Читать книгу: «Арал…»

Арал…

Вы – соль земли.

Если же соль потеряет силу,

то чем сделаешь её соленою?

Она уже ни к чему негодна,

как разве выбросить её вон на попрание людям.

Мф 5:13

Я родился и вокруг меня была соль. Я живу и вокруг меня соль. Я умру и меня закопают в соль. И я стану солью. Такова судьба человека, который родился вблизи Аральского моря.

Мои родители жили ещё во времена нормального и полного Аральского моря в городе Аральск, который находился на самом берегу и являлся портовым городком. Потом произошла катастрофа и Арал начал постепенно высыхать. Родители не стали уезжать, но все-таки думали о будущем переезде. Не хотели тревожить меня. Я не мог думать о таком. Все мои мысли были направленны на катастрофу.

Я родился уже после того, как Арал пересох и превратился в солёную пустыню. С самого детства мне было интересно, почему мой дом находится в пяти минутах ходьбы от пустыни и почему в некоторых ее местах такие сильные перепады ландшафта. Чуть позже, когда я стал чуть смышлёнее, родители всё объяснили.

Я не хочу винить в этом человечество, правительство стран, себя, своих родителей. Я просто хочу осознать то, что произошло на виду у всей планеты. Я хочу прочувствовать это на себе. Почему-то меня тянет в эту пустыню. Видимо её запретность в моём детстве дала знать о себе сейчас, когда я волен делать то, что посчитаю нужным.

Перед тем как спуститься в долину, пару недель я работал и зарабатывал деньги, для того чтобы жить в пустыне. Я рассчитал свои расходы так, чтобы мне хватило ровно на полторы недели. Но и некоторые запасы у меня были.

Родители собрались переехать именно сейчас, чтобы не смотреть как я занимаюсь бесполезным, по их мнению, делом. Они не хотели смотреть на меня. Уехали в ближайший крупный город – в Кызылорду. Они оставили мне не нужные плитку, фонарик, маленькую коробочку с нитками и иглами. Все остальное я собрал сам: одежду взял старую и изношенную, продукты положил в сумку, одолжил у друга спальный мешок, взял на чердаке дома старый чайник с нагаром и такую же кастрюлю.

Теоретическая возможность посещения магазина присутствует. Правда мне должно повезти с местом моего расположения. Но стоит ждать что такой возможности у меня не будет. Я слышал, что где-то недалеко от Аральска есть небольшие заброшенные поселения с бетонными коробками. В одной из таких коробок я и планирую обосноваться.

Я собрал в сумку и портфель всё что надо и окончательно покинул некогда наш дом. Через пару недель его должны снести из-за того, что власти решили очистить береговую линию бывшего моря. Я двинулся к берегу и подошёл к довольно резкому спуску, по которому тем не менее можно было съехать как по горке. Сначала я спустил свои вещи и уже потом спустился сам. Вся моя одежда сразу же стала белой от соли, я попробовал ее на язык и понял, что никогда не пробовал такой хорошей соли. Отныне я на дне.

Я начал свой путь, который должен был привести меня к моему новому месту обитания. За те года, что Арал является пустыней, люди уже успели настроить домов и покинуть их. Домов на дне Арала было немного, и все были ненужными. Даже те, что имелись было сложно назвать домами в привычном понимании. Это были просто облупленные коробки с плоскими бетонными крышами. Эта крыша скрывала поржавевший механизм быта как крышка гроба. Не назвал бы это домом, в котором весело снуют детишки и питомцы. Это простое обиталище для природой покинутых жителей Приаралья.

Но некоторые особо умные и хитрые люди решили, что постройка отдельной коробки – это слишком накладно и долго для столь посредственной среды обитания и поселились просто внутри множества, раскиданных по дну, остовов кораблей. Ставили внутри столы, стулья, плиты, шкафы, кровати в абсолютно хаотичном порядке и жили так. Получалось что спальня, кухня и столовая были в одном пространстве.

До своей цели я шёл недолго: примерно полчаса с того момента как я спустился на дно. Я нашёл небольшой кластер бетонных коробок и решил остановиться в одной из них. Я зашёл внутрь, оценил обстановку и понял, что всего внутри имевшегося и моих запасов вполне должно хватить на две недели. Примерно столько я и планировал провести на дне.

В самом доме была небольшая старая дровяная печь с конфоркой наверху. Придётся сходить ещё и за углём. Всего лишь час и я снова здесь, обеспеченный топливом. Также тут был полуразвалившийся шкаф, но он всё ещё мог выполнять свои функции. Я вытащил свои вещи из сумки и разложил их как придётся. Снял с рюкзака спальный мешок, положил его как можно ближе к печи, чтобы по ночам не было слишком холодно. Получилось так что если я буду спать лицом к печи, то шкаф с вещами будет прямо за моей спиной. Главное, чтобы он не упал мне на голову и не закончил мою жизнь. Я ещё не прошёл земную жизнь до половины и не очутился в сумрачном лесу. Только лишь в широкой и пограничной пустыне.

