Читать книгу: «Дорога к себе»

Каждый выбирает по себе:

Женщину

Религию

Дорогу

Дьяволу служить

Или Пророку…

Юрий Левитанский

Взгляд в прошлое

…Как это начиналось?

Это начиналось, как всегда всё начинается: когда уже совсем стало невозможно жить по-старому, когда разрушена вся жизнь, когда потерян муж, работа, деньги, здоровье моё и детей, и нет никакого выхода, кроме, как начать всё сначала…

Однако, чтобы начать всё сначала, необходимо иметь силы, желание и мужество, а в мои почти пятьдесят лет это совсем непросто – нет денег, моральной и материальной поддержки, и в случае неудачи, никто меня не защитит, никто не поддержит. У меня было очень много сомнений, хотелось оставить всё, как есть, как-нибудь доживать, ждать пенсии. Вопреки многим, кто считал меня сильной женщиной, я чувствовала себя слабой и безвольной.

Но всё-таки у меня что-то осталось от сильной женщины – я вопреки всем трудностям и сомнениям решила рисковать, потому что понимала, если не действовать – в моём возрасте это будет медленное умирание, и кстати, не такое уж и медленное, потому что уже и болезни появились.

Итак, мне почти пятьдеся лет, я вдова уже девять лет. Всю свою жизнь я работала начальником, имела уважение, деньги, авторитет, дом, машину, красивую одежду – в общем – всё, чтобы считать себя счастливой и жить в своё удовольствие. Но, не тут-то было: за всю свою жизнь я не могу припомнить случая, когда я чувствовала себя счастливой. Казалось – бы, хоть в такие исключительные дни, как собственная свадьба, рождение детей, дни рождений, и разные другие праздники, я должна была чувствовать счастье. Но нет: я этого никогда не чувствовала, я не радовалась ничему, у меня всегда был повод для недовольства, обиды, раздражения, и у меня всегда болела голова. Кроме того, как мне кажется, я принципиально не хотела радоваться, считала это лишним и несерьёзным.

У меня была семья: муж и двое детей. Хотя материально мы были обеспечены, жили мы безрадостно. Я выходила замуж по любви, у меня был ещё один жених, богатый, серьёзный, старше меня, но я любила Ивана, хотя мои родители были против нашей свадьбы. Когда приходил тот, другой жених, он сидел в другой комнате с моими родителями, жаловался им, а я сидела в другой комнате с Иваном и смеялась. Меня не трогали его страдания и, наверное, поэтому меня Бог наказал. Сразу после свадьбы, нет – уже на свадьбе моя любовь исчезла, я чувствовала себя несчастной, всегда была недовольной. Иван всю свою жизнь пил, он и до свадьбы пил, и меня предупреждали многие, но я считала это несерьёзной причиной. Тогда все пили, и юноши и девушки, мы ходили в рестораны, пили, ели, танцевали – и это считалось нормой.

Сначала Иван запивал по три дня, потом все больше. С каждым разом, когда трезвел – клялся, что любит меня, и больше не будет пить. Я ему верила, я хотя и разочаровалась в семейной жизни, но он не был мне безразличен и я переживала, что у нас не получается жизнь, в которой мы были бы счастливы оба.

Мы строили дом, я училась в университете заочно и работала. Я забеременела, но беременность переносила тяжело. Меня всегда тошнило, и только поев мясной пищи, я чувствовала себя лучше. Иван, тем временем заболел серьезно, у него уже была хроническая пневмония. Первый сын у нас родился, и умер в роддоме, он был переношен, родился через три недели после срока.

Потом родилась дочь – Надя, когда я была беременна, некоторое время мы не жили вместе с мужем, потому что он запивал и заболел уже на туберкулез. Его мать обвинила в этом мою семью – мы тогда жили в моих родителей. Иван ушёл к своим родителям, а я осталась дома, продолжала учиться и работать. Потом, всё-таки я перешла жить к ним и Надя родилась там, мне кажется, я любила мужа всё – равно и поэтому уступила его просьбам жить у них. Мы достроили несколько комнат в доме и вскоре перешли жить в свой дом. Наде ещё не было года, но меня позвали на работу, а к дочке приходила моя бабушка. Когда ей исполнился год, она пошла в садик.

Я закончила учиться, перешла на новую работу, потом родилась вторая дочь – Оксана. Должна признаться, что я не хотела её рождения, она была незапланированным ребенком, и я не хотела оставлять работу, потому что денег не хватало, и дом ещё не был достроен. Более того, я даже хотела прервать беременность, но к моему счастью, мне отказали, мотивируя это тем, что уже большой срок, хотя срок был два месяца беременности. Перед рождением Оксаны я очень страдала, муж пил беспробудно, я искала его, чтобы отвёз меня в роддом, и нашла на речке мертвецки пьяного. Перед этим я искала его в полночь и нашла в гулящей соседки, они пили и пытались заниматься любовью. Мне было очень больно, когда я пошла в роддом, не знаю вообще, как я родила. Бедная моя девочка, родилась без любви, и все мы чувствовали себя несчастными. Я хотела развестись с мужем, но он и слушать не хотел, сказал, что никуда не уйдет из дома и от детей. Когда Оксане исполнилось четыре месяца, я пошла на работу, оставив её на мою беременную сестру. Когда сезон закончился, я была ещё несколько месяцев дома с ребенком. В год я отдала ее в садик.

Вот такая была у нас «счастливая» жизнь: утром подьём, завтрак и бегом в садик и на работу, вечером – забирать детей, ужин, мыться и в постель. К моему стыду, должна признаться, я почти никогда не читала детям сказки, не пела колыбельной. У нас были работы, дела, стройка. Детей я приучала к порядку, работе по дому, культуре, следила за их успехами в школе, а на нежность к ним у меня не хватало времени. Точнее сказать, я считала, что главное воспитание и образование, а любовь – это сказка.

Иногда в нашей жизни были и светлые моменты: мы ездили несколько раз на море. Сначала ехал Иван, ему давали бесплатную путевку в санаторий на лечение, потом приезжали мы. Он не был плохим мужем, старался показать, что любит меня, на людях ухаживал за мной, дарил подарки. Иногда он говорил: если бы ты хоть раз показала, что любишь меня, хоть раз сделала шаг навстречу, я бы тебя всю жизнь на руках носил. Я не могла этого сделать, а притворяться не хотела. По моим понятиям, я была исправной женой и матерью: в доме был порядок, всегда наварено, все ходили в чистом и выглаженном, дети учились хорошо.

Как-то летом, мы все вместе должны были ехать на море отдыхать и уже были куплены билеты. Муж тогда пил и я, чтобы его отвлечь от побега из дома в поисках спиртного, предложила всем вместе пойти на речку. Но он недолго был вместе с нами, сначала ушёл к каким-то знакомым, потом вообще исчез, и я не знала, куда – и с кем. Мы с детьми его ждали несколько часов, я думала, что он ещё выпил и отсыпается в кустах. Потом, не дождавшись его, мы пошли домой, где нас ждал неприятный сюрприз: гараж был открыт, машины нет, дом открыт настежь. Я не знала что делать, нужно было отвозить детей в пионерлагерь, я забрала их только на воскресенье. Потом я нашла какую – то машину, чтобы отвезти детей, а сама целую ночь не спала, ожидая когда вернётся муж. Где-то в два часа ночи мне стало очень плохо, сердце больно билось в груди, и я поняла – что-то случилось. Утром пришёл милиционер и отвез меня в одно село, где находились следователи и все у меня спрашивали о предыдушем дне. Оказывается, Иван взял машину, был в баре с двумя женщинами и с одним знакомым, потом уехал с одной женщиной и где-то в два часа ночи сбил молодого парня насмерть, а сам сбежал. Мне было очень тяжело, я плакала и очень страдала. Но надо было жить, ходить на мою работу, на его работу, сделать передачу материальных ценностей, что за ним числились, ходить на допросы, носить передачи в следственный изолятор. Могу только сказать в оправдание мужа, что с убийством было много неясностей, машина была грязная, немытая, но на ней не было никаких следов столкновения, не то – что крови. Я одолжила денег и наняла адвоката, начались мои мытарства, бесконечные суды, дознания, ношения передач, оскорбления и угрозы со стороны родственников погибшего.

В конце – концов, Ивана осудили на пять лет, но он подал на апеляцию и мы прошли ещё через несколько судов. Во время заседания суда ко мне подходили родственники погибшего, унижали и оскорбляли меня, говорили, что Иван пил и гулял с другими женщинами, а я ещё защищаю его.

Потом была амнистия и, просидев почти год, Иван освободился. Вышел совсем больной, тяжело дышал, у него были очень больные не только лёгкие, но и сердце. Мне было очень тяжело и физически и морально. Все от него отвернулись, отец его сказал, что не будет ему ничем помогать: что сделал, то пусть и получает. Многие мне советовали оставить его, но я не могла этого сделать, как бы мне ни было тяжело. Я не могла бросить моего мужа и отца моих детей, когда все отвернулись от него, и надо сказать, что мои родители меня поддерживали, хотя всегда были против, критиковали за пьянство, но и признавали его доброту. За что я им очень благодарна, потому что я была в то время одна во всём мире, наедине с моей бедой. Самое главное, как бы я не была унижена, он не был мне безразличным, меня болела душа за него, за нас обоих, за то, что у нас не сложилась жизнь и мы оба несчастны. Когда Иван вышел из тюрьмы, я делала всё, что в моих силах в семье, на работе, только сердце у меня было закрыто для радости, для чувств, я работала как автомат, и я была неудовлетворена своей жизнью и ничего хорошего от неё не ожидала. И раньше моя жизнь была мне не в радость, а теперь я уже и улыбаться перестала. На работе меня по-прежнему считали хорошим специалистом, я имела уважение, ездила в командировки, на семинары, собрания. Многие мужчины были не против того, чтобы иметь со мной отношения, но я ни с кем не хотела ничего иметь. Я думаю, что по – своему, но я все-таки любила мужа, а кроме того, для меня порядочность и честность были не просто пустыми словами.

Выйдя из тюрьмы, Иван немного отдохнул и пошёл на работу, хотя должен был часто лечиться в больнице. Через полгода – год снова начал запивать и всё тяжелее болеть.

Потом он умер в возрасте сорока лет…

Старшая дочь только – что поступила в институт, проучилась всего неделю. Я работала, но денег почти не выплачивали.

Младшей дочери исполнилось двенадцать лет, ходила в школу, посещала музыкальную школу. Неожиданно, она катастрофически быстро начала терять зрение. Мы ходили к врачам, лечили её, но зрение только ухудшалось. Мы побывали во всех крупных медицинских центрах страны, сделали множество анализов, но всё было тщетно. В конце концов, врачи сказали, что это заболевание глаз не лечится, и зрение будет только ухудшаться до полной слепоты. Мы были в отчаянии, я одалживала денег на все эти поездки, на лечение, на кое-какое содержание старшей дочери в институте. Работу свою я не могла оставить, чтобы поискать другую, потому что по договору наша фирма платила за обучение дочери в институте. Да и не было тогда оплачиваемых работ. Потом выяснилось, что и у старшей дочери такое же заболевание глаз.

Однажды, когда Надя уже училась на четвертом курсе, фирма отказалась платить за обучение в институте. Я столько лет держалась за эту работу без оплаты в надежде, что дочь закончит учёбу – и вот итог. Я была в шоке, неоткуда было взять денег, а я не могла и допустить, чтобы дочь бросила учебу. Я ходила к начальникам всех уровней, в вышестоящие организации, просила помочь, но никто не смог мне помочь, так как денег на счету не было и неоткуда было их перечислить. Это были трудные годы, заводы и фабрики закрывались, люди оставались без работы и без зарплаты.

Однажды, у меня внезапно закружилась голова так, что я едва смогла выйти на второй этаж и лечь в постель. Я думала, полежу до утра, потом утром встану и пойду на работу. Но, не так всё получилось, мне было все хуже: голова ужасно кружилась, рвота, я не могла передвинуть голову хотя бы на милиметр, мне казалось, что я умру, если чуть-чуть передвинусь. Оксана испугалась, утром перед уходом в школу заглядывала в мою комнату со страхом, и спрашивала, хочу ли я чего-нибудь поесть или попить. Я ничего не хотела, не могла даже голову поднять. Но она, перед уходом в школу готовила мне завтрак, он так и оставался нетронутым. Так прошло несколько дней, пришла моя мать с сестрой и сказали, что меня надо отвезти в больницу. Я отказалась, потому, что если бы меня даже несли, я бы этого не выдержала и умерла бы сразу на месте, так мне было плохо. Но меня ничего не болело на удивление, даже голова не болела, что у меня случалось очень нечасто. Меня бы замучили анализами и ничего бы не нашли, что нужно лечить. Самое главное, я была уверена, что умру сразу, как только двинусь с места. Так прошло дней десять, без движения, без еды, почти без питья. Потом, понемногу я начала пить, через несколько дней я смогла поднять голову и не умереть, потом, когда Оксаны не было дома, чтобы её не напугать, я встала и попробовала пойти в туалет. Я это сделала, правда большую часть пути я проползла на чётырех.

Потом, я потихоньку начала поправляться. Я благодарна Оксане, хотя она была еще ребёнком, перед уходом в школу она готовила мне поесть, всё хозяйство было на ней, потом уходила в школу. Всё время, пока я болела, я переживала за детей, на кого я их оставлю. Надя не окончит институт, Оксана совсем ещё ребёнок, и как они будут жить одни. Я думала, что не выживу, а если чудом выживу, то никогда не встану с постели.

Вскоре я пошла на работу, и через какое-то время у меня слегка началась кружиться голова. Делать было нечего, надо было идти к врачам. Сначала у меня ничего не нашли, сделали все анализы, потом выявили гинекологическое заболевание. После полгода лечения и наблюдения, решили, что без операции не обойтись.

Сначала я переживала, думала о том, что если операция пройдет неудачно и я умру – мои дети останутся одни, некому им будет помочь. Я не могла представить, как они выживут без меня, кроме того, ещё и долги нужно отдавать. Но потом, за день до операции, я неожиданно успокоилась. Я подумала, что если мне суждено умереть, то никто мне не поможет, и никакие мои мысли и страхи ничего не дадут. Если мои дети останутся одни, то такова судьба их и моя, и я ничем не помогу им и себе, если буду так переживать. Я снова одолжила денег и поехала в областной центр на операцию. При приёме в больницу, меня ещё раз проверили, и случилось чудо – ничего не нашли, я оказалась здоровой.

А через какое-то время организация должна была заплатить деньги за учебу, так как был заключен договор, и получилась очень неприятная ситуация, вплоть до суда.

Окончив институт, старшая дочь устроилась на работую. Младшая, окончила школу и тоже хотела пойти учиться в институт. Говорила: вот Надя училась, а я что буду делать в селе, без образования, без работы. И желание её учиться было, несмотря на очень плохое зрение. Я сказала: пожалуйста – поступай, если поступишь, я оставлю работу и буду искать деньги, чтоб тебя продержать. В первый год она не поступила, я решила уехать за границу работать, чтобы отправить её учиться на платное отделение. Я одолжила деньги, сделала загранпаспорт, хотела одолжить ещё, чтобы уехать, но не тут-то было.

Оксана уже познакомилась с Мишей, и хотела выходить замуж, учиться она уже не хотела. Говорила, что можно жить и так, несмотря на то, что ни у неё, ни у будущего мужа не было никакой специальности. Тут уже я её уговаривала поступать в институт, говорила: ну вот будешь жить в городе, со своими сверстниками, получишь специальность, повзрослеешь, а замуж выйти успеешь. Я, тем временем заработаю денег, и вылечим твои глаза за границей, если в нашей стране нет возможности это сделать. Она не хотела ничего и слушать, только замуж – и всё. Какая там семья, они оба были ещё дети: ей восемьнадцать, ему двадцать. Дошло до того, что сказала, уйдёт из дома, если не соглашусь на свадьбу.

Я ничего не могла поделать: люди бы меня осудили – мужа довела до смерти, старшую дочь отправила в город жить, младшую выгнала из дома, чтобы не брать зятя в дом, и это всё, чтобы остаться одной и жить в своё удовольствие, без всяких проблем и обязанностей. И я согласилась на свадьбу, но настояла на её учебе в университете. Хочу сказать, что я была против замужества дочери не только по причине её молодости и неопытности. Главное – я чувствовала ужасную беду, огромное горе, не знаю отчего, хотя внеших причин не было никаких. Иной раз я старалась думать: ну что из того, что очень молодые, не они первые, не они последние, хотят быть вместе-пожалуйста. Всё равно, как бы я себя не убеждала, что ничего страшного не происходит, ощущение огромной тревоги и беды не проходило. Но, на все Божья воля…

Поженились они, и как настоящие дети во взрослой игре, никак не могли наладить свою жизнь, не знали, чего хотят. То они хотят жить дома, то в одном городе, то в другом, то за границей. И еще Миша не хотел, чтобы Оксана училась, а зарабатывать денег, чтобы содержать семью, у него не получалось. Если что-то и зарабатывал, вкладывал в какое-нибудь дело, где они и пропадали.

Прожили они вместе меньше двух лет, однажды Оксана приехала с сессии и сообщила, что беременна. Сразу легла в больницу для сохранения беременности. На другой день, после выхода из больницы Оксаны, Миша пошёл на речку ловить рыбу и погиб внезапно от несчатного случая. Было очень тяжело, Надя приехала на похороны и я ей сказала, что уже больше не могу выдержать: всю жизнь несчастья, беды, горе, болезни, измены. Я отчаялась и упала духом, но надо было поддерживать Оксану, мы остались снова только вдвоём. Денег совсем не было, и я не могла никуда уехать и оставить дочь в таком положеннии одну. Её взял на работу знакомый, и на её деньги и на наши пособия по безработице мы прожили этот период. Я очень боялась за дочь, боялась что она что-нибудь сделает с собой и старалась не оставлять её без присмотра.

Многие, а также врач-гинеколог предлагали, чтобы я посоветовала Оксане прервать беременность, но я и слышать ничего не хотела. У меня от этих предложений возник такой страх, какого я ещё никогда не испытывала. Я очень ясно чувствовала, что если я ей это посоветую, то вместе с ребёнком я потеряю и дочь. Не знаю – откуда, но была твердая уверенность, что именно так и будет, а может быть, и ещё что-то похуже.

Пришло время рожать, и она должна была рожать при помощи кесарева сечения. Я снова одолжила денег, и мы поехали в областной центр. Роды прошли нормально, но ребёнок родился очень больным, совсем не было околоплодных вод и он родился сухой, как мумия. Нашли ещё болезни сердца, глаз, опухоль в голове и ещё многое другое. Несколько раз ему спасали жизнь в роддоме, потом перевели в детскую больницу. Там тоже умирал несколько раз, через месяц, там же, в больнице, мы его окрестили. Так как врачи уже ничего не могли сделать, выписали домой. Снова продолжались наши мучения: ко всему этому, у Гриши ещё обнаружился дисбактериоз, ничего не мог кушать, а если что-нибудь и кушал, у него очень болел животик, и он плакал, круглосуточно, не переставая.

