Читать книгу: «Кровь богов. Том 1»

Глава 1. Калека

Вспышка разорвала ночную тьму. Совершенно бесшумная, невероятно яркая и почему-то насыщенного малинового цвета.

Костя инстинктивно пригнулся, прижимаясь к холодной поверхности забытого на пустыре бетонного блока. Сердце колотилось где-то в горле.

— Что за хрень тут творится? — прошептал он.

Дернуло же его пойти проверить, чего там собаки глотки рвут! Сидел бы в своей сторожке, пил бы чай, не корчил из себя героя. Умнее надо быть, больше о себе думать, а не о других. Ну и порвали бы бродячие псы какого-нибудь бомжа — ему-то какое дело?

Вот только вбитые в подкорку рефлексы не дали этого сделать. Нужна помощь — помоги. Если можешь, если есть силы — не проходи мимо. Офицеры, даже отставные и одноногие, так не поступают.

Костя по привычке опустил взгляд на ногу. Ту, вместо которой под штаниной скрывался протез. Скривился. Помоги, ха! Такой себе помощник! О себе позаботиться нормально не может, зато к другим с помощью лезет всегда!

Пустырь озарила ещё одна вспышка. Но на этот раз не такая яркая и ослепительная. Другого цвета — синего, как электрический разряд невероятной мощности.

— Фейерверки тут, что ли, запускают?

Но нет, это были не огненные цветы от дружественного китайского народа. Синий свет сделал видимым то, что раньше скрывала ночная тьма. Всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы в глазах у Кости отпечатались фигуры двух мужчин. Во всех подробностях, будто при моментальной фотографии.

Первый — здоровенный детина в светлом спортивном костюме. В армии таких называли «шкафами». Добавляя при этом, что чем он больше, тем громче падает. Короткая стрижка, выпирающий подбородок и… кулаки, окружённые алым адским пламенем. Которое, казалось, не причиняет ему никакого вреда.

Второй — худой. И… обычный. Тёмная одежда, узкое лицо, невысокий. На улице встретишь такого — не обернёшься. Вот только не ходят по улицам люди с дрожащими от непонятной энергии щитами, сотканными то ли из синего света, то ли из чего-то вроде слюды, окружённой сиянием.

Последняя вспышка возникла, когда здоровяк ударил огненным кулаком по щиту худого.

— Не бывает такого! — прошипел Костя, сжимая в кармане холодный ствол травмата. Оружие сторожа сейчас казалось ему особенно смехотворно беспомощным. И словно завороженный, продолжил наблюдать за невероятной схваткой.

Здоровяк — бывший военный решил называть его Красным — сменил тактику. Кулаки «погасли», а им на смену с ладоней в сторону Синего ударил огненный поток. Будто дыхание дракона.

Оно поглотило противника, и на секунду Костя даже решил, что тому конец. Однако спустя удар сердца красное пламя опало, показав стоящего в синем пузыре худого. Живого и невредимого.

И всё это беззвучно, что пугало ещё больше. Словно бойцов окружало невидимое поле, гасящее любые звуки.

Синий контратаковал. Продолжая прикрываться щитом, он поднял одну руку вверх, и в ней, будто из воздуха, материализовался клинок — громадный, словно выкованный из цельной рельсы. И тоже испускающий яркий синий свет. Широкий размах — и меч обрушился на противника.

Красный в защите был явно слабее. Он выплеснул навстречу «рельсе» поток огня, явно пытаясь остановить его или хотя бы сбить направление удара. После чего сразу же сместился в сторону, пропуская гигантский клинок в считанных сантиметрах от тела.

И тут же провёл целую серию ударов, но не по врагу, а по его мечу. Очень быстрых, почти неуловимо быстрых — такой скорости не ждёшь от двухметрового громилы. Окутанные красным огнём кулаки размылись в воздухе, и… клинок лопнул. Будто стекло, точнее даже — хрусталь. И тоже совершенно беззвучно.

«Шкаф» не стал тратить время и тут же ринулся в атаку. Окатил щит Синего ещё одной струёй огня, с которой оно бессильно соскользнуло, а оказавшись рядом — замолотил по преграде кулаками, как до этого по мечу.

Сотканный из света и похожего на слюду камня щит держался дольше. Раза в три. За это время худой боец успел ещё раз призвать из пустоты свой огромный, чуть ли не размером с лопасть вертолёта, клинок. И даже ударить им по врагу.

Правда, цели не достиг — Красный просто присел, пропуская убийственную атаку над головой, и продолжил разрушать преграду. И тогда…

Костя не знал, чем эти двое сражаются. Что это вообще такое — какие-то секретные технологии или магия? Он не понимал, как всё это может происходить на окраине провинциального райцентра, на забытом богом и людьми пустыре между автосервисом, где он работал сторожем, и гаражным массивом, за которым начинается густо застроенный современными многоэтажками район.

Но он был профессиональным военным, пусть и в прошлом. И умел понимать язык схватки. И сейчас вдруг осознал, что Синий собирается применить что-то мощное и, возможно, самоубийственное. Для него это было настолько же очевидным, как тучи на небе, предвещающие скорый дождь. Ведь обладатель щита и меча явно проигрывал.

— Твою же дивизию! — кажется, он выкрикнул это в полный голос.

Щит Синего запульсировал часто-часто, будто включил режим стробоскопа. Исходящие от него волны стали бить Красного, отодвигать его сперва на один шаг, затем на другой. А когда достигли апогея…

В тот момент Волков решил, что последняя вспышка выжгла ему глаза. Но не запаниковал, мечась, как олень под светом фар, а заставил себя упасть на землю и сжаться в позу эмбриона. Как учили делать при взрыве.

Гаснущий разум тут же принялся крутить картинки из жизни — видимо, решил, что наступил конец. И как бы говоря: это была славная охота, парень. Просто для тебя она оказалась последней.

— Хрена с два! — выкрикнул (или попытался сделать это) Костя. И провалился в темноту.

«Не надо было сюда ходить, — подумал он под конец. — Чего в сторожке не сиделось?»

Сознание вернулось резко, но перед глазами всё ещё плавали цветные пятна. Из этого Костя сделал вывод, что отключился совсем ненадолго. Пять, может, десять секунд. Но даже этого недолгого времени хватило, чтобы драка закончилась. Он увидел, что оба драчуна лежат в неглубоком кратере посреди пустыря.

А глушащая все звуки тишина ушла. Ночной сторож отчётливо расслышал чей-то стон.

— Что я делаю, блин… Что я, блин, делаю! — бормоча это себе под нос, Костя осторожно покинул укрытие и, очень медленно, замирая на каждом шорохе, двинулся вперёд. — Волков, придурок! Тебе больше всех надо, что ли? Это же какие-то черепашки-ниндзя! Поубивали друг друга — и хорошо! Тебе какое дело?

Но дело было. Как бы ни била его судьба, как бы ни разочаровался он в абстрактном человечестве и конкретных людях, оказавшихся недостойными его жертвы, всю свою жизнь до этого он готовился защищать других. Помогать и, как в данном случае — спасать. И неважно, что он только “половинка бойца”, как шутили в госпитале после ранения.

Здравый смысл велел вернуться в бытовку, напиться чаю и забыться сном. Ну или, если уж совсем неймётся, позвонить в полицию и сказать, что слышал стрельбу неподалёку от автосервиса. И пусть они проверяют — у них работа такая. Но любопытство и, как ни странно, долг продолжали тянуть его к телам в воронке. Медленно, сжимая в кармане травмат, он приближался к месту боя, готовый в любой момент рвануть с места.

«Шкаф» был мёртв. Костя и опознал-то его только по размерам — от спортивного костюма не осталось и следа. Тело здоровяка напоминало обугленное бревно — почерневшее, неестественно выгнутое. Костя осторожно тронул его обнажённым оружием — вдруг живой, мало ли? — а оно беззвучно рассыпалось в чёрный пепел.

— Твою мать! — он рефлекторно подался назад.

Он и представить не мог, какие должны тут бушевать температуры, чтобы спалить живого человека вот так, чтобы даже костей не осталось.

Стон раздался вновь. Дернувшись, словно от выстрела, Костя заметил, что противник здоровяка, худой, все еще жив.

Ему тоже крепко досталось. Многочисленные ожоги, ноги сломаны, на левой руке, которой он держал свой синий щит, полностью отсутствует кисть. Но дышит! Как? Как, черт его дери, он выжить там, где другой сгорел дотла?

— Эй, парень! Держись… Я сейчас скорую… — бессмысленно забормотал Костя, заталкивая травмат обратно в карман и ища там дрожащими руками телефон. Но телефона в кармане не оказалось. Забыл, оказывается, в сторожке.

— Твою ж мать! — выругался он.

Мужчина опустился на колени, пытаясь расстегнуть куртку умирающего, чтобы определить степень его ран. Но холодным рассудком, который уже видел множество смертей, знал — худой не жилец.

Умирающий внезапно открыл глаза. Нечеловечески яркие, синие. Словно залитые чистым электричеством. С силой он вцепился в запястье своего спасителя, Косте даже показалось, что он ему руку сломал. Но боль сразу же прошла. Правда, лишь потому, что её словно заморозило.

Худой смотрел сквозь него, не видя. Но осознавая присутствие. А когда открыл рот и заговорил, голос его едва слышался:

— Не пропадать же…

— Что? Мужик, ты бы молчал…

— Прими… и послужи… Ему…

Глаза потухли, грудь замерла.

От точки касания по руке Кости пробежала волна леденящего жжения. Мир на миг стал черно-белым, и перед глазами вспыхнул образ — горная крепость из чёрного камня с синими прожилками. А кровь в венах вскипела, обжигая не снаружи — изнутри.

С криком он отдернул руку. Тело умирающего начало рассыпаться — точно так же, как у «шкафа». Не горело, а проваливалось внутрь себя, превращаясь в чёрный пепел. Который через минуту развеял ветер.

Костя уже не видел этого. Он, хромая, бежал, не разбирая дороги. Всё это было неправильно! Такого не должно быть! Он видел смерти раньше, много смертей и смертей плохих, но чтобы так! Чтобы человек, секунду назад говоривший, рассыпался пеплом!..

От понимания нереальности произошедшего голова готова была взорваться.

Он не помнил, как добрался до сторожки. Пропустил тот момент, когда взбирался по лестнице. Захлопнул дверь, задвинул щеколду и прислонился к ней спиной, задохнувшись, закашлялся.

Рука горела. Переведя на неё безумный взгляд, Костя обнаружил на запястье ожог. Если присмотреться — скорее выжженную татуировку в виде причудливого геометрического узора, напоминающего сломанную колонну.

Упал в кресло, проваливаясь в спасительное забытье. Но ненадолго. Под сомкнутыми веками сразу же возникло видение той самой крепости — из чёрного камня с синими прожилками. Древняя, построенная из огромных, грубо обработанных блоков, она располагалась между двумя отвесными скалами, запирая собой узкое ущелье.