Выложив все остальные вещи из сумки и рюкзака, я решил сразу же отправиться обратно в город, за углём или дровами. Сложностью был обратный путь: было сложно тащить на своём горбу десять килограмм, которые я купил на последние деньги, рассчитанные на жизнь на дне. Если мне не хватит продуктов – то мне придётся голодать какое-то количество дней в конце. Поэтому стоит начать голодать с самого начала.

Притащив пакет угля и упав без сил на бетонный пол, я понял, что мне стоит озаботиться своим физическим здоровьем. Я всегда был хлипкий и ломкий как игрушка из плохого пластика. Видимо я до сих пор являюсь этой игрушкой, только в большем теле.

Пролежав так примерно час, я более-менее восстановил силы и понял, что желание поесть уже пришло ко мне. Я вытащил пару угольков, кинул их в печь и следом чиркнул спичкой и поджёг всё, что накидал внутрь. Сразу же ощутилось тепло, которого уже не хватало. Я вышел из дома: передо мной оказалась тьма – и больше ничего. Только на ближнем к двери песке появилось жёлтое зарево от огня в моей печи.

Я провозился с готовкой ещё час. На улице совсем стемнело. Оставалось только сидеть и думать. Я подкинул угли в печь, нашёл угол, на который силы пламени не распространялась и сел там.

Что же даст мне это приключение? Я надеюсь осознать что-нибудь погружением себя в условия Арала. Единственное что я понял это то, что Арал представляет для меня какую-то ценность. Не то ценность для моего миропонимания, не то для моего чувства эстетичного.

Арал кажется мне важным и в одном, и в другом аспекте, потому что я ощущаю здесь свободу, но и в тот же миг одиночество. Это соединение того, о чем человек так мечтает и того, от чего человек отмахивается до самой смерти. Ведь самая ужасная смерть – это смерть в одиночестве.

Это было последней мыслью, которую я помнил. Дальше я провалился в сон и сполз по стене, на которую опирался, когда сидел. В горле был ком размером с кулак. Примерно такой же когда ты стоишь на пороге признания в любви. Но я просто заболел. Видимо печь перестала греть примерно через двадцать минут после того, как я заснул. Именно на столько хватало угля.

Я вышел на улицу и увидел, что рассвет только входит в силу. Я не смогу провести тут столько времени. Прошёл только один день, а я уже умудрился заболеть. Хорошо, что не ломит тело. Но и никаких лекарств у меня нет.

Я позавтракал остатками вчерашнего ужина, погретого на печи. Вышел из дома и пошёл бродить по дну в поисках хоть чего-нибудь. Бродил до позднего вечера, именно тогда меня настигла песчано-соляная буря. Перед глазами летали бело-жёлтые частички, желающие как можно больнее ударить моё и так ноющее тело. Видимость снижало два фактора: на улице был вечер и вечная соль перед глазами. Было сложно идти, я вечно застревал ногами в песке и падал, ненароком делая своему телу ещё больнее.

Подходя к своему дому, я не заметил ничего особенного, но обойдя его по периметру и не найдя двери я удивился теми тремя мышцами лица, которые ещё были способны отражать эмоции. Весь дом был засыпан той песчаной смесью, что настигла меня в пути. Я откопал дверь и ввалился в дом вместе с сугробом из соли. Сил выметать его оттуда не было. Все вещи что я принёс и все вещи что были тут были засыпаны. Я просто упал на мешок и стал с ним единым целым. Снились странные сны. То меня лижет верблюд, а я лежу среди пустыни. То у моего дома, храма моего спокойствия, сносит крышу, и я вижу плеяду рассыпчатых звёзд на потолке.

Я проснулся, не зная где я и кто я. Потом я вспомнил весь прошлый день. Меня передёрнуло. Двигаться было больно и почти невозможно: лоб горел, ноги гудели, кости и суставы ходили ходуном. Я вышел во двор своего замка и ничего не увидел. Была глубокая безлунная ночь. Сколько же я проспал?

Единственное, что я понимал, это своё дикое желание поесть. Я нашарил в темноте комнаты пакет с углём и вывалил в печь пару штучек. Огонь затеплился и мне стало лучше, чем в моменты принятия горячих ванн. Я пожарил в кастрюле пару целых картошек и съел их не запивая. Было просто нечем запивать.

Я понял, что не могу оставаться тут в таком состоянии и что я должен вернуться домой и начать лечиться. Не буду брать с собой свой хлам, мне он не нужен, закапаю его где-нибудь недалеко от дома.

Я шёл в свой настоящий дом два часа. Я никогда не был так рад своей кровати. Таблетки и пилюли перестали казаться такими горькими и противными. Лечение в общем прошло быстро и непринуждённо.

Даже столь небольшого пребывания на дне хватило для понимая того, что я не готов. Ни к путешествиям, ни к самостоятельности. Придётся как-то смириться и усвоить тот урок, что мне преподал Арал. Просто нужно время. Сейчас я отправлюсь к родителям. Но когда-нибудь я вернусь сюда для нового вызова…

20 октября 2023 г.