В три месяца обнаружилось, что у Гриши ещё и детский церебральный паралич. Снова поездки в больницы, проверки, лекарства, но ничего не помогало, и он по – прежнему, ничего не мог кушать и плакал день-ночь. Нам обоим было тяжело, мы не спали, а ещё надо было делать и работу по дому и на огороде. Но, выхода не было, надо было мне оставлять их и идти зарабатывать деньги, болезни не излечивались, а долгов было достаточно, и ещё Бог знает, сколько надо было делать долги.

Вот так и подошла я к самому краю бездны, надо было выбирать – или скатиться на самое дно, оставив страдать моих близких, или собраться с силами, ни на кого не оглядываться и перепрыгнуть через эту бездну. Хотя было два выхода, я была твёрдо уверена, что для меня есть только один выход: бороться и не поддаваться обстоятельствам.

В то время я чувствовала, что уже свою жизнь прожила, что подошла к концу жизни, и меня держало лишь то, что некому было помогать моим детям. Мне было печально, что вопреки ожиданиям, вопреки хорошим перспективам, образованию, работе, уважению – так бесславно и несчастливо прошла моя жизнь.

Но, жизнь снова преподнесла мне вызов, и я его приняла, потому-что я не привыкла сдаваться, а главное – я хотела помочь своим детям и внуку, а также улучшить жизнь детей и свою. Я считала, что человек – это уникальное существо, он должен жить в соответствующих условиях, чтобы совершенствоваться, а не просто существовать, как животное, заботясь каждый день, только о хлебе насущном. Мне было жаль, что моя жизнь так бесславно заканчивается, и стыдно перед детьми, что я так мало им дала в этой жизни и духовных и материальных ценностей…

1

Итак, я решила ехать за границу. Думала – куда? В Чехию: меня что – то не тянуло, да и несколько лет назад, когда у меня уже был куплен билет и страховка – мне не удалось уехать. В Грецию – я также несколькими годами раньше собиралась уехать, но не получилось. В Испанию я не хотела ехать. Меня тянуло в Италию, что – то в моей душе откликалось, когда я думала об Италии. Я заняла денег с большим трудом, для меня это были немалые деньги – восемьсот евро, был большой риск, что у меня ничего не получится, или попаду на жуликов, и деньги пропадут, и неоткуда отдать, и чтобы снова занять и поехать заработать. Но Бог помог мне в этом начинании: старшая дочь помогла с оформлением визы, и я уехала по туристической путевке с открытой визой на пять дней. В Италии у меня не было ни одного знакомого, была только одна соседка, но я не знала ни её адреса, ни номера телефона. И вот я уже вьехала в Италию и не представляю, где мне выходить, меня нигде никто не ждал. Все к кому-то ехали, у всех были знакомые, номера телефонов.

В дороге я познакомилась с одной женщиной, она имела много знакомых в Италии, с их области почти все женщины работали в Италии. Я спросила, могу ли я поехать с ней, так как у меня нет никого из знакомых в Италии. Она ответила согласием, тем более в месте, куда она едет есть церковь, где можно пожить какое-то время и могут помочь найти работу. Я ей очень благодарна, тем более, что все были сами по-себе, никто не хотел ни с кем связываться, каждый берег свои связи, свою возможность устроиться лучше.

Это были трудные годы во всём – «нулевые». Перед началом поездки у нас отобрали все словари, разговорники, все итальянские телефоны и адреса, чтобы не было причины у властей думать, будто мы хотим легализоваться в Италии, и что мы не просто туристы. Хотя, я никак не пойму, почему турист не имеет права иметь с собой разговорник, и что за беда, если у него есть знакомые в Италии. Тем не менее, как нам обьяснили, наличие визы – не дает право на вьезд в Еврозону – а только возможность, и всё зависит от пограничников. По любой самой маленькой, а то и несуществующей причине, автобус могут не пропустить и повернуть назад. На счастье, мы проехали все границы благополучно.

И вот мы в Болонье, в полночь нас высадили на автозаправке за городом, обьяснив это тем, что двухэтажный автобус не имеет права заезжать в центр города. Правда была в том, что автобус ехал дальше на юг, и все хотели поскорее добраться до места назначения. В итоге выяснилось, что никто не знает итальянского языка, не знаем, как добраться до вокзала. Одна женщина спрятала маленький разговорник, но даже с ним мы не могли обьяснить, куда нам надо ехать. После часа обьяснений, попыток сказать, что нам нужно вызвать такси, наконец, нас поняли и вызвали такси. Приехали две машины, и мы им пытаемся сказать, куда нам надо ехать. Сначала они не понимали, потом один весёлый молодой водитель вдруг заулыбался и говорит: – а понял! – У-У-У,ТУ-ТУ, ЧУХ-ЧУХ. Мы тоже засмеялись и закивали головами в ответ, что это именно то, что нам нужно. Так мы приехали на вокзал, с горем пополам купили билеты, куда нам было нужно.

Через два часа трое из нас выехали, и через полчаса мы прибыли в М. Было ещё очень рано, и мы ждали часа три, пока приехала знакомая Жанны и отвела нас в церковь. Церковь была переполнена, и никого не хотели принимать. Для Жанны уже имелась работа, и она уехала, за Дашу пришли просить знакомые, и ее приняли в церковь. Я осталась одна, без знания языка, без знакомых. Когда мы прибыли на место, Даша тоже начала избегать меня, шушукаться с знакомыми, надо сказать, там каждый думал только о себе, боялся конкуренции. Тогда я начала плакать, и плакала всё время, днём и ночью, пока не пошла на работу. Я плачу очень редко, можно сказать, я плакала несколько раз в жизни, но когда уже плачу, то уже по-настоящему, неделю и больше. Когда настала ночь – священник смилостивился и пустил меня ночевать. Спали мы на полу, на грязных матрасах, где-то были и простыни, но тоже – грязные. Была большая духота, и мы спали, можно сказать – одна на другой, вдобавок ко всему, было полно комаров и ещё каких-то насекомых.

Вставали мы рано – утром: измученные, злые, во дворе была колонка с водой, но нам не очень позволяли там умываться, чтобы не смущать живущих кругом монахов. Кто успел умыться – хорошо, кто нет – всё равно всех выгоняли в парк, чтобы не мешали. Старожилы, и кто уже знал язык и имел документы, говорили, что работы нет вообще, что они сами уже несколько месяцев в церкви, а если и найдется работа, то надо иметь документы и знать язык. Таких, как мы, будут отправлять домой, мы же фактически нелегалы, и нарушаем законы и этой страны и нашей.

Я очень переживала, что меня отправят домой, и тогда что я буду делать, где взять деньги, чтобы отдать долги, на лечение внука, на обучение дочери, и на жизнь вообще. На обед и ужин нам давали кушать, помыться и постирать, можно было только украдкой во дворе у колонки. Был июнь, и было очень жарко, все были очень измученные, издёрганные, не доверяли никому, каждый боялся, что другой отберёт у него работу.

Я звонила домой, чтобы узнать номер телефона соседки и просить у неё помощи в поисках работы, но ее дочь сказала, что она не знает номера телефона. Я осталась в церкви, прося Бога, чтобы меня не выгнали из церкви, не отправили домой, и чтобы я нашла хоть какую-нибудь работу, чтобы начать отдавать долги и лечить внука.

Несмотря на нарисованную мрачную картину, что работу для нас невозможно получить – некоторые находили работу и уходили из церкви. Одним находили работу знакомые, за других, знакомые просили священника, и он их посылал на работу. У Даши было много знакомых, они просили священника, и он находил работу для неё, несколько раз её не взяли без знания языка, потом её взяли, и она ушла. В церкви она очень отдалилась от меня, избегала меня, но я не обижалась, там такой был порядок. В дороге я ей тоже была нужна, как и она – мне, чтобы не ехать одной, она тоже не разговаривала на итальянском.

Прошло пять дней, я не переставала плакать, и вдруг одна из знакомых – Мария, отозвала меня в сторону и сказала, что есть работа за двадцать пять километров отсюда, она ходила смотреть эту работу, но ей не понравилось, и если я не против, она уступает мне эту работу. Я ответила, что готова на любую работу – лишь бы меня взяли. Бог меня услышал, Мария посадила меня на автобус, договорилась, чтобы меня там встретили и отвезли на работу. Я была очень благодарна Марии, я понимала, что только Бог мне помог получить работу так быстро, несмотря на то, что многие жили в церкви по нескольку месяцев даже с документами и знанием языка. Главное – я думаю, так получилось потому, что я очень хотела помочь внуку вылечиться, и Бог не оставил без внимания это, Богу было угодно, чтобы я имела возможность помочь Грише, и чтобы он выжил.

2

И вот я приехала в небольшой посёлок V. На автовокзале меня встретила Люба с машиной и отвезла в дом, где я должна была работать. Люба уже находилась в Италии восемь месяцев, разговоривала сносно, была знакома с работой и вообще с жизнью в Италии. Там, где я должна была работать, уже неделю работала молодая женщина Слава, но она нашла лучшую работу в центре города М. и эту работу продавала. Я рада была отдать и деньги за любую работу, лишь бы меня взяли. Мы договорились, что я отдам двести евро через две недели, когда мне дадут деньги. Это было дёшево, другие брали по пятьсот и больше евро. Она мне очень помогла, показала, что нужно делать, побыла со мной один день. Потом приехал сын с невесткой, и Слава меня очень хорошо рекомендовала, сказала, что я буду стараться, а что не знаю языка, то быстро научусь особенно тому, что необходимо сразу.

Я осталась одна с женщиной восьмидесяти трёх лет, она ничего не помнила – ни кто она, ни – где живет, своих двух дочерей не всегда узнавала, убегала из дому в любой момент, а самое главное – не спала ни днём, ни ночью. Я должна была спать с ней на одной кровати, чтобы видеть её всегда, что она делает и куда идет. Что это был за сон! Это был для меня кошмар. У себя дома я раньше спала одна в своей комнате и, слыша дыхание Оксаны из другой комнаты, я не могла спать. Можно себе представить, что это был за сон для меня: теперь я должна была спать на одной кровати с душевнобольной женщиной и сторожить ее, чтобы не убежала, или не натворила чего-нибудь.

Люба мне помогла на первых порах: познакомила с обычаями, работой, показала посёлок, как ехать в город. Мы с ней проводили вместе всё свободное время. По воскресеньям мы ходили в бассейн, хотя у меня ещё не было денег, только долги. Она мне одолжила пятьсот евро, чтобы я могла послать детям. Оксана с Гришей поехали в больницу, в город за четыреста колометров, и еще наделали долгов, пока я заработала первую зарплату, да и мои долги надо было отдавать.

Я себя очень плохо чувствовала, была невыносимая жара, и я очень хотела домой. Там я впервые почувствовала, что ностальгия существует на самом деле. В воскресенье приезжали наши автобусы с передачами и забирали передачи, мы покупали газеты и так их жадно читали до посдедней буквы, не то, что дома. Если я слышала родную речь, то мне сразу становилось лучше, я тянулась к нашим людям – благо их было везде полно. Всюду, во всех поселениях наши люди собираются в парках, в общеизвестных местах, разговаривают, рассказывают о своей жизни дома, и проблемах здесь, делятся впечатлениями и помогают советами. Если бы мы не имели выходных и возможности встречаться, то можно было бы сойти с ума, особенно на первых порах. Работа у всех, в основном с тяжелобольными людьми, и невозможно выдержать это без отдыха и без общения со своими. Так хоть поделятся опытом, поддержат, расскажут о своих проблемах, о том, что у других бывает ещё хуже работа, и надо терпеть, так как все мы пришли деньги зарабатывать, а деньги даром не дают. Для самих итальянцев это тоже немалые деньги. Все мы, кто приехал сюда, имели дома большие проблемы – никто не приехал просто так деньги зарабатывать, приехали от безысходности, оставив дома семьи.

Мне очень было тяжело привыкнуть к моей работе. Я не спала, умывала, одевала, кормила свою бабушку, мы выходили гулять, ходили в магазин, иногда она убегала в самое неподходящее время – например, когда я готовила кушать, и я бросала все, и бежала за ней. Кроме того, я боялась, что она ночью откроет кран с газом, она всегда что-то трогала, брала ножи и ходила с ними, и много всего она делала, что было опасно. Она обзывала меня всякими плохими словами, и мне было тяжело это слышать. Я считала, что делаю всё, не сплю по ночам, угождаю, ублажаю и еще должна выслушивать всякие гадости. Она плакала, жаловалась своим детям, что я не даю ей кушать, что хочу её убить, и что я мужчина, а не женщина, и что это не её дом, а мой и она хочет уйти отсюда. У нее были вставные челюсти во рту, и она всё время снимала их и прятала. Потом не могла найти их и обвиняла меня, что я их украла. Дети знали, что это её болезнь говорит, но всё равно какое-то сомнение у них иногда возникало. Я, не зная языка, не могла даже оправдаться. Спасибо Славе, она звонила им и всё объясняла. Я с нетерпением ждала воскресенья, чтобы уйти из дому, встретиться с нашими женщинами и немного отдохнуть. Некоторые женщины работают без выходных, чтобы заработать больше денег, но я – имея очень трезвый ум, знала – что работая без выходных, я бы сошла с ума.

Но, неделя за неделей проходила, я работала, посылала детям деньги, учила язык и чувствовала себя более уверенной. Если бы еще работа была лучше, я была бы более спокойной. Но я терпела все, зная, что другого выхода у меня нет. Мало того, что ещё оставались долги, но опять нужны были деньги на лечение Гриши.

3

С Гришей, тем временем, всё было плохо. В больнице его лечили лекарствами, и ещё больше уничтожили микрофлору желудка, он уже совсем ничего не мог есть. Мало того – после лечения его выписали домой умирать, печень была совсем разрушена. Женщина-врач из больницы посоветовала Оксане читать книги С. Н. Лазарева, но Оксана не приняла это серьёзно: какие там книги: тут ребенок умирает, а кто-то советует читать книги. Эта женщина знала, что советовала, у неё самой был сын с диагнозом детский церебральный паралич, и она сама была хорошим специалистом, много лет проработала в этой области. Оксана с Гришей на какое-то время остались в городе, в надежде, что найдет кого-то, кто бы помог её сыну.

На её счастье, подруга Нади сказала, что знает одного человека, который лечит детей без лекарств. Это им подходило, и Оксана начала звонить этому человеку. Но он уже уехал в Россию и сказал, что больше не занимается лечением. Оксана была упорна и не сдавалась. Кроме того, они боялись, что свяжутся с каким-нибудь шарлатаном, который обманет их, ничего не поможет, только деньги возьмет. После множества сомнений и советов, Оксана решила продолжать звонить этому, как она говорила – экстрасенсу.

В конце – концов, после продолжительных звонков и уговоров, он согласился, чтобы они вместе с Надей приехали к нему. Но Гриша был очень слаб, и в итоге Оксана уговорила его приехать к ним. Он согласился, но с уговором, что она прочитает хотя бы две книги С. Н. Лазарева «Диагностика кармы», так как он лечит подобными методами, а если она не имеет понятия, о чём речь – он не сможет ничем помочь. В ответ Оксана сказала, что она не спит круглосуточно, и на книги у неё нет времени, как бы она этого не хотела. Она была настойчива, он сдался и приехал. Так они все познакомились с психоаналитиком Александром Андреевичем. Он также проводил диагностику по методу Ануашвили.

Когда он увидел Гришу, сказал, что ему осталось жить считанные дни, если не часы. Первое, что он сделал – максимально возможно очистил организм Гриши от лекарств. Целыми сутками читал лекции дочерям о том, как устроен мир, о новой системе миропонимания, о том, что все болезни, всё, что с нами происходит, наша судьба и судьба наших детей и потомков, зависит от нас самих, от нашего поведения в прошлых жизнях и настоящей. Мои дочери были очарованы Александром Андреевичем. Написали мне длинные письма, обьясняя этод метод, выслали книги С. Н. Лазарева и просили, чтобы я тоже приняла участие в этом, так как все члены семьи взаимосвязаны, и от поступков одного, зависят судьбы и здоровье других. Так и я познакомилась с этой системой знаний, и заочно с Александром Андреевичем.

Гриша был при смерти и Александр Андреевич согласился спасти его, но предупредил, что это только отсрочка, чтобы все мы имели время измениться. Если этого не произойдет, то Гриша всё равно умрет, а если мы сумеем измениться на достаточно глубинном уровне, то и он и мы будем здоровы и счастливы. Мои дочери с энтузиазмом принялись за работу, думая, что это будет легко и быстро. Но это было, ох как не просто…

Мне, в Италию дочери выслали книги С. Н. Лазарева, и я с Любой начала читать. Сначала мне не понравились эти книги, по – это был похоже на книги, которые распространяют Свидетели Иеговы о любви к Богу, и о всеобщем счастье. Как это может помочь моему внуку? Но потом, продолжая читать (я всегда всё читала, никогда не оставив недочитанной книгу) – я поняла, что это очень серьезная книга, основанная и на религии и на продолжительных научных исследованиях. Я очень заинтересовалась, но продолжая читать, мне становилось всё тяжелее. Чем дольше я читала, тем больше понимала, что всю свою жизнь прожила неправильно, а также не подготовила своих детей к жизни, я учила их совсем не тому, что нужно.

Я неправильно понимала истинные ценности в жизни, и так же воспитала своих детей. Я прожила свою жизнь несчастной, без любви, без радости, сделала несчастным своего бедного мужа и, в конце концов он умер, а я осталась одна со своими детьми, с множеством проблем. Всю свою жизнь я искренне считала, что живу правильно, что воспитываю своих детей правильно, что всё делаю для семьи я, а муж только пьёт и позорит нас. Одно хорошо – мне кажется, что у меня очень сильно развито чувство долга, и я не могла бросить его даже после его аварии и тюрьмы, что бы я ни чувствовала в своей душе, и как бы мне тяжело не было. Хочу признаться, что мне было очень тяжело тогда, все кругом говорили, что никто другой не терпел бы больше чем я, и он меня только позорит.

Итак, читая эти книги, я совсем упала духом, можно сказать я потеряла смысл жизни. Я считала, что исправлять что-нибудь для меня уже поздно, я сделала вывод, что мои ошибки нужно исправлять не одну жизнь, а значит – уже очень поздно, нечего и пытаться что-нибудь начинать делать. Но я тогда не знала, что эти книги нельзя было прочитать и забыть, как какой-нибудь лёгкий роман. Всё шло своим чередом, можно сказать, даже без моего участия и без моего труда.

Через некоторое время у меня заболела поджелудочная железа, хотя не болела ни разу за всю мою жизнь. Я с удивлением подумала: неужели всё так просто и всё, что я прочитала – действует? Я поняла из книг, что боль в поджелудочной связана с отношениями с любимым человеком, болит меня из-за моей ревности, и ещё – не очень веря, я начала пересматривать свою жизнь. Через неделю боль прошла. Я продолжала читать, и через некоторое время боль возвратилась, но я продолжала работать, думая, что может быть, нужно будет купить лекарства. Но так, как я не очень спешу лечиться, то продолжала пересматривать свою жизнь с мыслью – а вдруг поможет? И это действительно помогло. Боль прошла и больше не возвращалась ни разу.