И над ней горели синие глаза. Такие же, как у умершего худого мужчины. Они смотрели прямо на Костю.

Глава 2. “Прими!”

Проснулся Костя на рассвете от судороги.

— Твою ж!.. — прошипел он, хватаясь за ногу.

Острая, внезапная, сводящая с ума боль заставила его подскочить с кровати. Опираясь на стену, он принялся сперва трясти сведённую мышцу, а потом встал на носочки.

«Здоровенный детина, а на цыпочках ходит», — подумал он.

Привычка была из детства — так мама учила. «Встань на носочек, Костенька, и пройдись, само отпустит». Откуда она взяла этот рецепт, он не знал до сих пор. Какое-то народное заклинание, известное всем матерям мира. Но самое главное — оно всегда помогало.

Отпустило и сейчас. Меньше минуты балерину из себя изображал. Правда, на смену судороге пришла другая боль. Переступая ступнями, он неосторожно наступил на небольшой кусок арматуры, кем-то забытый и пропущенный им при уборке сторожки.

— Да что ж такое-то! — взвыл он. Потерял равновесие и грузно рухнул обратно в продавленное кресло. — Развели тут свинарник, понимаешь!

От экстремального пробуждения, боли в ступне и слишком резкого падения кружилась голова. Да и тело ломило, будто он вчера не проторчал в сторожке, читая и слушая бормочущий телевизор, а совершил марш-бросок с полной выкладкой.

Ещё и сон этот дурацкий! Какие-то «люди Икс на минималках», мрачная крепость в горах, прямиком из тёмного фэнтези. Пожалуй, стоит другие книги на ночь читать. Слишком много фантазий приводит к перевозбуждению мозга, и начинаешь себе всякую фигню представлять.

«Хорошо хоть ногу отпустило…»

Он резко замер. Потом медленно, с невероятной осторожностью, открыл глаза и уставился вниз. На ногу. На свою левую ногу. Которой не было уже три года. Ту самую, которую медики в полевом госпитале решили отрезать, не видя других вариантов. По самое колено, сохранив лишь сустав.

Нога была на месте.

Пальцы, пятка, вся ступня. Щиколотка, прячущаяся в штанине голень. Бледно-розовая кожа, гладкая, как у младенца. Без шрамов и каких бы то ни было следов. Без волос, которые на правой ноге росли весьма густо.

Целую вечность он тупо пялился вниз, боясь даже моргнуть — вдруг это окажется видением, которое сменится болезненной реальностью, стоит лишь прикрыть глаза. Мозг отчаянно буксовал, пытаясь совместить память о пустом месте ниже колена и совершенно целую конечность.

В спешке, почти срывая ткань, Костя задрал левую штанину. Голень. Колено. Всё на месте. Ни намёка на культю, на привычные рубцы и вмятины от протеза. Набравшись смелости, всё же моргнул — нога осталась на месте.

— Ни хрена себе… — выдохнул он хрипло. — Так не бывает. Не может этого быть…

Он ткнул пальцем в голень. И почувствовал прикосновение. Щипок отозвался острой, ясной болью. Он провёл ладонью по коже, ощущая тактильный отклик и мурашки.

— Я же не сплю? Это же не глюки? — Он уже говорил в полный голос, как будто слова могли материализовать объяснение. — Чёрт, но я же её чувствую! Как так?

Поднявшись, неосознанно оберегая вновь отросшую конечность, Костя сделал шаг. Другой. Голая ступня вела себя так, как и положено — сгибалась, где надо, чувствовала под собой мусор сторожки и мёрзла.

Настоящая… Она настоящая!

— А где протез? — вдруг вспомнил он. — Был же протез…

Его взгляд метнулся по комнате и наткнулся на протез. Безжизненный пластик и металл. Ремни фиксации, царапины и даже след от окурка — как-то в раздражении он потушил сигарету о ненавистное устройство. Всё было на месте. Протез лежал в углу, как брошенная, ненужная игрушка. Контраст между уродливым механизмом и тёплой, живой плотью его новой ноги был ошеломляющим.

Движения давались необычайно легко, без привычной оглядки на боль, без необходимости рассчитывать каждый шаг. Наклонившись, Костя поднял протез. Холодный, безжизненный. Материальное доказательство того, что происходящее — не галлюцинация.

Сказать, что он был в шоке, — не сказать ничего. В душе у него бурлила настоящая буря из чувств: потрясение, дикая, первобытная радость, леденящий ужас перед неизвестным и счастье, от которого перехватывало дыхание и наворачивались на глаза слезы.

Не выдержав этого накала, он вернулся в кресло. Отмечая при этом, как слаженно работают мышцы новой ноги. Будто она и не исчезала никуда. Как ребёнок, открывающий своё тело, пошевелил пальцами. Согнул колено, покрутил ступнёй, стукнул пяткой по полу.

— Это точно не сон, — через несколько минут признал он, вытирая тыльной стороной ладони мокрые глаза. — Но… как? Так ведь не бывает! Не бывает!

Как и битва между людьми, где они швырялись друг в друга огнём и лупили мечами размером с лопасть вертолёта, — тут же напомнил он себе. И мертвецы, рассыпающиеся чёрным пеплом. И татуировка на запястье. И пугающие синие глаза в том сне, который теперь уже не воспринимался сном.

Веря и не веря происходящему, Костя перевёл взгляд на правую руку. Ту, что схватил умирающий… маг? И увидел то, что там появилось и не спешило исчезать. Странный, будто выжженный изнутри узор — сломанная колонна.

Память услужливо подбросила картинку: вспышка боли, кипящая кровь, предсмертный хрип незнакомца: «Прими… послужи… Ему…».

В висках заломило, голова снова пошла кругом.

— Отставить панику, капитан Волков, — сурово приказал он сам себе, неосознанно возвращая командные нотки. Сразу стало полегче. — Нога отросла? Бывает! Это армия, сынок, тут всё бывает! А раз так, хватит нюни разводить и слушай приказ! Вернуться на пустырь и провести разведку. Потом обратно в командный пункт и приступить к анализу. Есть, так точно, выполнять.

Лёгкий аутотренинг помог. Сознание перестало колыхаться, мысли сделались чёткими, как у солдата, получившего чёткий приказ. Как когда-то, перед выходом на задание. Даже знакомый адреналин ударил в кровь — Костя думал, что это чувство уже никогда не вернётся.

Он быстро снял ботинок с протеза и натянул его на босую левую ногу. Накинул бушлат. Ловко — о, эта новая, сбалансированная и естественная подвижность! — сбежал вниз по лестнице. Той проклятой штуки, что мучила его каждое дежурство на протяжении последнего полугода, больше не существовало. Не цепляясь за перила и не высчитывая ступеньки — всего три удара сердца, и он на земле.

Короткая пробежка до стены подарила ощущение невесомости, полной, абсолютной свободы движения. Расстояние, которое вчера он преодолевал минут пять, сегодня Костя покрыл за одну. Дырка в стене, пустырь — он бежал в полную силу, наслаждаясь каждым толчком мышц, каждым вздохом, не отравленным болью.

Эйфория была так сильна, что он забыл об осторожности. И лишь подбежав к кратеру, спохватился — тут вчера, вообще-то, какие-то маги огнём швырялись! — и замер. Внимательно просканировал окрестности — никого. Рассветный час, даже люди из постелей не выбрались, серая мгла лишь начала медленно отступать, уступая место холодному свету поднимающегося солнца.

Кратер был на месте. И трупов, как и ожидалось, не наблюдалось.

«Ну, естественно! Они же вчера пеплом рассыпались!»

Костя осторожно ступил внутрь рукотворного овражка. Земля здесь была спекшейся, неестественно твёрдой, будто её выплавили в печи и отлили в эту форму. Он попрыгал — ни вмятины. Следов тоже не было. Ни на стенках, ни на дне. Только одинокая пустая «полторашка» из-под пива, принесённая ветром, глухо постукивала о камень.

«Кратера по колено до вчерашней ночи тут не было — я тут частенько хожу. Это факт. И ноги у меня вчера тоже точно не было. Это тоже факт. Значит — не приснилось. Значит, всё взаправду. И магия эта, и яма, и нога».

Почему-то, стоило это внутренне проговорить, как сразу стало спокойнее на душе. Имелось у Кости опасение, что он съехал с катушек и сейчас воображает себе невесть что. Но — вот пустырь. Вот — яма. И вот он сам, стоящий на двух ногах. Каким бы образом ни объяснялось происходящее, оно было реальным.

А вслед за спокойствием накатило невесёлое раздумье. В стиле: ну ок, ты чудесным образом исцелился, но вопрос-то шире стоит. В мире существует то, что он считал сказками для малышей и инфантилов. Ну ладно, ещё для ночных сторожей, которым на смене делать нечего. И оно очень рядом живёт, буквально за бетонным забором автосервиса!

Люди с волшебными возможностями сражаются друг с другом. И убивают себе подобных. Что, интересно, они сделают с ним? С единственным свидетелем произошедшего. Если узнают о его существовании…

— Во что ж я вляпался? — протянул Костя.

Ещё раз осмотрев место и не забыв поглядеть по сторонам — никто его не заметил? — он трусцой вернулся на территорию базы. Забрался наверх, остановился. Остро захотелось курить, но он бросил уже два года как, когда решил заняться спортом. А ещё понял, что умирать больше не хотелось. Как и просто существовать, перемалывая дни в ожидании конца.

Хотелось жить, чувствовать, дышать, бежать. Цена чуда пока была неизвестна, но платить жизнью он больше не хотел.

— Ладно, мыслить будем. Чай — главный помощник, — бросил он в воздух и зашёл внутрь.

Привычный ритуал: чайник, щепотка заварки. Он уселся в кресло, взял в руки свою старую кружку с треснувшей ручкой.

— Примем как аксиому, что магия существует, — рассуждал вслух, Костя невольно подражая одному подполковнику из училища, который заставлял будущих офицеров заниматься анализом всегда и везде. — Так же есть носители этих способностей. Минимум двое, но что-то мне подсказывает, что их гораздо больше. Про них ничего не известно, в новостях не рассказывают и на ток-шоу не приглашают. Вывод — они скрываются. Хорошо.

Сделал ещё один глоток.

— И плохо, — продолжил после паузы. — Те, кто не хочет, чтобы про них знали, пожелают и дальше оставаться в тени. Это разумно. А ещё разумно — убрать всех, кто видел применение их способностей. Меня, вроде бы, никто не видел, да и в живых из участников никого не осталось. Но! — тут он поднял палец. — Если существует сообщество колдунов, они проведут хотя бы поверхностное расследование. И придут с вопросами к ночному сторожу. А он тут такой сидит с отросшей ногой и чаи гоняет.

