996 г.), в самом начале сказано: «Се яз, князь великий Василей, нарицаемый Володимер, сын Святославль, внук Игорев и блаженыя Ольги, усприял есьмь крещение святое». Т. е. князь Владимир Святославич считает родоначальником князя Игоря. Датируется «Устав» концом Х – началом XI вв. Немного позднее в 1037–1050 гг. митрополит Иларион в своем «Слове о законе и благодати» писал о предках Ярослава Мудрого: «… великаго кагана нашеа земля Владимера, внука старого Игоря, сына же славнаго Святослава». И тоже родоначальником числит Игоря. Сложно упрекнуть митрополита в незнании генеалогии правящей династии. Тем не менее она останавливается на Игоре. В «Памяти и похвале князю Рускому Володимеру…» Иакова Мниха (восстановленные списки датируются с XV в.) тоже говорится: «И седе Кыеве на месте отьца своего Святослава и деда своего Игоря». Т. о., Игорь, а не Рюрик, считался предками родоначальником великокняжеской династии.

Ни в одном документе нет убедительных свидетельств родственной связи между Рюриком, Олегом и Игорем [18; 25; 27]. В договоре Олега с Византией 911 г. нет даже упоминания Игоря, которого летописи прочат ему в родственники. Историк Е.А. Мельникова в [27] писала, что: «изначально сказания об Олеге и об Игоре не были связаны между собой». А.Г. Кузьмин в [25] отмечал: "Олег и Игорь соединены с Рюриком явно искусственно и довольно поздно (не ранее конца XI столетия).” Эта летописная связь придумана в интересах создания “династии от Рюрика”. Более корректно – династия от Игоря. Но для летописца нужна была одна династия на все пространство киевского правления в его время. Он сделал достаточно просто (для себя). От года смерти Рюрика (по летописи) до года смерти Игоря (тоже по летописи) интервал в 66 лет. Летописец разделил этот интервал пополам и дал по 33 г. на правление Олегу и Игорю. В реальности северо-запад развивался совершенно отдельно от юга, поэтому и наблюдаются существенные отличия в НПЛ и ПВЛ. В реальности нет никакой необходимости протягивать искусственные связи туда, где их не было, а надо вести отсчет киевской династии от Игоря Старого. Здесь надо отметить, что Игорь не единственный исторический персонаж с таким прозвищем. Истории известны Мстислав Романович Старый (1156-1223) и Сигизмунд I Старый (1467 – 1548). Такие прозвища давались по причине того, что князья становились правящими князьями в зрелом возрасте. Так Мстислав Романович Старый вступил на княжеский престол в 56 лет, а Сигизмунд I Старый в 39 лет. Значит и князь Игорь стал великим киевским князем в зрелом возрасте.

Тот факт, что в тексте договора 944 г. воины Игоря упомянуты как “ некрещении русь” и “хрестьяную русь”, свидетельствует о смешанность вероисповеданий среди них. При этом указывается, что Игорь клянется у Перуна. Это дает все основания считать его язычником (со всеми вытекающими относительно погребального обряда), который спокойно относился к другим верованиям. Для князя была важна преданность воина и его отвага.

Язычество Ольги подтверждает факт организации “мести” княгини. Русские летописи вполне определенно указывают на тот факт, что всеми поминальными обрядами руководила сама княгиня Ольга. По данным историка М.Н. Козлова [15]: “Поминальными обрядами в честь погибшего великого князя могла управлять лишь верховная жрица бога Перуна – покровителя умершего князя. … Во время этих поминальных обрядов княгиня Ольга выполняла функции верховной жрицы, фактически управляя всеми обрядами, в том числе и человеческими жертвоприношениями, и никак не могла быть христианкой”.

II.Сообщения, не вызывающие доверия.

К сообщениям такого рода относятся: вся хронология русских летописей до конца Х века; год рождения и смерти Игоря; основные этапы жизни Ольги во всех редакциях ее Жития; сообщение о свадьбе Игоря и Ольги; рождение сына у пары Игорь-Ольга в предполагаемом летописями возрасте; административная реформа Ольги, в частности, во Псковско-Новгородских землях.

Начальная хронология русских летописей (датируются рубежом XI-XII вв.) является условной (неточной), т.к. летописец старался связать всех известных ему исторических персон из северо-западного и южного регионов Древней Руси одной династией. В связи с этим продолжительность жизни отдельных персонажей растягивалась на обычные две жизни, а некоторых может быть и сокращалась. Но это не единственная причиной неточностей. Согласно [26]: “Нестор брал сведения из разных рукописей с разными системами летосчисления. … как показал Измаил Срезневский, в ПВЛ отразились календарные системы, свойственные различным источникам и индивидуальным манерам создателей летописи, что и привело к путанице в ряде годовых статей.” Но и проблема разных календарных систем не завершает причин ошибок. С X по XVIII вв. в Руси-России использовался алфавитный способ записи чисел. Чтобы указать число, а не звук, буква обычно выделялась с обеих сторон точками и над ней проставлялась особая горизонтальная черточка – «титло». Только в XVIII в. перешли на арабские цифры. При переводе в арабские цифры были возможны ошибки переводчика (ов), т.к. переводы надо было делать и из глаголицы, и из кириллицы. Древнерусские церковно-славянские памятники написаны были глаголицей. Некоторые ошибки переписчиков в памятниках кириллицы указывают на то, что кириллическая рукопись была скопирована с глаголического оригинала. Числовая система глаголицы ориентируется на порядок букв в самой глаголице, а числовая система кириллицы – на порядок букв в греческом алфавите. В глаголице цифровое значение получили первые 28 букв подряд, независимо от того, соответствовали ли эти буквы греческим или же служили для передачи особых звуков славянской речи. Кириллица, по дошедшим до нас рукописям XI в., имела 43 буквы. Поэтому цифровое значение большинства глаголических букв было отличным как от греческих, так и от кирилловских букв. Одна и та же буква в этих системах обозначала разные цифры: буква И «иже» в глаголице обозначала 20, а в кириллице – 8. Поэтому даже в разных летописях одни и те же события (в т.ч. даты рождений) не стыкуются во времени после перевода. Показательна неточность русских летописей в отношении рождения Святослава. О дате его рождения сообщает Ипатьевская летопись и Повесть Временных лет (ПВЛ): “В лето 6450. Симеонъ иде на хорваты, и побеженъ бысть хорваты, и умре, оставивъ Петра, сына своего, княжить. В се же лето родися Святославъ у Игоря”. В Лаврентьевской летописи 1377 г. (ЛЛ) этих данных нет. Т. о., имеем более позднюю вставку. Но, обе летописи содержат общую ошибку: Симеон I Болгарский умер 27 мая 927 г. в Преславе. В НПЛ мл. извода упоминание о рождении Святослава дается в тексте недатированной статьи. И в отношении Святослава это не единственная ошибка. Сообщая о его смерти в 972 г. «И всех летъ княженья Святослава бысть 20 и 8», летописец начинает княжение Святослава с 944 г., когда по той же летописи еще жив его отец великий князь Игорь. Еще раз подтверждает неточность – условность хронологии летописей.

Еще А.А. Шахматов писал, что датировка древнерусских летописей до середины X века очень приблизительная. Поэтому более достоверными будем считать датировки европейских и арабских хроник.

Ни в одном достоверном источнике нет даты рождения Игоря. Считается, что Игорь родился в 878 г. Однако Новгородская Первая Летопись (НПЛ) мл. извода, согласно заключению А.А. Шахматова, содержащая в наиболее неизменном виде сведения из Начального свода XI в., оставляет сообщение о рождении Игоря недатированным. Летописи датируют смерть Игоря 945 г. Однако еще в 948 г. в своем трактате «Об управлении империей» (датируется 948-952 гг.) византийский император называет архонтом Росии именно Игоря. Вызывает большие сомнения, что императорская разведка была столь плохой, чтобы целых 3 года не знать о смерти того, с кем в 944 г. скрепляли договор, и чьи торговые караваны ежегодно приходили в Константинополь.

Ни в одном достоверном источнике нет даты рождения Ольги. Эту дату вычисляют из различных редакций ее житий, базирующихся на хронологии летописей.

Не вызывает доверия сообщение относительно даты ее замужества. В НПЛ это сообщение в недатированном тексте: “приведе себѣ жену от Плескова”, т.е. Игорь сам выбрал себе супругу. Т. е. самые ранние древнерусские летописцы не имели сведений ни о дате ее рождения, ни о дате свадьбы. В Повести Временных лет (ПВЛ) уже сообщается, что Олег “приведоша ему жену от Плескова ” в 903 г. Архангелогородский летописец (начало XVI в.), который опирается хронологию ПВЛ, сообщает, что Ольге на момент брака было 10 лет, на основании чего историки сделали вывод, что княгиня родилась в 893 г. Согласно «Древнейшей» версии (южнославянское) проложного Жития княгини Ольги (XIII – XIV вв.), её возраст на момент смерти составлял 75 лет; из чего следует, что княгиня Ольга могла родиться в 893\4 г. (мартовские и сентябрьские новолетья). В “Житие великой княгини Ольги нареченной во святом крещении Еленой” [36] от XVI в. говорится: “Престави же ся в лѣто 6477 мѣсяца июля 11 день, бывши в супружьствѣ лѣт 42 от дѣвьства своего; … всѣх же лѣт живота ея бяше близу осмидесяти лѣт.” Текст говорит о том, что всех лет жизни было около 70, что м. б. как меньше – 68\69, так и больше – 71\72. При таких данных Ольга родилась близу 899 г. В “Житие княгини Ольги” в редакции Димитрия Ростовского – епископа Русской православной церкви XVII в. [12] записано: “поживе в супружествѣ от дѣвства своего четыредесять два лѣта, а прежде супружества бяше дѣвица совершеннаго возраста и силы, яко близ двадесяти лѣт имущая, а всѣх же лѣт жития ея близ девятидесяти бяше” (л.426). Т. е. до замужества прожила близ 20 лет (то ли 18\19, то ли 21\22), в замужестве 42 года, а умерла близ в 90 (м. б. 88\89 или 91\92). При этих данных родилась Ольга близ 879 г. Плохо, когда есть недостаток информации. Но в данном случае имеем избыток противоречивой информации.