Спустя некоторое время у меня очень сильно начали выпадать волосы. Сначала я думала, что причина в смене места жительства, питания, воды. Волосы продолжали выпадать. В книгах я прочитала, что волосы – это связь с Космосом, и если волосы выпадают, то причина в том, что есть загрязнённые души у потомков. Я не знала, как это связать с моим случаем. Я ещё только начинала учиться, и веря, и не очень веря в эту новую систему знаний. Это было очень сложно. Я от природы не очень доверчивая, мне надо во всём убедиться самой, чтобы поверить. А тут такие невероятные вещи. Да и воспитывались мы в духе атеизма, без веры в Бога. Нет – точнее будет сказать, что мы были верующими по форме, а не по содержанию: мы почитали религиозные праздники, венчались и крестили детей (тайком), часто я даже держала посты, но в душе у меня не было глубокой Веры в Бога.

Читая дальше, и все больше думая о своей жизни, я поняла, что своим неправильным мировоззрением, своими мыслями и действиями, я неправильно воспитала детей, тем самым лишая их возможности быть здоровыми и счастливыми. В этом не только моя «заслуга», а всех нас – мужа, моих и его родственников, родствеников Миши, всех наших предков, потому, что все мы связаны. Кто-то один делал или думал неправильно – другой страдает, болеет. В результате, Гриша родился тяжелобольным. Возможно, другие наши потомки не смогут родиться, они маложизнеспособны, всей своей жизнью и жизнями наших предков и родственников мы загрязнили их души, и в таком состоянии они не могут родиться. Вот поэтому, у меня и начали усиленно выпадать волосы. В результате чтения книг начался процесс очищения моей души.

4

Я в Италии продолжала работать, учила язык, без знания языка было совсем плохо. Как-то, на другой день после начала моей работы, я со своей бабушкой пошла в магазин, чтобы купить продукты. Я уже знала несколько десятков слов и купила, что было нам нужно на ужин. Мы вышли из магазина, и остановились на перекрестке, ожидая, когда можно будет перейти дорогу. Вдруг, к перекрестку подъезжает большая машина-камион, в ней сидит мужчина с длинными чёрными волосами, с усами, очень полный и что-то кричит и машет руками, смотря на меня. Честно говоря, я даже испугалась и была в недоумении. Что это было? Я стою себе спокойно на тротуаре, ничего не делаю, не перебегаю дорогу, тогда отчего такие страсти? Он, проезжая перекресток, и уже проехав, всё время кричал что-то и размахивал руками. Я подумала – как такого ненормального за руль пустили, как он может ездить?

Потом, периодически я видела похожего мужчину с длинными чёрными волосами уже сидевшим за рулем разных легковых машин, он пытался со мной заговорить, но я оторачивала голову и уходила, или отвечала, что не понимаю ничего, не смотря даже на него. Я как-то даже и не связывала его с тем мужчиной, что кричал и размахивал руками с кабины грузовой машины, только отметила, что они вроде похожи. Он выследил, где я живу, и я очень часто встречала его, когда гуляла со своей бабушкой, когда шла в магазин, и всегда он что-то кричал и размахивал руками.

Иногда, когда я находилась на балконе, я видела на углу нашей улицы, метров за пятьдесят от нашего дома молодых парней. Они приезжали после работы несколькими машинами, мотоциклами, сидели и стояли там, разговаривая и смотря в мою сторону. Это было достаточно подозрительно, я не могла понять, что этим молодым парням нужно от меня. Ведь, они не слепые и не глупые совсем, чтобы не понять, что я им совершенно не подхожу. Если я находилась достаточно долго на балконе, или выходила гулять с бабушкой – появлялся снова тот самый мужчина, смотрел на меня, высовывыясь из окна, и снова пытался говорить со мной. Тогда мне еще и в голову не могло прийти связывать эти два события: парней и того мужчину.

В следующее воскресенье, после начала моей работы, я шла на автобус, чтобы ехать в город М. и передать передачу детям. Вдруг, останавливается очень красивая машина и мужчина, отворив окно, спрашивает, куда я иду. Я уже немного понимала по-итальянски и ответила, что еду в М. Он предложил отвезти меня, но я отказалась. Он продолжал уговаривать меня, но я сказала, что ничего не понимаю, и ушла. Он развернул машину и ехал вслед за мной, пока я не остановилась на остановке и не села в автобус. Потом я вспомнила, что это тот самый мужчина, что кричал с кабины грузовой машины.

В свободное время я продолжала читать книги Лазарева, и они на меня действовали угнетающе: я так понимала, что мне ни за что не успеть измениться в этой жизни. Потом, мне дети прислали книги Мирзакарима Норбекова и они мне очень понравились, читая их, у меня сразу поднималось настроение, он так легко и с юмором писал, как-будто болезни – это что-то несерьёзное. Мне нравилась необычная манера изложения и сам смысл, потому что это было в моем вкусе: не сдаваться!

Тем временем, тот мужчина продолжал ездить вблизи дома – иногда сам, иногда с кем-то ещё, и всегда пытался заговорить со мной. Я продолжала отворачивать голову и уходила. Я сама себя не понимала, почему я так поступаю, Если мне человек не нравится, то я, по крайней мере, могла бы посмотреть на него и спокойно сказать, что не хочу встречаться с ним. Я никогда так глупо и некрасиво себя не вела, даже в молодости. Со стороны это выглядело так, будто я впервые вижу мужчину и вообще людей, и что я настоящая дикарка, впервые попала в город и всего боюсь.

Последнее время у меня постоянно болела голова. Сначала неделю, потом немного утихла, потом снова, и уже не проходила. Я совсем измучилась, и начала думать, отчего бы это могло быть, исходя из метода С. Н. Лазарева. Поняла, что о чём-то я неправильно думаю, и достаточно долго. Как бы невзначай я подумала, что может быть, это связано с тем, что я так открыто пренебрегаю тем мужчиной, который вот уже четыре месяца хочет познакомиться. Боль несколько поутихла.

Через несколько дней наступило воскресенье, я поехала в М. забрать передачу, и вернулась в обед. Ко мне пришла Люба, я отдала ей книги, и она собралась уходить. Люба попросила провести её до центра, и я вышла вместе с ней. Вдруг, навстречу едет машина с двумя мужчинами, проезжает немного, потом тот мужчина, что всегда, открывает дверь и что-то кричит и машет руками. Мы уже прошли немного, я пожала плечами и мы пошли дальше. Я сказала Любе, что этот мужчина меня преследует со дня моего приезда. Она ответила, что он ненормальный, посоветовала не обращать внимания, и начала рассказывать о своих проблемах. Люба из тех женщин, что их интерсуют только собственные переживания, и им нужны слушатели, чтобы рассказывать о себе. Мы пошли в сторону центра, машина развернулась и поехала за нами, проезжая, мужчина снова что-то говорил и махал руками. Не доходя до центра, я оставила Любу и возвращалась домой.

Недалеко от моего дома меня снова обгоняет эта машина, разворачивается и ждёт меня. Я перешла улицу, надеясь обойти её другой стороной. Но мужчина проехал на машине, и остановился прямо передо мной, открыл дверцу и кричит:

– Почему не смотришь на меня, почему не говоришь со мной? – Я не чудовище и не ем женщин!

Я остановилась и не смогла ничего ответить, кроме того была испугана: вот думаю – влипла в историю, да ещё без документов, не хватало только ещё привлечь внимания полиции (полиция там очень часто проезжает по улицам).

Потом я ответила:

– Не понимаю.

– Как не понимаешь, ты уже больше чётырех месяцев здесь?!

Потом он спросил:

– Ты сегодня свободна? Давай встретимся.

– Я не свободна, – отвечаю.

– Я вижу, что ты свободна, давай встретимся в восемь часов.

Я ответила коротко – нет!

– Это поздно? Я жду тебя здесь в шесть часов, – сказал он и быстро уехал.

Я осталась стоять на улице и не смогла двинуться с места. Через некоторое время я очнулась и пришла домой. Я была как во сне, даже движения замедленные: пообедала, читала газеты из дому, принимала душ и думала, что приближается время, когда надо будет идти на свидание. Я немного боялась, думая, а вдруг он действительно ненормальный? Встряну в историю, а я же без документов, и никто мне не поможет.

Ближе к вечеру, после стольких раздумий и сомнений, у меня вдруг мелькнула мысль:

– А почему бы мне и не пойти на свидание с удовольствием? Я уже забыла, как это ходить на свидание. Раньше, когда заходил разговор о мужчинах, я всегда отвечала, что они мне не нужны, и я прекрасно обойдусь без них, от них только заботы и проблемы. Но в глубине души я хотела любить и быть любимой. Беда моя только в том, что мне не нужен любой мужчина, мне нужен тот единственный, которого бы я полюбила всей своей душой. А такого я нигде не встречала, и мало верила в то, что такие мужчины существуют.

И вдруг я подумала, может быть, это как раз тот мужчина, который мне нужен, и отметила про себя, что он красив. Последние годы моей жизни я забыла, что я женщина, что существуют свидания, я превратилась в «машину для зарабатывания денег» и решения различных проблем. Я ничего не потеряю, если пойду на свидание, тем более, что он мне практически не оставил другого выбора. После этих мыслей мне стало очень легко на душе, появилась необыкновенная легкость в теле, я почувствовала радость, которой не чувствовала не помню с каких пор.

С большим удивлением я заметила, что головная боль прошла без следа, хотя в последнее время у меня болела голова, не переставая, и я всегда была очень измученная и усталая. Также я заметила, что с легкостью стала думать о денежных делах: раньше я переживала, что не смогу долго выдержать и работать здесь, поеду домой, и у меня останутся проблемы с деньгами. Теперь у меня появилась уверенность, что я останусь здесь и заработаю достаточно денег, чтобы помочь детям, и я уже не чувствовала, что должна экономить деньги, чтобы быстрее вернуться домой.

На свидание я уже шла без страха, только немного насторожено. Кроме всего прочего, такого невероятного, что предшестввовало этому свиданию, для меня был необычен сам факт того, что я иду на свидание. Когда я пришла, он был уже на месте и пригласил садиться в машину. Я села и спросила, куда мы поедем. Он ответил, что только прогуляемся на машине и познакомимся. На мое удивление, он не кричал, и очень спокойно и мягко говорил. Сказал, что его зовут Антонио, родом он из Сицилии, но живёт и работает здесь уже шесть лет. У него здесь строительная фирма. Спросил обо мне, сколько мне лет, о моей семье, как меня зовут. Я назвала ему своё имя, в ответ Антонио сказал, что будет звать меня «Viola – фиалка».

Я коротко рассказала о своей семье, сказала, что мне сорок девять лет, а он сказал, что ему сорок восемь. Потом он показал свои документы, и я увидела, что ему только сорок шесть лет. Он прибавил себе два года. Он показал свою фотографию и сказал, что ещё несколько месяцев назад был очень толстый, а теперь вот так похудел. Тогда он мне сказал, что в первый раз меня увидел на перекрестке с кабины грузовой машины, и с тех пор всё время пытается познакомиться со мной.

– Когда я увидел тебя, у меня кровь забурлила, закипела, и я никак не мог забыть тебя, я использовал каждую свободную минуту, чтобы проехать вблизи, в надежде увидеть тебя снова хотя бы издали.

Спросил меня, почему я не хотела на него смотреть и разговаривать с ним. Я ответила, что ничего не хотела иметь общего с мужчинами. Но это была неправда. Я просто не могла найти причину, чтобы объяснить моё поведение.

Антонио рассказал, что жену свою оставил, она и вся его семья живут на Сицилии, за тысячу триста километров отсюда, он имеет троих детей и двух внуков. Хотел взять меня за руку, но я отпрянула.

– Ты меня боишься? – спросил он.

– Немного да, ответила я честно. Он сказал, что я не должна его бояться, он очень добрый.

На это я ответила:

– Если ты такой добрый, почему жену бросил?

– Кто знает, как такое случается – ответил он, что вдруг жена и муж перестают понимать друг друга, и не могут ужиться под одной крышей?

Антонио предложил, что если мне нужно будет отвезти или забрать передачу, он с удовольствием отвезёт меня. Привез меня домой и просил меня встретиться с ним в следующее воскресенье. Потом очень расстроился, вспомнив, что в следующее воскресенье день всех Мёртвых и всех Святых, и он должен ехать домой. Здесь, в Италии очень почитают этот праздник, и все съезжаются на Родину, в отчий дом.

Мы договорились встретиться через две недели, и он взял с меня обещание, что я буду его ждать. На прощанье Антонио попросил мой номер телефона, но я ответила, что у меня нет мобильного телефона. Он попросил номер домашнего телефона, но я сказала, что не могу его дать, так как ищу другую работу и скоро уезжаю. Антонию воскликнул:

– Не ищи другую работу, давай будешь жить у меня.

Я снова подумала, что наверно, он все-таки не очень нормальный:

– Кто с первой встречи предлагает жить вместе? Но сказала, что не могу жить у него, так как должна работать. На что он ответил, что он будет мне давать деньги.

– Я не могу у тебя брать деньги, – ответила я.

– Ты будешь что-то делать для меня по хозяйству, и это будет твоя работа и твоя зарплата, если не хочешь брать так деньги.

– Нет, ответила я.

Уезжая, Антонио просил дождаться его, и никуда не уходить. Я обещала, но была уязвлена, что и он считает меня служанкой.

5

Я проработала уже пять месяцев, мне на этой работе было очень тяжело, и я хотела её поменять. Но это было сделать не просто, так как работ было мало, а я не имела документов, не очень хорошо знала язык, да и знакомых не имела, кто бы помог мне найти работу. Но всё решилось само собой, как и должно было быть.

Ситуация была следующая: у этой бабки было две дочери. Когда пришло время брать на работу женщину, чтобы ухаживала за матерью – одна дочь была против. Она предлагала забирать мать к себе жить по очереди: три месяца – одна, три – другая. Проблема была в том, что одна дочь – Ромина, могла так сделать, так как они жили вдвоём с мужем и взрослой дочерью. Другая – Паола не имела такой возможности, так как жила с мужем и его престарелыми родителями, а также ухаживала за двумя внуками. Их несогласие привело к скандалу, и сёстры поссорились так, что перестали разговаривать. Паола решила нанять женщину для ухода за матерью и передала сестре через её дочь, что она будет содержать мать три месяца, а другие три – пусть содержит она. Но три месяца прошло, и Ромина не спешила мать брать к себе. Паола согласилась содержать мать ещё три месяца.

И вот подходил к концу шестимесячный срок, и заботу о матери должна была взять на себя Ромина. Она пришла с дочерью ко мне и сказала, что не будет мне давать выходной в воскресенье, так как ей нужно отдыхать, она может мне дать несколько свободных часов только в суботу. Я ответила, что мне нужен выходной в воскресенье: приезжают наши автобусы, мне нужно передавать и принимать передачи, встречаться с друзьями. Наши женщины по закону имели выходной день в воскресенье, и среду после обеда. Закон предусматривал обязательный отдых, чтобы предупреждать возможные болезни. Но закон – законом, всё завичсит от доброй воли и участия работодателей. Тем более, что я без документоа – нелегал, нечего и требовать отношений по закону.

Ромина с дочерью были неумолимы. Я была очень огорчена, работа и так была очень тяжела, а без выходных я бы просто не выдержала. Я не хотела умирать или сходить с ума из-за необходимости зарабатывать деньги. Когда они пришли в следующий раз, я сказала, что если так обстоит дело, я буду искать себе работу, а пока не найду – буду работать на их условиях. Но, не в этом была причина: они просто не хотели меня оставлять, потому что Паола полюбила меня – а раз Паола для них враг – значит и я тоже. Поэтому сказали, что я должна уйти по окончании шести месяцев, и они уже нашли другую женщину – полячку.

Я была огорчена: хотя работа была не из лучших, но я имела кров и пищу, а также возможность зарабатывать зарплату. Кроме того, на дворе была середина декабря, и куда я пойду, я не представляла. У Любы тоже умерла её бабушка, и она тоже должна была искать работу.

6

1-го ноября, мы с Любой, у меня на квартире праздновали день рождения Нади. Оксана нам передала бутылку водки, селёдку, много газет и мы чувствовали себя как дома, на Украине. Вспоминали свои семьи, свою прошлую жизнь, грустили. Был проливной дождь, но мы всё равно пошли гулять и бродили, пока совсем не промокли. Потом возвратились сушить одежду и обувь. Нам обоим было очень грустно, приближался день, когда нам придется оставлять это место и идти искать другое.

Как-то мы сидели с Любой возле моего дома, и я вдруг сказала:

– Мне ужасно надоела и моя работа и эта улица, и это сухое дерево напротив, я хочу уехать отсюда. На другой день, когда я проснулась, я увидела то самое сухое дерево срезанным.

– Будь осторожна в своих желаниях, подумала я о своих словах – иногда они имеют особенность сбываться.

* * *

Наступило воскресенье, когда мы должны были встретиться с Антонио. Накануне, в субботу, я пошла в центр, чтобы встретиться с Любой и немного погулять. Всё время шёл дождь, и я возвратилась вечером совсем мокрая, но довольная и отдохнувшая. В воскресенье утром я пошла на автобус, чтобы ехать в М. Работал рынок, и мне необходимо было что-то купить из одежды и обуви. На дворе была уже осень, а я приехала с минимумом летних вещей.

Недалеко от стоянки автобуса, вдруг оборачивается ко мне и улыбается какой-то мужчина. Я от неожиданности испугалась немного, он спросил, куда я иду и по-прежнему, ли наш уговор остаётся в силе, и мы встречаемся вечером. Только после этого я узнала Антонио. Он очень изменился, сделал короткую стрижку, чисто выбрит и аккуратно одет, и вообще это был красивый мужчина. Я была приятно удивлена. Он сожалел, что не может отвезти меня, так как должен ехать с грузовой машиной на работу и ожидает своих рабочих.

Мы поехали с Любой на рынок, и я сказала, что вечером встречаюсь с Антонио. С М. мы всегда возвращались рано и гуляли в V.Теперь же, Люба говорит, что возвращаемся последним автобусом. Когда я сказала, что мне нужно возвратиться раньше, так она начала меня всячески поддевать и унижать. Вот говорит:

– Ты только о нём и думаешь, ты влюблена. Ты уже стала гордой и я тебе уже не нужна, только и думаешь, как бы быстрее побежать к нему. Ты теперь будешь всюду и всегда с ним, и вообще ты сделала глупость, что познакомилась с ним. Потом говорит:

– Хорошо, теперь твой друг всюду будет нас возить, ведь раньше ты ездила со мной. Только она не сказала, что всегда просила меня быть с ней, так как очень боялась, что кто-инбудь догадается о её связи. Она целый день пилила меня, и дошло до того, что я бы не пошла на встречу, если бы не обещала. Если я пообещала, то я не могу сделать иначе, разве что есть причины очень серьёзные, по каким я не могу выполнить обещанное.