Костя скривился. Мозг, долгие годы затянутый пеленой апатии, безразличия и редких всплесков раздражения, включался в работу неохотно. Но подчинялся хозяину, правда, окрашивая всё в слишком уж мрачные тона.

Расследование магов? Серьёзно? Впору тогда уж и всемогущие спецслужбы приплести, к которым эти мутанты и принадлежат. А там уже останется шажок до мирового заговора, рептилоидов с Нибиру и шапочки из фольги.

Нет, военные разработки имеет смысл рассматривать как версию — в армии действительно всё возможно. Вот только почему обладатели этих запредельных технологий оказались в их дыре? Провинциальный Кропоткин — всего лишь районный центр. Население меньше сотни тысяч. Чего тут делать суперсолдатам?

С чего он вообще взял, что его будут искать? Там даже тел не осталось! Яма? Ну яма, и что? Пацаны что-то взрывали. Обычное дело! Да даже если и придут! Спросят — что видел? Ничего, будет ответ. Не моя территория, идите на хрен, я вас не звал. Вот и всё!

— А накрутил-то, накрутил! — хохотнул Костя, чувствуя, как возвращается хорошее настроение. — Как тот наркоша из анекдота, который траву прятал от участкового…

Но если быть совсем с собой честным, в версию про военных и новые технологии он не верил. Вот ни капельки. Да, можно было как-то научить людей бросаться огнём, а потом рассыпаться в пепел — спрятанное оружие и система самоуничтожения. В эту схему не укладывалась отросшая за ночь нога. И странная татуировка. А ещё сон, который вроде как и не сон вовсе. Глаза эти жуткие. Будто в душу смотрели!

— Колонна, — бормотал он, рассматривая словно бы проступающий из-под кожи схематичный рисунок. — Да ещё и сломанная. Что это значит, вообще?

Разговаривая с собой, он крутил в руках кружку. И тут заметил, что по её белым керамическим стенкам вдруг поползло едва заметное голубоватое свечение. Исходящее от его ладони. Миг — и оно стало превращаться в тончайшую плёнку, словно бы из прозрачной слюды. Слегка светящуюся. Точно такого же материала, из которого худой маг создавал свою защиту.

Дальше он действовал на рефлексах. Резко отбросил кружку как можно дальше, а сам рывком ушёл за спинку кресла. Да, чрезмерная реакция, но тут никого не было, кто бы с этого посмеялся. Ну и страшно было, тоже правда.

Кружка, описав дугу, угодила в обитый металлом дверной косяк. Но не рассыпалась на осколки, а с глухим звуком, да ещё и выбив из железа искры, отскочила и упала на пол. Целая и невредимая.

— Ах-ре-неть! — только и смог вымолвить Костя.

Он выждал ещё несколько секунд, заставляя сердце вернуться к прежнему ритму. И только после этого вышел из укрытия и медленно пошёл к кружке. Осторожно тронул её пальцем — тёплая. И точно не керамическая. Теперь он видел, что её покрывает тончайший и, судя по всему, очень прочный налёт материала, похожий на слюду. Что-то вроде лака, но гораздо, гораздо прочнее.

— Это как? Это я сделал? — проверяя догадку, он ещё раз саданул кружкой по косяку. Глухой звон, искры, и — никаких последствий для посуды. — Так ей теперь гвозди забивать можно?

В памяти снова всплыли слова умирающего. «Прими». Это принять? Способность превращать обычные вещи в неразрушимые объекты? Любые?

На смену удивлению и растерянности быстро пришло щемящее душу любопытство. Отставив кружку в сторону, он схватил литровую банку, в которой раньше заваривали чай, и наложил на тонкое стекло сразу обе ладони.

Работает! Стоило только сосредоточиться на новом предмете, как снова от рук потекло чуть заметное голубоватое сияние, а стекло стало покрываться слоем «слюды». Но в этот раз отбрасывать банку Костя не стал. И поэтому заметил ещё кое-что. Источником свечения была печать-татуировка. Именно от неё шли эти волны света и изменения.

— Так, смотрим! — с азартом мужчина хватил банкой по краю кухонного стола. Даже зажмурился, чтобы осколки в глаз не попали. — Твою ж! Это полный абзац!

Банка осталась целой, а стол обзавёлся неглубокой вмятиной на древесине.

— А если не стекло? — Костю уже несло.

Он открепил от стены вырезку из журнала с красотками и проделал с ним те же манипуляции. Тонкий прямоугольник бумаги стал твёрже. А еще — острее! На пробу проведя им по краю многострадального стола, испытатель оставил на деревянной поверхности глубокий след!

— Да ей теперь резать можно!

Страх отступил. Костя носился от одного предмета к другому, придавая им свойства неразрушимой крепости. И остановился только когда всё же разбил свою кружку.

Вышло это случайно. Он походя задел её локтем, та упала и раскололась на части.

— То есть, не навсегда? А на сколько?

Следующий виток экспериментов дал ответ и на это — чуть меньше пяти минут требовалось предметам, чтобы вернуть себе базовые свойства. Причём, чем сам предмет был изначально прочнее, тем дольше длилось время «суперпрочности».

За опытами Костя совсем забыл про время и свои прежние страхи. Лишь когда услышал шаги на железной лестнице, ведущей к дверям сторожки, встрепенулся.

— Чёрт, восемь утра уже! Сменщик!

Действуя на автомате, он быстро подхватил протез и убрал его в старую спортивную сумку, с которой ходил на смену. Быстро огляделся по сторонам. Собрал осколки кружки, бросил их в ведро. Посмотрел на ноги — штанина и ботинок полностью скрывали произошедшие чудесные изменения.

«И не забыть хромать!» — напомнил он себе уже в тот момент, когда дверь распахнулась. Нечего давать почву для пересудов.

— Костян, утречка! Как ночь прошла, ничего не прорвало?

На пороге возник его сменщик Серёга, вечный болтун и балагур, пахнущий дешёвым одеколоном и утренней свежестью.

— Штатно, — привычно хмуро отозвался Костя. — Комары задолбали…

— В сентябре? — рассмеялся Сергей. — Ничего не перепутал?

— Не слежу за жизненным циклом этих тварей. Но одна из них над ухом звенела всю ночь. Ну что, пост сдал, пост принял?

— Ага. Топай домой, отсыпайся.

Больше не обращая на Костю внимания, сменщик занялся чаем. А бывший инвалид, старательно припадая на здоровую ногу, направился к выходу. По лестнице тоже пришлось спускаться медленно, хотя и хотелось просто сбежать вниз без затей.

«Домой, — думал он, шагая по базе. — Там буду думать дальше!»

Варианта добираться до отцовской, оставшейся ему в наследство, квартиры было два. Пешком — через пустырь и гаражи. Минут пятнадцать — и на месте. Или на автобусе — десять минут до остановки и ещё пятнадцать до дома. Раньше Костя всегда выбирал второй путь, протез с культей плохо реагировали на долгие пешие прогулки. Но сегодня решил срезать через пустырь.

И сразу же передумал, стоило только сунуться в дыру в заборе.

Возле кратера, в котором погибли маги, были люди. Чёрный внедорожник, которые просто обожают бандиты, депутаты и чекисты. И два человека. Один в костюме и плаще — чисто директор, а второй в лёгкой ветровке — прохладно ещё с утречка.

Оба стояли рядом с ямой и о чём-то ожесточённо спорили.

— Нафиг-нафиг, — прошептал Костя, отступая. Волнение, даже страх, сразу же вернулся. Пессимистический прогноз оказался верным. — Мы пойдём другим путём.

Вернувшись на базу, он вышел через ворота и побрёл к остановке. Автобус пришёл словно по заказу и был пустым. Костя с облегчением уселся на протёртый дерматин. Чувствовал он себя будто только что перешёл линию фронта. И что-то говорило ему, что это он ещё приуменьшает.

Глава 3. Капитан Семенов

Сергей только-только налил заваренный чай в кружку, собираясь провести утро в созерцании тихого пустыря через грязное окно, когда снаружи раздался резкий стук в дверь. Не хозяина автостанции Ашота — этого он еще по шагам узнавать научился. А твёрдый, властный, требующий немедленного ответа.

— Открыто! — крикнул Сергей, на всякий случай вставая, и сжимая в кармане “дежурный” травмат. Не то чтобы тут было кого опасаться, но почему-то стало немного тревожно.

Дверь распахнулась, пропуская внутрь тесной бытовки двух мужчин. Один — постарше, в добротном, но неброском плаще, с усталым, внимательным лицом следователя. Второй — молодой, крепко сбитый, в простой ветровке, но с таким прямым и жёстким взглядом, что сразу было ясно — он предпочитает не говорить, а действовать.

Менты, короче, к бабке не ходи. Что стряслось, интересно?

Старший предъявил удостоверение, мельком дав его рассмотреть.

— Капитан полиции Семёнов. У нас к вам парочка вопросов, гражданин…

— Игошин. Сергей Игошин. А что случилось?

Капитан повел рукой, как бы говоря, всему свое время. А его подручный сделал такое лицо, на котором просто читалось: “Вопросы тут задаем мы!”

— Этой ночью вы не видели ничего странного, гражданин Игошин?

— Да я заступил только на смену, — у Сергея даже отлегло. Становиться свидетелем в какой-нибудь мокрухе или краже не придется.

— А ваш напарник?

— Костян? Константин Волков, — поправился он тут же. — Слушайте, без понятия вообще…

— А вы напрягитесь, Сергей, — с какой-то неявной, но хорошо ощущаемой угрозой, произнес второй полицейский, который так и не представился. — Может быть что-то говорил странное? Упоминал о взрывах? Вспышках света? Шуме?

“Костян, во что ты вляпался?” — мелькнула мысль. Но ответил сторож честно.

— Ничего такого он не говорил. Ушел, стоило мне зайти. А, жаловался на комаров. Типа, спать не давали всю ночь.

— В сентябре?

— Я тоже удивился, но мало ли, вдруг выжил какой заблудший? — Сергей пожал плечами. — А что такое? Что-то случилось?

Капитан проигнорировал вопросы.

— А сами вы ничего не замечали, когда шли на смену? Подозрительных лиц, незнакомые автомобили?

— Да нет, капитан, тишь да гладь. Я с автобуса шёл, всё как всегда. Серьезно, тут опасно? — вопрос про взрывы Сергей хорошо запомнил. И ему это очень не понравилось.

— Просто проводим проверку, — сухо отрезал Семёнов. — Вы знаете, где живёт Волков? Нам нужно с ним поговорить.

— Ну, адрес... Я точно не помню, — заерзал Сергей, почуяв неладное. Сдавать сослуживца, даже такого угрюмого, как Костя, было как-то не с руки. — Где-то в районе Собачьего хутора… микрорайона, точнее. Кажется...