По летописной условной хронологии князь умирает в 945 г. в возрасте 67 лет, а за 3 года до этого у пары (Игорю 64 лет, Ольге 49 лет) рождается сын (Святослав). Т.е. первые сомнения возникают относительно возможностей деторождения супругов в то время и в том возрасте. В.Г. Вернадский [5] по этому поводу писал: “Согласно летописям, сын Рюрика был тем самым Игорем, ставшим киевским князем после смерти Олега и правившим с 912 по 945 год. Однако вряд ли допустима идентификация двух этих Игорей. В таком случае Игорю Киевскому было бы больше 70 лет ко времени смерти (родился не позднее 873 г., умер в 945 г.). Между тем в летописях нет указаний на то, что князь Игорь был так стар… К тому же его сын Святослав родился в 942 году. Ввиду этих соображений мы можем предположить, что между Рюриком Новгородским и Игорем Киевским было, по меньшей мере, одно промежуточное поколение, а возможно, и два.” Так появляется версия о нескольких Игорях. С. Беззаконов [3]: “Трудно представить, что в то время, когда брачный возраст на Руси для мужчин наступал в 15 лет, со свадьбой Игоря тянули до достижения им 25-летия. В этом возрасте его наследник, Святослав уже имел, как минимум, троих сыновей. … Конечное, можно предположить, что и Святослав был не первым и не единственным ребенком у пары, и что Ольга не первая, да и не единственная жена у Игоря. С учетом брачных традиций того времени, данное предположение выглядит, не так уж и фантастично. Но, поскольку летописи и иные зарубежные источники о других детях и женах Игоря не сообщают, исследователи вынуждены исходить из того, что имеется, и уже на этом, более чем, зыбком фундаменте реконструировать жизненный путь русского князя”. Видимо, такие утверждения основываются на [13; 45], где говорится, что в обычаях народов того времени возраст совершеннолетия определяли: для мужчин – 14-15 лет, для женщин – 12-13 лет. При этом полагали, что время вступления в брак редко отстояло от этого возрастного рубежа более чем 1-2 года.

Сохраняя объективность, надо отметить, что в истории зафиксирован один случай такого же великовозрастного отцовства – Карл Великий (742-814 гг.) – в 807 г. (Карлу 64 г.) у него родился сын Теодорик от Адалинды. Поэтому категорически заявлять о “неспособности” Игоря оснований нет, хотя одним этим примером сомнения не устранить.

Относительно Ольги можно привести следующие исторические примеры:

– Алиенора Аквитанская (XI-XII вв.). Ее первый брак был в 13 лет, а жениху 17; первенца родила лишь в 23 года. Самый младший ребенок, будущий король Иоанн, родился, когда его матери было 43 года;

– Анна Богемская и Венгерская (Ягеллонка) (XVI в.). В 18 лет вышла замуж, родила 15 детей (первого лишь в 23 года); в 40 лет родила дочь – Елену Австрийскую, в 44 года – ещё одну дочь Иоанну Австрийскую;

– Юлиана Штолбергская (XVI в.). В 17 лет вышла замуж (жениху 22 г.), родила 17 детей, из которых 15 выжили! Трижды рожала после 40 лет: в 40, 41 и 44. Прожила долгую жизнь – 74 года. Ее старшая дочь Мария Нассау-Дилленбургская тоже родила 17 детей, младших – в 40, 42 и 43 г. Ее вторая дочь Анна Нассау-Дилленбургская родила 14 детей, младших – в 41 и 43 года. Ее шестая дочь Магдалина Нассау-Дилленбургская родила 15 детей, младшую дочь – в 43 года.

– Мария Саксонская (XVI в.). В 21 год вышла замуж, родила 10 детей, 8 из них выжили; младшего сына Казимира VI в 42 года;

– Екатерина Ягеллонка (XVI в.). В 36 лет вышла замуж, родила 3 детей, сына Сигизмунда III Шведского и Польского в 40 лет, а дочь Анну в 42 года;

– Екатерина Ваза (Катарина Шведская) (XVI -XVII вв.). В 31 г вышла замуж; родила 8 детей. Младшие дочери родились у принцессы в 41 и 42 года, а сын Адольф Иоанн – в 45 лет;

– Мария Елизавета Гогенцоллерн-Зигмарингенская (XVI- XVII вв.). В 16 лет вышла замуж. Рожала в 41 год, в 42 года, а в 45 лет завершила свой репродуктивный марафон рождением двойни!

Это далеко не полный перечень, который позволял бы устранить сомнения и в отношении Ольги. При этом интервал от замужества до рождения первенца составил от 5 до 10 лет! Но особо придирчивые историки, которые слепо верят летописной хронологии, заметят, что данные относятся к XII-XVI вв., а в списке нет женщин старше 45 лет (Ольге на момент рождения сына по летописям было 49 лет), поэтому сомнения остаются.

Относительно административной реформы Ольги подробно изложено в [4; 6; 20; 22; 23] и здесь подробно не рассматриваются. Главный аргумент сторонников реформ и летописного похода во Псковско-Новгородские земли Ольги заключается в наличие на Псковщине огромного количества топонимов, связанных с ее именем (Ольгин ключ, Ольгина гора, Ольгин камень и т.д.). Но никто не может точно сказать, когда появились эти топонимы, возможно, что намного лет позже. Как отмечает В.М. Рычка [35]: «не следует злоупотреблять глубинами народной памяти, безоговорочно соотнося ее мифологизированное наполнение с реальной историей. Легенда об "Ольгиной родине", частично вошедшая в Жития княгини XVI в., относится к циклу местных легенд более позднего времени, когда почитаемая православными славянами святая, равноапостольная княгиня Ольга стала героиней народных сказаний». В работе [20] историк А.С. Королев написал: “Вполне в духе устного предания вся деятельность Ольги по обустройству земли сведена к одной поездке и отнесена к одному году. Здесь проявилось стремление летописца упростить историю организации погостов, приписав всю реформу одному человеку – Ольге. Любопытно, что примерно так же, как и возникновение погостов повелением Ольги, летописец ранее попытался изобразить процесс подчинения славянских племен Киеву, как результат деятельности одного Вещего Олега, занявшей два-три года, хотя этот процесс растянулся не на одно столетие. Итак, великая податная, административная, хозяйственная и так далее реформа Ольги перестала существовать. Остались устроительные мероприятия, произведенные княгиней в опустошенной Древлянской земле, – ее «уставы и уроки», то есть введение сборов с Древлянской земли …”. О том, что Псковско-Новгородские земли были в то время вне интересов Киева, говорит реконструированный Б.А. Рыбаковым маршрут полюдья: после Смоленска маршрут поворачивал назад к Киеву. Археолог Ениосова, подвергая сомнениям возможность управления северо-западом из Киева, пишет: «Трудно представить себе, каким мощными монолитным государственным аппаратом должен был обладать киевский князь, чтобы контролировать огромные, удалённые друг от друга территории при примитивном уровне путей сообщения и условий жизнедеятельности». Заметим, что Новгород (Великий на Волхове) был независим от Киева до 969 года, т.е. до смерти Ольги и княжения Владимира. Об этом написано в [29].

Отдельно отметим применение двойного обозначения даты события, например, 954\955. Такие обозначения связны с началом новолетья: с 1 марта или с 1 сентября. В Византии первым днем года с 325 г. считалось 1 сентября (“сентябрьский год”). На Руси и в России до конца XV в. Новый год встречали 1 марта. Согласно [38]: “В древнерусской книжной традиции существовал еще и “мартовский” год, начинавшийся на полгода позже византийского сентябрьского года, и год “ультрамартовский”, на полгода предвосхищавший принятый греками.” Только в 1492 году РПЦ приняла решение о переносе новолетья с 1 марта на 1 сентября. Поэтому двойные указания в летописях и хрониках могут говорить о том, что авторы записей не знали точно дату описываемых событий.

Начальный этап исследований.

Надо заметить, что имя Игорь – единственное из русских имён, попавшее в византийский энциклопедический словарь X-XI веков, известный как Суда, иногда называемый Свида, [48]: Ἴγγωρ (Iggor или Ihor)”. А в переводах на русский язык имя Игоря упоминается как Ингор (т.е. по-скандинавски с инг-ой частью). Это еще раз свидетельствует о том, что переводчик порой вносит в смысл перевода свое видение, а не точность. О корректности греческой записи может свидетельствовать работа А.С. Щавелева [43], в которой приводится также греческое написание имен Стегги – *Στέγγι, Иггивладъ – *Ἰγγιβάλδος. “Можно вполне уверенно считать, что имена представителей руси в оригинале договора князя Игоря Рюриковича были записаны греческими буквами. … предполагать иную графику фиксации имен представителей руси в договорах никакой необходимости и оснований нет. Византийские переводчики X в. имели все возможности точно записать все имена представителей руси по-гречески, и не имели никаких разумных причин вносить в текст официальных договоров и их копий какие-то чужеродные (орфо)графические элементы”.

Обратимся к достоверному источнику – договору 944 г. Это первый и единственный источник, в котором названа семья князя Игоря: жена Ольга, сын Святослав и племянники – Игорь и Прастен. Сразу расставим точки над “I” относительно рождения Святослава. Неоднозначность этого события в летописях отметил в свое время А.А. Шахматов: «22) Под 6450 (942) г. читаем: «Семевонъ иде на Храваты, и побѣженъ бысть Храваты, и умре, оставив Петр князя, сына своего, Болъгаромъ». Ср. у продолжателя Амартола: «Маиа мѣсяца въ 27, индикта 15, Семеонъ, князь Болгарьскыи, на Хъвраты подвиже воиноу и съступоу бывшоу, побѣжденъ бывъ и суща съ ним вся иссѣче. Тѣм неисцѣлною болѣзнію по сердцу ятъ, погыбе безаконновав всуе. Петра сына своего постави княземъ». Ср. в греч. текст у Муральта, стр. 830. Хронологическое определение, 6450 г., основано на указании 15 индикта; оно ошибочно, ибо Симеон умер в 6435 (927) г., который также падал на 15 индикт.» [индикт в хронологии – это период в 15 лет. В 312 году, при императоре Константине Великом, 15-летний индиктион стал использоваться в летосчислении. Индиктом назывался номер года внутри такого цикла]. Т. о., год рождения Святослава 942-й не требует никаких изменений.

Но это не все, что может дать анализ договора 944 г. Сравнение имен в договоре 944 и в договоре 911 г. показывает появление новых имен совершенно другого именослова. В договоре 944 г. появились имена с морфемой «слав»: Святославль, Володиславль, Предславинь. Нетрудно заметить, что новые имена исходят из славянской, а не русской среды. На это обратил внимание С.А. Щавелев в [44]. Т. о., есть основания сделать вывод о южнославянском или моравском происхождении Ольги.

Согласно С.А. Щавелеву [44], рассмотренные им моравские имена могли оказаться на Руси вместе с мигрантами из Моравии. Археология показывает присутствие мораван в Плеснеске (версия И.З. Мыцко). Это присутствие нашло отражение в погребальном обряде: во рту погребенных в курганах Подгорцевского могильника имелись вырезанные из золотого листа круглые пластины. Данный обряд не типичен для восточных славян и скандинавов, но хорошо представлен на территории Великой Моравии. В конце IX – начале X вв. фиксируются непрекращающиеся набеги венгров на карпатские области бывшей Великой Моравии (Посавское и Нитранское княжества). При исследовании 25 крупных городищ в Восточном Прикарпатье оказалось, что 8 из них были сожжены и запустели в конце IX – начале X вв. Население, взяв с собой домашнее имущество и наиболее ценное, оставило жилища. Археологи считают это следами какой-то крупной карательной акции против племенной верхушки здешнего населения. Куда могли направляться миграционные потоки? Очевидно, на восток. Такими могли быть причины миграции, приведшие к росту населения на Киевском городище в начале Х в. и появлению в нем “моравского следа”. Мигрирующая моравская знать не могла пройти мимо раннего Киева.