Люба всюду меня водила, и мы едва успели на предпоследний автобус. Тогда она говорит:

– Уже поздно, давай я поеду с тобой, и пусть твой Антонио отвезёт меня домой. Я ответила, что уже и так запаздываю, а ещё должна зайти домой переодеться, так как вся промокла из-за дождя, и я не хочу заставлять его долго ждать. Я их тех женщин, что не кокетничают, играют, заставляют себя всегда ждать, я люблю приходить вовремя. Мы же не дети, чтобы играть, если договорились – должны прийти вовремя. Хочу сказать, что после этого дня Люба меня очень разочаровала. Я её такой ещё не знала. Я ей нужна была только, чтобы выслушивать её, сочувствовать ей, сопровождать её, куда ей надо и прикрывать её. Она влюбилась очень в своего соседа, он с женой часто к ним заходили. Люба боялась, что кто-нибудь узнает, и всюду водила меня с собой, чтобы никто не мог заподозрить. Иногда она обвиняла себя, что очень некрасиво поступает, на глазах у жены и, дружа с ней – уводит её мужа. Я её всегда успокаивала, говорила, что она ничего плохого не делает, что если есть любовь, то это всё оправдывает. (Тогда я так понимала…) Иногда я сомневалась, что она любит искренне, так как Люба говорила, что ей очень нравиться жить здесь, и она хотела бы как-нибудь зацепиться, чтобы остаться жить в Италии. Потом говорит:

– Мой друг стар для меня, и у него есть жена и взрослые дети, и что мне до его денег. У итальянцев в семьях очень бояться впускать в семью чужих женщин, особенно наших, чтобы не увели мужа и не ушли деньги из семьи. И они имеют основание на это, так как многие наши женщины вышли замуж за женатых раньше мужчин, немногие по любви и большинство из-за выгоды и денег. И поэтому Люба, являясь соседкой своего любимого и дружа с его женой, чувствовала себя виноватой. Я всегда её поддерживала и успокаивала. В этом моем поведении уже сказывается моё знакомство с системой С. Н. Лазарева: раньше я осуждала романы на стороне, говорила, что так могут поступать только недостойные люди, которые не могут и не хотят управлять своими инстинктами. Прошло совсем немного времени после прочтения книг С. Н. Лазарева, и я поняла свои ошибки, я поверила в это учение и теперь я с чистой совестью поддерживала Любу. Только спустя время, прочитав и другие книги С. Н. Лазарева, я поняла, что не всё так просто с Любовью, что это очень сложный вопрос и есть много нюансов…

Но вот я попрощалась с Любой, прибежала домой и быстренько переоделась.

7

Когда я пришла на место встречи, Антонио был уже там, я извинилась за опоздание, но он так небрежно отмахнулся – мол, какое там опоздание, хотя я опоздала на полчаса. Он спросил, когда я приехала, и сказал, что ждёт меня уже час. Я села в машину, и мы поехали покататься.

– Тебе нравится, что я сделал короткую стрижку? – спросил Антонио.

Я ответила утвердительно.

– Сбрить также усы? – снова спросил он.

– Нет, ответила я.

Потом мы остановились и пошли прогуляться пешком. Антонио восхищался моей красотой, фигурой, особенно ему нравились мои глаза. Он говорил, что никогда не видел таких красивых глаз. Я была искренне удивлена, так как никогда не считала свои глаза красивыми. Только здесь, в Италии все восхищались моими глазами (даже женщины).

Гуляя, он пытался меня обнимать и целовать. Я сопротивлялась и сказала, что хочу вернуться домой. Мы возвратились в машину, и он предложил ещё немного побыть с ним, познакомиться ближе. Немного поговорили, и он снова начал меня обнимать. Мы снова выходили из машины погулять, и он опять пытался целовать меня и обнимал. Возвратившись в машину, он снова обнимал меня. Я поняла, что всё идет к тому, что он хочет заняться любовью прямо сейчас и решительно сказала, что если он не отвезет меня домой, то я пойду пешком, хотя не знаю дороги. Он извинился и больше не прикасался ко мне. Я тогда не знала, что итальянцы считают своим долгом чести вступать в интимные отношения если не на первой встрече, то на второй – обязательно.

Спустя несколько минут молчания, Антонио спросил – хочешь от меня ребенка?

Я ответила, что нет, а сама снова подумала, что он всё-таки немного ненормальный: готов нарожать детей с каждой встречной женщиной.

На его вопрос:

– Почему? – я ответила, что для меня уже поздно рожать ребенка.

Он возразил:

– Но ты ещё не бабушка! Я ответила:

– Конечно, бабушка!

– Но я сам уже дважды дедушка, ответил он.

Я сказала, что не хочу говорить об этом.

Мы посидели еще немного, и вдруг Антонио говорит:

– Посмотри в мои глаза!

Я посмотрела и увидела в них огонь, большую любовь, они горели как звёзды. Раньше, если я и смотрела кому-то в глаза, то ничего в них не видела, а вообще-то я старалась не смотреть никому в глаза. Это меня поразило:

– Как я раньше не уделяла этому внимания?

Самое главное в моей реакции – вдруг я почувствовала глубочайшую нежность. Что это такое? И почему именно нежность я почувствовала? Ведь, это для меня очень необычно. Я с уверенностью могу сказать, что никогда такой нежности не чувствовала, даже сердце моё как – будто физически увеличилось. И почему именно нежность я почувствовала, а не что-то другое?

Я смотрела и не могла отвести глаз, вдруг моя рука поднялась и я чисто машинально, ничего не думая, погладила Антонио по голове, по шее. Он замер, потом усмехнулся нежно и с хитрецой краешком губ, взял мою руку и переложил себе на грудь. Я опомнилась, забрала свою руку – и всё прошло. Я попросила отвезти меня домой, по дороге Антонио начал меня называть Ольгой, хотя раньше называл правильно. Делал это он как-то ненатурально: называл даже, если не требовлось называть имя.

Когда мы приехали, я сказала, что меня зовут иначе.

– Извини, – сказал он, но мы видимся только второй раз, прошло очень мало времени.

– А чтобы пытаться заниматься любовью, уже прошло достаточно времени? – спросила я.

Он извинился и сказал, что я ему очень нравлюсь. С первого раза, как он меня увидел на улице, хочет меня до смерти, и он не хотел меня обидеть. Всё равно я поняла, что он специально так меня называл, чтобы вызвать во мне ревность. У него были свои методы ухаживания, очень для меня непонятные. Когда я выходила, Антонио снова попросил у меня номер телефона. Я опять ответила, что скоро уезжаю отсюда, а мобильного телефона у меня нет.

– Давай я найду дом, и будем жить вместе, – предложил он.

– Нет, – ответила я.

– Давай увидимся в следующее воскресенье, – попросил он.

– В следующее воскресенье я должна работать.

– Тогда через две недели.

– Хорошо.

– Я после работы буду проезжать здесь, выйди на балкон или на улицу, или покажись хотя бы в окне, чтобы я мог увидеть тебя.

– Нет, ответила я и попрощалась с ним.

– Думай обо мне, – попросил он.

Я вышла недалеко от дома и пошла пешком. Спустя некоторое время я оглянулась и увидела, что машина стоит на перекрестке. Потом я оглянулась снова – машина продолжала стоять и я махнула рукой, чтобы он уезжал. Только когда я входила в дом, Антоиио посигналил и уехал.

8

Все последующие дни я видела Антонио проезжающим возле моего дома. Он тогда имел работу за тридцать километров от нашего поселка, что не мешало ему периодически ездить вблизи моего дома. Или утром, или в обед, или вечером после работы, а иногда когда было уже очень поздно, и я уже была в постели – он проезжая, сигналил.

Иногда он останавливался возле окна и ждал, когда увидит меня. Если я не показывалась, он коротко сигналил. Когда я показывалась, он здоровался и спрашивал, как мои дела. Другой раз он сигналил и делал знак, чтобы я спустилась вниз, и мы несколько минут говорили. Антонио говорил, что любит меня до смерти и не может дождаться, когда мы встретимся. С каждой встречей с ним я всё больше чувствовала заинтересованность, но меня смущало то, что он так часто приходит меня увидеть. Хотя меня смущало иногда, когда он приходил в неподходящее время, мне было приятно его видеть. Все эти дни он говорил, как сильно меня любит и не может дождаться, когда мы будем вместе.

Хотя, по натуре я очень трезвый, можно сказать чёрствый человек, и я не верю в сказки, а главное, я уже далеко не молоденькая девушка, чтобы верить всему, что говорят мужчины – его настойчивость и меня одолела. К концу второй недели, я тоже начала чувствовать, что не равнодушна к нему. Если некоторые дни он не появлялся несколько раз, а только один раз, или ночью, когда я уже была в постели – мне уже чего-то не хватало. Главное – он говорил о своей любви с таким темпераментом, с таким чувством, что и я заразилась этим. Перед тем, как мы должны были встретиться, Антонио сказал, что не может больше ждать, что хочет быть со мной, хочет быть моим любовником. К своему глубокому удивлению я почувствовала, что тоже хочу быть с ним. Я удивлялась сама себе: я почти ничего не знаю о человеке, кроме того я в чужой стране, не знаю её обычаев, но я готова отдать себя в руки этого почти незнакомого человека. Я доверяла ему и чувствовала, что он ничего плохого не может мне сделать.

Раньше я бы попросту не позволила себе влюбиться в человека, которого хорошо не знаю. Или который, ниже меня по положению, по образованию, или который, не дай Бог – женат. Прочтя книги С. Н. Лазарева, я как-то незаметно, и веря и не веря во всё это, приняла это учение в свою душу. Если умом своим я продолжала сомневаться, так как я никогда ничего на веру не принимала, мне всегда во всём нужны были доказательства, то душа моя приняла это сразу, как правильный и единственный путь в жизни. В голове у меня ещё крепко сидели мои привычки, моё суждение о том, что правильно, а что – нет. Я была уверена, что жить надо так, чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах не нарушать законы честности, порядочности, как бы мне ни было иногда тяжело в жизни.

Я уверена, что раньше, какую бы глубокую любовь не внушил мне Антонио, я не была бы с ним, так как считала это непорядочным, тем более, что он имел семью, хотя и далеко отсюда. Теперь же, помимо моего осознания, анализа, правильно я делаю или нет, я почувствовала, что готова себя отдать этому чувству. Ещё с опаской, но я уже не исключала, что могу полюбить этого человека и быть с ним, не думая особенно к чему это приведет. В эти короткие минуты, что мы вастречались с Антонио, он смотрел на меня с такой любовью, его глаза горели, и я прямо физически ощущала, как от него ко мне пульсируют токи, энергия, и мне становилось тепло и радостно.

Мне кажется, что это только от него зависело, что он таким сильным своим темпераментом и мне внушил это чувство. Но я стала думать, что это наверно правильно, что нельзя отказываться от любви, что это большое преступление, которое ведёт к болезням и бедам не только меня, а и моих детей и потомков. Я ещё настороженно, с опаской, думая, к чему это приведет, но всё больше принимала это в свое сердце. Хотя я и продолжала думать, что надо поступать всегда порядочно к кому-либо, но с другой стороны я чувствовала, что готова полюбить этого человека, несмотря ни на что.

Так я сомневалась и размышляла, пока не пришло время встречаться. Я была очень взволнованна.

9

Была суббота. Пока я одевалась, я слышала под домом голоса: выглянув, я увидела, что это Антонио прогуливается вперед – назад перед домом со своими рабочими. Я не показывалась, а вообще было ещё рано идти на свидание, а главное – я не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что я встречаюсь с Антонио. Когда пришло время он, в своей машине ждал меня прямо возле моего дома.

Я села в машину и мы поехали, но сначала он пошёл к своим рабочим сказать, что на работу они поедут позже. Мне было не по себе: и работу отложил, и все будут знать, что мы были вместе. Однако я ничего не сказала, но была очень напряжена, он напугал меня своей настойчивостью.

По дороге он, глядя на меня, сказал:

– Мадонна! Какая ты красивая и желанная! Погладил меня по голове с нежностью, едва касаясь волос, но я отпрянула, и выставила перед собой руки, загораживаясь от него. Антонио убрал руку, качая головой с укором. Мне стало немного стыдно, и мы молчали оба. Я думала, что я веду себя глупо, как дикарка, и что мне не нужно видеться с ним вообще, или вести себя нормально. Со стороны это могло казаться, что я специально так делаю, чтобы показать себя серьёзной женщиной. Я об этом даже не думала, это мое поведение случалось как бы само по-себе, я не хотела выставлять себя в лучшем свете.

Умом я понимала, что я взрослая женщина, и могу вести себя, как мне нравится, и как считаю нужным, соответственно моему характеру, но всё получалось глупо и неестественно. Наверно, дело в том, что я понимала, если бы я и не хотела встречаться с Антонио, у меня бы это не получилось, он бы не оставил меня в покое. Это всё, что меня он заставил встречаться как будто против моей воли, и что он решает за меня, видно и привело меня к такой реакции.

Мы остановились в безлюдном месте, и Антонио с укором в голосе и мольбой сказал:

– Давай поговорим немного и познакомимся ближе.

Но мы ни о чем не успели поговорить, он прикоснулся к моим губам рукой, потом губами и застонал:

– Мадонна, я не могу больше, я люблю тебя до смерти, я полюбил тебя с первого раза, как увидел, я хочу быть с тобой, хочу, чтобы ты почувствовала силу моей любви. Ты убиваешь меня своей неприступностью, тем, что так долго держишь меня на расстоянии. Я вся загорелась, как будто меня окунули в горячую ванну, и к моему удивлению я почувствовала, что тоже хочу быть с ним, очень хочу. Этот его темперамент наэлектризовал весь воздух, он пульсировал прямо физически, и от него было некуда деться. Не буду обманывать себя и других, его темперамент почувствовала и я, и с удивлением подумала, что такого влечения я еще не испытывала к мужчине, да ещё сказать – к малознакомому.

Раньше, в отношения с мужем, и вообще со всеми, я всегда всё трезво рассчитывала: что хорошо, что плохо, что непорядочно и нечестно, и вообще человек, на то и человек, чтобы держать себя в руках и не поддаваться звериным инстинктам. Сейчас все эти мои принципы как бы отдалились, я помнила о них, но думала, что это уже не так и важно.

В конце – концов, мы сделали это! Антонио был очень доволен и вздохнул с удовлетворением, как будто выполнил очень трудную и важную миссию. Это было необычное чувство. Я успела заметить, что грудь, спина, руки и даже немного ноги у Антонио расписаны татуировкой, в основном – изображением рыб. На мой вопрос, когда он сделал это, он ответил, что ещё в детстве.

Мы посидели немного, поговорили, потом поехали к моему дому. Возле моего дома ждали его рабочие, и я поняла, что никакого секрета нет в наших отношениях. Мне было немного не по себе, по натуре я очень скрытная, и не люблю, когда кто-нибудь знает обо мне больше, чем я бы хотела.

Я думала о том, что случилось. Хотя мой любимый был предупредителен, и у него всё было приготовлено, мне не понравилось, что мы занимались любовью прямо в машине, это было для меня унизительно и признаком его неуважения ко мне. Правда, я пыталась оправдать его и себя: если есть любовь, то всё остальное не имеет значения. Он меня не принуждал, он просто так сильно хотел этого, что и я захотела на самом деле. Я не могла сосредоточиться на моих чувствах и мыслях: они разбегались в разные стороны и в разных направлениях, меняя одно чувство – на совсем противоположное.

Была суббота, поздняя ночь, но Антонио уехал на работу сказав, что завтра, если не будет работать – придет. Я попрощалась и ушла в дом.

На прощанье Антонио снова попросил:

– Думай обо мне!

Что и говорить – я плохо спала этой ночью. Всё думала – правильно ли я поступила. После знакомства с системой С. Н. Лазарева я надеялась, что поступила правильно, так как сделала это по любви. Но, несмотря на это, мне трудно было привыкнуть к этому так сразу, и я чувствовала, что мои принципы порядочности нарушены…

10

В воскресенье Антонио не пришёл, и я не видела его день или два. Потом, кажется, был вторник и был сильный дождь, он посигналил, вызывая меня на минутку. Сказал, что из-за дождя прекратил работу и едет домой отдыхать. Пожаловался, что у него очень сильно болит спина, и он не вставал три дня из постели. Потом он взял меня за руку и сказал, что он очень счастлив видеть меня, и очень меня любит. Предложил:

– Давай я приду с моим другом, а ты пригласи подругу и пойдем в субботу на ужин в ресторан (в субботу вечером я была свободна). Я согласилась, он поцеловал меня в щеку, и со словами:

– Думай обо мне! – уехал.

Вот теперь начинается настоящее ухаживание, которое мне более понятно, и более приятно, подумала я. Но я ошибалась – ничего приятного меня не ожидало. Все последующие дни Антонио постоянно спрашивал, не передумала ли я. По-прежнему ли наш уговор остается в силе.

Случилось так, что в доме, где работала Люба, умерла бабушка, и она в субботу не могла уйти из дому, но я всё равно собиралась пойти в ресторан. В субботу, когда я вышла из душа, завернутая в полотенце, я увидела возле дома машину Антонио и удивилась: было ещё очень рано идти на ужин. Я махнула рукой, что ещё не готова, а он в ответ сделал жест рукой, чтобы я спустилась вниз. Делать было нечего, я накинула курточку и пошла вниз. Антонио вышел из машины, и подошел ко мне. Спросил, пришла ли моя подруга, и я обьяснила ситуацию. Он сказал, что привёл друга, чтобы познакомился с Любой но, к большому сожалению, мы не можем сейчас поехать на ужин, так как они должны ехать на работу. Они только заехали познакомиться, сказать об этом и забрать своих рабочих.

– Если я завтра буду свободен, продолжил он – то утром я заеду и скажу тебе.

Сказать по-правде, я очень огорчилась и расстроилась. Я надеялась, что теперь у нас начнутся нормальные отношения, и вот с самого начала всё идет не так, как хотелось бы. Но это было только начало. Я не ожидала, что я так расстроюсь: ведь ничего такого страшного не произошло, и я не в первый раз собралась в ресторан. Кроме того, все мы не всегда свободны делать то, что нам нравится, и у всех из нас есть обязанности. Умом я все это понимала, но мне всё равно было неприятно.

Из книг С. Н. Лазарева я знала, что никогда не должна обижаться на любимого человека, что бы он ни сделал. Если я обижаюсь, ревную, значит, я зацепляюсь за человеческие отношения, и это значит, что меня будут лечить развалом этих отношений. Я в глубине души своей всегда должна любить мужчину, что бы он ни сделал, и как бы он не поступал. Внешне я могу выражать свой протест, недовольство, ругаться даже, но внутри я должна сохранять и увеличивать любовь. Очень важно не допускать обиду и другие негативные эмоции внутрь, в подсознание. Только так можно сохранить и отношения, и любовь, и семью, и здоровье, и жизнь.

Но знать это – одно, а делать и чувствовать так, это совсем другое. В этом, к сожалению, я убедилась на собственом опыте. Я никак не могла справиться со своими эмоциями. Честно говоря, я не ожидала, что такое малозначительное событие меня так глубоко заденет. Ведь не случилось ничего, Антонио не сделал мне больно нарочно, он просто должен был уйти на работу тогда, когда мы планировали пойти на ужин. Видно, у меня уже и раньше были предпосылки к такой реакции, а это событие сработало, как детонатор, и всё, что во мне накопилось, вырвалось наружу.

Тем более, что я всю свою прошлую жизнь жила совсем по-другому. Я всегда обижалась и была недовольна и раздражена, если люди поступали не так, как мне бы хотелось, Я считала, что я всегда права, обижаться я считала своим святым делом. Я думала, что в этом нет ничего ни для кого плохого, если я обижаюсь. Ведь я не убиваю, не скандалю, не ненавижу – я только обижаюсь, если меня обидели.

Я не знаю, почему я так реагировала, почему мне было больно, ведь на самом деле ничего особенного не случилось, сколько раз бывало, что нарушались наши планы – и ничего, всё воспринималось более-менее спокойно.