Молодой человек, до этого молча изучавший полки, вдруг замер. На мгновение его взгляд задержался на мусорном ведре в углу — на самом верху что-то блеснуло. Осколок керамики отразил утренний свет.

— А это что? — спросил он тихим, но чётким голосом.

Сергей повёл плечом.

— Да он, Костя, сказал, что кружку разбил случайно. Селфи пытался сделать, наверное, — он попытался пошутить, но попытка явно провалилась, если судить по гробовой тишине.

Капитан Семёнов кивнул, больше не интересуясь осколками.

— Фамилия, имя, отчество Волкова полностью и адрес его регистрации должны быть в документах у вашего работодателя. Мы с ним свяжемся. Вы ничего не трогайте здесь и, если он появится или свяжется с вами, немедленно сообщите вот по этому номеру. Понятно?

Он протянул типовую полицейскую визитку, на которой помимо телефона были напечатаны имя и звание мужчины.

— Так точно, понятно, — Сергей автоматически вытянулся по струнке.

Полицейские больше не задерживались. Кивнув на прощание, они вышли, оставив дверь открытой. Сергей подошёл к порогу и смотрел, как чёрный внедорожник плавно трогается с места и исчезает за углом. Пальцы на травмате он разжал только когда перестал видеть машину визитеров.

— Взрывы... — пробормотал он, возвращаясь к остывающему чаю. Руки слегка дрожали, когда он подносил кружку ко рту. — И чего это Костя-то молчал?

Чай показался пресным. Или просто вкус пропал. Сергей допил его через силу, заставил себя не думать. В конце-концов, это не его дело!

А чёрный автомобиль тем временем уже выезжал на главную дорогу. Тот, кто представился капитаном Семёновым, как раз, заканчивал телефонный разговор.

— Да, спасибо, Ашот Генрихович. Вы нам очень помогли. Нет, ничего серьезного, просто проверяем информацию. Ваш ночной сторож мог что-нибудь видеть, и это бы нас здорово выручило бы. Всего доброго.

Попутно, он что-то писал в блокноте. А когда нажал отбой, сунул листок своему помощнику в ветровке.

— Комсомольская сто восемьдесят восемь. Тут недалеко. Поехали.

Глава 4. Точка невозврата

Говорят, что дома и стены помогают. Возможно. Но Костя успел успокоиться и полностью взять себя в руки еще по дороге, в автобусе. Помог, как ни странно, опыт инвалида. Тот, который когда-то не дал скатиться в пучину отчаяния и пьянства. Тогда еще офицер решил — если уж что-то неприятное случилось, то стоит это принять, а не ныть и искать виноватых. Научиться с этим жить.

Так было, когда ногу ампутировали. Так произошло и сейчас, когда конечность непостижимом образом выросла за ночь. А спящая в странной татуировке сила стала делать вещи невероятно прочными.

Поэтому в квартиру, доставшуюся в наследство от отца, Костя вошел, можно сказать, уже практически спокойным. Разулся в прихожей, бросил сумку у зеркала, прошел на кухню, открыл кран и надолго припал к нему ртом. Почему-то очень хотелось пить. И есть. Но пить больше.

— Так, — произнес он в воздух. Привычка разговаривать с самим собой появилась, когда он остался один. — У нас проблемы или возможности, а, капитан Волков? Или проблемы, которые ведут к возможностям?

Новые способности, изученные лишь поверхностно, впечатляли невероятно. Делать любой предмет, пусть и на время, практически неразрушимым — да за такое другие ногу бы точно отдали! Он — нет, понятное дело. Хватит с него конечностями разбрасываться!

Но, раз уж они есть — надо с ними что-то делать. Для начала хотя бы систематизировать.

Костя прошел в зал за чем-то, на чем можно было писать. Как обычно замер возле висящей на стене фотографии, тронув стекло кончиками пальцев. Снимок делал отец, еще на выпуске из училища. На нем трое молодых, крепких парней в новенькой парадке и с только что полученными лейтенантскими погонами. Костя стоял в центре, по бокам — два его закадычны друга, Вовка и Борька. Улыбки открытые, счастливые. Взгляды устремлены в будущее, где их ждали победы, красавицы и звания.

Борька дослужился до старлея. Во время командировке в одну из воюющих стран Ближнего Востока его срезал в «зелёнке» снайпер. Вовка погиб еще южнее, в Африке. Точнее, пропал без вести во время какой-то секретной операции. Его мать еще с год пыталась получить свидетельство о смерти сына от пузатых чиновников в военных мундиров.

Из счастливой троицы молодых героев, уверенно смотрящих вперед, живым на сегодняшний день остался только Костя. Да и то — половинкой бойца. Дослужился до капитана, только успел звездочки обмыть… Взрыв СВУ, собранного из говна и палок, отправил его на долгое лечение после ампутации левой ноги по колено.

Тогда капитан Волков решил, что потерял не ногу, а всю свою жизнь. Службу, будущее, цель. Жена ушла, даже не дождавшись его из госпиталя. Отец поддерживал сына-инвалида сколько мог, но вскоре и сам лег на кладбище рядом с матерью. И Костя остался один.

Похоронив последнего родного человека, Костя и сам хотел уйти — была такая пораженческая мысль. Что его, в сущности, держало в этом мире. Но остановился как-то вечером, посмотрев на старую фотографию. Парни в форме смотрели с нее ему прямо в душу и требовали — не ломайся!

Прошло ещё два года. Он привык к протезу, научился жить заново, бросил курить, устроился сторожем. Начал снова заниматься собой — подтягиваться, отжиматься. В общем, восстанавливаться после годовой апатии, тоски и жалости к самому себе.

— Не сломался тогда, — шепнул он, глядя на живых Вовку и Борьку. — Не сломаюсь и теперь.

В вещах отца, Костя нашел старую тетрадь в клеточку, на обложке которой было кривовато выведено: “Константин Волков, 3”б”. Улыбнулся — надо же, он не знал, что батя хранил его школьные тетради. Там же нашел ручку и уже вооруженный вернулся на кухню.

Раскрыв тетрадь с обратной стороны, разбил лист на две колонки, пометив левую знаком “плюс”, а правую — “минус”. И стал методично записывать. Всегда так делал, когда нужно было систематизировать мысли. Своеобразная медитация, помогающая мозгам встать на место и принять какое-то решение.

Отросшая нога — в однозначные плюсы. И сразу же рядом написал вопросы: “Регенерация, как у ящерицы? Постоянная или однократная?” Проверять, отрезая себе палец и смотреть вырастет или нет, понятное дело, не стал.

Туда же, в жирные плюсы поместил укрепление предметов. Скрупулезно перечислил все материалы, с которыми уже успел поработать обретенной способностью. Бумага держала новые свойства три минуты, а потом без изменений откатывалась к прежнему состоянию. Керамика — пять. Дерево тоже пять. Пластик целых шесть минут, совершенно непонятно почему. Металл… Да вот хрен его знает, товарищ капитан! Он и до “облучения”, и после, был вполне себе твердым. Нарисовал знак вопроса. Все?

Получалось, что да. Других позитивных изменений (Волков, ты охренел, у тебя нога отросла! Нога!) не наблюдалось. Он не обрел суперсилу, не научился летать и стрелять лазерами из глаз. Создать щит из “слюды” и светящийся каменный меч, как это делал погибший Синий, тоже.

Ну и, как бы, фиг с ними!

Пришла пора переходить к минусам. Пока Костя видел только один, но зато какой! Носители сверхечеловеческих способностей ищут. И вряд ли с добрыми целями, чтобы, например, вручить им подарочный купон на бытовую технику. Скорее всего, чтобы убить или упрятать в места, куда солнце не заглядывает никогда.

Это было совершенно точно, случайностью объяснить появление людей на месте ночного боя рано утром больше было нельзя. Ну не могла полиция так оперативно отреагировать на гипотетическое обращение неравнодушных граждан, узревших в ночи какие-то странные вспышки.

Либо — и этот вариант ему нравился еще меньше — охотится не полиция, а спецслужбы. ФСБ, например. Возможно, эти Красный с Синим как раз от них и сбежали. Из какой-нибудь секретной спецлечебницы. А потом чего-то друг с другом не поделили и устроили Мортал Комбат в лучших традициях эры восьмибитных игр.

А ему… ему достались способности одного из этих мутантов черепашек-ниндзя. От умирающего. Говорил же он что-то, да? Прими, послужи ему. Кому ему?

Нет, служить Костя точно не собирался. Долги Родине отданы, идут все лесом в пешее эротическое, рекрутеры хреновы. Но… найдут его быстро. Он бы сам, даже не будучи ментом, и без всякого опыта в сыскном деле, первым делом пошел к сторожке на автосервисе. Мало ли, вдруг охранник видел чего? А там уже его адрес вычислить труда не составит.

А это значит, что скоро к нему придут. Бежать он пока смысла не видел, как говаривали снайпера — только умрешь уставшим. По хорошему, стоило посмотреть на тех, кто заявится, и попытаться сыграть дурочка. Заодно и их прощупать. Главное…

Резкий звонок вырвал его из раздумий.

Волков вздрогнул. Засунул тетрадь в ящик со столовыми приборами. Звонок повторился — короткий, требовательный, как выстрел.

— Да иду я… — буркнул он нарочито громко, но по спине пробежал холодок.

Он тихо подошёл к двери, посмотрел в глазок. Двое мужчин. Один постарше, второй помоложе. Похоже, те самые, что у воронки на рассвете толклись.

“Что и требовалось доказать… Ненавижу, когда я прав!”

Впрочем, бегать здесь и сейчас действительно рановато. У полиции на него ничего нет, максимум — вопросы в стиле “видел – не видел”, “слышал – не слышал”. Если держаться уверенно и спокойно, то отцепятся быстро.

— Кто? — как положено спросил он.

— Полиция! — донеслось из-за двери. — Константин Степанович, откройте. У нас к вам несколько вопросов.

— Удостоверение покажите, — потребовал Костя.

— Конечно, — дверному глазку было продемонстрировано служебное удостоверение в раскрытом виде.

Прочитать что-то через эту мутную оптику было нереально, но мужчина не сомневался, что оно настоящее. Слишком уж характерно вели себя визитеры.

— Да, что вы хотели? — он открыл без всякого дружелюбия. Сам в последний момент себя одернул, чтобы не улыбнуться. Утро, вернувшийся со смены сторож, с фигов бы ему быть любезным?

— Доброе утро, Константин Степанович… — менты, напротив, просто лучились довольством. В такую рань. Фанаты работы? — Капитан Семенов, старший лейтенант Гизборн.

— Просто Костя, — сморщился хозяин квартиры. — Когда меня по отчеству называют, я себе стариком кажусь.

— Конечно. Костя. Можем войти?