Украинский археолог А.В. Комар [17] пишет, что “позже, в первой половине Х в., реальная военная угроза Киеву больше не повторялась”, что привело к постепенному упадку Старокиевской крепости. Поскольку археолог пишет, что реальная военная угроза Киеву больше не повторялась, это может означать, что в начале века некая угроза все же была. Вероятность ее события оценим с помощью данных по кладам в X в. Действительно, первый клад куфических монет был обнаружен в Киеве (близ Пустынно-Никольского монастыря – Печерский р-н) с младшей монетой – 905-906 г. Второй найденный одиночный дирхем датируется – 906-907 г. Относительно датировки событий на основе монет археолог М.К. Каргер отмечал, что дата монеты не может совпадать со временем ее захоронения или потери. Именно по этой причине полагаю, что событие произошло в интервале (910-915) гг. Что могло заставить владельца спрятать клад? Видимо, это был период прибытия новой волны переселенцев, причем вооруженных. И это прибытие проходило достаточно агрессивно, т.к. городище Монастырек и поселение Стайки погибают в 1-ой четверти X века. Значит захват Киевских гор и гибель поселения Монастырек не только могли, но и должны была вызвать конфликт между прибывшими и княжеством древлян. Здесь надо отметить, что в летописях упоминается якобы усмирение древлян Игорем в 914 г. Вот только Игорь ли?

Кем могли быть эти новые вооруженные переселенцы? Ответ снова дает археология. Большую часть погребений, относящуюся к началу X в, в Киеве и Среднем Поднепровье составляют по данным археологов [42]: “ …погребения … по характеру и деталям погребальной обрядности имеют прямые аналогии в соответствующих памятниках на территории Великой Моравии …”. Далее С.С. Ширинский пишет, что особенно погребения знати имеют прямые аналогии, свидетельствующие об этнокультурном родстве правящей элиты Киева и карпатских русинов. Прибывшие расселились на большой территории, которая характеризуется появлением дружинных курганов. Самые ранние дружинные курганы датируются первой четвертью X в.

Согласно исследованиям антрополога Т.А. Рудич [33], летописные поляне антропологически несколько отличны от северо-западных соседей (древлян) и северо-восточных (северян). Но “схожи прежде всего, с группами Словакии…Чехии”, т.е. жителями Великой Моравии. Рудич Т.А. отмечает: “Как правило, мужские группы лучше отражают миграционные потоки, а женские – автохтонные линии”.

Т. о., археологически и антропологически имеем подтверждение тому, что в район киевских гор в начале Х в. прибыла вооруженная масса представителей Великой Моравии. Имена правителей этой вооруженной массы переселенцев и сколько их было – неизвестно. Даже в период своего расцвета Великая Моравия не была централизована и не имела единой системы управления: местные князья управляли своими территориями, подчинялись Святополку I, платили ему регулярную дань и выставляли военные отряды по его требованию. В самой Моравии насчитывалось более 40 городов, каждый из которых являлся своеобразным центром местной знати. Если исходить из числа оставленных городищ (8), то количество возможных моравских князей не превышало данной цифры. Поэтому вполне допустимо, что во главе всей массы переселенцев стояло некое княжеское объединение – союз князей, который избрал себе лидера, но не монарха, на период миграции. При этом сохранялась свобода выбора – можно было остаться и не продолжать движение с основной массой. Именно управляемость мигрирующей вооруженной масса была гарантией ее выживания при встрече с враждебным местным населением. Более консолидированная вооруженная масса представляет серьезную силу и вынуждает с ней считаться.

Чем могли привлечь пришельцев киевские предместья? По оценке археологов, “Киевское городище в этот период не имело признаков особого столичного статуса и вся его привлекательность заключалась в более выгодном положении на широтном пути с Востока на Запад, а также в том, что он – находился в нескольких неделях плавания от Византии в весеннее время”. Но не только широтный путь мог повлиять на выбор остановки переселенцев. Это удобное место для контроля речного пути по Днепру. Высоты киевских гор от 145 до 200 м дают хороший обзор. Здесь же удобные места для подготовки судов и сбора торговых караванов, что позже отметит Константин VII в тракте “Об управлении империей” в главе 9.

Предварительный вывод: в начале Х в. в киевские предместья прибыли вооруженные представители Великой Моравии. Среди этих переселенцев (исходя из именослова ее сына и внуков) могла находиться Ольга. Судя по известию Константина VII Багрянородного, он произносил ее имя по-болгарски – в форме «Ельга». Параграф о ее приеме у него озаглавлен “О приеме «Эльги Росены».

Обратим внимание на фразу византийского императора Льва VI: “В верховьях реки Днепр живут росы; отплывая по этой реке, они прибывают к ромеям; … река Днепр, от которой росы продвигаются и в Черную Булгарию, и в Хазарию, и в Мордию (в комментариях к тексту дается уточнение – не Мордия, а Сирия)”. То, что эти слова принадлежат Льву VI, а не Константину VII, сообщается в [47]:“Трактат «Об управлении империей» состоит из «two editorial stages», по определению британских историков-византистов Ромили Дженкинса и Джеймса Ховарда-Джонсона. Часть трактата действительно принадлежит перу Константина Багрянородного и описывает реалии его времени, т.е. 948-952 года. … А вот глава 42, целиком и полностью, содержит данные из эпохи Льва VI Мудрого, т.е. конец IX – начало X века.” Отметим, что императору Льву VI при поставленной в империи разведке ничего не известно о каком-либо центре этих росов. Однако он ясно говорит о движении торговых караванов росов по реке Днепр из верховьев к Черному морю.

Где мог быть центр этих росов? Археологами была выдвинута версия, что верхнеднепровские росы (русы) обитали в Гнездово (в 12 км от Смоленска) в месте слияния рек Днепр и Свинец (правый приток). Результаты экспертизы четырех древесных стволов, три из которых относятся к самому раннему культурному слою, показали время возникновения поселения не позднее последней четверти VIII в. [28]. Согласно археологу Д.А. Авдусину [1], Гнёздово не только контролировало, но и обслуживало волоки Днепровского участка. Этот центр был связан через Зап. Двину с Балтикой, по Днепру с Черным морем; по Угре с Окой и по ней с Волгой. Широтный торговый путь «Западная Двина – Днепр – Ока – Волга» (г. Булгар на Волге) был основной транспортной артерией в истории Гнездово. Есть все основания принять версию археологов, что центром верхнеднепровских росов Льва VI было именно Гнёздово, которое в то время могло называться, по Т.Н. Джаксон, Свинеческ, Свинечск или Свиной мыс. Именно поэтому император Лев VI и не мог назвать именование центра верхнеднепровских росов. Согласно данным археологов [10]: “Концентрация значительного объема серебра в руках местной элиты указывает на то, что основное направление торговой активности определяли восточные связи”. В то же время археолог А.О. Шевцов в [41] приводит таблицу (№5), на основании данных которой заключает, что: “до того, как Киев стал основным пунктом торговли между Русью и Византийской империей, существовали прямые контакты между Гнёздовом и Константинополем …”.

Согласно императору, торговые караваны русов из Гнёздово отправлялись ежегодно в Византию, а также в Хазарию. Не возникает сомнений, что гнёздовские русы были в контакте с русами Причерноморья-Приазовья – через Дон и Волгу. Регулярный проход мимо Киевского городища приводил к неизбежности контактов между новыми насельниками киевской земли, контролирующими свой участок Днепра, и купцами-русами из Гнёздово. Об этом говорят находки в Гнёздово – женские украшения великоморавского типа и формочки для их изготовления. Вероятно, что в конце первой четверти Х в. могло состояться бракосочетание Игоря и Ольги. Этот брак был выгоден обеим сторонам.

Еще один предварительный вывод: Игорь мог быть в составе элиты Гнёздово. Бракосочетание Игоря и Ольги могло состояться в конце первой четверти Х века.

Археолог Т.А. Пушкина [31] отмечает, что первоначальный гнёздовский поселок был смешанным из славян и скандинавов (без указания этнической принадлежности): “Среди постоянного населения Гнёздова кривичей, скорее всего, не было. По крайней мере ни одного их захоронения в раскопанных курганах не найдено." Это объясняется тем, что рядом был Смоленск кривичей. Исследования погребений по мнению археолога Ю.Э. Жарнова, детально изучавшего женский костюм скандинавских погребений, показали, что четверть из них принадлежало скандинавам. Большая часть остальных погребений принадлежала славянам: «местные» – кривичи и «пришлые» – славяне из Великой Моравии. Археология показывает, что во второй четверти Х в. в Гнёздово стали преобладать выходцы из Средней Швеции. По данным археологов был полностью разрушен курганный могильник, в котором хоронили усопших в IX – первой половине X в. Те, кто разрушил его, имели мало общего с теми, кто был похоронен. Это была новая волна шведских колонистов. Под давлением пришедших шведов часть полиэтничного населения и элиты Гнёздово могла уйти. Именно с этой частью мог появится в Киеве князь Игорь. Наиболее вероятным пунктом их остановки по течению Днепра было только Киевское городище. После ухода части населения и элиты из Гнёздово, в нем могла остаться часть русов. Основанием для такого предположения служат слова А.С. Королева [19] о возможных осложнениях “между князьями русов.” Так в Гнёздово основалась «независимая династия». Допускаю, что шведам нужна была именно узловая точка широтного торгового пути, которая перекачивала дирхемы в Скандинавию. Кривичи же со Смоленском остались данниками русов Игоря.

Когда могло произойти перемещение в Киев? А.А. Шахматов [40] полагал, что Игорь появился в Киеве около 940 года. С т. зр. С. Беззаконова [3], это состоялось в 920-930-е годы. Посмотрим на этот вопрос в другой т. зр.

Очевидно, что все изменения в Гнёздово произошли не одномоментно, а в течение нескольких лет. Согласно данным археологов [10] пик в развитии Гнёздово приходится на 930-940 годы. Значит к 930-му году Игорь уже должен был покинуть Гнёздово. Поэтому считаю, что, если свадьба могла состояться в конце первой четверти Х в., то перемещение семьи в Киевское городище состоялось уже во второй половине 920-х годов.