Вечер был ещё впереди, и мне было по-прежнему нехорошо. Я вспомнила, что очень важно на первых порах не загонять обиду внутрь, и для этого годится всё, вплоть до битья посуды, можно даже напиться, чтобы снять первую боль. Так как у меня еще оставалась водка от празднования дня рождения Нади, я решила испробовать последнее средство. Я выпила граммов пятьдесят водки без закуски, и улеглась перед телевизором. Это действительно подействовало: всё как будто отдалилось, хотя телевизор я не смотрела, но шум работающего телевизора меня успокаивал, и я более спокойно думала обо всем этом.

11

На следующий день я поехала в М. отправить передачу, вернулась в V. в полдень, когда шла домой – навстречу мне проехал Антонио с полной машиной людей. Потом, когда мы увиделись, он сказал что видел меня, но не мог остановить машину на мосту.

Иногда Антонио уезжал на несколько дней: он ездил по работе в Калабрию, на Сицилию, в Милан и другие города. Мы тогда не виделись, но я всегда видела, что машины курсируют вперед – назад без цели, а недалеко от моего дома, на повороте вечером собирались ребята и сидели, разговаривали, смотря на мой дом, всем своим видом показывая, что видят меня.

Антонио я не всегда видела, но когда мы виделись, он всегда говорил, где меня видел, с кем и когда. Я еще удивлялась, как он это всё успевает, ведь он всегда работает, иногда даже ночью и по выходным, чему я была свидетелем.

В субботу, поздно вечером, по дороге с работы, он вызвал меня вниз и предложил встретиться завтра. Он выглядел очень усталым и измученным. Хотя я еще помнила прошлую субботу, но согласилась встретиться с ним, в основном потому, что это были мои последние выходные в V. К этому времени я купила себе мобильный телефон, мне нужно было искать работу, и я должна была иметь связи с людьми. Я сказала Антонио, что в конце недели уезжаю, и если он хочет, я могу дать ему свой номер телефона. Антонио попросил написать ему номер телефона, и я пошла вверх, чтобы выполнить его просьбу. Когда вернулась, он обнял меня и попросил побыть с ним немного, сказал, что очень скучал обо мне за эти дни. Он выглядел таким измученным и несчастным, что я согласилась поехать с ним.

Я думала, он хочет просто немного побыть со мной, но всё кончилось так, как и должно было быть. Он захотел заняться со мной любовью и сделал это. Хотя я понимала, что не должна ставить условий, если люблю его, но мне казалось, что это признак неуважения ко мне, если он хочет это делать в машине и наспех, а на другие отношения у него нет времени. Но так, как я в следующую субботу уезжала, то могло случиться так, что наш роман закончится через полтора месяца после начала, и я старалась не задумываться над этим.

Когда мы приехали к моему дому, Антонио в который раз сказал:

– Давай жить вместе!

Я ответила отрицательно. Мало того, что мы почти ничего не знаем друг о друге, но он назначает свидания и не приходит, да и эта любовь в машине меня унижает. Хотя видно, что он всегда хочет меня видеть хотя бы на несколько минут: подержать за руку, сказать что любит, поцеловать в щеку или хотя бы в окне увидеть и поздороваться. Но наши отношения развивались с самого начала необычно, складывалось впечатление, что нам всё препятствует.

Антонио сказал, может быть, мы завтра увидимся, и со словами:

– Думай обо мне, уехал.

Я уже предчувствовала, что мы не увидимся, уже сложился график: если мы виделись в субботу, то в воскресенье – нет, и наоборот. У меня возникло подозрение, что это связано с другой женщиной, или он живет с женой и не может всегда быть со мной.

12

В воскресенье, мы с Любой гуляли в центре, на дворе был декабрь, и по улицам ходили дед Мороз и Снегурочка, раздавали угощение. Вся эта предпраздничная суета добавляла грусти: наступает Новый год и Рождество, а я далеко от дома, от своей семьи, без крыши над головой, без работы и почти без денег. Нам, обеим с Любой было грустно, надо было уезжать в никуда и искать работу. С другом Любы мы пошли в бар и выпили кофе. Потом я пошла домой, всё еще надеясь, что Антонио придет. По дороге домой, меня останавливали несколько мужчин из проезжающих машин, предлагали меня подвезти или хотя бы познакомиться. Я всем отказывала и пошла домой. Мне было грустно и одиноко: как мне было ни тяжело работать здесь и жить, но идти в никуда, да еще зимой, было ещё тяжелее.

Антонио не пришёл, и я подумала: может это и к лучшему, ведь мне не нравятся такие лёгкие отношения, и хотя, мне кажется, я полюбила его по-настоящему, я бы всё равно долго не выдержала таких отношений. Я женщина серьезная и хочу серьезных отношений, хотя я даже не думаю о том, чтобы выйти за него замуж. Он имеет семью, хотя и живет один, я же уже девять лет как одна, и не имею особого желания выходить замуж. Меня вполне устраивает и такая жизнь, но в отношениях с любимым человеком я хочу быть честной и того же требую от него. Тем более, что в последнее время мне всё больше нравится одиночество, и я всё чаще предпочитаю побыть в одиночестве, почитать, послушать музыку, подумать, чем провести вечер в шумной и весёлой компании.

Несмотря на всё это, в глубине души я чувствовала, что мне очень не хватает любви, на которую очень скупа была моя предыдущая жизнь. Теперь, после знакомства с Антонио, я остро почувствовала, что хочу любить и быть любимой, и что я упустила что-то очень важное в моей жизни, чего уже нельзя возвратить. Я должна признаться, что мне очень трудно признаться в любви, мне трудно признаться, что я полюбила Антонио от одного взгляда в его глаза, ещё труднее мне писать об этом. Мне кажется, я никогда никому не говорила о любви, разве что своему мужу до замужества, мне трудно и стыдно было даже вымолвить это слово…

Была среда и Люба пришла ко мне помочь настроить мой телефон (я его купила в субботу и ещё не успела разобраться в нем). Мы записывали номера, и случайно Люба нажала на вызов номера Антонио. Я сказала:

– Выключи быстро, может звонок ещё не пошел, а если пошёл, может он не поймет, что это я. Люба рассмеялась.

– Что он дурак, твой Антонио?

Антонио несколько раз звонил, но я не отвечала, потом прислал сообщение:

– Перезвони! Я не перезвонила, я боялась его видеть, не знала, что сказать ему.

Через полчаса Антонио посигналил у моего дома. Я сказала Любе:

– Ну вот, видишь, что ты натворила, что я ему скажу, зачем его вызывала? Но надо были пойти и обьяснить. Я пошла к нему, и он пригласил меня сесть в машину, выглядел очень уставшим, руки бессильно лежали на коленях. Сказал:

– Привет, я рад тебя видеть, но что случилось, и почему ты не ответила? Я извинилась, что оторвала его от работы и сказала, что случайно позвонила ему. Он очень огорчился, видно хотел услышать другие слова.

– Я много работаю в эти дни, ведь конец года, и многое ещё надо успеть сделать.

– А я уезжаю отсюда через три дня, сказала я.

– Если ты решила окончательно, то позвони мне, где ты будешь, ведь это ты оставляешь меня, сказал он.

И он был по-настоящему расстроен. Я ответила, что не знаю, где буду, возможно, очень далеко отсюда. Он же просил, чтобы я не уезжала далеко, он не сможет видеть меня. Мне тоже было грустно и ещё стыдно, что нечаянно оторвала его от работы.

На вопрос Антонио, кто это со мной дома, я ответила, что Люба, та женщина, с которой мы должны были идти на ужин. Он попросил познакомить его с ней. Я ответила, что он может зайти только в коридор внизу, и мы пошли в дом. Я вызвала Любу и познакомила их. Антонио снова предложил пойти всем вместе на ужин, на что Люба ответила, что тоже уезжает. Люба вернулась в комнату, а я осталась с Антонио, и он попытался меня обнимать и целовать, даже предложил спрятаться куда-нибудь и заняться любовью.

– Уходи, сказала я. Мне было обидно, что он снова хочет наспех сделать своё дело и уйти.

Он попросил:

– Хоть один поцелуй можно?

Я подставила щеку и он поцеловала меня, хотел продолжать, но я снова сказала уже сердито:

– Уходи! И вытолкала его за дверь.

Мои нежные и романтические чувства, человек, в которого я влюбилась, пресекал в корне. Вот такое было прощание: и я была недовольна и он, я уверена – тоже.

Все остальные дни до моего отъезда мне было очень грустно, я собирала вещи и не знала, куда пойти. В душе своей я чувствовала, что не хочу расставаться с Антонио, хотя умом я понимала, что не должна сопротивляться велению судьбы. Если через полтора месяца после знакомства меня уводит судьба от него, я должна принять это, как должное, тем более, что наши отношения с самого начала развивались не так, как мне бы хотелось.

13

Я вспомнила свой первый сон в Италии. Это было на второй день после приезда, я жила в церкви, была большая жара и теснота и я не могла спать. Тем не менее, мне приснился очень яркий и выразительный сон. Мне снилось, что я еду куда-то недалеко, а когда приехала на место, меня встретил мужчина в официальном костюме и с букетом цветов в руке. Потом, через три месяца после начала работы мне снилось, что я возвращаюсь оттуда и переплываю реку на катере.

Я эти сны разгадала, как встречу с любовью, потом через некоторое время, возвращение в М., как и случилось на самом деле.

Ещё мне снился сон, что мы с Любой идём по дороге, а дорога эта проходила на возвышении. Вдруг, прямо на нас едет с большой скоростью белая, очень шикарная машина. Мы успели увернуться, и скатиться под откос по разные стороны дороги. Я потом посмотрела, поедет машина за мной или нет. Машина за мной не поехала. Потом мы с Любой бродили в каком-то месте и в сумерках. Я подумала, что этот сон предвещает конец моего романа с Антонио, а также то, что последующие события принесут нам мало приятного.

Да, кстати: к этому времени я заметила, что волосы у меня перестали выпадать. Потом я узнала из книг С. Н. Лазарева, что иногда люди встречаются, испытывают огромную любовь друг другу и затем или умирают, или болеют, или оскорбляют друг друга и расходятся. И всё это время в их полевых структурах формируется душа их будущего ребенка. Иногда душа будущего ребенка формируется на протяжении нескольких жизней. Чем больше любви к другому человеку, тем совершенней может быть ребенок, и тем, одновременно, больнее будет дестабилизация или временная потеря этой любви.

Я сделала вывод что, как бы мне ни было больно, я не должна бежать от любви, чтобы не навредить будущим детям. Возможно, поэтому у меня сильно болела голова, когда я не хотела знакомиться с Антонио, и выпадали волосы, а также я чувствовала боль в поджелудочной железе. После знакомства и следующих отношений (правда, отнюдь не идеальных), все эти симптомы исчезли. Из чего я могу сделать вывод: эта система действует помимо моей воли и не зависит ни от кого, и ни от чего. Главное – нужно знать об этих законах, и стараться поступать и жить так, чтобы улучшить свою жизнь и жизни своих близких, и в конечном итоге – улучшать жизнь во всем мире…

14

Итальянцы, по поведению очень отличаются от наших людей: они очень эмоциональные, открыты, не стесняются выражать свои чувства, даже если это и неправда. Например, мужчина с первого взгляда может сказать:

– Привет красавица, я тебя люблю до смерти, ты разбила мое сердце. Хотя через несколько минут он может это сказать уже другой женщине. За мной пытались ухаживать и другие мужчины, но я была настоящей дикаркой, убегала от всех.

Один меня увидел, когда я гуляла с бабушкой, потом я всё время его видела на нашей дороге. Как-то раз я была одна, и он пытался заговорить со мной, я отвернулась и быстро ушла. На следующий раз, он пытался снова заговорить со мной, проезжая на машине, я шла по тротуару, не реагируя. Он проехал вперед, вышел из машины и стал прямо передо мной. Протянул руку и сказал, что его зовут Джованни. Я ответила, как меня зовут, и он предложил встретиться. Я ответила, что не могу, я гуляю с подругой. Он предложил погулять всем вместе, а я ответила, что не хочу. Он долго меня упрашивал, говорил, что будет нам для компании, покажет красивые места, можем пойти пообедать или поужинать, или хотя бы выпить кофе или съесть мороженого. Я отказалась, но на этом не закончилось наше знакомство.

Один раз я была в центре, он увидел меня и замахал руками, чтобы я остановилась. Я развернулась и пошла в противоположную сторону. Он развернул машину и снова поехал за мной. Я перешла на другую сторону улицы и свернула на другую улицу, через несколько минут он догнал меня и снова кричит:

– Остановись! Я уже свернула на улицу с односторонним движением, и он отстал. Я должна отдать ему должное: ему было трудно выполнять эти маневры, так как там движение интенсивное, да еще светофоры кругом. Я быстро пошла домой, но недалеко от дома он снова догнал меня и кричит, чтобы я остановилась. Я продолжала идти и он проехав немного, остановил машину в неположенном месте, вышел из машины и кричит:

– Я люблю тебя! Потом, несмотря на движение и рискуя попасть под машину, перебежал дорогу и подошел ко мне. Снова предложил встречаться, но я отказалась. Мне было немного стыдно, что своим поведением заставляю взрослого человека выставлять себя дураком, но я ничего не могла с собой поделать. Умом я понимала, что некрасиво себя веду, а говорила и поступала так, будто кто-то управлял мной и подсказывал, что надо делать. Потом он еще много раз, пока я находилась в V, попадался мне на глаза, здоровался и улыбался, спрашивая, не передумала ли я.

Другой случай: всегда в центре, один молодой мужчина подходил ко мне и предлагал познакомиться, пойти выпить кофе, но я всегда отворачивалась и уходила в противоположную сторону. Это было каждый раз, как я бывала в центре. Потом я видела его у моего дома: выяснилось, что он приходил к моим соседям, и говорил с ними подолгу, возможно они были его родственниками. Но я с ним ни разу не заговорила и не познакомилась.

Другой – тоже все время ходил за мной в центре, как привязанный, куда я – туда и он, но не решался подойти. Через некоторое время набрался храбрости и пересекал мне дорогу, предлагая пойти в бар и выпить чего-нибудь. Я даже слова не промолвила ни разу. Один раз мы были с Любой, и она увидела, что он ходит за мной как собачка, и призналась, что не верила мне, что ко мне на улице пристают разные мужчины. Говорила:

– У меня нет таких проблем, ко мне не пристают, а к тебе пристают? Ко мне только марокины пристают. Но марокины пристают ко всем подряд: красивая, некрасивая, старая, молодая – им все подходят, лишь бы согласились.

Потом Люба рассказала у себя дома, что ко мне пристают мужчины, и хозяйка ответила, что в этом нет ничего удивительного – значит это свободные мужчины.

Как-то я была в доме у Любы и меня увидела подруга хозяйки. Потом, когда я ушла, она сказала, что теперь понимает, почему ко мне пристают мужчины на улице: я красивая и мужчин можно понять, я им действительно нравлюсь. Удивляюсь, что Люба сказала мне это, она считала себя намного красивее меня, ко всему прочему, она еще моложе меня на шесть лет.

Вот такие страсти по-итальянски. Интереснее всего то, что я не была какой-то занудой или ханжой, что ничего общего не хотела иметь с мужчинами. Наоборот, я хотела иметь друга, близкого человека, чтобы было с кем общаться, проводить свободное время. Здесь, вдалеке от семьи, очень остро чувствуется одиночество, и настоящий друг нужен, а секс для меня был на последнем месте. Важнее дружеское участие, искренность, готовность поддержать и протянуть руку помощи при необходимости. Но, несмотря на все это, на понимание происходящего, я продолжала вести себя как ненормальная, и это не от меня зависело, мной как-будто кто-то управлял, и я ничего не могла с этим поделать. Хочу признаться, что мне встречались красивые и молодые мужчины, но я так и не завела себе ни единого друга.

15

Наконец, наступила суббота моего отъезда. Я встала рано – утром, постирала всё имеющееся белье, убрала в доме, накормила и одела мою подопечную. К приезду Паолы я уже была готова уезжать, но не знала, как. У меня уже собралось достаточно много вещей, а до остановки автобуса было далеко. Я попросила Паолу подвезти меня до М. и взять одну мою большую сумку к себе домой. Не зная, где буду жить, лишние вещи мне были ни к чему. Паола, в который раз выразила сожаление, что я должна уходить, но ничего не могла поделать, с сестрой они не разговаривали. Мы договорились, что когда она после обеда будет уезжать домой, заедет и подвезет меня, а пока они с матерью идут в парикмахерскую.

На обед она принесла поесть готовую пиццу, и хотя я отказывалась под предлогом того, что не голодна, заставила меня поесть. Когда приехал сын Паолы – Давид, мы сели в машину и поехали в М. По дороге они меня спросили, куда я собираюсь пойти. Я ответила, что попытаюсь проситься в церковь, но по слухам, там уже не позволяют проживать никому. Паола взяла с меня обещание, что если мне некуда будет пойти, и я останусь на улице – позвонить ей.

Они высадили меня недалеко от церкви и уехали. Позже, мне Паола рассказывала, что ее сын сказал:

– Мама, неужели мы должны оставить её прямо на улице, как собаку, да еще зимой? Она ответила, что так сразу она сама ничего не может решить, если я действительно не найду где жить, она посоветуется с мужем и родителями мужа.

Я пошла в церковь, но на мою беду, никого больше не принимали, и даже те, что жили там, должны были в течение двух дней покинуть это пристанище. Днём раньше приходили работники полиции, всех фотографировали и сказали, что люди с документами должны проживать в гостиннице, а остальных будут отправлять домой.

Я позвонила Славе и сказала, что на проживание в церкви нечего и рассчитывать, и что лучше всего будет скрыться куда-нибудь подальше от глаз полицейских. Она предложила мне эту ночь переночевать у неё. Когда вечером я не позвонила Паоле, она сама мне позвонила и сказала, что если такая сложилась ситуация, я могу пожить у них.

Потом она мне рассказывала, что мать мужа, когда узнала обо всем, сказала:

– Зачем вы её оставили на улице, что у нас негде жить, вон – сколько комнат пустых? Она хорошо заботилась о твоей матери целых полгода. Когда приехал Серджо домой, он сказал, что они правильно решили, и он не имеет ничего против моего проживания у них.

С Серджо приехали два его друга: Лаворо и Эссио. Лаворо сказал, что я могу пожить у него, есть свободная комната. Эссио предложил пожить у него: есть и свободная комната, и свободная ванная.

– Будьте уверены, сказал он, я не буду приставать к ней, у меня ей будет хорошо, я целыми днями отсутствую. Впоследствии, он предложил жениться на мне, но я отказалась, под предлогом того, что у меня дома проблемы, и я не могу остаться жить в Италии. На предложение друзей проживать у них, Серджо сказал, что я работала у них в семье, и буду жить у них. В воскресенье вечером приехал и забрал меня к себе домой.

Дом у них был большой, трёхэтажный, кроме Паолы и Серджо, в нем жили родители Серджо: Артуро и Анжела. Артуро часто болел и в это время был в больнице.

В другой половине дома жил сын Паолы и Серджо – Давид с женой и детьми. Дом находился далеко от центра, за городом и вблизи были только два других дома: впереди за двести метров и сзади, тоже на таком же расстоянии, в конце проулка был тупик. Не доезжая до первого дома, что был впереди нашего, находилась фабрика сухофруктов, дорога, что вела к нашему дому, была узкая, дома находились далеко друг от друга, Это место было похоже на село, все имели большие участки земли, большие виноградники, сады, занимались сельским хозяйством.