— Ну вы же не вампиры, — двусмысленно пошутил он, отступая в сторону. — Проходите на кухню. Прихожка маленькая, не развернуться.

Двинувшись вслед за незваными гостями, Костя вдруг понял, что он так и шастает по квартире в одном носке. Протезу же он не полагался, вот и натянул ботинок в сторожке на босу ногу. Да так и забыл. Черт! Может они не знаю, что я калека? Только на это и остается надежда.

— Слушаю вас.

Сам он на кухню вошел последним. И уселся на табурет, пряча ногу под стол. Капитан со старлеем садится не стали. Старший в паре остановился у кухонного стола, а его напарник облокотился спиной на холодильник.

Квартира у Кости была классической хрущевкой, так что трое мужчин, собравшись на кухне, заняли ее всю. Чтобы встать и куда-то пройти, пришлось бы протискиваться мимо друг друга или делать рокировку.

— Сегодня ночью ничего странного на смене не слышали? Может, видели? — начал Семенов.

“Как я и предполагал”, — внутренне хмыкнул бывший инвалид, а вслух ответил без паузы. — Нет, вроде. Собаки только выли. Знаете, в том районе целая стая обитает. Загрызли, что ли, кого? Ну, ожидаемо, если так. Они реально дикие, их отстреливать надо, да только не чешется никто.

Он старательно создавал образ словоохотливого мужика, который не видит в приходе полицейских никакой проблемы. Давая больше информации, чем от него запрашивали, но — мусорной. Прекрасно зная, как быстро сваливают люди в погонах, если их заспамить историями про свое житье-бытье.

— Нет, дело не в собаках…

— А в чем тогда? Так-то район у нас тихий, если не сказать, глухой. Считай, самая окраина города, один автобус только и ходит. Собаки да наркоманы… Кстати, а вы в курсе, что там на пустыре эти доходяги собираются? Костры жгут, варят свою байду. Вы из-за них?

— Константин Степанович, давайте вернемся к вашей смене, — терпеливо произнес Семенов. У его напарника дернулась щека.

“Хорошо, значит скоро вам надоест меня слушать и вы уйдете!”

— А че к ней возвращаться? — Костя натурально пожал плечами. — Обычная смена. Тишина да комары.

— На улицу не выходили?

— Два раза обход делал. Ничего не видел, без происшествий все. Так, а в чем дело? Спрашиваете, а сами ничего не говорите.

— Преступление произошло, ищем свидетелей, — капитан развел руками.

— Ну, тут вы их точно не найдете! — хохотнул Костя. — Убили кого? Или ограбили?

Отвечать ему, как он и ожидал, никто не стал. Еще несколько минут помурыжили вопросами, прося “вспомнить детали”, но вскоре поняли, что это пустая трата времени и начали собираться.

— Я с вашего позволения, в туалет загляну? — первым поднялся из-за стола Семенов.

— Как сказал классик: “Вам — везде!” — отпустил хозяин квартиры еще одну армейскую шуточку. — Сразу на входе…

— Да, я видел, спасибо, — капитан вышел, а его напарник, за все это время не проронивший ни слова, так и остался подпирать спиной холодильник.

Почему-то это выглядело так, будто он остался его охранять. А когда из прихожей, вместо звука льющейся воды донесся короткий “вжик” молнии его спортивной сумки, Костя понял, что не ошибся в предположениях.

— Дрянной протез, — капитан появился в коротком, ведущем на кухню, проходе, через несколько секунд. — Интересно, а как вы без него передвигаетесь, а, Константин Степанович? Нам сказали, что вы инвалид. Защитник Отечества, защищавший нас всех и подорвавшийся на мине.

По его лицу было видно, что он откровенно глумится. А старлей сразу же отлип от холодильника и встал так, чтобы полностью перегородить путь из кухни. И впервые заговорил.

— Ногу покажи!

“Знают! Они все знают!” — застучало в голове маленькими молоточками. Но он нашел в себе силы не запаниковать.

— Ты, капитан, за базаром следи, — грубо отозвался он. — И ты старлей тоже не командуй. Я, мать вашу, боевой офицер!

— Ногу, сказал, покажи! — еще резче вякнул Гизборн.

После чего как-то странно дернул руками и… его кулаки вдруг окрасились алым пламенем. Как у Красного с пустыря.

А-хре-неть! Менты с такими же то ли магическими, то ли мутантскими способностями, как у того, уже дохлого! Судя по тому, как продолжает пялится Смирнов, горящие кулаки коллеги его ничуть не смущают.

— Покажите ногу, Константин Степанович, — почему-то продолжая придерживаться вежливого поведения, произнес капитан. — Пожалуйста.

— К-конечно…

Не отрывая взгляда от пылающих, но не причиняющих ему никаких неудобств конечностей старлея, Костя медленно повернулся на стуле, демонстрируя обе ноги. Одну в носке и вторую, отросшую, босую. Дождался, когда глаза незваных гостей сошлись на ней, и подцепил правой рукой кружку со стола.

— Н-на!

Он не был уверен, что успеет “укрепить” свой снаряд. Но в момент, когда пальцы сомкнулись на ручке, сила из татуировки хлынула сама, даже подстегивать не пришлось.

“Даже если разобьется, то по меньшей мере выведет огнерукого из строя на несколько секунд”, — в этот момент подумал Костя.

Но вышло даже лучше. Неразрушимые свойства успели передаться кружке, и она с глухим звуком впечаталась Гизборну прямо в лоб. Сама не пострадала, а вот старлей вырубился мгновенно, и мешком рухнул на пол. К счастью, погасив в момент потери сознания свои кулаки.

— Выкормыш Геба! — заорал тотчас Семенов. Тоже дергая руками и окутывая их таким же алым пламенем.

— Да вы кто, нахрен, такие, мать вашу! — пробормотал Костя, подскакивая, и оглядывая кухню в поисках оружия.

Черт, даже ножей нет! Лежат в выдвижных ящиках, но лезть сейчас за ними, это оторвать взгляд от противника — опасно. Кружка была в единственном экземпляре… Лопатка!

Обычная деревянная лопатка из набора еще из батиной молодости, висела на доске рядом с раковиной. Слабо годящийся для боя предмет — если не принимать в расчет новообретенные способности Кости. Не думая, он протянул руку и сорвал ее со стены. Тонкая, легкая, а теперь еще и невероятно прочная.

— Ты еще можешь выйти из этой истории живым, Волков! — скалясь, произнес Семенов. — Просто расскажи, что видел, и мы уйдем. Слово офицера!

— Да какой ты офицер к хренам, ментяра! — презрительно процедил Костя. — Идиотом меня считаешь? Обещаешь отпустить после того, что я увидел?

— Что произошло с Адептом? Кто там был? Отвечай!

Кухонька у отца отставного офицера была крохотной, устраивать долгие танцы с размахиванием руками тут было затруднительно. Поэтому он делал ставку на один единственный удар. Что будет, если мент заденет его горящей лапой, он даже думать не хотел. Но явно ничего хорошего.

Капитан приближался, водя перед собой огненными руками. Костя ощущал идущий от них жар. Когда он выставил перед собой лопатку, губы Смирнова растянулись в злой ухмылке.

— Хорошая попытка, Волков! Какое интересное оружие ты себе выбрал…

Большего он произнести не успел — Костя атаковал. Теперь, когда у него было оружие и обе ноги, вспомнить как двигаться во время близкого контакта в ножевом бою, было совсем несложно. Обозначил прямой удар левой рукой в голову, отступил. А когда спровоцированный противник ответил контратакой, сделал, как учили. Давно, но на совесть.

Короткий подшаг вперед, чуть провалить колено, присесть и пропустить выпад огненной руки над головой. Коротко, но сильно ткнуть лопаткой в открывшийся бок.

Деревянная лопатка прошла ткань, плоть и кости с натугой — все-таки не клинок, форма не та. Но со своей задачей справилась. Не сломалась, даже не хрустнула и добралась до самого сердца.

Пламя вокруг рук капитана мигнуло и пропало. Сам он замер, будто наколотый на иголку кузнечик, неверяще глядя на своего убийцу.

— А понтов-то было!

Чтобы не брызнула кровь, он оставил оружие в ране. Отступил на шаг. Смирнов еще пару секунд постоял, после чего безжизненно повалился на пол. А еще через несколько секунд, его тело словно бы начало тлеть. Без огня, без дыма, проваливаясь в себя и превращаясь в черный пепел.

— Твою же мать! — Костя на всякий случай отступил, глядя, как мертвое тело становится золой. На все это действо ушло меньше минуты. — Кто же вы такие, парни? И кто вас в бой ведет?

Жизнь ему уже приходилось отнимать и раньше, так что каких-то угрызений совести он не испытывал. Но это было давно. И не в таком близком контакте — грудь на грудь. Реального ножевого боя, если подумать, у него вообще никогда не было. А эмоций — ноль! Костя мимолетно удивился тому, насколько холодны и спокойны его мысли: ряженные менты хотели его убить — он сделал это первым. А с учетом того, что Смирнов сдох, превратившись в пепел, даже от трупа не придется избавляться.

Но все равно, как-то просто он к убийству отнесся. Как обычному делу, вроде чистки картошки.

— Просто отходняк, — решил он не забивать этим голову.

Аккуратно переступил через останки капитана — его одежда тоже стала пеплом, и склонился над все еще лежащим без сознания Гизборном. Быстро его обыскал. Обнаружил стандартный по современным мерка набор предметов: бумажник, телефон, связку ключей с брелком от машины. “Мерин”, кстати! Кучеряво живем, стражи закона!

Ну и удостоверение. Оглушенный действительно оказался полицейским. Старшим лейтенантом полиции Гизборном Артемом Сергеевичем. Смирнов, похоже, тоже был настоящим.

— С-сука! — не удержался от ругательства Волков.

Одно дело отбиться от каких-то залетных мужиков и совсем другое — завалить действующего сотрудника внутренних органов. Хоть бы он и странный был. Плохо! Очень плохо!

— Ладно, причитать будем потом, — строго сказал он себе. — А пока попытаемся разобраться, что за дичь тут твориться.

С этими словами, он выдернул из розетки удлинитель, к которому был подключен холодильник, связал им руки Гизборна за спиной, напоследок еще и напитав провод “силой”. Шесть минут с этими путами мало что может справится. Костя на это очень надеялся.

Только после этого он несколькими легкими пощечинами привел пленника в чувство. Тот с минуту тупил — кружка не только оглушила, но и рассекла ему скальп, залив глаза кровью. А когда понял, что роли поменялись, сразу же начал наезжать.

— Ублюдок! Я сожгу тебя, тварь! Ну-ка быстро развязал меня, урод! Ты даже не представляешь с кем связался! Тебе хана!