Остается найти нижний предел «зрелого возраста» в средневековье? Специалист по истории средневековья М. Коскинен считает, что “после 60 человек начинал стареть”. Винсент из Бове (1190-1264 гг.), утверждал, что “женская молодость проходит к 50, когда барышня теряет способность рожать детей”. Данте Алигьери (1265-1321 гг.) писал, что “от 45-70 лет – старение; от 70 – старость”. Бернар де Гордон (1270-1330 гг.), французский врач и профессор медицины считал, что “от 35 лет и старше – просто возраст”. Опираясь на эти данные и ранее упомянутых «старых» князей, можно полагать, что князь Игорь получил титул великого князя в возрасте не младше 35 лет.

Следующий предварительный вывод: Игорь мог появиться в Киеве во второй половине 920-х годов; стать великим киевским князем Игорь мог в возрасте от 35 лет.

Вернемся к Ольге. Поскольку для летописца жизнь Ольги до 944 г. представляет потемки, то он импровизировал в соответствии с выбранной им стратегией одной династической линии и одного брака. На основании текстов летописей с учетом придуманных летописцем монологов и диалогов (при которых он не присутствовал), импровизируют и современные историки. Б.А. Рыбаков [34] в стремлении омолодить Ольгу без убедительных доказательств изменяет даты ее рождения и замужества: «Замуж в Древней Руси выходили обычно в 16–18 лет. Ольга по этим расчетам родилась в 924–927 гг. В момент бесед с Константином ей должно было быть 28–32 года». Это предположение стремится объяснить, почему Ольга в 945 г. имела 3-летнего сына, а в 50-х годах X в. все еще могла оставаться привлекательной (со слов только летописца). Видимо, именно возраст, мнение Б.А. Рыбакова и В.Г. Вернадского и стремление поддержать одну династию подтолкнули историка А.С. Королёва [21] к версии о вероятном наличии двух Игорей и двух Ольг. Вот как он комментирует: “в момент своей смерти Игорь был явно нестарым человеком, ведущим активную жизнь, пускающимся на авантюры, вроде походов на греков и древлян. … Явно не старушкой, в представлении летописцев, была и супруга Игоря Ольга. … Непонятно, как могли древляне предлагать престарелой Ольге выйти замуж за своего князя Мала? Как смогла Ольга, согласно летописи, еще лет через десять понравиться византийскому императору? … Все противоречия можно разрешить, если признать, что и Игорь, и Ольга к 40-м годам X века были людьми не старыми, а их свадьба состоялась гораздо позднее 903 года.” Относительно Игоря А.С. Королев считает, что т.н. авантюризм с повторными данями у древлян присущ только молодому человеку, а не старцу. Относительно Ольги он полагает, что Вышгород был “отступным” для отвергнутой первой Ольги.

И все эти предположения базируются только на условную хронологию летописей. Если взять эти данные, то получим, что Ольга прожила: близ 70 лет, 75 лет, близ 90 лет. Ничего не требуется добавлять, чтобы убедиться в том, что летописцам НИЧЕГО НЕ БЫЛО ИЗВЕСТНО о первой (бОльшей половине) жизни Ольги и все их постулаты – ВЕРОЯТНОСТНЫЕ. Но для скептиков отметим, что при рождении в 899 г. (смерть в 969 и близ 70 лет прожитых) рождение сына в 43 года не вызывает удивления и сомнений.

Обратимся к другим цифрам – продолжительности жизни женщин (княгинь) в период Х -начала ХI веков. Предслава, мать Ярополка, умерла в 990 году, не достигнув 60 лет. Мать князя Владимира, Малуша (Малфред, по Шахматову) при всей неточности даты рождения ок. 940-944 – 1000, прожила не более 60 лет. Жены князя Владимира: Рогнеда Полоцкая (960-1000) = 40 лет; Анна Византийская (963 – 1011) = 48 лет. Дочь князя Владимира, Мстислава, (978 – 1025) = 47 лет. Дочь Ярослава Мудрого, Анна, прожила не более 54 лет. Очевидно, что для женщин (княгинь) Древней Руси Х-го века 60 лет было редко достижимым возрастом, хотя у них было и питание, и уход более качественный, чем у простолюдинок.

Ясно, что летописец удлинил жизнь не только Игоря, но и Ольги. Не думаю, что его “ошибка” могла составить более 20 лет. Полагаю, что, если ему была известна дата рождения, то он мог ее представить в виде даты замужества. Поэтому примем в качестве основного постулата – рождение Ольги в 903 г. При таком решении рождение сына в 39 лет не вызывает сомнений ни у кого. Даже через 3 года (став вдовой), Ольга попадает в народную категорию “баба ягодка опять”.

Относительно времени ожидания наследника вновь приведу пример Алиеноры Аквитанской: ее первый брак был в 13 лет, а первенца родила лишь в 23 года. Т.е. только первенца ждали 10 лет.

Что интересно, в 2012 г. вышла в свет статья А.Ю. Чернова [38], в которой автор, занимаясь переводом летописных дат, показал, что “имеем дело с некорректным переводом числовых значений. В кириллице взятая под титло прописная буква i «десятеричное» означала число 10, а иже – 8. Но в глаголице одна из двух букв иже (та, что соответствует кириллическому «восьмеричному» и) – это 20. Если перепутать и в дате (там, где десятки) вместо 20 увидеть 10, то год будет прочитан как 6411 (903). Но на самом деле это год 6421 (912/913) …”. Т.е. родилась Ольга (по А. Чернову) в 903 г. Важно то, что автор, работая с корректным пересчетом летописных дат (не только в отношении Ольги), не имел цели кого-то омолодить или состарить. Но его расчеты и наши умозаключения практически совпали.

Зададим вопрос – кто может доказательно утверждать, что не было у Ольги до 942 года других родов? Ответ – НИКТО. Поэтому остановимся на том, что родилась Ольга в 903 году.

Поскольку предположили, что Игорь мог появится в Киевском городище во второй половине 920-х годов (к примеру, в 927-928 г.) в возрасте 35 лет, то его годом рождения мог быть 892-893 г. В этом случае рождение сына в 49-50 лет также не вызывает сомнений (дочь князя Владимира Мария Добронега родилась в 1011\1012 г., когда князю было 53 г.).

Итак, предварительные результаты наших умозаключений (достоверных данных нет ни у кого) таковы: год рождения Игоря мог быть 892\3, а Ольги – 903. Ольга могла быть из среды южнославянской или моравской, прибывшей в киевские предместья в начале Х в. Игорь мог быть в составе элиты Гнёздово, а с перемещением в Киевское городище, стал великим киевским князем в 35 лет. Сын у пары родился в 942 г.

Вышгород был отдан Ольге не как отступная (как пишет А.С. Королев), а как дар в честь рождения сына. Так же поступит и Ярослав Мудрый, когда отдаст в вено (в лен) супруге Ингигерд Ладогу с прилегающими землями.

Смерть Игоря.

По тексту летописей смерть Игоря датируется: “В лето 6453 … и убиша Игоря и дружину его, бе бо ихъ мало. И погребенъ бысть Игорь, и есть могила его у Искоростиня города в Деревехъ и до сего дни”. Исследователи этого исторического периода отмечают нестыковки с датой гибели князя Игоря. Датировке смерти князя Игоря в 945 году противоречит текст трактата Константина VII “Об управлении империей”, написанный в период 948-952 гг. Согласно этому трактату, князь Игорь считается живым – именно он назван в трактате архонтом Росии. Не мог император в период написании трактата не знать ситуацию в государстве, которое ежегодно направляло в империю торговые караваны. Следовательно, император Константин VII был осведомлён о положении в киевском княжестве. Возможно, что это событие в летописи было записано с ошибкой. Ведь многие исследователи отмечают, что летописец пользовался разными источниками с разными системами летоисчисления. Если в данном пассаже летописец использовал болгарскую систему, то при переводе будем иметь: вычитая из 6453 цифры 5505 (болгарская эра), получим 948 г. Что вполне похоже на реальность. До этого князь Игорь, согласно историку С.Э. Цветкову [37]: “… во второй половине 940-х гг. Игорь преломил копье о карпатское Подугорье“, следствием чего стала запись в трактате Константина VII о пактиотах – лендзанинах. Это как раз те действия, о которых летописец умолчал по незнанию.

Таким образом, дата гибели князя Игоря передвигается на осень 948 г.

В летописях сообщается, что князь убит во время сбора дани. Но здесь есть большие сомнения. Великий князь (как и василевс) лично не участвует в процессе сбора дани. Для этой цели у него есть целый штат князей – архонтов числом около 20-ти. Но этот факт почему-то исследователи не замечают. Великий князь (как и василевс) остается в столице с дружиной (c войском) на непредвиденные случаи. В летописном тексте оставшаяся с Игорем дружина предлагает ему принять участие в сборе дани – “И поиди, княже, с нами в дань …”. Это еще раз подтверждает изложенное, что великий князь не принимал личного участия в сборе дани. Согласно трактату “Об управлении империей”: “Когда наступит ноябрь месяц, тотчас их архонты выходят со всеми росами из Киава и отправляются в полюдия, … Кормясь там в течение всей зимы, они снова, начиная с апреля, когда растает лед на реке Днепр, возвращаются в Киав …” Т.е. выходили все остальные русские князья без великого князя. Трудно предположить, что весь народ Русь выходит из Киева и отправляется в полюдье. Кто-то может поверить в то, что на полгода (возвращались только в апреле) все русы со своими дружинами покинули Киев? Очень сомневаюсь.

После ухода сборщиков дани в столице, согласно летописям, оставались Асмунд и Свенельд с дружинами. Плюс дружина самого князя и дружина Ольги. Игорь мог поддаться на предложение своей дружины и пойти к древлянам.

Была ли причина для такого шага? Ведь мог пойти на упреждение, например, к дреговичам.

Для ответа на вопрос надо обратиться в 944 год. Летописи трактуют, что князь Игорь собрал много войска, включая печенегов, и пошел на греков. Вот только историк В.М. Истрин [14] не доверяет этим сообщениям, поскольку они связаны с хроникально зафиксированным походом только печенегов. А.А. Шахматов [«Повесть Временных лет» и ее источники] писал: “23) По 6451 (943) г. читаем: «Пак придоша угри на Царьград и миръ створивше с Романомъ, возъвратишася въ свояси». Ср. у продолжателя Амартола: «Индикт 1 априля мьсяца придоша пакы оугри с многою силою. Патрикии же Феофан паракимоуменъ, изшедъ, клятв мирьскыя створи с ними, тали и от нарочитых моужь поятъ». Увар, и Унд., ср. греч. текс у Муральта, стр. 844. И здесь по-гречески Τούρκοι. Хронологическое определение, 6451 г., основывается на указании 1 индикта у продолжателя Амартола”. Он же в [39 с.395] писал: «Поход Игоря 944 года после поражения 941 года представляется явно сочиненным для того, чтобы покрыть бесславное событие, о котором летописец узнал из продолжателя Амартола». Поход этот – выдумка летописца, необходимая для национального самолюбия – месть за поражение. Если бы второй поход (944 г.) действительно последовал за первым, то византийские источники, тот же Лиутпранд, упомянули бы о нем. Был договор для восстановления торговых отношений, но даже в договоре 944 имеем явно невыгодные условия для Руси, что понятно по отношению к проигравшим войну.