Утром кто-нибудь отвозил меня в центр, а вечером забирал домой. Я целый день проводила в городе, искала работу, а для этого всегда нужно было быть на людях. Я целый день находилась возле церкви, в парке, на улице, знакомилась с другими женщинами.

Так прошло три дня. Когда я пришла домой, Паола сказала, чтобы я больше не искала работу, они посоветовались с другим сыном своих престарелых родителей, и решили взять меня на работу. Отец хозяина был очень болен, да и мать уже едва передвигалась, и за ними обоими нужен был уход. Они уже и раньше думали, что когда отец выпишется из больницы, то нужно будет взять кого-нибудь в помощь. Но, так как я осталась без работы, они решили взять меня прямо сейчас.

Я осталась у них. Хотя отец хозяина всё ещё был в больнице, работы хватало, и я не сидела без дела. Ко всему прочему, Паола еще ухаживала за двухлетним внуком, и мне также приходилось играть с ним. Но я была благодарна и за такую работу, не надо было зимой целыми днями находиться на улице, искать работу, это могло продолжаться месяцами. Да и отвозить и забирать меня каждый день, было для них затруднительно.

16

Антонио просил меня позвонить, где я буду находиться, и я позвонила ему, когда приехала в М… Он спросил, нашла ли я работу, и попросил, когда найду сообщить ему адрес. Сказал, что очень много работает, даже ночью: в самом деле, даже по телефону я слышала шум многих машин и механизмов. Ещё он сказал, что на Рождество едет домой, на Сицилию, он дает всем отпуск на две недели. Когда вернётся – обещал позвонить.

В то время, мне несколько раз звонили из Сицилии, с домашнего телефона (это было видно по коду города). Незнакомый мужской голос спрашивал, как мои дела, но когда я спросила, кто со мной говорит – ответил, что ошибся номером. Но, через некоторое время вновь позвонили из того – же номера. И так было несколько раз за две недели, пока Антоиио был в отпуске. Впоследствии, через некоторый промежуток времени, были снова звонки из того самого номера телефона.

На Рождество у нас были гости: кроме нас и внука с семьей, был второй сын с женой, двумя детьми со своими семьями, а также родственники. Двое из них были неженатые мужчины примерно моего возраста, они очень заинтересовались мной. Я разговаривала с ними, но когда мне предложили пойти в город встретиться с моими подругами, я с радостью согласилась и оставила их без сожаления. Один из них – Никола, инспектор в прошлом, сейчас пенсионер, живет на юге, сюда приехал в гости. Когда я уходила в город, предложил мне, пока он не уехал, пойти как-нибудь поужинать. Я улыбнулась и ничего не ответила.

Так прошли праздники, Антонио не звонил, но я всегда думала о нем. Однажды, по прошествии нескольких недель, Паола вернулась из V. и говорит:

– Женщина, которая работает вместо тебя, сказала, что тебя искал очень красивый мужчина. Он проезжал много раз возле дома, смотря на дом, в окна, на балкон. Потом однажды, когда она была на улице, остановил её и спросил:

– Куда уехала твоя подруга (назвал моё имя), что работала здесь раньше? Она ответила, что не знакома со мной и не знает, куда я уехала. Потом она узнала, что я работаю у Паолы, и рассказала ей, какой был мужчина, на какой машине приезжал. У Антонио были две машины, и я сразу поняла, что это был он, и приезжал на своей «Альфа Ромео». Он один знал, где я жила, и как меня зовут. Ещё один мужчина знал, где я жила, но я с ним не знакомилась, и он не знал моего имени.

Я подумала, что Антонио потерял мой номер телефона, и этим объясняется то, что он мне не звонит. Вот и решила сама позвонить ему, надеясь, что после этого наши разногласия закончатся и отношения стабилизуются. Как я ошибалась! Это были только цветочки. Всё ещё было впереди.

Звоню ему, а он в ответ:

– Наконец ты позвонила, я рад тебя слышать, у меня по-прежнему много работы, но давай встретимся в воскресенье. Я согласилась, но всё еще сердилась, что он мне не звонил. В воскресенье Антонио не пришел. Потом позвонил, что работал допоздна, а не предупредил меня потому, что надеялся успеть приехать на встречу. Попросил встретиться в следующее воскресенье.

Наступило воскресенье, мы гуляли с Любой, и я сказала, что если бы я не обещала, то не пошла бы на эту встречу. Я пойду ровно в назначенное время, и ни минуты не буду ждать, сразу уйду, и больше не хочу его ни видеть, ни даже слышать о нём. Мы как раз переходили улицу на зеленый свет, и вдруг, прямо за десять сантиметров от меня резко тормозит и останавливается машина. Ещё немного, и я была – бы травмирована. Я предчувствовала, что мы не встретимся с Антонио, и настолько была расстроена, что не очень испугалась. Люба испугалась больше меня, и говорит:

– Зачем ты так говоришь, ведь знаешь, что нельзя отказываться от любви, а судя по всему, ты его любишь. Она вместе со мной читала книги С. Н. Лазарева и запомнила это. Я всё еще не могла признаться, что люблю Антонио и возразила, что совсем не люблю его, и что бы там, в книгах не было написано, я не собираюсь бегать за ним и унижаться.

Я, еще живя в V. чувствовала, когда мы встретимся, а когда нет, и по моему сегодняшнему настроению я знала, что мы не увидимся. Но всё равно я пошла на место встречи, развернулась и ушла оттуда сразу, не ожидая ни минуты, а дойдя до парка, позвонила домой и попросила приехать за мной.

Все последующие дни я думала об Антонио, он снился мне, в моих снах он просил меня позвонить ему, и я начала думать, что если я действительно хочу измениться, хочу быть здоровой и счастливой, то должна принимать эту ситуацию, как возможность моего совершенствования, а не обижаться и выражать недовольство. Тем более, что я всё еще не хотела признаваться, что полюбила Антонио, но я все равно хотела быть с ним. Но моя гордость не позволяла мне признаться в этом – как же так, я позволяю ему любить меня, а он такое вытворяет!

Антонио не звонил, но мне на мобильный телефон часто звонили незнакомые люди, и спрашивали кого-то несуществующего, или бросали трубку без единого слова. Иногда номера телефонов повторялись, или звонили из разных регионов страны, что можно было проследить по кодам.

Вдобавок ко всему, мои дочери все время спрашивали о том, как идет мое знакомство с системой С. Н. Лазарева и с книгами М. Норбекова. Я отвечала, что всё прочитала, поняла, хотя при первом знакомстве, книги С. Н. Лазарева привели меня к сожалению и печали. В основном из-за того, что я поняла – всю свою предыдущую жизнь я жила неправильно. Я боялась, что мне уже поздно что-либо исправлять и придется оставить всё как есть.

Должна сказать, что мои дочери были в восторге от знакомства с этим учением и больше всего, мне кажется – от самого Александра Андреевича. Они обе влюбились в него и не хотели его отпускать. Но, после первого знакомства, он уехал, потом приехал со своим ассистентом Мишей, чтобы встретить вместе Новый год, а заодно они задумали крестить Мишу в одном из храмов.

Надя, тогда уже несколько лет встречалась с одним парнем, он даже приезжал к нам домой в село, и хотел жениться на ней. Надя также заходила в гости к его родителям, и очень им понравилась, но она не спешила с замужеством. Теперь, под впечатлением новой системы знаний, она поняла, что не любит своего друга по-настоящему, и решила с ним расстаться. Он не соглашался с её решением, просил подумать, или хотя бы отложить их разрыв, встретить вместе Новый Год. Но Надя была неумолима: раз решив, она не хотела откладывать, рассталась с ним до наступления праздников.

Праздники – праздниками, но мои дочери снова наслушались лекций, и так как они считали, что умнее меня в этом смысле, то начали усиленно воспитывать меня. Хотя я ничего конкретного не говорила им об отношениях с мужчинами, они наперебой меня учили, что нельзя отказываться от любви, внутренне разрывать связь с любимым человеком, что бы ни произошло, как больно бы он не сделал. Только так можно быть здоровой и счастливой самой и помочь своим детям и потомкам.

Оксана искренне считала, что если я серьезно буду работать над собой, изменю себя, то помогу ей, и её ребенок выздоровеет. Мне кажется, она надеялась только на меня, не думая, что в первую очередь, она должна изменять себя, работать над собой не в меньшей степени, чем я, а намного – большей.

Надя же, была просто счастлива от знакомства с этой системой, а главное – с Александром Андреевичем. Она призналась мне, что после знакомства с ним, она знает, какого мужа хочет иметь. Говорила, что сама она очень изменилась, она прямо чувствует полёт в душе, она всему вокруг радуется, улыбается, чувствует себя счастливой. Даже все вокруг заметили, что она очень изменилась, улыбается, доброжелательная ко всем, всегда в ровном, добродушном настроении. Она рассказала на работе об этой новой системе миропонимания, и некоторые её подруги всерьез заинтересовались этим.

Я же, со своей стороны, как мне присуще быстро все делать, прочитала, поняла, и думала, что я уже всё сделала. Как же я была самонаденна и неправа, как многого я ещё глубоко не понимала… Прочитать – не значит знать, а знать – значит уметь и действовать…

Мои дочери, под впечатлением очередной серии лекций, сказали мне очень важную вещь, о которой я, признаюсь, не скоро догадалась бы:

– Многие читают и понимают, но продолжают жить и действовать по-старому, и это ничего не меняет в жизни. Главное – жить в соответствии с этими законами, а это очень тяжело, устоявшиеся привычки и характер очень тяжело менять. Для меня это было очень важное замечание, хотя в отношениях с Антонио я считала, что поступаю в соответствии с новым миропониманием. Я действительно так считала, я старалась не зацепляться за отношения, не обижаться, не ревновать, быть способной унижать свою гордыню. И искренне удивлялась, почему ничего не меняется к лучшему в этих отношениях, если я всё делаю правильно? Теперь же, когда я пишу эти строки, я понимаю, что я тогда сделала ещё очень мало, это было только начало, я всегда оглядывалась назад: может, хватит уже унижаться, не обижаться, не ревновать, может уже наступит пора безоблачного счастья? Как я была глупа! По прошествии нескольких лет, когда я пишу эти строки, я поняла, что сделала очень мало, и что это только начало пути, длинного и трудного. Этот путь на всю оставшуюся жизнь – и даже больше…

Это трудный путь, всегда возникают ситуации, когда очень больно, но мне понравилось этим заниматься и я знаю, что не сверну с этого пути. Теперь я очень хорошо пониманию, что назад дороги нет, если бы я и разленилась и захотела остановиться, то я не смогу сделать этого. В конце – концов, мне нравится это по-настоящему, как бы мне ни было иногда тяжело.

17

Итак, я решила продолжать очищать свою душу. Я решила позвонить Антонио, тем более, он неоднократно просил меня позвонить ему в моих снах. Может быть, это был всего лишь плод моего воображения, но кто знает? Признаюсь, мне трудно было решиться на это, это решение не исходило из глубины моей души, я заставляла себя сделать это, и чувствовала себя прескверно. Звоню, и слышу шум машин, но Антонио очень обрадовался:

– Amore mio (любовь моя), почему ты не подождала меня? Я немного опоздал, потом кружил по городу, ища тебя. Давай встретимся в воскресенье, но я еще перезвоню тебе, где и когда. Потом продолжал до бесконечнечности повторять:

– Amore mio, пока я не отключила телефон.

Он снова говорил неправду, что приходил – зачем кружить по городу, ища меня, если можно позвонить и спросить. Я уже достаточно хорошо чувствовала, когда мы встретимся, а когда – нет, и еще до звонка, я знала, что и на этот раз мы не встретимся.

Антонио часто мне снился: один раз мне снилось, что он держит меня за руку, и мы стоим перед закрытыми дверями; другой – что он берет меня за руку и ведет за собой.

Мне приснилось, что я слышу голос:

– Придёт время, когда ты поедешь домой на белом «Мерседесе», а сейчас довольствуйся этой машиной. Я спросила:

– А она исправна, по крайней мере, на ходу?

– Да, она исправна, ответил мне голос. Я видела эту машину: она была белого цвета, неплохо выглядела, но я знала, что она старая.

Наступило воскресенье. Антонио не звонил, был сильный дождь и я промокла. Я не знала, ждать мне его или возвращаться домой. Потом подумала:

– Я знала наперед, что он не придет, теперь пойду до конца по пути очищения моей души, как бы я не противилась этому. Мне казалось, что я не смогу себя уважать после этого, но я решила позвонить ему и спросить, придёт он, или нет. Я позвонила – и что? Его телефон был отключен, и я возвратилась домой, мокрая, в прескверном настроении, и главное – недовольная собой, что вообще звонила ему. Это так было на меня не похоже: унижаться, да еще перед кем? Было бы, хотя перед кем и не было бы так больно. Теперь я считала, что он не достоин моей любви, и почему тогда, я должна так унижаться? Может быть, есть другие способы очищения? Но я предчувствовала, что это как раз такой способ, который на меня действует – постоянно и сильно…

Я решила, что как бы я не хотела работать над собой, очищать свою душу от груза кармы, но я больше не буду ему звонить. Ведь, на самом деле, я не могу заставить его приходить ко мне, быть со мной, любить меня… Это был только эпизод в моей жизни и надо смириться с этим, как бы больно мне ни было оттого, что мной пренебрег мужчина, несмотря на мои унижения. Тем более, что я считала себя выше его по культуре, образованию и другим качествам. На данный момент, он был только в одном выше меня: он имел собственную строительную фирму и большие деньги. Он заслужил это своим собственным трудом, никто ничего ему не подарил. В отличие от некоторых бизнесменов, которые если имеют несколько человек в подчинении, уже не работают сами, а только командуют – он работал больше всех. Антонио работал на кране, управлял экскаватором, подвозил различные материалы с разных концов страны, ну и конечно, решал различные финансовые и юридические вопросы. Хотя, мне кажется, что в некоторых вопросах он привлекал к работе адвоката, я думаю, что он не имел специального образования. Мы не говорили об этом, но у меня сложилось впечатление, что он просто умеет работать.

После всех этих звонков я решила, что на этот раз это уже окончательный конец наших отношений, хотя внутри у меня всё сопротивлялось этому решению. Я была разочарована и думала, что у нас не получилось отношений потому, что он один такой ненормальный в мире, и именно он встретился на моем пути. Возможно, с другими у меня бы получились нормальные отношения, так как я уже знакома с системой нового миропонимания, и живу в соответствии с этими законами.

Но мне не нужны другие! Несмотря на всех мужчин, которые хотели со мной познакомиться, а с некоторыми я даже знакомилась – меня никто из них не интересует, и я отказываюсь встречаться с ними. Мне нужен этот – некультурный, необразованный, лживый, который меня обижает и делает мне больно. Вот как я изменилась! Сама себя не узнаю!

Вот и старайся очищать свою душу! Если не получается, значит, не дано мне это от Бога. Надо жить, как получается, ведь другие же живут и довольны своей жизнью, чего мне только не хватает? Но мои чувства подсказывали мне, что так жить у меня уже не получится, тем более, что меня всегда не устраивала такая жизнь. Так к чему возвращаться, и о чем сожалеть? Надо идти вперед, а вдруг у меня получится, и я буду довольна своей жизнью?

В субботу позвонил Антонио и сказал:

– Давай встретимся через полчаса в городе, я должен что-то сказать тебе. Я ответила, что не могу, я работаю.

– Приди хотя бы на полчаса.

– Не могу, я живу далеко от центра, и здесь нет никакого транспорта.

– Скажи мне адрес, я приеду на несколько минут увидеть тебя.

Я назвала ему адрес, но заметила, что он не найдет это место. Через полчаса Антонио звонит снова и говорит, что уже находится в центре и ждёт меня. Снова я объясняю ему, что никоим образом не могу прийти, а он говорит, что не может найти, где я живу, и просит, чтобы я ему объяснила. После продолжительных объяснений он предложил встретиться завтра в пять часов.

Теперь я знала, что мы встретимся на этот раз, но мне это радости не принесет, я чувствовала, что не должна встречаться с ним.

Антонио приехал ровно в пять, радостно улыбался, ещё только подъезжая. Я села в машину, и мы сразу поехали, стоянка машин в этом месте была запрещена. Он был рад, говорил – наконец, мы встретились, он имел много работы, а когда приезжал в город, то я уже уходила. Я ему не очень верила, если бы это было так, то он, по крайней мере, мог найти время, чтобы позвонить и объяснить ситуацию.

Антонио сразу спросил, где я живу и чтобы я показывала ему дорогу. Но, перед этим он сразу выбрал неверное направление, и пришлось покружить по городу, чтобы попасть на правильную дорогу. Мне ещё рано было идти домой, но я не перечила, думая, что всё равно это ничего не меняет. Недалеко от дома он остановился, пытался меня целовать, и я вдруг спросила:

– Зачем ты меня искал?

– Я тебя не искал, ответил он. Я поняла, что он снова говорит неправду, не хочет признаться даже в очевидном, и сказала, что кроме него, меня не мог больше никто искать и всё совпадает. Разговаривая, мы ездили улочками недалеко от дома, где я жила.

– Давай выйдем и немного прогуляемся.

Я отказывалась, но он продолжал настаивать, и я вышла. Я поняла, что он ищет место, где можно уединиться. Я разочаровалась и загрустила, я – романтичная, люблю красивое ухаживание, чтобы мной восхищались, говорили красивые слова, а главное – мне нужна настоящая любовь, а не только секс. По поведению Антонио я сделала вывод, что он думает, что встречаться с женщиной можно только для секса, а иначе, что еще с ней можно делать? Он не пытался просто пообщаться со мной, узнать обо мне больше, сходить куда-нибудь, просто побыть вместе.

И угораздило же меня отдать своё сердце самому неподходящему для меня мужчине?! Мы во всём разные: по культуре, по воспитанию, образованию, по отношению к любви и дружбе. Я понимала, что более неподходящего для меня мужчины я не могла найти во всём мире, как бы я ни старалась. Столько лет я была одна, и вот сейчас уступила ему, решилась на связь с мужчиной, и ничего хорошего из этого не вышло. С большим удовольствием можно было и дальше оставаться одной. После таких мыслей у меня сразу начинается головная боль. Я знаю, что неправильно думаю, но не могу не думать об этом, так сразу нельзя изменить свой характер.

Когда Антонио отвозил меня домой, вдруг снова сказал:

– Эта женщина врет, я не искал тебя.

Я была разочарована и нашей встречей, и его словами, и его действиями и тем, что он врет, и главное – как он ко мне относится, и ничего ему не ответила. Я же к нему относилась честно, но сейчас я даже разговаривать с ним не хотела. Он отвез меня домой, хотя мне рано было возвращаться. Но что нам еще было делать, если нет интереса, быть друг с другом? Хотя я влюбилась, но не могла не видеть, что у нас нет ничего общего, у нас противоположные взгляды на жизнь, на любовь и дружбу, на отношения между людьми вообще. На самом деле, исходя из точки зрения большинства людей, ничего такого ужасного не происходило между нами, и некоторые бы даже не задумывались над тем, что для меня было так унизительно.