Некоторое время Костя давал ему выговориться. Потом поднялся, прошел к кухонному гарнитуру — пришлось снова переступать через пятно черного пепла — и вытащил из ящика обычный короткий нож. Вернулся, присел рядом с моментально заткнувшимся Гизборном, и очень спокойным голосом произнес.

— Видишь, какая штука, Артемка. Одного мента я уже завалил. Точка невозврата пройдена и терять мне больше нечего. Да и, подозреваю, не придется — тел-то никто не найдет. Если тебя этим ножиком в горло тыкнуть, ты же тоже пеплом рассыпешься? Угадал? По глазам вижу, что угадал. Так что давай, Артемка, облегчай душу, если хочешь жить. Рассказывай, что вы за уроды и какого хрена ко мне приперлись?

Глава 5. Выкормыш Геба

— Ты не понимаешь с кем связался! — уже тише, но с отчетливой яростью в голосе, произнес Гизборн. — Тебе не уйти! Все, понимаешь, все будут тебя искать! У тебя земля под ногами гореть будет, выкормыш Геба! Думаешь, раз справился с послушниками, так тебе теперь все по плечу? А что будет, когда по твою душу служителей отправят или даже адептов — что ты тогда будешь делать?

Костя вслушивался в этот безостановочный поток угроз и все не мог взять в толк, что ему говорят. Вроде бы по отдельности слова все понятные, а смысл ускользает. Снова проскочило явно оскорбительное “выкормыш Геба”, какие-то послушники, служители и адепты. Что вообще несет этот придурок?

— Артем, послушай меня, — прервал он его в какой-то момент. Дождался, пока полицейский замолчал, после чего продолжил. — Ты сейчас для себя должен решить кое-что важное. Что будет дальше. Вариант первый — ты прекращаешь этот словесный понос и отвечаешь на мои вопросы. Тогда остаешься в живых. Я оставлю тебя здесь связанным, а сам уйду. Второй вариант похуже — продолжаешь себя вести также, как сейчас, и я тебе просто перережу глотку. Если ты вдруг думаешь, что я блефую, посмотри на это пятно сажи у меня за спиной, и подумай еще раз. Так что? Сотрудничаем? Или заканчиваем разговор?

Думал Гизборн недолго. Хоть и корчил из себя невесть что, но жить явно хотел. А посмотрев на то, что осталось от его напарника, уверился в том, что у бывшего инвалида рука не дрогнет.

Самое забавное, что и Волков в этом был уверен. Раньше ему не приходилось убивать связанных безоружных противников. Но он понимал — если придется, он сделает то, что нужно без всяких сомнений. От этой новой решимости даже немного страшно было. Но и ситуация к рефлексии совершенно не располагала.

— Что ты хочешь узнать? — вскоре спросил Гизборн.

— Все, — методам полевого допроса его, конечно, учили, но на практике Косте никогда не приходилось применять эти знания. Да и не это сейчас было важно. — Кто вы такие, почему напали на меня, что вообще происходит и почему у вас кулаки в огне?

Некоторое время старлей смотрел на него, недоуменно выпучив глаза, после чего вдруг истерически расхохотался.

— Ой, не могу! Ты не в курсе, что ли? Да как так-то? У тебя же дар Геба!

Костя поднес лезвие ножа к самому носу пленника.

— Я. Не. В курсе.

Тот моментально заткнулся, попытался отстраниться от холодного металла.

— Понял-понял, — забормотал он. — Ты не в курсе! Я все понял!

— Тогда начнем с начала. Кто вы с напарником такие? И почему у вас кулаки в огне?

Несколько секунд Гизборн рассматривал своего пленителя, будто сомневаясь в его реальности. И лишь когда тот снова поднес острие кухонного ножа к самому глазу, отреагировал. Заговорил очень быстро.

— Послушники Эриды! Мы с ним послушники… Это нижняя ступень посвящения богине. Огненные кулаки — это ее великий дар. С каждой ступенью дары становятся более сильными. У служителей появляется пламенный щит, а сами кулаки возрастают в силе. Некоторые могут сбрасывать их в форме шара огня. Адепты способны повелевать пламенным дыханием, а…

— Так, стоп, — от сказанного у отставного офицера закружилась голова. — Богиня? Какая, нахрен, богиня?

— Эй, не смей так неуважительно относиться к великой Эриде!

Костя без промедления проколол пленнику щеку. Легонько, но кровь пустил.

— А-а! Ты что делаешь?!

— Мне кажется, ты не в том положении, чтобы давать мне уроки этикета, — напомнил ему Костя о положении дел. — Богиня Эрида? Кто такая? Где найти? Что ей нужно?

Связанный полицейский посмотрел на него, как на идиота, но помня о резком на расправе калеке, принялся рассказывать. Следующие несколько минут Костя слушал, как ему казалось, какой-то бессвязный бред. Гизборн абсолютно серьезно рассказывал о том, что служит богине Эриде. Незримой и очень могущественной сущности, которая лишь недавно, чуть меньше года назад, начала собирать свою паству. В отличие от традиционных религий, у нее имелись вещественные доказательства в пользу веры.

Проще говоря, своих сторонников она одаривала вот такими странными способностями и требовала взамен верности, служения и почитания. Причем, она такая не одна была — имелся еще какой-то Геб, который тоже бог, тоже с дарами и сторонниками. Были и другие, но где-то там, далеко. А вот Геб с Эридой — тут, рядышком. И враждовали, куда там кошке с собакой. Ну а их верные друг друга валили почем зря.

— Нахрена ей это? — не мог не спросить Костя.

— Мужик, ты вообще ничего не знаешь! Смирись, в наш мир пришли древние боги. Точнее, вернулись. Тысячи лет забвения, но теперь все будет по другому. Никаких попов с их лживыми сказками! Либо ты с ними, либо против. Так все и будет, поверь. Кстати, если ты реально не служишь Гебу, то для тебя еще есть шанс! Я представлю тебя, пройдешь посвящение…

— Дальше, Артем! Боги пришли, вербуют людей, те им служат и… что?

— Чем больше паства, тем больше силы у бога, — ответил старлей. — И поверь, Эрида гораздо сильнее какого-то там Геба. Да и дары у нашей богине куда как покруче!

Со слов Артема выходило, что в данный момент расклад сил в районе выглядел следующим образом. Город “держали” эридовцы, постепенно распространяя свое влияние на близлежащие населенные пункты. Центральный же аппарат культа располагался в Краснодаре, откуда и приходили приказы.

Гебовцы “крышевали” Ставрополь и боролись за находящиеся на границе двух регионов населенные пункты. На Кропоткин они впервые полезли, слишком далеко, как сказал Гизборн, от прежних целей.

Вообще, и те и другие просто мечтали сковырнуть конкурентов с уже насиженных мест. Делали он это выбивая сильных служителей и адептов. Чему и стал свидетелем сам Костя. Тот бой на пустыре произошел между местным и пришлым адептами.

— Оракул Эриды получил откровение от Нее. Уже под утро, — продолжал рассказывать полицейский. — Ночью погиб ее высокопоставленный слуга в ранге адепта. Оракул также указал место его гибели. И нам поручили выяснить, что произошло.

— А сама она про это не в курсе была? — с легкой издевкой уточнил Костя. — Богиня же. Всеведущая и всемогущая, не?

Оказалось — нет. Древние боги, как поведал послушник, в мире людей могли физически воплощаться лишь в чемпионах. И знали далеко не все. Но все равно были могущественными существами, это Артем дополнительно еще раз сказал, видимо, чтобы немного поугрожать своему пленителю.

— Пойми, нашему миру уже не стать прежним после прихода богов! Это другой уровень! Наше оружие, армии, все эти президенты с олигархами — лишь пыль для них!

— Ты все это серьезно? Про богов, дары? — отставному офицеру очень хотелось получить иное, более “трезвое” объяснение происходящему. — Это же бред, ты сам себя слышишь?

Хотя, если быть абсолютно честным с собой, Костя понимал, что вот эта вот, полная мистики бредятина, и есть правда. Чем еще, черт возьми, можно объяснить отросшую за ночь ногу, потерянную больше года назад. Он же не ящерица!

Да и его способность укреплять все, к чему прикасается, равно как и огненные кулаки послушников Эриды, тоже говорили об этом.

— Пройдет совсем немного времени, и весь мир будет поклоняться богам, — с абсолютной уверенность заявил полицейский. — Это сейчас нас, последователей, мало, и мы вынуждены скрываться, действовать тайно. Но скоро необходимость в этом отпадет, и армия Эриды будет исчисляться миллионами сторонников! А те, кто отринут ее, сгорят в огне!

В глазах пленника (к счастью, фигурально) зажглось пламя фанатика. Косте уже приходилось сталкиваться с теми, кто поклонялся тому или иному богу. Правда, раньше никакие небожители не наделяли людей из своей паствы сверхчеловеческими возможностями.

Дальнейший допрос ни к чему не привел. Гизборн лепетал про изменяющийся мир, богов, дары, но знал он это все — Косте это было абсолютно ясно — с чужих слов. Сам Аретем находился в самом низшем ранге посвящения и попросту не мог знать многого.

Про чудесное исцеление и обретение способностей у инвалида, он тоже ничего сказать не смог. По всему выходило, что у Кости проявились именно дары Геба, но вот как это произошло? Он ведь не заключал с этим божеством никакого договора, и посвящения тоже не проходил. Однако — выводы, как бы, напрашивались.

Скорее всего — этот вывод Волков сделал самостоятельно, слушая слова пленника — в него каким-то образом перетекла энергия погибшего адепта Геба. Говорил же он что-то про “послужи ему” и так далее. Но сила большей частью ушла в восстановление отсутствующей конечности, а от самих даров остались крохи, делающие его примерно сопоставимыми по возможностям с послушником.

Дополнительным аргументом в пользу этой версии, служил и факт того, что когда Костя убил первого полицейского, то почувствовал какую-то странную волну энергии. Это было похоже на слабый удар воздухом в грудь. Не боль, а скорее... наполнение. Как будто в опустевшую после боя мышцу влили каплю адреналина.

И при гибели адепта тоже что-то такое было, только в разы сильнее. С другой стороны — смерть высокорангового служителя и начинающего должны были различаться по силе, верно?

Что это давало и как это можно использовать, он пока не понял. Но собирался разобраться. Потом, когда раскидается с текущими угрозами.

— Много вас тут? Последователей? — допрос можно было уже и заканчивать, но Костя решил уточнить о силах противников. Не то чтобы собирался вступать с ними в драку, но… на всякий случай.

— Я не сказал бы тебе этого, даже если бы знал! — ухмыльнулся Гизборн. — Но город практически под нашим контролем. Еще пара лет и нам не нужно будет скрываться под личинами обычных людей! И тебе, выкормышу Геба, этого не изменить! Сколько бы твоих друзей не приходило, Кропоткин останется нашим!