В летописном списке участников похода “воя многы – варягы, и русь, и поляны, и словены, и кривичи, и тиверцы, и печенегы” – древлян нет. Епископ Русской православной церкви Димитрий Ростовский считал, что Игорь не просто так пошел на древлян. Он “воспомянул прежнюю злобу их, яко в начале княжения его отступили от него древляне …” (л. 420 об.). И все это могло быть спусковым механизмом для Игоря – взять еще одну дань с древлян. Т. е. имеем не авантюризм (по А.С. Королеву), а затаенную обиду и желание руса отыграться на пактиоте.

Поскольку Игорь пошел к древлянам уже после выхода сборщиков, то его появление означало повторный сбор дани. Отметим, что он его получил без проблем. Но не зря говорят, что “аппетит приходит во время еды”. Видимо, поверив в свое величие и отпустив часть дружины, князь тут же явился за новой данью. Очевидно, что имеем явное нарушение условий пакта – неприкрытое воровство или разбой (вооруженная дружина).

Как наказывали за разбой на Руси. Самые ранние данные известны только из времен Ивана Грозного по Судебнику 1550 года (в переводе В.Б. Цыганова) и уложению 1649 года. В них речь шла о смертной казни: “Ст.56. Если поймают вора вторично на краже, его пытать; признается – казнить смертной казнью, … Ст.59. Если кого-то обвинят в разбое, убийстве, ложном обвинении (должностного лица), лжесвидетельстве или в другом лихом деле, и он будет явно лихой человек, боярину казнить этого человека смертной казнью, …”. Позже (в 1653 г.) строгость наказания ослабнет, но можно ожидать, что в рассматриваемое время оно было не менее суровым.

Но, сам способ казни князя вызывает вопросы. Он не характерен для славян. Так в свое время Александр Македонский казнил Бесса – за предательство Дария. Так казнили у тюркских народов за прелюбодеяния (вариант предательства). Таким же образом, но не с помощью деревьев, а лошадей, казнил за измену (тоже предательство) король готов Германарих свою жену Сванхильду. Видим, что такой способ казни среди других народов характерен как ответ за предательство.

Кем были древляне? Во всех современных источниках указано, что это восточнославянское общество дулебской группы. И только один источник, Лев Диакон [26] писал, что Игорь отправился в поход на неких германцев, был захвачен ими в плен и казнен: "Не упоминаю я уж о его жалкой судьбе, когда, отправившись в поход на германцев, он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое".

Полагаю, что в древлянской среде элитой (правителями) были остатки готов (род Амалов, откуда и имя князя Мал). Такая ситуация по мнению ряда историков (например, 7; 11) наблюдалась с хорватами и роксоланами в Прикарпатье. Поэтому в какой-то степени Лев Диакон прав и тогда встает на свое место и способ казни (готский).

Что вызывает вопросы – полное бездействие киевской верхушки. Вернулась часть дружины Игоря. Прибыли послы древлян с сообщением о смерти Игоря и предложением выйти замуж за Мала. При этом нет гонцов для возвращения основной массы русов (с дружинами) в Киев. Нет никаких попыток со стороны Асмунда и Свенельда. В чем подвох?

А могли ли в киевской среде быть персоны, считавшие, что их тоже предали?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо вернуться к 941 году. По мнению ученых, изучавших этот поход (Н.Я. Половой, Я.Н. Щапов, А.Н. Сахаров), летописцы сознательно исказили события, скомпоновав их так, что флот Руси был уничтожен в первой же битве. Но в походе войска Руси были разделены: одна часть, возглавляемая князем Игорем, сойдя с кораблей, в пешем порядке начала грабить предместья столицы Византии, другая бОльшая часть флота Причерноморско-Приазовской Руси отправилась дальше и была разбита в первой битве у Иерона при помощи греческого огня. Игорь, узнав о поражении флота и полагая, что он весь уничтожен, бежал в Киев (по Л. Диакону – на кораблях числом не более 10). На этом русские летописцы завершили поход. Но значительная часть русских воинов еще несколько месяцев воевала в Малой Азии, дала еще одно морское сражение, о чем рассказали византийские хронисты: по Георгию Амартолу боевые действия продолжались 4 месяца – с июня по сентябрь 941 года.

Среди тех, кто остался и продолжал сражаться, на мой взгляд, был Свенельд со своей дружиной. И вот здесь бегство Игоря Свенельд тоже мог рассматривать как предательство. После второго морского сражения они не сразу вернулись на родину, а решили искать счастья в Персии. Их привлек Каспий с его богатыми мусульманскими городами. В Архангелогородской летописи есть известие, что после поражения, нанесенного русскому флоту Феофаном, «возвратившася Русь во свояси без успеха, по том же, лете перепустя, и на третье лето приидоша в Киив». Т.е. какая-то часть воинов вернулась только на третье лето. Это мог быть Свенельд с оставшимися в живых дружинниками. То, что добыли в персидском походе, было разделено между оставшимися в живых. Поэтому после возвращения дружина Свенельда выглядела много лучше дружины Игоря. По летописи: «Отроци Свенделжи изоделеся суть оружьемь и порты, а мы нази …». Кроме того, вернувшиеся бойцы были своеобразным живым укором бежавшему с поля боя князю, который уже не пользовался них авторитетом. Это могло быть еще одним спусковым механизмом для Игоря в плане повторной дани.

А после поражения от греков авторитет великого князя, который, по А.С. Королеву, “не монарх, а остальные князья, перечисленные в договоре – не его подданные” – был потерян. Князь, который “являлся скорее предводителем княжеского союза, зависимым от съезда князей”, мог уже не устраивать остальных. Значит что-то надо было предпринять для восстановления своего авторитета. Видимо, была попытка через унижение древлян-пактиотов.

В летописях говорится “и убиша Игоря и дружину его, бе бо ихъ мало”.

Сколько составляло это мало? Вступление в дружину и выход из неё был свободным: недовольный князем дружинник всегда может покинуть его и перейти к другому. Численный состав дружин был различен. По сообщению Ибн Фадлана у князя «в его замке находятся 400 мужей из числа богатырей, его сподвижников». Б.А. Рыбаков считал, что в княжеском замке XI-XII вв. «по приблизительным подсчётам, могло проживать 250-300 человек». Если из этого числа исключить обслугу и близких родственников князя, то дружина составит в пределах 200-250 человек. По мнению А.А. Горского: «по подсчетам Т. Василевского (основанным на археологических данных), князья Гнезна – главного центра польских полян – в IX в. имели непосредственно при себе не более 200 дружинников». Остановимся на цифре 200 бойцов. Если допустить, что малая часть могла составлять треть, то с Игорем могло остаться до 65 бойцов. Чтобы перебить их, нападавших должно быть не меньше. Значит нападавшие были не просто древляне (типа крестьяне и только), а дружина одного из древлянских князей.

Вот здесь интересный момент. Несмотря на то, что Игорь повел себя “аки волк”, древляне схоронили остатки тела казненного князя. Т. е. они не похоронили по обычаю, а только схоронили на время – на улице ноябрь. Не бросили на съедение лесным зверям, а сделали все для того, чтобы можно было провести языческий погребальный обряд. Они же (послы древлян) сообщили Ольге о смерти Игоря. Они не могли не осознавать, что может начаться война. Но, видимо, единство княжеского союза было не столь монолитным, как могло бы показаться. При этом дисбаланс вносила вера: часть дружинников была христианами, а часть – язычниками.

И действительно, ни киевская верхушка, ни княжеский союз (в любом составе) не предпринимают никаких действий. Узнав о гибели князя Игоря, киевляне должны были послать гонцов к русским князьям (точки были известны), чтобы те вернулись в Киев. Ситуация этого требовала: выборы нового великого князя и принятие решения о дальнейших действиях. НО. Никто и никаких гонцов никуда не отправляет. Русские князья продолжают собирать дань и якобы оставаться в неведении, как минимум, до возвращения в апреле следующего года.

Относительно неведения князей возникают резонные сомнения. Раз древляне сообщили в Киев о гибели князя, то согласно старой поговорке: собака лает, ветер носит, такие вести разлетаются по всем городам и селам. Возможно, подобные слухи вызывали недоверие при отсутствии вестей из Киева. На мой взгляд, никто не сообщал русским князьям, задействованным в сборе дани, о возникшей ситуации, что больше похоже на внутренний заговор киевлян против Игоря. Поэтому только на следующий год (по летописям) после завершения сбора дани и отдыха дружин на зимних квартирах князья вернутся в Киев.

Для древлян удобная ситуация – союз русских князей (в него местные славянские князья не входили) обезглавлен. С выборами нового великого князя будет потеряно время. Но древляне не предпринимают никаких военных действий. Они только шлют послов с предложением Ольге выйти замуж за князя Мала. Т.е. пытаются вполне мирным путем решить вопрос легитимизации власти в объединенном княжестве. Абсолютно в духе того времени. Но время покажет, что их миролюбивая тактика принесет им много горя.

Ольга во главе княжества.

Несмотря на то, что своего главу (великого князя) выбирал союз русских князей, после смерти князя Игоря мы видим главой княгиню Ольгу. Невозможно обойти стороной вопрос: каким образом женщина смогла стать во главе княжеского союза. Комментарий А.С. Королева [10]: “неожиданно выступает совсем другой образ. Это образ жестокой и коварной мстительницы, женщины-воительницы… Проявление хитрости, лукавства, лживости и коварства – эти умения, если ими владел предводитель, ценились дружинниками. Обладая всеми этими достоинствами и талантами, Ольга вполне могла возглавлять княжеский союз и управлять Киевом, а Святослав – находиться при ней, взяв на себя решение военных вопросов”. Этот эмоциональный пассаж основывается на описаниях “мести” Ольги. Чуть ниже рассмотрим так ли это.

Но, одних этих качеств и собственной дружины недостаточно для того, чтобы стать во главе княжеского союза. Ведь князей было около 20 и каждый с дружиной. Значит среди этих князей с их дружинами была у Ольги влиятельная и сильная поддержка. Именно сильная поддержка была здесь решающей. В то время, судя по летописям, такую поддержку могли оказать только воеводы (не князья) Асмунд и Свенельд со своими дружинами и киевское вече. Свенельд нигде не выступает первым лицом (“серый кардинал”) или послом. Только в договоре Святослава с греками в 971 г. его имя стоит сразу за именем Святослава. Это не может не наводить на некоторые мысли.