Уезжая, Антонио предложил встретиться в следующее воскресенье и поехать в V., он там знает красивые места. Я не ответила ничего, мне казалось, что я уже не хочу его видеть, и я знала, что встреча не состоится. Раньше это было закономерно: если мы виделись в субботу, он не приходил в воскресенье – и наоборот, или мы встречались через две недели. Но теперь, нужно ждать месяцами, когда он будет готов прийти снова. Ведь, в последний раз мы встречались более двух месяцев назад. И мне кажется, что я знаю истинную причину такого его поведения, и это не связано ни с работой, ни с тем, что он потерял мой номер телефона.

Признаюсь, мне было очень тяжело описывать нашу встречу, и я была унижена таким поведением моего любимого до глубины души. Сначала я не хотела об этом открыто писать, так как не хотела, чтобы это потом кто-то читал. Но без описания этих встреч, я не могла передать моё настроение, мои мысли и чувства. И я решила сначала писать, а потом будет видно, во мне все противилось этому, это была для меня пытка, но я упорно продолжала писать.

Но, вот что интересно: когда я заканчивала описывать нашу встречу, мне становилось намного легче, я как будто выполнила очень тяжелую работу, и тяжелый камень упал с моей души. Ночью я почувствовала глубокую радость в душе, сначала я не связывала эти два события, но потом начала анализовать, отчего это произошло, и я вспомнила, что так же в точности было и перед этим, когда я описывала предыдущую нашу встречу с Антонио. Значит, подумала я, это происходит потому, что я призналась о том, как мне было больно, и как я была унижена. Чем труднее мне было в этом признаться, тем большую пользу это принесет мне для очищения моей души от гордыни.

Я поделилась своими мыслями с Александром Андреевичем, и он подтвердил, что это действительно так. Описывая наши встречи, я как бы исповедалась, моя душа освобождалась от тяжкого груза, и происходило освобождение энергии, что связывала эту тайну. Ещё он сказал, что у меня огромная гордыня.

18

Прошла неделя. Антонио не звонил и не приходил, но время – от времени я получала звонки из незнакомых номеров, или номер не определялся. Случилось так, что однажды мой хозяин стал делиться своими наблюдениями: вблизи нашего дома начали периодически ездить разные машины, без всякой цели. Проезжает, например, машина возле дома, разворачивается и уезжает. После нашего дома, метров за двести, стоял только один дом, а дальше был тупик. Вдоль дороги проходит канал и через него построены два моста. Так вот, машины разворачиваются, то – на одном мосту, то – на другом, и уезжают. Бывает, возвращаются сразу, чтобы проделать это снова, или же возвращаются через несколько часов или дней. Сначала сделали вывод, что кто-то заблудился, но зачем тогда возвращаться снова? Машины менялись и всё повторялось достаточно часто, иногда – несколько раз в день, иногда – несколько раз в неделю.

Выпал небольшой снег и можно было проследить эти маневры, если никто из нас ничего и не видел. Мои хозяева были встревожены, они склонны были думать, что это грабители и убийцы высматривают, что можно украсть, и когда меньше всего народу в доме.

Но я заметила, что проезжая возле дома медленно, водители без страха заглядывают во двор и смотрят на мой балкон. Я поняла, что это всё проделки Антонио, только он может так делать, его поведение и раньше невозможно было объяснить, так что же теперь ожидать лучшего? Вдобавок ко всему, ночью возле дома проезжал Антонио, его было хорошо видно в свете фонарей, я узнала его машину, ведь дорога проходит совсем близко от моего балкона, приблизительно в пять метров.

Если он проезжал днем, то на чужой машине, и на большой скорости, и если замечал меня во дворе, то не возвращался дорогой возле дома, а уезжал другой дорогой через поле, рискуя поломать машину. Иногда приезжали двое, Антонио был пассажиром и отворачивался, когда проезжали возле дома.

Однажды, я с детьми гуляла с другой стороны дома, там проходит главная автострада, и Рикардо всегда тянет меня туда смотреть на машины. Вдруг, по второй полосе от нас проезжает большая грузовая машина на высокой скорости и сигналит. Я успела только заметить, что в ней сидело двое мужчин и проезжая, они махали руками и кричали. Это, конечно, был Антонио. Не он один ездил этой автострадой, а также его знакомые и родственники, теперь каждый из них, проезжая возле дома – сигналил. Сигналили и днем и ночью, и когда нас видели, и когда – нет. Даже Паола была в недоумении, что бы это могло значить. Я спросила:

– Что это, на автостраде всегда сигналят, разве это нормально?

– Нет, говорит она, на автостраде никто никогда не сигналил, разве только авария случилась, ведь там нет ни пешеходов, ни переходов, однако, в последнее время без всякой причины, машины постоянно сигналят. Потом, через некоторое время, на это уже меньше обращали внимания. На машины, что ездили возле дома, тоже стали меньше обращать внимание, иногда говорили, что это ищут покупателей на наркотики.

Антонио не звонил и не приезжал, я тоже ему не звонила, но я всё время думала о нём, он мне часто снился. Однажды мне снилось, что я находилась в парке со своими подругами, вдруг появляется Антонио с двумя друзьями, без слов берет меня за руку и уводит с собой. Мы пошли, его двое друзей впереди, мы с Антонио, держась за руки, сзади них. Удивительно, я не сопротивлялась, ведь наяву я не позволяла бы собой командовать Хотя теперь, когда я встретила Антонио – кто знает?

Спустя несколько дней, мне снится, что я слышу голос:

– Ну вот, теперь ты имеешь, что хотела, почему же теперь тебе уже это не нужно?

Я проснулась, и мне стало грустно: ведь часто так бывало в моей жизни, что как только я получала то, что хотела, мне уже было это не нужно. И мне не надо стремиться быть вместе с Антонио, мне это радости и счастья не принесет, а ему принесет только боль. Я не должна разрушать его жизнь, тем более, что я прекрасно вижу, что мы совершенно не подходим друг другу. Когда я думала об этом, у меня начиналась сильная головная боль, а если не успевала изменить направление моих мыслей, начинались проблемы с гинекологией, и очень болезненные. Это говорило о том, что я не должна уходить от отношений с Антонио, как бы больно мне ни было. Тем более что, несмотря на моё понимание, на мое трезвое решение, моя душа рвется к нему, вопреки здравому смыслу.

Однажды, это было на Пасху, я отдыхала после обеда в моей комнате. Шёл дождь, но я оставила дверь на балкон открытой, я задыхалась в закрытом помещении, не видя света Божьего. Мне было грустно из-за дождя, из-за того, что я вдали от своей семьи, из-за несчастливой любви, из-за одиночества. Вижу, возле дома медленно проезжает машина, возвращается, потом снова повторяет тот же маневр, и в третий раз – тоже. Это был Антонио. Потом он ездил вперед-назад по параллельной дороге (это метров за двести от нашего дома). На удивление, он на этот раз не прятался, он ездил на своей машине «Alfa Romeo», которая мне была хорошо знакома. Мне стало ещё грустнее: моему любимому тоже одиноко и грустно, и он хочет видеть хотя бы дом, где я живу.

Накануне праздника мне приснилось, что Антонио говорит:

– Мои друзья едут на праздники домой, а я остаюсь здесь.

Действительно так и случилось, хотя это и удивительно: здесь в Италии семья имеет очень большое значение, и на праздники все собираются вместе. Мою грусть почувствовала Надя и прислала мне сообщение:

– Не грусти, что мы не вместе, я тебя люблю!

Оксана по телефону сказала:

– Ты не должна унывать, это программа самоуничтожения, которая вредит тебе и твоим потомкам.

Но, это было не уныние, а грусть, каждому человеку иногда бывает грустно и одиноко. Как писал Есенин: «Грубым даётся радость, нежным даётся печаль». Если бы я умела плакать, то сделала бы это с удовольствием. Хотя плачут не от радости, но слёзы очищают, опустошают душу, и после этого становится легче на душе. Увы, я даже этого не могла сделать…

Прошло приблизительно полтора месяца после нашей последней встречи с Антонио, он не звонил, и я его не видела, прекратились даже звонки от неизвестных лиц.

19

С Любой у нас стали более прохладные отношения. С тех пор, как я познакомилась с Антонио, ей уже всё не нравилось. Раньше, я была всегда в ее распоряжении: ходила с ней, куда она хотела, выслушивала её, поддерживала и одобряла. Сейчас, без видимой причины, ей всё во мне не нравилось. Если мы шли вместе, она могла сказать: вот видишь этот мужчина, что прошел мимо – на тебя смотрел, и тот, что проехал, и тот, что идёт нам навстречу – тоже на тебя смотрит. Честно говоря, я это даже не замечала, пока она, не обращала мое внимание на это – мы шли, разговаривали, и я не оглядывалась по сторонам.

Потом Люба вдруг говорит:

– Это потому, что ты обула туфли на высоком каблуке и накрасилась. Я ей говорю, что она знает меня уже достаточно давно, и я всегда так выгляжу. Хотя мы никуда не спешили, мы только прогуливались, она вдруг выразила желание идти очень быстро, и захотела возвратиться домой. Такие случаи бывали достаточно часто. Она приглашала меня к себе на выходной, говорила, что погуляем вместе, мы выходили на часок, потом мы возвращались к ней в дом. Мне было нехорошо в выходной день сидеть в доме, работу мы имеем трудную физически и психологически, и должны отдыхать от всего этого, общаться с подругами, развлекаться, а в доме у Любы я снова попадала в рабочую обстановку, нельзя было отдохнуть от больных и ненормальных людей.

Я приходила домой усталая и от насмешек Любы, и от этой обстановки. Мне не нравилось идти снова к ней, и я старалась ехать в М., где все наши женщины встречались, общались, делились собственным опытом. Люба говорит, что я езжу в М. потому, что ищу себе мужчин. Я понимала, что не должна обижаться на нее, что через ее поведение, ее слова, какими бы они не казались мне несправедливыми, мне дают возможность очищать мою душу. Я старалась, но не всё у меня получалось. Это я сразу видела, что не всё у меня получается: приду домой и вдруг ударяюсь головой в стену, или голова заболит.

Вдобавок ко всему, мы с Любой уже не могли говорить, как раньше о книгах С. Н. Лазарева, М. Норбекова. Она утратила интерес ко всему этому, говорит, что хочет жить сейчас и взять от жизни всё, что возможно. Говорит, что всё это хорошо: и молитвы и прощение, но болезни и беды остаются и нужно жить сейчас, как можно лучше.

– Я ничего не хочу говорить, кто знает, возможно, мне это принесет вред, сказала Люба, – но скажу только, если это истинная правда, то почему Александр Андреевич до сих пор не вылечил твоего внука?

Я ей ответила, что она много чего не знает и главное – не хочет знать, и я не собираюсь ничего ей доказывать. Сказала, что это наше дело, меня и моих детей – что делать, во что, и кому верить. Она не могла допустить, чтобы последнее слово оставалось за мной, и добавила, что я только даром деньги трачу на всё это, и так я никогда ничего не заработаю. Я ответила, что это мои деньги, и я могу делать с ними всё, что хочу.

Но с ней лучше не спорить, она из тех людей, что считают себя всегда правыми, и я всё больше чувствовала, что не хочу общаться с ней, мне тяжело находиться в её компании. Всё равно, я не ссорилась с Любой, я понимала, что эти ситуации, при правильном к ним отношении, помогают мне изменять себя.

20

Между тем, на работе у меня произошли изменения. Дедушка Артуро умер, а бабушка Анжела с тех пор совсем потеряла голову, иногда она не помнила, что её муж умер, разговаривала с ним, не хотела кушать. пока он не придёт, требовала звать его к столу или отнести ему еду в постель, много плакала. Потом всё время падала, мы ей не позволяли ходить, говорили, что всё сделаем сами, но она всегда умудрялась встать и упасть. Несколько раз поранила себе руки и ноги, сломала ребра и уже не могла сделать даже несколько шагов. Мы её привязывали к креслу, потому, что она всё еще умудрялась вставать, она развязывалась, требовала отпустить её и всё время плакала. Теперь мы её не могли оставить ни на минуту без присмотра. Я должна была ухаживать за ней, одевать её, кормить, мыть, отводить в постель и всегда следить, чтобы она не упала.

Иногда ночью Анжела вставала, забывая, что уже не может ходить, и падала, мы все вскакивали с постелей полураздетые, и поднимали её, загородили лестницу, чтобы она не упала со второго этажа. Мне в комнате поставили устройство, чтобы я могла слышать, что делается в комнате у Анжелы. Нечего и говорить, что я не могла спать: я слышала каждый вздох, не говоря уже о храпе. После обеда, когда все шли отдыхать, я сторожила её, чтобы не вставала и не упала, но она возмущалась, требовала, чтобы я её отпустила.

Через некоторое время, сын и невестка бабушки решили, что я должна спать с ней на одной кровати, следить, чтобы она не вставала ночью и не падала. Так прошло несколько месяцев, потом бабушке поставили кровать со съёмными боковыми заграждениями, а мне поставили обыкновенную кровать в её комнате.

Ну вот – подумала я, всё должно уравновешиваться, если я раньше спала долгое время сама на кровати, в отдельной комнате и мне мешало дыхание детей в соседней комнате, то теперь я должна спать вместе с чужой бабушкой. Вот так и проходили дни – за днями. Я только ждала выходных, чтобы можно было уйти, забыть, и отстраниться от всего этого сумасшествия.

Между тем, я находила время, чтобы продолжать читать книги С. Н. Лазарева. Я понимала, что имею такую работу, на которую заслуживаю, как только, я заслужу иметь лучшую работу – я её буду иметь. Я должна полюбить буквально все: Италию, этих сумасшедших престарелых, их детей, внуков, всё живое и неживое, что есть в этом мире, я должна радоваться всему, что бы ни происходило, сохраняя и накапливая любовь в своей душе. Только так я могу изменить себя, рассчитывать на лучшую жизнь, помочь себе и своим близким. Ведь, в каждой, даже самой маленькой песчинке, есть частица Бога, какое-то количество Божественной любви. И если я не могу полюбить все, как бы иногда оно ни выглядело непривлекательно, я не люблю Божественное в нём. Любить красивое и приятное легко, но надо еще полюбить и противоположное, ведь всё создано Богом. Ну, с этим все ясно, я это понимаю, но как это осуществить? Я честно пыталась, но мне кажется, что мои попытки имели нулевой результат.

У нас в доме целыми днями находился также внук Паолы и Серджа – Рикардо, а летом, также внучка Альбина. Ко всему прочему, что я должна была ухаживать за бабушкой, я помогала готовить обед на шесть-семь человек, мыла посуду, убирала в доме, гладила одежду и ещё гуляла с детьми.

С детьми управляться здесь очень трудно: им всё буквально позволяют делать, они очень разбалованные и им нельзя делать замечания, учить, например, ставить свои вещи на место, уважать старших и другое. Они сразу обижаются, и с плачем бегут жаловаться бабушке или матери. Те говорят, что дети пусть делают, что хотят, они ещё маленькие. Когда я пришла туда работать, Альбине было больше восьми лет, а Рикардо – два с половиной года.

Однажды я подумала, почему бы мне не попробовать полюбить Рикардо, Альбина посещала школу, а Рикардо целыми днями был со мной. Гуляя с ним, я повторяла про себя:

– Я тебя люблю. Это дало результат, я сама не ожидала, что у меня получится, тем более, с таким разбалованным и неуправляемым ребенком. Не прошло много времени, и все заметили, что Рикардо очень изменился, он стал ласковым ребенком, целыми днями говорил, что любит меня, всегда хотел быть только со мной, садился мне на колени и гладил меня и хотел, чтобы я гладила его. Все очень удивлялись, что он меня так полюбил, больше чем родителей и бабушку с дедушкой. Когда он болел, то хотел быть только со мной, целыми днями сидел у меня на коленях. Если я уходила в город на выходной, он спрашивал, не переставая, куда я ушла, и когда приду. Паола говорила, что устала уже ему отвечать, и оба они не могли дождаться, когда я вернусь домой. Конечно, иногда Рикардо капризничал, как каждый ребенок, но в основном – он очень изменился.

С моей стороны, сначала это были только слова, потом я тоже полюбила его, особенно после того, как он стал говорить, что любит меня. Так я снова убедилась, что эти законы действуют, надо просто хотеть жить по этим законам, что совсем непросто, и требует больших усилий, и неустанного устремления изменять себя, сохранять и увеличивать любовь в душе. Я понимала, что это был только первый шаг, но мне очень помогло то, что у меня получилось, я обрела уверенность, что смогу продолжать идти вперед. Первый шаг сделан, осталось «совсем немного» – полюбить весь мир, всё живое и неживое, плохое и хорошое, ночь и день, свет и тень, радость и боль, любовь и измену, дружбу и предательство, красивое и безобразное. Ведь, всё это – творение Бога, и всё имеет право на существование и любовь, и нет ничего и никого плохого и отрицательного, что бы не заслуживало любви, есть только наше неправильное представление о том, что в этом мире есть что-нибудь отрицательное и плохое.

Не знаю, хватит ли у меня сил и времени, чтобы успеть в этой жизни полюбить всё это чистой любовью без обиды, ревности, сожаления, недовольства, раздражения, осуждения, ненависти, и других таких обыкновенных в нашей жизни качеств…

21

Тем временем, у меня в семье появились изменения: Надя собирается ехать в Россию насовсем. Она увольняется из хорошей работы в банке, оставляет своих друзей, нас с Оксаной. Мы, хотя и жили от нее за триста километров, но это намного ближе, чем Россия. Я отговаривала ее, как могла, звонила, разъясняла ей, мне казалось, что она не понимала. Да и Оксана с Гришей остаются без присмотра. Последнее время они все вместе жили в городе, и на душе у меня было спокойнее, при случае помогут друг другу, всё-таки сестры. Я говорила Наде:

– Зачем ты так далеко уезжаешь от нас, когда мы увидимся? Она в ответ:

– Далеко от чего? От Италии? Ты тоже далеко, и никто не знает, когда мы увидимся. Она не хотела слушать ничего, никаких доводов. Александр Андреевич предложил ей работать вместе с ним, он хотел создать группу по лечению больных детей по его методу. Она сначала должна была учиться психологии, методу психологического анализа и многому другому.

– Всё равно, говорит она, работать в банке целыми днями за компьютером, для меня тяжело. Зрение у меня и так было плохое, и продолжает ухудшаться. Ты была бы счастлива, если бы я осталась работать в банке, и совсем потеряла зрение?

Что было делать? Я сказала, что мне кажется, я сделала для нее всё, что смогла: вырастила, воспитала, дала возможность получить образование, а сейчас она уже взрослая, пусть сама решает, как ей жить.

На протяжении нескольких дней, Надя решила все проблемы, связанные с переездом, уволилась с работы, заказала билет на самолет, накупила необходимых вещей. Она попросила у меня денег на расходы, связанные с переездом, и я позволила ей взять, сколько нужно.

Оксана с Гришей продолжала жить в городе, она училась в университете на заочном отделении. Для Гриши она нашла профессионального массажиста, искала другие методы лечения. Пока не собиралась возвращаться домой, так как в городе было больше способов помочь сыну. Прошло несколько месяцев, и Оксана решила искать работу, а для Гриши нанять няню. Но этому плану не суждено было сбыться. Няню она нашла, но работу никак не могла найти. У Гриши не было никаких видимых улучшений, работу Оксана не могла найти, жить в городе было очень дорого, и Оксана решила ехать домой на лето. Правильно решила: чистый воздух, свежие и натуральные продукты, чистая речка, в доме есть всё необходимое для жизни, и она может заниматься с Гришей гимнастикой, закаливанием, и другими процедурами.