С этими словами он резко ударил Костю ногами. Не ожидавший такого мужчина упал прямо в в пепел, оставшийся от тела сгоревшего капитана. Выматерился, отряхиваясь. А старлей уже поднимался. Со злой улыбкой и свободными от пут руками, вокруг которых уже горело алое пламя.

“Ну точно! Мы же куда больше шести минут говорили, — с запозданием догадался Костя. — Укрепление провода закончилось, и этот чертов послушник просто его расплавил! Вот он чего такой разговорчивый стал — не смог расплавить сразу и тянул время!”

Не тратя утекающие секунды на сожаления или попытку подняться, увернуться от удара, он бросил во врага нож. Кухонный инструмент для этого не предназначался, не обладал нужным балансом, остротой и весом. Но — расстояние было плевым, метра полтора. И потому вошел он ровно туда, куда бывший военный его бросил.

Костя не был докой в метании ножей и топоров. Или даже саперных лопаток, чем очень любил развлекаться один его сослуживец. Но на “передке” в часы затишья, порой нечем себя занять. Вот он и стоял рядом с этим энтузиастом, когда тот лохматил метательными предметами очередную доску-сороковку. Иногда даже принимал участие в метании. С переменным успехом.

Но сейчас — получилось практически идеально. Короткий нож с затертой пластиковой рукояткой, за долю секунды преодолел разделяющее мужчин расстояние. И вонзился лезвием прямо в шею послушнику Эриды. Коротко всхрипнув, тот рухнул на пол, будто из него все кости разом вынули. И еще долгих несколько секунд бился в конвульсиях, разбрызгивая вокруг кровь.

А когда затих, произошло уже ожидаемое превращение его в пепел. Надо сказать, Костя уже без особых эмоций за ним наблюдал — привыкать, что ли, начал? Куда больше его в момент смерти Артема интересовало — придет ли волна? Пришла. Еще более слабая, чем от капитана, но определенно это была она.

— Это хорошо, что я тебя, придурка, обшмонал до того, как ты сдох, — произнес он поднимаясь.

За время короткой стычки он даже испугаться толком не успел, зато сейчас сердце билось так, словно собиралось пробить грудную клетку и куда-нибудь сбежать. Подальше от царящего вокруг бардака.

Оглядевшись — два черных пятна пепла, одно из которых уже разлетелось по полу кухни, лужи крови, расплавленный удлинитель и окровавленный нож.

— Не задалось утро, — сделал Костя вывод, в очередной раз отметив, как спокойно звучит его голос.

И пошел в ванную за веником и совком.

Потребовалось около получаса, чтобы избавиться от следов визита полицейских. Их останки, если можно было так сказать, он ссыпал в пластиковый пакет, плотно завязав ему горловину и на всякий случай сунув его в еще один, из “Пятерочки”. Праха вышло немного, всего на четыре полных совка, но чтобы вычистить его с кухни весь, пришлось изрядно повозиться. Даже полы в итоге помыл — кровь хотя и не успела засохнуть, но пришлось с порошком оттирать.

Нож он тоже очистил от крови средством от мытья посуды. Пистолетов при погибших не оказалось. Почему, кстати? Слишком верили в силу, дарованную своей богиней? И предпочитали решать вопросы с ее помощью, а не с оружием, которое оставляет следы и требует отчетности? Может быть. Если так, то придурки. Оружия никогда не бывает слишком много — уж кому, как не бывшему военному об этом знать.

Пока убирался, размышлял над событиями ночи и утра. И приходил к выводу, что услышанное от Гизборна — правда. Боги или нет, но что-то наделило этих людей нереальными, совершенно фантастическими возможностями. А значит и прочее из того, о чем говорил погибший старлей, можно считать, пусть и с оговорками, заслуживающей доверия информацией.

Главное из которой — они тут не одни. У Семенова и Гизборна были товарищи. Послушники, служители, адепты, жрецы и какие-то еще оракулы — последние, вероятно, использовались для связи с богиней. А значит, в покое его не оставят. Пусть тел нет, но если на секту работают двое ментов, то почему бы не найтись еще парочке?

Вычислить точку, где оборвалась связь с послушниками, труда не составить. И капитана в отставке, ныне ночного сторожа автосервиса на окраине провинциального райцентра, придут проверить. А скрыться в крохотном городке та еще задача.

— Надо валить! — сделал он вывод, закончив с уборкой. И сразу же вспомнил, что ему, вообще-то, даже есть куда.

В двух часах езды на автобусе на север от города находился небольшой хутор Привольный, где у Костиного товарища и сослуживца, сейчас уже перебравшегося в столичный военный округ, находился дом покойных родителей. По старой дружбе, Волков присматривал за ним. Навещал изредка, проверял целостность окон, дверей и заборов. Разок даже ночевал, правда летом. Но сентябрь на Кубани не настоящая осень, да и печка там точно была.

— Отличное место чтобы отсидеться.

Сказал это — и опять удивился спокойствию в голосе. Прислушался к себе — да, так и есть. Адреналин после схватки схлынул, и разум работал четко и ясно. Словно бы Костя снова оказался на линии боевого соприкосновения, где привык закрываться от эмоций. Там они могли привести к собственной смерти и гибели товарищей.

И вот сейчас, вдали от фронта, в крохотном городке огромной родной страны, посреди, казалось бы, наглухо гражданской жизни, это состояние снова вернулось. Четкие мысли, быстрые выводы, ни капли рефлексии или сомнений. Он даже рассказ Гизборна почти не оценивал с точки зрения здравого смысла. Только принимал к сведению. Как вводные для миссии.

— Так даже лучше, — кивнул он. — Чего мне сейчас точно нельзя делать, это паниковать и бегать с криками “все пропало”.

Приняв решение, Волков начал собираться. Быстро, но без всякой суеты. Освободил от вещей дежурную спортивную сумку, закидал туда смену белья и второй комплект одежды. Мыльнорыльные, документы, коробку с чаем, банку с сахаром и набор из тарелки, кружки и вилки с ложкой — посуду пришлось переложить футболками, чтобы не звенела. Деньги, в том числе взятые в качестве трофея со старлея, тоже отправились во внутренний карман куртки. Сам бумажник, как и телефон с удостоверением, отправился в пакет с мусором. Туда же отправился и протез.

Меньше минуты Костя рассматривал устройство, которое долгие три года было частью его жизни. Ненавидимым, но необходимым. Даже на миг жалко стало выбрасывать его. Но, как ни крути, это тоже улика. А значит нечего жалеть. И последняя связь с прежней жизнью отправилась в пакет.

Ключи от “мерина” он выбросил в тот же пакет. Пускаться в бега на тачке убитых ментов — верный способ встать на первой же камере или посту ДПС.

— Вроде бы все?

Через десять минут он уже стоял в прихожей, оглядывая отцовскую квартиру и понимая, что возможно никогда сюда больше не вернется. Хлопнул себя по лбу и вытащил из стоящей рядом тумбочки, складной нож. Подарок из прошлой жизни, ребята на старлея вручили. Оружия не бывает много.

Потом прошел в комнату, вытащил из рамки фото с друзьями и убрал его во внутренний карман.

— Теперь все.

Подхватил сумку с вещами, пакеты с мусором, и вышел за дверь. Уходя в полную неизвестность, но ощущая себя при этом собранным и… вполне довольным! Да, в этой его новой жизни, которая сменила жалкое существование калеки и ночного сторожа, было полно опасностей и совершенно неизвестных переменных. Но зато имелся полный комплект конечностей и злая решимость плыть против течения. Ну и невесть как доставшиеся способности.

Проходя мимо мусорных контейнеров, Костя зашвырнул туда пакет с прахом, и двинулся прочь. Но не на автовокзал, как планировал сначала, а в сторону остановки. Он собирался доехать до окраины города, там пешком выйти на трассу и за пару тысяч вызвать такси до нужной ему деревни. А лучше даже попутку на трассе поймать. Так его будет сложнее найти.

В том, что искать будут, он не сомневался.

Глава 6. Свет в окне

Костя добирался до хутора Привольного шесть долгих, нервных часов. Сперва на трассе его откровенно игнорировали — видок, конечно, у него был еще тот: помятый камуфляжный бушлат, растоптанные берцы, сам небритый, с сумкой за плечом… Короче, некоторые бомжи лучше выглядели, чем он. Сказать по правде, будь он тем, кому такой тип на трассе машет — ни за что бы не остановился. Ну и остальные, видимо, тоже так думали.

Он уже начал подумывать о том, чтобы вызвать-таки такси — не пешком же восемьдесят километров топать. Но каждый раз останавливал себя. Дело было не в экономии, просто его будут искать дальше, скорее всего даже активнее, чем до столкновения с ментами. И оставлять преследователям такой жирный след, как вызов такси, он не желал. А потому и топал шаг за шагом, без устали поднимая руку, когда мимо проезжала очередная машина.

И в конце-концов повезло. Примерно через час прогулки, на обочину съехал заляпанный грязью грузовик с яркими наклейками маркетплейса. Водитель, мужик лет пятидесяти с усталым лицом, услышав направление, молча кивнул и предложил забираться.

Всю дорогу Костя слушал про то, какие все вокруг твари, какую страну разворовали, но сам в эту беседу не вступал. Поддакивал, кивал, что-то гудел одобрительно, но большей часть молчал. Водилу это полностью устраивало.

До самой деревни он его не довез, высадил на трассе возле поворота. Привольный ютился в стороне, в глубине проселочных дорог, а фура катила дальше, к большому распределительному центру. Так что последние четыре километра Костя прошагал своим ходом, по обочине.

Но на этой вынужденной прогулке он не роптал. Напротив — больше улыбался. Сама возможность идти на двух ногах, без привычной боли, без ненавистного скрипа и натирания протеза, заставляла душу петь. Каждый шаг отдавался в теле забытым чувством силы и свободы. Той жизни, где марш-бросок с полной выкладкой на “трешку” считался чем-то вроде разминки. Тогда это было нормой, теперь — чудом.

Ну и время подумать тоже появилось — опять же плюс. Без суеты, нападений, бьющего в голову адреналина. Было о чем.

Костя снова и снова, как заевшую пластинку, крутил в голове разговор с пленником, Артемом Гизборном. Вспоминал его перекошенное злобой лицо, горящие кулаки, запах гари. И каждый раз внутренний аналитик выносил вердикт: старлей не врал. Может, в других, спокойных обстоятельствах, бывший военный и списал бы все на бред шизофреника, посчитал бы его и себя психами. Но как тогда объяснить отросшую за ночь ногу? Новообретенные способности, превращающие хлам в оружие? И огненные кулаки тех, кто представился полицией? Цепочка фактов была железной.

И это пугало.

— Боги…

Костя на пробу произнес это слово вслух, будто пробуя его на вкус. Благо вокруг никого не было, только пустые, уже убранные на зиму поля, да небольшие рощицы между ними.