Теперь обратимся к действиям Ольги после известия о смерти князя Игоря. Как пишет М.Н. Козлов [15], погребальным обрядом князя должна руководить верховная жрица бога Перуна. Сам летописец сообщает, что этим занималась Ольга. Т. о., она являлась той самой верховной жрицей и на это время точно не была христианкой.

Если верить только летописцу, то получается, что согласно первой мести Ольги, послы древлян с предложением замужества были заживо похоронены. Согласно второй мести – заживо сожжены в бане. Как думает здравомыслящий читатель, князь древлян, узнав, что его первые послы заживо похоронены, пошлет еще кого-нибудь? Ответ очевиден – нет. Но по летописям посылает. Значит летописец снова чего-то не договаривает (по незнанию? Или умышленно?).

Чтобы разобраться, обратимся к работе [15]. “Несколько проясняет ситуацию «Летописец вкратце» патриарха Никифора, в котором сообщается о том, что после казни «лучших людей» древлянского племени Ольга приказала «другим лучшим послам – приятна мне речь ваша, и направьте ко мне лучших» [35, стб. 26]. Таким образом, княгиня после казни несчастных жертв передала свой приказ через тех самых «древлянских лучших мужей», что недавно прибыли в Киев. Следовательно, никто не убивал древлянских послов, и они благополучно вернулись в свои дома. Жестокой казни были подвергнуты специальные жертвы, возможно, рабы … В пользу этой гипотезы свидетельствует и тот факт, что древляне после двойного убийства «послов» пустили Ольгу в Искоростень со всей дружиной.”

О том, что это языческий погребальный обряд, писали ранее (Котляревский А.А., Рапов О.М., Карпов А.С. и др.). А.А. Котляревский [24] считал, что перемещения древлян в ладье к месту казни символизировало путешествие души князя Игоря в языческий рай по небесному своду, а горящая баня символизировала погребальный костер, с которого души сожженных заживо людей должны были попасть в загробный мир и стать слугами князя Игоря.

Третий этап – “третий этап был назван «тризной» и осуществлен «в граде идеже оубисте» мужа княгини [28, с. 41]. Кроме хмельного пира, поминальный обряд включал также плач Ольги над останками мужа и возведение кургана над его телом”. Но ведь летописец сообщает об убийстве 5 000 древлян. “Способ убийства третьей группы древлян, присутствующих на поминальном пиру. По словам автора «Повести», древляне после церемонии трапезы были зарублены воинами Ольги: «Седоша деревлне пити <…> i повеле Ольга отрокам своимъ пити на нь, а сама велела дружине сечи Деревляне и иссекоша ихъ» [28, с. 41-42]. В первую очередь привлекают внимание две важные детали в описании тризны. Во-первых, воины княгини Ольги, по ее приказу, пили в честь будущих жертв, сидевших рядом с ними на поминальном пиру: «пили на ня» [28, с. 42]. Это значило, что все действия, происходившие во время тризны, были жестко регламентированы, и древляне были обречены задолго до их убийства. Это хорошо понимала как киевская дружина, так и сами древляне. Во-вторых, третья группа жертв была не просто убита, подобно их предшественникам, а «иссечена мечами», что предполагало наличие битвы, вооруженного столкновения. Этот бой хорошо соответствует самому характеру языческой тризны как «битвы», «поединка». Древнерусский термин «тризна» изначально означал «соревнования», «подвиг», «поединок», «тризнище» – место проведения поединка [33 с. 795]. Вероятно, погибшие во время поминального пира жертвы должны были составить дружину князя Игоря в загробном мире”. Добавлю, что вероятнее всего, со стороны киевлян на это “состязание” были направлены те дружинники-язычники князя Игоря, которые вернулись домой. Они были уже опозорены тем, что бросили своего князя на убой. Это добавление основываю на сообщении Ибн-Фадлана, что после смерти царя русов часть его дружинников добровольно соглашалась умереть, чтобы стать его телохранителями в загробном мире.

Таким образом, видим не месть Ольги в изложении монаха-христианина, а исполнение этапов языческого погребального обряда. Принесение человеческих жертв в то время было в практике погребальных обычаев. Для этого использовали рабов, а будущие жертвы обряда пируют вместе с теми, кто их убьет. Но вряд ли все это знал монах-христианин в XII веке. Да и цель у него была другая. Т. о., события, описанные во время проведения «тризны», входили в обязательный поминальный языческий ритуал, распространенный в IХ-Х вв.

Есть вопрос – чего не хватает в изложенном обряде? Согласно обряду, самопожертвования жены покойного. Языческое окружение княгини Ольги и язычники другого княжества ожидали не только ее «плача» над останками мужа, но и традиционного самоубийства на его могиле. Но этого не произошло. Единственным спасением княгини Ольги от самопожертвования могло быть принятие христианства, согласно канонам которого самоубийство считается тяжким грехом. Но в это время (осень-зима 948 г.) крещение Ольгой еще не принято, поэтому данная т. зр. не может быть принята. Вероятно, ее отказ от жертвоприношения был связан с малолетним сыном и сильной поддержкой варяг-христиан Асмунда и Свенельда и христианской общины Киева.

Полагаю, что именно отказ от исполнения обряда мог послужить фактором, в результате которого древлянское княжество разорвало пакт. В некоторых работах встречаются слова – восстание древлян. Считаю, что данные слова некорректны, т.к. древлянское княжество не было покорено. При Игоре был заключен пакт-договор (отсюда и термин – пактиоты). Поэтому, на мой взгляд, древляне могли принять решение разорвать пакт с киевским княжеством. Основания для разрыва были: гибель главы второй стороны пакта, нарушение погребального языческого обряда. Ольга больше не воспринималась древлянами как “верховная жрица Перуна”.

И вот теперь только настает время “мести”. Взято в кавычки, т.к. это не месть, а война киевлян против древлян с целью вернуть древлянское княжество к подчинению с выплатой ежегодной дани и ликвидировать всю правящую элиту этого княжества. Война, которую Ольга начнет вскоре после возвращения русских князей в Киев (апрель 949 г.).

Летопись описывает поход на древлян следующим образом: «В лъто 6454 Олга съ сыномъ своимъ Святославомъ събра вои многы и храбры, идет на Деревъскую землю. Изидоша Древляне противу; и снемшимася объима полкома на совокупъ, и суну копьем Святославъ на Древляны, копие летъ сквозъ уши коневъ, бъ бо велми дътескъ”. Святославу в это время уже полных 6 лет.

Летописец продолжает: “Ольга же устремися … на Искоростень град, …, а деревляне затворишася в граде … И стоя Ольга [под городом] лето [год], и не можаше взяти града… “ Т.е. осада только города Искоростень длилась целый год, значит город в 949 году еще не сожжен (сожгут его в 950-м). При этом используется летописцем сюжет с птицами, распространенный в литературе в то время. Читатель пробовал поймать в крестьянском дворе курицу? Которая не птица – не летает. Намек понятен? Очевиден факт подмены работы лучников с зажженными стрелами на литературный сюжет с птицами.

Чтобы не удивляться столь долгому стоянию у города, надо представлять сам город в то время. По данным археологии город Искоростень был расположен по обоим берегам р. Уж (приток р. Припять). Состоял из 4-х городищ. Наибольшее (площадь около 9 га) овальное городище находилось на левом берегу реки, а три других (в зоне визуальной видимости) занимали правобережные высоты."Град" обнесен валом, перед которым, где это было возможно, выкапывали рвы, заполняли их водой и устанавливали в них заостренный дубовый частокол. Бревна частокола длиной 8-10 м с обеих сторон укреплены камнями, перемешанными с глиной и песком. Во внутренней стороне каменная кладка достигала 5-6 м высоты и 2 м ширины, по которой перемещались воины защитники, для которых в верхней части частокола создавали щели-бойницы. В каменной кладке внутренней стороны были сделаны рубленые из дуба клети для боевых и пищевых припасов, а также для отдыха воинов. Длина таких оборонительных сооружений, которые защищали город с востока, достигала нескольких км, а с запада надежной защитой была река. Исходя из археологических данных, общая площадь старинного Искоростеня была не меньше площади Киева X века. Городище №1, или "Замчище", "Замковая гора"– почти 30-метровая гранитная скала на естественном скальном основании с почти отвесными склонами на правом берегу реки Уж. Было окружено двойным валом высотой 2.5-4 м. С востока было болото, с севера переток Вильшанка, которые между собой были соединены искусственно выкопанным рвом шириной 5-6 м. Княжеский терем, который стоял в центре городища, окружал еще один вал, укрепленный частоколом. На расстоянии 1.3-1.5 км от первого городища, в урочище между улицей Шатрищанской и правым берегом р. Уж, расположено городище № 2. Исходя из находок на городище №2, можно утверждать, что жителями этого городища были простые ремесленники и земледельцы, которые проживали здесь постоянно. Городище № 3 расположено на высокой скале. С востока оно было окружено валом высотой до 3 м., перед которым был выкопан ров шириной 4 м и глубиной до 1.5 м. В находках остатки кузнечного производства, изделия из железа – ножи, напильники, пилы, булава, стрелы. Вот такой город Ольга осаждала в течение года и в итоге сожгла. После этого “… все древлянские грады предались Ольге. И возложила на них дань тяжкую … Две части дани шли Киеву, а одна – Вышгороду.” А относительно князя Мала в летописях тоже нет ничего: пойман ли, убит ли, бежал ли? Как будто его и не было.

После разгрома древлянской земли летописец рассказывает об устроительной деятельности княгини Ольги. Вот только и датировка этой деятельности, и ее территориальных размах (северо-запад Руси) не соответствуют реальностям, о чем было сказано в части сообщений, не вызывающих доверия. О дате уже видно из материала выше – не ранее 951 г., т.к. только в 950-м сожгут Искоростень. Значит и начало “этой деятельности” только после сожжения города. О том, что все устроительные мероприятия были произведены только в опустошенной Древлянской земле подробно написано в [4; 6; 20; 22; 23; 35]. В [35] автор, относительно северо-запада, пишет: “Стремление местных книжников-историографов связать жизнь и деятельность княгини Ольги с историко-географическими реалиями своей земли прослеживается еще в древнерусском летописании… Очерчивая маршрут княгини Ольги от Деревьской земли Мстой к Новгороду, а затем Лугой к устью Наровы и Наровой к Чудскому и Псковскому озеру, Новгородский летописец стремился как бы освятить это пространство стопами равноапостольной (с XIII в.) княгини Ольги. Подобный литературный прием, как показал В.Н. Топоров, является типичным для жанра мифологизированных интинерариев [жанр латинской христианской литературы] …» Т. о., в настоящее время нет объективных данных, которые могли бы свидетельствовать, что “Ольгины” топонимы появились на Псковщине раньше формирования первых Житий княгини.