Надя в России окончила курсы психологов, у них собралась небольшая группа людей – единомышленников по лечению детей. Сначала у неё всё было хорошо, она была довольна, что приехала, но потом что-то случилось, группа распалась, и Александр Андреевич принял решение прекратить приём и лечение людей. Он решил писать книгу. Наде он предложил решать самой, что она хочет: или остаться, найти работу, или уезжать домой. Она хотела жить там, ей нравилось, но были проблемы с пропиской, работой.

За время, пока она жила в России, у нее накопились долги, и я снова позволила ей взять у меня деньги, так как она ещё не зарабатывала ничего. Я советовала ей возвращаться домой, если не в наш дом, то в город, она имеет там друзей, знакомых, найдет снова работу, да и Оксана с Гришей будет ближе. После долгих колебаний, она решилась возвращаться. Вернувшись в город, она сразу нашла работу, её бывший управляющий банка, снова принял её на работу, правда, он теперь работал в другом банке.

Надя снова сняла квартиру, они с Оксаной и Гришей решили жить вместе. Оксана с Гришей пока находились в селе, было ещё лето, для Гриши было полезно подолгу купаться в речке, и больше гулять на свежем воздухе. Оксана, как всегда неугомонна: она решила пригласить Александра Андреевича с Мишей в гости, в надежде, что они помогут ей с Гришей. После долгих уговоров они, наконец, согласились приехать. Надя тоже решила немного отдохнуть дома, и взяла больничный лист на две недели.

Александр Андреевич снова читал им лекции, делал психологические тесты всем родным и знакомым, кроме того, он занимался непосредственно и своей работой. К нам в дом приезжали знакомые и друзья Нади из города, которые заинтересовались этой новой системой мировоззрения. Большинству из них, это учение пришлось по душе, и они всерьёз решили заниматься и развиваться дальше в этом направлении. Некоторые знакомые приезжали несколько раз, несмотря на неблизкое расстояние. Собирались друзья и знакомые моих дочерей, которым было интересно это, и иногда лекции затягивались далеко за полночь. Людям было так интересно всё это, что никто не замечал, что уже очень поздно, и надо расходиться.

Но, большинству обычных людей, кто далек от этого, стало подозрительно, почему в доме, далеко за полночь горит свет, чем это все там занимаются, почему всегда съезжаются и сходятся разные люди, чем они могут заниматься. В итоге, придумывали всякое: что это сектанты, что там занимаются сексом и порнографией, употребляют наркотики, мало ещё что могут придумать люди, которые хотят придумывать. Вот, говорят – матери нет дома, а дочери без контроля, попали в руки каких-то шарлатанов.

Оксана очень хотела, чтобы я поговорила с Александром Андреевичем, но он отказывался говорить со мной, говорил, что я очень жёсткий и злой человек, я обижусь на него, и мне будет ещё хуже. Но потом, стараниями Оксаны, она уговорила и его и меня – мы поговорили по телефону. Он спросил, какие у меня проблемы, разговаривал со мной мягко, предупреждая мою возможную обиду. Я пожаловалась, что у меня часто болит голова, но болит она гораздо меньше здесь, в Италии, особенно после знакомства с методикой С. Н. Лазарева, и я знаю, что болит моя голова оттого, что я о чем-то неправильно думаю. Александр Андреевич согласился со мной, и сказал, что надо работать над собой, менять свой характер и мировоззрение, следить за своими мыслями и чувствами, а это дело не одного дня, работать мне есть над чем. Потом, в разговоре с Оксаной он сказал, что ожидал худшего от разговора со мной, но оказалось, что я умею держать себя в руках, видно, что я хочу добровольно работать над собой.

Ко всему прочему, Александр Андреевич с Мишей учили Оксану работать с техникой, я ей купила ноутбук, и она, в надежде, что пойдет работать, хотела освоить технику, необходимую в дальнейшей работе. Однако, у нас Алексндру Андреевичу было трудно сосредоточиться на работе, начали приходить родственники, с подозрением узнавали, чем все занимаются, и они решили уехать. Оксана пыталась задержать их, чем подольше но, пришло время ехать – и все уехали. С ними заодно уехала и Оксана с Гришей, решив остаться с Надей в городе, устраиваться на работу, и закончить учебу.

Надя работала, но ей всё больше не нравилось то, что она вернулась из России. Хотя жили они вместе с Оксаной и Гришей, здесь у неё было много друзей и знакомых, на работе её уважали, но она всё больше убеждалась, что сделала ошибку, вернувшись. Проработав два-три месяца, она снова решила увольняться, и уехать в Россию. Я отговаривала её снова, говорила, что это несерьёзно, увольняться, возвращаться, снова увольняться. Она – взрослый, серьёзный человек, и должна принимать решения, всё серьезно обдумав, иначе она никогда не будет иметь уважения на работе, сочтут, что на неё нельзя положиться в серьезном деле.

Но Надя моя упрямая, как и я. После долгих разговоров по телефону, она сказала, что хочу я или нет, она все равно уедет, что не хочет со мной ссориться, но она взрослый человек, это её жизнь, и она хочет сама принимать решения. И на этот раз, она не возьмет у меня денег, подтверждая этим, насколько серьёзны её намерения. Это было её решение, видя, что она не изменит его, я согласилась с ней, и пожелала ей счастливой дороги, удачи и счастья на новом месте. Я – её мать, люблю её, и желаю ей добра, в глубине души я была рада, что она проявила самостоятельность, и настояла на своём решении. Ей было очень важно, что я не сержусь на нее, и согласилась с её решением.

Оксана с Гришей снова остались одни, сына не с кем было оставить, работу она не могла найти, за квартиру надо платить, жить в городе дорого, и после нескольких месяцев, они снова возвратились домой.

22

На дворе уже был июль. Антонио не звонил и не приходил, я его видела последний раз в феврале. Возле дома, где я жила, продолжали ездить разные машины. Один раз я видела Антонио, он приезжал на чёрном «Джипе», когда проезжал наши ворота, отворачивал голову, но я его узнала. Он уехал, и через несколько минут возвращается домой Серджо и говорит:

– Ты знаешь, какой-то дурак ехал со стороны нашего дома, и на повороте чуть не налетел на меня, я едва успел предотвратить аварию. Я был зол и спросил;

– Ты в своем уме? Что ты делаешь?

– Ищу себе смерти – ответил он. Больше Серджо не спрашивал его ни о чем, видел, что тот очень расстроен.

Мне снился красивый белый домик, к нему вели семь белых ступенек, и на каждой из них рос красный цветок – гвоздика. А однажды мне снилось, что Антонио взял меня за руку, но я сказала ему, что мы потеряли ключи от двери, и я не могу пойти с ним. Он сказал, что сделает другие ключи. Ещё снилось: когда Антонио ездил по делам в Калабрию, на Сицилию, то всегда брал меня с собой, и больше никого не хотел брать с собой, никаких родственников и друзей. По дороге туда и обратно, нас всегда ждал один мальчик лет пяти. Я понимала, что это сын Антонио, оставленный им, и предложила взять его с нами, ведь он всегда ждал нас, и был такой грустный и одинокий. Это был очень яркий сон, как будто всё происходило наяву.

Однажды, в воскресенье я пошла на рынок и примеряла обувь. Вдруг слышу:

– Пожалуйста, покупайте! Эти слова повторялись всё время, но я не обращала внимания на них, пока не услышала их прямо над моей головой. Кто-то настойчиво повторял их прямо над моей головой, я прекратила примерять обувь и подняла голову. Это был Антонио!

– Привет, – сказал он – я рад тебя видеть.

– Что ты здесь делаешь, – спросила я, ведь ты строитель?

– Сегодня я помогаю моим родственникам продавать обувь, они мне помогали, и я им должен. Давай встретимся сегодня вечером, когда я закончу работу.

– Куда ты пропал, почему не звонил и не приходил раньше?

– Я потерял твой номер телефона, а где ты живешь, я забыл. Дай мне твой номер телефона, я позвоню, в котором часу точно приду – возможно, в пять часов.

Он смотрел на меня, как на чудо, поднял руки к моим плечам, будто хотел обнять, но держал их на расстоянии двух сантиметров, не смея прикоснуться. Его руки дрожали, и он не мог ни опустить их, ни прикоснуться ко мне.

Должна заметить, что стояла большая жара, больше сорока градусов в тени, а при здешней большой влажности, все ходили мокрые, как в сауне.

Для меня было большой неожиданностью встретиться с Антонио, и поэтому я, не думая, написала ему свой номер телефона. Потом походила по рынку, думая обо всём этом и решила, что напрасно я дала ему снова свой номер телефона, и лучше мне с ним не встречаться. Он снова говорит неправду, может быть, мой номер телефона он и потерял, так как прекратились звонки и от неизвестных лиц, но он знает, где я живу, а если и нет – то за это время уже мог найти меня в городе. Возле моего дома я его видела, но не собиралась ему говорить об этом, так как знала, что он бы все отрицал. Я еще помнила случай, как он говорил, что не искал меня в V. Мало того, что он сам ездил вблизи, он посвятил в это дело своих друзей и родственников, но так и не нашел времени встретиться со мной.

Я решила не встречаться с ним. Я могла просто не отвечать на звонки, или выключить телефон, как делал он, или не прийти на встречу без всяких объяснений. Но моя честность и порядочность во всём, не позволяли мне сделать этого, я всегда хочу, чтобы всегда всё было ясно. После раздумий я решила пойти к Антонио и сказать ему обо всём. Подходя к нему, я заметила, что он всё время оглядывается, будто ищет кого-то, увидев меня, обрадовался.

– Я не хочу встречаться с тобой, говорю.

– Почему?

– Если бы ты хотел встретиться со мной, то имел на это уже достаточно времени.

– Но я сказал тебе правду, что потерял твой номер телефона. Он был записан на листочке, который я оставил в кармане штанов, потом постирал в стиральной машине. Давай встретимся и обо всём поговорим.

Но я знала его разговоры, они сводятся к одному.

– Нет – ответила я, я не буду с тобой встречаться.

– Но ты дала мне свой номер телефона!

– Отдай мне его назад!

– Как освобожусь, я позвоню тебе, и мы обязательно встретимся, сказал он.

Я развернулась и пошла от него прочь, видя, что я с ним ни о чем не договорюсь. Я прошла уже метров сто по улице и вдруг меня догоняет Антонио.

– Ты куда идешь сейчас? – спрашивает.

– Я иду в город.

– Я не могу сейчас пойти с тобой, должен работать, потом пойти домой, и принять душ, давай встретимся вечером. Пойдём на минутку в бар, возьмем что-нибудь выпить, духота невыносимая.

– Ты имеешь время пойти в бар?

– Да, несколько минут я могу побыть с тобой.

Рядом находился бар, и мы пошли туда. Я взяла себе бутылочку холодной минеральной воды, и он тоже. Надо признаться, что холодная вода была очень кстати. Мы сели в углу бара и Антонио взял меня за руку и сказал, что очень хочет меня, он ничего не может с собой поделать. Предложил удостовериться в этом и пойти сразу куда-нибудь. Я опять подумала, что не стоит нам встречаться, мы очень разные, он думает, что у меня такие же желания, как у него. Он думает, что я буду счастлива от того, что он продемонстрирует мне, как он меня хочет, и я с радостью займусь с ним сексом. Все будут довольны, и можно разбегаться в разные стороны, не затрачивая много времени на слова, ухаживания, и «пустое времяпровождение»

Или Антонио совсем не знал женщин, или имел дело только с такими женщинами как он, и не представлял себе, что есть и другие женщины, которым нужно не только быстрое удовлетворение своих сексуальных потребностей.

Боюсь даже подумать, что может быть, он и не представляет, что на свете существует любовь, возвышенные чувства, когда достаточно просто находиться рядом и молчать, и чувствовать себя при этом счастливыми. Мне стало грустно оттого, что мне нечего пытаться даже говорить ему об этом, он не поймет, что я от него хочу, и почему недовольна.

Я сказала, что должна идти, и мы вышли из бара. Он обнял меня и сказал, что приедет вечером обязательно. Я ничего ему не ответила, но подумала про себя с юмором, что лучшего экземпляра для очищения моей души я не могла найти во всем мире. Вот уж действительно парадокс, и самое главное – я не хочу заменять его никем другим.

Часов в пять Антонио позвонил, что приедет через полчаса. Я была с подругами, потом пошла одну из них, провожать на автобусную станцию, и когда позвонил Антонио, что уже ждет меня, мне нужно было минут пятнадцать, чтобы прийти на место встречи. Он звонил несколько раз, спрашивал, где я, и почему я так долго иду к нему. Наконец, я пришла, он ждал меня вблизи парка, но машину поставил на другой улице, метров за пятьдесят. Он сказал, что ждет меня уже давно, и предложил прогуляться на машине. Мы поехали на окраину города, потом вышли прогуляться по аллее в тени деревьев. Антонио обнял меня, и мне кажется, присматривался, где было бы можно заняться любовью. На мое счастье, он не нашел подходящего места. Я снова подумала – зачем мне такие отношения, ведь я к ним никогда не привыкну, а он просто не представляет себе, что на свете есть и другие отношения. Я выразила желание возвратиться в город. Мы сели в машину и по дороге Антонио сказал, что этот город вызывает у него отвращение, здесь негде заняться любовью, не то, что в V.

– Ты думаешь, что в этом городе никто никогда не занимается любовью? – возразила я.

После чего он замолчал, и мы заехали на стоянку машин, чтобы немного побыть вместе, как сказал Антонио. Мы снова вышли прогуляться, и снова с тем же намерением. У меня все больше падало настроение, и я сказала, что хочу возвратиться в парк. Мы сели в машину и Антонио обнял меня. Сказал, что здесь нельзя заниматься любовью, периодически проезжает полиция. Я рассердилась уже по-настоящему и сказала:

– Если ты этого ещё не заметил, то я должна сказать тебе, что я женщина, а не животное, и знай, что я в последний раз встречаюсь с тобой. Он ответил, что хорошо знает, что я женщина.

Я сказала, что хочу пить, но Антонио сказал, что не знает, где здесь поблизости бар. Я потребовала открыть мне дверь, и сказала, что и сама найду бар. Антонио не двигался и ничего не говорил. Я тоже замолчала, и сразу успокоилась, не знаю даже, что на меня так внезапно подействовало. Мы молчали оба, забыв обо всем, мне кажется, что мы даже забыли о существовании друг друга. Когда я очнулась, уже темнело, я не помнила, о чем я думала, и сколько времени прошло. Но точно знаю, что я не спала, иногда я видела проходящих людей, но как – то отстраненно.

Я посмотрела на Антонио, он не двигался, смотрел прямо перед собой, и ни на что не реагировал. Я дотронулась до него, и он очнулся, извинился, сказал, что очень устал. Я сказала, что уже должна идти домой, и он предложил отвезти меня домой. Позвонив домой, я узнала, что за мной приедут, и отказалась, чтобы Антонио отвез меня. Тогда Антонио спросил:

– Может быть, ты сама дойдешь до парка, здесь пешком недалеко, а на машине надо делать большой круг? Я рассердилась окончательно, и хотела выйти из машины, но он не выпустил меня. Когда мы подъезжали к парку, я успокоилась и сказала, что мне жаль, что всё так получилось. Он ответил, что важно то, что мы побыли некоторое время вместе, а остальное неважно.

Антонио отвез меня к парку и сказал, что встретимся в следующее воскресенье и поедем в очень красивое место. Я ничего ему не ответила и вышла из машины, попрощавшись. Он стоял и смотрел, как я иду по аллее на место, где меня должна была ожидать машина. Постоял несколько минут, помахал рукой и уехал.

Я приехала домой уставшая, разбитая, хотя мой гнев улетучился, но я была разочарована. С одной стороны, я хочу добровольно очищать свою душу, потому что вижу – по-старому жить уже не получится. Но позволять себя так унижать! Я не могу поверить, что это всё происходит со мной. Может быть, есть какой-то другой способ, менее болезненный, для очистки моей души? Но, поразмыслив, я пришла к выводу, что буквально все способы для очистки души должны быть болезненными. И кто знает, может быть, отказавшись от одного, я приду к ещё более болезненному способу очистки души.

Должна признаться: я хотела быть с Антонио, очень хотела! Но я знала точно, что не смогу принять таких отношений, а если бы и постаралась, то я не буду счастлива, и его сделаю несчастным.

Хотя, общаясь с другими женщинами, я видела, что многих устраивают такие отношения. Женщинам, которые имеют дома семьи, незачем всякие там сентиментальности, им нужно чисто физическое освобождение и удовольствие, и сразу после этого можно разойтись в разные стороны, чтобы никто не заметил их долгое отсутствие, и не заподозрил ничего. Эти женщины не ищут любви, проще без неё, без всяких усилий и обязательств.

В понедельник я не слышала звонков телефона, но потом увидела три звонка от Антонио. Я перезвонила ему, чтобы узнать, зачем он звонил. Он сказал, что находится в супермаркете, но ничего не сказал, почему звонил мне. Я, зная, что он никогда ни в чём не признается, тоже не спросила, зачем он звонил. Потом он спросил:

– Увидимся в воскресенье?

– Не знаю, может быть, я должна буду работать, ответила я, хотя знала точно, что буду свободна. Я ещё не решила, продолжать мне с ним встречаться, или нет.

Через минуту Антонио звонит снова. Я отвечаю, но он отключает телефон. Ну что с ним можно поделать? Так поступать может только он.

В среду я имела свободное время после обеда и поехала в город. Через несколько минут звонит Антонио:

– Где ты? Что ты делаешь? Ты спишь?

Я ответила, что у меня выходной и сейчас нахожусь в городе.

– Я сейчас имею свободное время, завтра должен ехать в Милан по делам, готовлюсь к поездке, давай после шести часов я приеду к тебе.

– Сегодня я должна возвратиться домой раньше.

– Но я не могу приехать раньше, потому что в шесть часов должен ещё привезти дедушку из больницы.

– Ничего не поделаешь, у всех у нас есть дела.

– Давай в воскресенье встретимся точно, поедем в одно красивое место. Я не могу дождаться, когда увижу тебя.

– Не знаю, смогу ли я.

– Обязательно! Думай обо мне!

– Конечно. Я люблю тебя.

Как я это сказала, я не могла понять. Я ничего не думала такого, наоборот, я думала, что наши встречи приносят только боль. Откуда вдруг взялись эти слова? Они вымолвились сами, помимо моего участия. Если бы я думала, сказать это, или нет, я бы никогда их не сказала. Тем более, после наших неудавшихся встреч.

– Ты любишь меня?!

– Да я тебя люблю! Я продолжала сходить с ума. Никому, никогда я этого не говорила, может, только всего несколько раз моему бывшему мужу, ещё до замужества.

– Увидимся в воскресенье!

– Хорошо, сказала я и отключила телефон.

Я чувствовала себя, как во сне, всё вокруг стало нереальным. Мне стало легко и радостно на душе.

Через несколько минут снова звонит Антонио:

– Знаешь, до шести часов еще есть время, я приеду прямо сейчас и заберу тебя к себе.

Я ничего не ответила, я еще не была готова встретиться с ним, прошло всего два дня после нашей неудавшейся встречи.