Даже звучало оно глупо. Боги! Ха! Боги существуют только в мифах, легендах и воображении людей. Творец всего сущего, возможно, действительно был, но отставной офицер был абсолютно убежден, что в людские дела он не лезет.

Его — Создателя — капитан Волков представлял кем-то вроде инженера. Непостижимым, устроившим земную и небесную механику совершеннейшим образом, и больше в текущие процессы не вмешивающимся. Зачем, если все работает?

Вот такое существо в его понимании можно было назвать богом. И даже с большой буквы. А не каких-то злобных мстительных и повернутых на личной власти существ, чье могущество, может, и превышало человеческое, но сама ментальная структура не слишком-то от людей и отличалась.

Бог не будет раздавать огненные кулаки и способности укреплять предметы. Не станет набирать фанатиков, заставляя их захватывать властные институты, гонятся за неугодными и преследовать непричастных. И делить мир между собой и другим таким же, как бандиты район, тоже не будет.

Люди — да. Но не бог.

А значит — нефиг их так называть, решил он про себя. Не заслужили. Максимум — архимаги. Пришельцы, инопланетяне, духи, даже демоны — как угодно. Но не боги. Как там Гизборн их называл — Эрида и Геб. Вот так и запомним.

И как только он перевел своих противников в этот новый ранг, стало как-то попроще. До этого сами мысли о происходящем вызывали ступор, а тут словно бы отпустило.

Но переименование врагов не решало проблему их существования. Эрида, мстительная дрянь — не отцепится. У нее ведь не только Адепта порешили, еще и двух послушников по ветру развеяли. Она продолжит искать. Землю будет рыть, каждый камень перевернет, не остановится. Это ведь удар по ее репутации, а она, как уже выяснили, никакой нафиг, не бог. Это Всевышний может игнорировать человеческие поступки — ну что они по кругу изменят? А огненная тварь такой роскоши себе позволить не может.

Геб, скорее всего, тоже подключится. Это логика — если Эрида ищет убийцу Адепта, то и он тоже будет. Сам, конечно не заявится, Гизборн бубнил что-то про то, что они не могут воплощаться в мире. Пока или вообще? Не суть важно, по крайней мере на текущий момент. А вот что важно, что слуг у них полно. Тех же оголтелых послушников. Их и пустят по следу.

Свои возможности противостоянию “божественной” пехоте, Костя оценивал трезво. Тех двоих он только на неожиданности и взял. А вот если его обложат, будут охотится группами, да еще и огнестрелом пренебрегать не станут — никак нет, тащ капитан. Не втащит.

Но! Если самому разжиться оружием, то с обретенной способностью делать защиту из любого предмета, можно повоевать. Не на победу, быть может, а на истощение. Любой конфликт — уж кому, как ни ему об этом знать — есть лишь концепция приемлемых потерь. Если удасться сделать их неприемлемыми, то от него могут и отстать.

Чтобы сделать это возможным, нужно полноценно разобраться с полученными возможностями, провести нормальные, а не кустарные их испытания, понять пределы. Заодно — подтянуть физическую подготовку, добыть недостающую информацию. Оружие, опять же, достать.

И еще — волна, которая его ударила, когда он убивал эридовцев. Она была, это точно, два похожих случая не могут быть случайностью. Что это? Если сравнивать ощущения с самым первым эпизодом, то получается — посмертная энергия убитых. Которую он… поглощал?

Значит ли это, что продолжив отправлять врагов в иной мир, он будет становится сильнее? Прислушавшись к себе Костя пока никаких изменений не почувствовал — не стал сильнее, быстрее или умнее. Либо полученной энергии не хватало для перехода на следующий уровень — прям как в играх, хохотнул он про себя, — либо ему еще предстояло во всем этом разобраться.

Ну, значит будем разбираться.

— Уже похоже на стратегию, капитан, — одобрительно буркнул он, когда думал над этим. — А то на одной тактике и импровизации, мы далеко не уедем. И в этой глуши будет идеально создать первую базу, от которой потом и будем работать.

Так, размышляя на ходу и строя планы на будущее, Костя добрался до окраины Привольного. Ноги, отвыкшие от настоящих марш-бросков, ныли, но это была приятная усталость, которую бы он не променял ни на что на свете.

Понемногу вечерело. Деревня встретила его тишиной, прерываемой лишь лаем собак где-то вдали, да ревом скотины. Людей на улицах почти не было — глушь, как она есть.

К дому своего сослуживца Волков подошел уже изрядно уставшим, но собранным.

Бывал он здесь не часто, раз, может, два в году, и в основном летом. Приезжал на автобусе — от райцентра до местного автовокзала. Ночевал, а потом уезжал домой. Но дорогу к низкому, из красного кирпича дому с деревянным, почерневшим от времени коньком на крыше запомнил хорошо. Свернув на последнюю пыльную улицу, он вдруг замер, как вкопанный.

В единственном оконце избушки теплился теплый, желтый свет.

Его избушки. Точнее, дома родителей Славика. Не суть.

Мысли мгновенно, с щелчком, свернули на давно протоптанную колею паранойи. Выследили. Уже здесь. Ждут. То ли служители мать их Эриды, то ли Геба, будь он тоже неладен. Сердце ёкнуло, выбросив в кровь ударную дозу адреналина. Тело напряглось, готовясь к схватке. Руки сжались в кулаки.

Усилием воли, Костя заставил себя выдохнуть. Нет. Не могли. То есть, могли, но не так быстро. По самым скромным подсчетам, им потребуется не меньше недели, чтобы опросить всех его знакомых, чтобы понять, куда он направился.

Нет, это не они. Не послушники со служителями, погоняемые адептами. Скорее всего сквоттеры залезли, бомжи, если по-простому. Осень скоро за середину перевалит, и пусть настоящие холода еще не скоро наступят, пережидать непогоду лучше под крышей, а не под открытым небом. А пустующих домов в таких вот забытых крохотных хуторках всегда хватало. Вот и начали готовить себе лежку. Плохо, но не критично. Уж бомжей-то он быстро сумеет прогнать.

А может и вовсе кто из соседей заходит, дом проведывает. Или тырит что-нибудь для домашнего хозяйства — чего добру пропадать? Короче, нечего трястись, как осиновый лист, товарищ капитан. Надо подойти и проверить.

Тем более, отступать уже некуда — осенние сумерки сгущались стремительно, понемногу даже холодком начинало тянуть. Не ночевать же в поле, когда есть дом. Обратно же до города он тупо не доедет.

Решившись, Костя двинулся к дому, стараясь ступать бесшумно. Аккуратно, метр за метром приблизился к забору. Медленно потянул скрипящий засов на калитке. Пса при доме не было — кто бы его тут кормил, хозяев-то давно нет. Так что во двор он проскользнул легко, как тень. Так же неслышно, прижимаясь к шершавым кирпичам, подобрался к самому окну. Заглянул в запотевшее стекло самым краем глаза, стараясь не выдать своего присутствия… и буквально уткнулся в широко раскрытые, испуганные женские глаза по ту сторону стекла.

— Ты кто нахрен такой? — донеслось изнутри, приглушенно, но отчетливо. Окошки-то были старые, рассохшиеся, не чета глухим пластиковым стеклопакетам. — А ну пошел вон отсюда, а то я сейчас ружье достану!

Костю сразу же отпустило — волна облегчения смыла напряжение готового к бою человек. Не за ним. Не по его душу. Не боги.

Но следом, как это часто бывает, поднялось раздражение, быстро переходящее в злость. Эта… бомжиха на него еще и орет, как будто право имеет! Пробралась в чужой дом и права качает!

— Слышь, лахудра, — рявкнул он в ответ, отступая от окна на шаг, и выпрямляясь во весь рост. — А ты ничего не попутала? Ты по какому-такому праву в чужой дом залезла, да еще и распоряжаешься?

— Ах ты!.. — послышалось из-за стекла возмущенное. — Ну гад! Сейчас я тебя!

Через несколько секунд дверь с силой распахнулась, и на пороге возникла та самая наглая вторженка. В теплом, потертом домашнем халате, тапочках и шерстяных носках. И с грозным двуствольным охотничьим ружьем «вертикалкой» в руках. Последние, как сразу определил взгляд бывшего военного, не дрожали.

“Ничесе бомжи пошли, — мелькнула у Кости мысль. — ТОЗ-34!”

— А ну пошел вон, бомжара! — прокричала она, уверенно вскидывая ствол. — Живо! А то кишки свои будешь по двору собирать!

— Воу-воу, сударыня! — Костя медленно, демонстративно поднял руки, показывая, что не опасен. — Остынь, душа моя! Ты сначала спроси, кто да зачем, прежде чем грозить. Я за этим домом уже второй год присматриваю, и тебя тут никогда не видел.

Пока говорил, быстрым, оценивающим взглядом окидывал женщину. Молодая, лет двадцати семи — тридцати. Симпатичная, с русыми волосами, заплетенными в толстую косу, спадающую на плечо. Фигура, прячущаяся под халатом, скорее угадывалась, но точно была не грузной.

— В смысле — присматриваешь? — Ружье она опускать не спешила, но в глазах мелькнуло любопытство, смешанное с недоверием.

— В самом прямом! — пояснил Костя, все еще держа руки на виду. — Это Славика дом. Сослуживца моего. Ну, родителей его. А он меня просил за ним приглядывать. Самому-то не с руки, где-то в Подмосковье служит.

Девушка удивилась еще больше. Вскинула широкие брови. А потом, все так же не опуская ружья, сказала с вызовом:

— А я сестра Славы. Младшая.

Вот такого поворота Костя никак не ожидал. Честно говоря, он даже забыл, что у его друга и сослуживца была сестра. То есть, конечно, Славик что-то такое упоминал в разговорах, но мельком, и имя запамятовалось. И что сейчас делать? Требовать документы? Смотрелось бы это крайне тупо.

— Звать-то тебя как? — решил пока проверить так. Как там ее? Анжелика, вроде бы, или…

— Лахудра! — гневно выпалила девушка, и ее глаза сверкнули обидой.

Костя рассмеялся.

— Ну прости, на эмоциях ляпнул. Не ожидал тут кого-то увидеть, тем более такого… такую боевую барышню. Серьезно, прости. Неловко вышло. Я — Костя. А ты?

Она некоторое время изучала его с порога, продолжая удерживать ружье в готовности к стрельбе. Потом все же произнесла.

— Лика.

Точно, Лика! Вспомнилось сразу. Получается, это действительно Славика сестренка? Но какого лешего она делает в этой глуши? Да еще и с ружьем? Хотя — в такой глуши как раз лучше с ружьем, да.

— Рад познакомиться, Лика. По-человечески.

— Костя Волков? — переспросила она, и ружье наконец дрогнуло, стволы опустились на несколько сантиметров.