При этом видно, что летописец ничего не знал о жизни Ольги с 945 по 955 годы (по летописной хронологии). Возможно, что в этот период (10 лет) было не столько проведение “устроений”, сколько попытка других княжеств тоже разорвать пакт с Киевом, толчком к чему могло послужить как ослабление позиций Киева после гибели князя Игоря, так и нарушение Ольгой языческого обряда. В тех условиях Ольга и ее окружение вряд ли начали бы воевать одновременно со всеми. Да и для ведения войны, надо сначала привести в порядок “хозяйство”, чтобы было что есть, пить, чем сражаться. Но достоверных данных о событиях десятилетия нет.

Обратимся к христианству княгини. Интересные данные сообщаются в панегирике Иакова Мниха «Память и похвала князю русскому Володимеру, како крестися Володимер, и дети своя крести, и всю землю Русскую от конца и до конца, и како крестися баба Володимерова Олга преже Володимера. Списано бысть Иаковом мнихом». В нем в XIV в. была сделана вставка об Ольге, в которой есть следующие слова: “ … По святом же Крещении эта блаженная княгиня Ольга жила 15 лет и, угодив Богу добрыми своими делами, скончалась месяца июля в 11 день в год 969, душу свою честную предав в руки Владыке Христу Богу …”. Из этой вставки следует, что крещена Ольга была в 954 г.

Расположим сообщения о крещении Ольги в порядке хроники источников, а не записей в них.

В трактате Константина VII Багрянородного “О церемониях” [16], написанном в 956-959 гг., сообщается о визите Ольги в 957 г.: “Девятого сентября, в среду состоялся прием, во всем сходный с вышеописанными, по случаю прибытия Русской княгини Ольги. … Октября 18-го, в воскресенье, состоялся званый обед в Золотой палате, и сел царь с Руссами, и опять был дан другой обед в пентакувуклии св. Павла, и села государыня с багрянородными детьми ее, невесткою и княгинею, и дано было княгине 200 мил., племяннику ее 20 мил., священнику Григорию 8 мил., 16 приближенным женщинам ее по 12 мил., 18 рабыням ее по 6 мил., 22 апокрисиариям по 12 мил., 44 купцам по 6 мил. и двум переводчикам по 12 мил.” Сам параграф этого приема имеет заголовок “О приеме «Эльги Росены» 9 сентября, в среду, и 18 октября, в воскресенье”. Использование языческого имени Ольга (Эльга) свидетельствует о том, что для императора визитерша не является христианкой (имя, полученное при крещении, Елена). Отсутствие сообщений о крещении от Константина VII свидетельствует о том, что он в подобном мероприятии не участвовал (иначе об этом знал бы свет). Более того, нет византийских сообщений о каком-либо другом, более раннем визите из Руси.

У Иоанна Скилицы (последняя четверть XI в.): “И жена некогда отправившегося в плавание против ромеев русского архонта, по имени Эльга, когда умер ее муж, приплыла в Константинополь. Крещенная и истинной вере оказавшая предпочтение, она после предпочтения (этого) высокой чести удостоенная вернулась домой”. Данный отрывок не позволяет указать более точное время визита. Автор поместил свое сообщение среди событий середины 50-х гг. X в. в период правления Константина VII, в частности после сообщения: “… Булчу стал вероотступником, возобновил набеги на империю и Германию, был пленен и казнен по приказу Оттона I в 955 г.” У Скилицы так же, как у Константина, указано языческое имя Ольга и в то же время пишется, что она крещенная.

Это известие И. Скилицы повторили более поздние византийские хронисты XI -XII вв. – Георгий Кедрин и Иоанн Зонара. Вот как комментировал этот вопрос епископ Русской православной церкви Димитрий Ростовский [12]: (л.427) “преподобный Нестор … сказует … Ольга крестися в царство Константина … в патриаршество Полиэктово. Георгий Кедрин … в царство Константина … в патриаршество Феофилактово. Иоанн Киропалат в царство Константина, в патриаршество Феофилактово …”. Полиэкт патриаршествовал с 956 по 970 гг. Феофилакт – с 933 по 956 гг. Значит по Нестору (в изложении епископа Димитрия Ростовского) – в патриаршество Полиэктово – никак не ранее 956 года.

В ПВЛ (с условной хронологией) сообщается: “В лето 6463 (955 г). Иде Олга въ Грекы и приде к Цесарюграду … И крести ю цесарь с патриархом… Бе же имя ей наречено въ кресщении Олена, якоже и древняя цесарица, мати Великого Костянтина. И благослови ю патриархъ и отпусти ю …”. Летописец указывает на то, что в крещении Ольга получила имя Елена. И здесь среди русских летописей имеем расхождения. В ЛЛ также под 955 годом сообщается, что княгиня Ольга посетила Константинополь, где приняла крещение под именем Елена. Но сказано, что крёстным отцом стал император Цимисхий (что является явной ошибкой!). Так же записано в тексте НПЛ, тексте жития Ольги и в Степенной книге, но путаница еще и с датами. Княгиня Ольга умерла до того, как Иоанн Цимисхий стал императором. В Ипатьевской летописи уже указан император Константин. Т.е. видим последующую коррекцию текста. На основании таких “сбоев” делается только один вывод: что летописец не знал точно, какого императора поставить в крестные отцы, т.к. не знал точно даты крещения.

У Продолжателя Регинона [46]: “В лето от воплощения Господня 959-е. … Послы Елены, королевы ругов, крестившейся в Константинополе при императоре константинопольском Романе, явившись к королю, притворно, как выяснилось впоследствии, просили назначить их народу епископа и священников.” “Притворно” здесь относится к приглашению, а не к крещению русской княгини.

Как видим, эти источники не позволяют однозначно сказать, когда была крещена Ольга. Европейские хроники говорят о крещении в 957 г. (Константин VII или Роман II), русские летописи – в 954\955 г., а епископ Димитрий Ростовский (ссылаясь на Нестора) – не ранее 956 г.

Расхождение европейских хроник, на мой взгляд, устраняются достаточно просто. Константин VII в своем трактате “О Церемониях” [16] упоминает визит Ольги, но не сообщает ничего о ее крещении и называет ее языческим именем Эльга, а не полученным при крещении – Елена. Более того, в трактате «Об управлении империей» Константин VII называет подобные требования со стороны «северных и скифских народов … неуместными домоганиями и наглыми притязаниями», которые следует «пресекать правдоподобными и разумными речами, мудрыми оправданиями». Видимо, Ольга претендовала на звание императорской «дщери», сопряженное с цесарским достоинством и связанное с дальнейшими планами. Но в ходе переговоров с Константином по этому поводу, вероятно, был получен отказ. Как считают некоторые исследователи церковного вопроса, у Константина имелась простая причина для отказа стать крестным отцом Ольги. В православной Церкви при обряде крещения взрослой женщины (а Ольге относилась к таковым) принято выбирать ей крестную мать, а не отца.

В то же время (в период визита в 957 г.) соправителем Константина VII на троне был его сын Роман II Младший (род. в 938 г.; соправитель с 946 г.). Никто и ничто не мешало Ольге без огласки (известна была реакция Константина – см. выше) привлечь к крещению именно Романа II: ему 19 лет (плюс амбиции), у него такой же титул императора, та же императорская семья. Тогда проблему европейских хроник можно считать решенной. Сюда же вписывается и сообщение епископа Димитрия Ростовского (не ранее 956 г.).

Сложнее состыковать европейские и русские хроники, между датами которых 3 года. А.С. Королев [10] объясняет эту разницу следующим образом: “ … в первоначальном летописном тексте дат не было, шел единый рассказ, разбитый по годам позднее, при переписывании в очередной свод. Летописец знал о подавлении восстания древлян, о поездке Ольги в Константинополь и описывал эти события одно за другим. Тот, кто позднее проставил в летописи даты, знал, что Ольга посетила Константинополь в середине 950-х годов. Исходя из этого, он и поставил дату.“

Но наличие в составе посольства Ольги священника Григория может свидетельствовать о том, что она уже знакома с христианством (т.е. еще до визита). Выделение священника Григория, которому полагаются отдельные дары, может говорить о том, что он является духовником княгини. Возможно, что Ольга действительно была крещена в Киеве в 954 году, как это указывал Иаков Мних. Такой т. зр. придерживались [8;30;39]. На мой взгляд, здесь возможны два варианта: первый – запись была сделана по болгарской эре (с разницей в 3 года от константинопольской); второй – возможно, что Ольга в 954\955 г. прошла только обряд «неполного крещения» (primo signatio) и находилась в статусе “оглашенная”.

Об обряде “неполного крещения” по [2]: “В работе А.Е. Мусина показано (Мусин 2005: 28-31), что обряд «неполного крещения» (primo signatio) в Х веке практиковался … и в самой Византии (речь идет о катехуменате). Причем в Византии, вплоть до развитого Средневековья. Суть обряда заключалась в следующем: лица пожелавшие приять крещение, после собеседования со священником, зачислялись в особую группу подготовки. Им позволялось присутствовать в церкви во время богослужения, но они не могли принимать участие в молитве. По истечении первого периода подготовки, после нового собеседования, «оглашенные» переводились в разряд «избранных», которые, до совершения над ними обряда крещения, уже могли участвовать в литургии, на них возлагались те же обязанности, что и на крещеных членов общины, включая посты. Общая продолжительность «оглашения» составляла, в среднем три года, но могла быть как сокращена, так и продлена. Мусин пишет, что «осенение крестом приступающего к крещению перед началом огласительных молитв возводило язычника в Церковь, причисляя его к официально существующему разряду "некрещеных христиан"»”.

Тогда логично напрашивается вывод о завершающей части крещения, но уже на уровне императорском и патриаршем.

При таком подходе (3 года) оба варианта дают приемлемое совпадение русских и европейских хроник. Д. С. Гордиенко [9], проанализировав византийскую практику крещения неофитов в Х в., пришел к выводу, что Ольга была крещена в ночь на 18 октября 957 г. в Константинополе. По всей видимости, Романом II.

Многие исследователи ( и автор в т.ч.) полагают, что одной из целей визита Ольги могло быть обращение об организации церковной автокефалия для Русской земли с запросом о самостоятельном иерархе для Русской Церкви. Такая т. зр. основывается на наличии в княжестве существенной христианской партии, поддержавшей Ольгу. Но в этом визите княгиня Ольга не получила желаемого результата и в 959 г. обращается к императору Оттону I. Она отправила в Франкфурт-на-Майне русское посольство, о чем сообщает Продолжатель Регинона [31]. Некоторые исследователи обращение к Оттону I расценивают как попытку сменить веру. Это полностью не соответствует действительности. В то время и еще 100 лет после церковь была единая и неделимая. И в немецкой империи, и в византийской была одна вера. Отличие было в лишь в существовании еще христианства арианского толка. Посольство было попыткой с другим императором решить вопрос церкви, а не веры (см. пример Ростислава в Великой Моравии). Было принято решение об отправке епископа Либуция. Но последний вдруг умер и вместо него был определен Адальберт. В том же 959 г. умер Константин VII и единовластным императором стал Роман II. Можно не сомневаться, что Роман, крестивший Ольгу, был вне себя, узнав о посольстве Ольги к Оттону. В результате их контактов (Романа II и Ольги) на требование Ольги «чтобы он прислал от себя священников. И послал он одного епископа. И был он муж знающий и был в нем Дух Святой», Роман уже в 960\961 году отправил в Киев византийских священников. Это отражено у В.Р. Розена в [32]. Для Ольги тоже было более предпочтительно налаживание полноценных отношений с Византийской империей, чем с далекой франкской. Поэтому, когда осенью 961 г. Адальберт все-таки прибыл в Киев, место “епископа Руси” уже было занято. Дальнейшая история Адальберта известна из европейских хроник.

Вот, что пишет летописец о ситуации после визита Ольги: «възвратися в землю Рускою, в дом свой и к людем своим с радостию великою, освещена духом и телом, несущи знамение честнаго креста. И потом требища бесовьская съкруши …». Т.е. начала насаждать (крушить бесовское) христианство силой. В некоторых работах, в частности, В.Е. Шамбарова “Войны языческой Руси”, сообщается, что крещение Ольги и последующее крещение ее приближенных “позволило ликвидировать киевское капище, где лилась человеческая кровь”. Очевидно, что в 962 году ситуация в Киеве накалилась. Противостояние партий язычества и христианства изменилось кардинально. Полагаю, что это могло быть той последней каплей терпения, после чего власть могла перейти к партии язычества (т.е. к Святославу), либо было достигнуто соглашение о приостановке насильственных действий – в результате могла вспыхнуть внутренняя война.

Чтобы более не возвращаться к Святославу (это отдельная тема), отметим, что в ряде работ задается один и тот же вопрос: почему Ольга не смогла воспитать Святослава в христианской вере? Ответ лежит в обычаях того времени. После рождения младенца кормила мамка-кормилица. Ставшего на ноги мальчика-княжича сразу отдавали на воспитание дядькам, чтобы он мог расти воином, а в 2-3 летнем возрасте подвергали обряду “пострижения и посажения на коня”. Всю свою подростковую жизнь княжич должен был совершенствоваться как воин, а не как монах, в среде воинов. Главной причиной устойчивого поддержания язычества на Руси, на мой взгляд, было представление о том, что, с приходом христианства, Русь попадёт в зависимость от Византии, и о набегах на богатых греков придётся забыть, а значит забыть и богатой дани.

Заключение.

В итоге рассмотренного можно сделать следующие выводы:

1. Вероятными датами рождения Игоря и Ольги могут быть 897\8 и 903 года соответственно. Дата рождения Святослава – 942 г. Этническое происхождение Ольги – южнославянское или моравское.

2. Князь Игорь стал киевским князем вероятно в 927\8 г. в возрасте 35 лет, отчего получил прозвище «Старый». Вышгород был отдан Ольге в честь рождения сына, а не как отступная.

3. Князь Игорь был убит осенью 948 г. (а не 945 г.).

4. Все этапы погребального обряда были совершены княгиней Ольгой, верховной жрицей бога Перуна, со специально отобранными жертвами из древлянской земли. Послы оставались живыми. Эти этапы не имеют никакого отношения к т.н. мести.

5. В результате смерти главы одной из сторон пакта и отказа Ольги от самопожертвования древляне разорвали пакт. Это привело к войне (а не четвертой мести), начавшейся в 949 г. В 950 г. Искоростень был сожжен.

6. После ликвидации древлянской княжеской власти на этих опустошенных землях не ранее 951 г. (а не в летописном 947 г.) производится реформа Ольги.

7. Крещение primo signatio Ольга могла принять в 954 г. в Киеве. Завершающий этап крещения она приняла в 957 г. в Константинополе (Роман II и Полиект).

8. После своего крещения и крещения окружения Ольга начала снос языческих капищ, что привело к росту напряженности в Киевском княжестве, достигшей уровня вероятного возникновения внутренней войны. Видимо было соглашение (компромисс) между партиями христиан и язычников для того, чтобы избежать ситуации внутренней войны.

9. Великокняжескую власть Ольга не отдавала Святославу до самой смерти. Об этом свидетельствует титул Святослава, отмеченный Львом Диаконом при описании первого балканского похода 968 г. В нем Святослав именуется не архонтом росов, а катархонтом тавров и катархонтом войска росов, т. е. только военным предводителем.

Литература.

1.Авдусин Д.А. Гнёздово и Днепровский путь. В сб. Новое в археологии. 1972

2. Беззаконов С.Н. Елена, королева ругов. О загадках биографии княгини Ольги. Ж-л Исторический формат. 2020.

3. Беззаконов С. Начало Руси история глазами дилетанта. Проза. Ру. 2021

4. Беляев И.Д. Русь в первые сто лет от прибытия Рюрика в Новгород. М., 1852.

5. Вернадский Г.В. История России. Древняя Русь. Тверь. М., 1996. С. 367–368

6. Воронин Н.Н. Древнерусские города. М.,1945.

7. Войтович Л.В. Восточное Прикарпатье во второй половине I тыс. н.э. Начальные этапы формирования государственности. Ж-л Русин. №3(21). 2010

8. Голубинский Е.Е. История русской церкви. с. 76-77.

9. Гордiєнко Д. Хрещення Ольги в контекстi обрядової практики вiзантiйської Церкви. Ruthenica. Київ, 2006. Т. 5. с. 12–18.

10. Ениосова Н.В., Пушкина Т.А. Гнёздово как раннегородской центр эпохи формирования древнерусского государства и некоторые вопросы его интерпретации. Ч.II. 2012. С.258-303

11. Жих М.И. К проблеме ранней истории славян прикарпатского региона (середина – вторая половина I тыс. н. э.). Ж-л Русин. №1. 2009;

12. Житие княгини Ольги. Книга Житий святых на июнь-август. Редакции Димитрия Ростовского Киев. 1705

13. Забелин И.Е. Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетии. М., 1901. с. 85.

14. Истрин В. М. Летописные повествования о походах русских князей на Царьград. – Пг., 1917. 22 с. Отд. отт. из известий Отд-ния рус. яз. и словесности Импер. Акад. Наук; Т. 21 (1916 г.), кн. 2

15. Козлов М.Н. Великая княгиня Ольга: от верховной жрицы до просветительницы Руси. Вестник славянских культур. №43. Севастополь. 2017 г.

16. Константин Багрянородный. О церемониях (кн. II, гл. 15 в пер. Е. Голубинского). Известия ГАМК. №91. М. ОГИЗ 1934.

17. Комар А.В. Русь в IX-X веках. АП ИА РАН. отв. ред. Н.А. Макаров. М.; Вологда. Древности Севера, 2012. 496 с

18. Королев А.С. История междукняжеских отношений на Руси в 40-е – 70-е годы X в. М., 2000.

19. Королев А.С. Святослав. М. 2011. 113 с.

20. Королев А.С. К вопросу об устроительной деятельности княгини Ольги. Ж-л Наука и школа. 2013.

21. Королев А.С. Загадки первых русских князей. М.,2002

22. Костомаров Н. И. Раскол. Исторические монографии и исследования. Предания первоначальной русской летописи в соображениях с русскими преданиями в песнях, сказках и обычаях. (Серия «Актуальная история России»). М.: «Чарли», 1994.

23. Котляр Н.Ф. Древняя Русь и Киев в летописных преданиях и легендах. Киев,1986.

24. Котляревский А.А. Собр. соч.: в 3 т. СПб.: Изд-во Импер. Акад. Наук, 1893. Т. 3: Погребальные обычаи древних славян. 493 с

25. Кузьмин А.Г. Варяги и норманны на Руси и в Византии. 2004. с. 139 – 146.

26. Лев Диакон. История. М., 1988

27. Мельникова Е.А. Древняя Русь и Скандинавия. Избранные труды Рюрик и возникновение восточнославянской государственности в представлениях древнерусских летописцев XI – начала XII в. М. 2008. 692 с.

28. Мурашева В.В., Панин А.В., Швецов А.О., Малышева Н.Н., Зазовская Э.П., Зарецкая Н.Е. Время возникновения поселения Гнёздовского археологического комплекса по данным радиоуглеродного датирования. Ж-л Российская археология. Наука. 2020, №4, с.70-86

29. Паршин В.А. Русь в IX и X вв. Самиздат. 2024.

30. Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X—XII веков. М: Издательство Юрайт, 2019. 287 с. с. 9-14.

31. Пушкина Т.А. Загадки древнего Смоленска. №3(26). 2013

32. Розен В.Р. Император Василий Болгаробойца. Извлечения из летописи Яхьи Антиохийского. СПб., 1883., с. 223–224

33. Рудич Т.А. Население левобережной Украины древнерусского времени по материалам антропологии. Археологія, 2009, № 4.

34. Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М., 1993. С. 369

35. Рычка В.М. Псков в российской и европейской истории. 2016.

36. Степенная книга, т.12, Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, перевод О.П. Лихачевой. 2006-2022

37. Цветков С.Э. Русская земля. Между язычеством и христианством. От князя Игоря до сына его Святослава. 2012. 468 с

38. Чернов А. Проблема 6360. Рудименты старовизантийской хронологии в русском летописании. Ж-л Княжа доба: Iсторiя i культура. №6. 2012. с.19-36.

39. Шахматов А. А. Разыскания о русских летописях. М., 2001. с. 117.

40. Шахматов А.А. Несколько замечаний о договорах с греками Олега и Игоря. СПбУ. Типолитография А.Э. Винике. 1914. Вып. VIII.

41. Шевцов А.О. «Коллекции византийских монет Гнёздова и Киева в контексте контактов Руси и Византии в IX–XI вв. Материалы и исследования. Труды ГИМ. Вып. 210. М. 2018. С. 482-509

42. Ширинский С.С. Археологические параллели к истории христианства на Руси и в Великой Моравии. Древняя Русь и славяне. М. Наука, 1978.

43. Щавелев А. С. Следы греческой орфографии в личных именах из договора князя Игоря Рюриковича (август 931 г. – декабрь 944 г.). 2020. с.73-83

44. Щавелев С.А. Сравнение княжеских ономастиконов древнерусских Рюриковичей и моравских Моймировичей (IX-X вв.). М. 2013

45. Эклога. Византийский законодательный свод VIII в. М., 1965. с. 92.

46. Adalberti continuatio reginonis. Немецкие латиноязычные источники IX-XI веков. Перевод А. В. Назаренко М. Наука. 1993.

47. amp-amp.livejournal.com. Град велик Смоленск и градок мал Киев в IX веке. 2020

48. Suda: iota, 86 – византийский энциклопедический словарь Х века.