Читать книгу: «Я не сдамся»

Глава 1

– Доброе утро, Анастасия Николаевна! – приветствует меня в своем кабинете главврач медицинского центра неотложной помощи профессор Коршунов Виталий Петрович. Мужчина лет пятидесяти семи, который совершенно не выглядел на свой возраст. Подтянут, спортивен, улыбчив и добродушен. Хирург с мировым именем, легенда среди врачей.

– Доброе утро, – с улыбкой на лице и бабочками в душе отвечаю я. До сих пор не могу поверить, что меня – молодого врача – пригласили работать в столь престижное место.

– Как переезд? Устроилась уже? – он помогает мне присесть на стул, а затем сам садится напротив в свое кожаное кресло.

– Часть вещей еще в пути. Я сдала их в транспортную компанию. Квартиру сняла недалеко от работы, чтобы пешком ходить.

– Район здесь приличный, но дорогой.

– Знаю, но выбором квартиры занимались родители, а с папой спорить себе дороже.

– Правильно, спорить с родителями неблагодарное дело, – он снова одаривает меня своей добродушной улыбкой. – Я очень рад, что ты согласилась работать у нас. Профессор Селезнев очень хвалил тебя. Да и пациенты твои пишут о тебе только хвалебные оды.

– Откуда?

– Интернет, дорогая, интернет. Будь он неладен. Сейчас отзывы пациентов могут возвести врача к небесам или уничтожить в миг.

– Бывает и такое. Виталий Петрович, я хотела бы приступить к работе уже сегодня. Документы у меня с собой.

– Как работодателя меня радует твое рвение. Пойдем, познакомлю тебя с персоналом, – мы выходим из кабинета, и я иду за начальником.

– На первом этаже у нас регистратура, – начинает свою экскурсию босс, мы подходим к указанному месту, за рабочими местами нас встречают три приветливые молодые девушки. Все как на подбор одинаковые. Русые волосы, заплетенные в косы, белые халаты.

– Доброе утро, – приветствую будущих коллег.

– Доброе, – в один голос отвечают они.

– Девушки, разрешите мне познакомить вас с новой сотрудницей нашей клиники Анастасией Николаевной. Она наш новый штатный психотерапевт.

Девушки кивают в ответ, но тут же отвлекаются на телефонные звонки.

– А вот и начальник этих трех красавиц, – главврач смотрит на движущуюся в нашу сторону женщину среднего роста лет тридцати пяти, – Ольга Александровна, – представляет он мне женщину, и тут же обращается к ней. – Олечка, это та, кого я так долго ждал.

– Доброе утро, Анастасия Николаевна, – женщина с улыбкой смотрит на меня, – мы вас заждались.

Улыбка мягкая, солнечная, как и ее волосы – огненно-рыжие. Яркая и красивая женщина.

– Необходимо было закончить работу с постоянным пациентом, – поясняю я.

– Понимаю. Как вам у нас?

– Мне все нравится, – окидываю взглядом приемное отделение. Чистота и красота. Огромный холл, интерьер выполнен в теплых желтовато-персиковых тонах. Множество диванчиков для ожидания и цветов в горшках, автоматы с водой и горячими напитками тоже имеются.

– Пойдем дальше? – спрашивает Виталий Петрович, указывая рукой направление дальнейшего следования.

– Да, конечно.

– Еще на первом этаже у нас десять смотровых. Напомню тебе, что наша клиника оказывает первую медицинскую помощь пострадавшим в различных жизненных ситуациях. Экстренные пациенты – это наши пациенты. Поэтому я полгода добивался ставки психотерапевта в нашу больницу. Доказывал высшему начальству, что специалист этой квалификации очень нужен нам. Посттравматические депрессии пострадавших и истерики родственников необходимо грамотно и квалифицированно гасить. И приходящий доктор из соседней поликлиники нам не подходит. И меня услышали, – мы подходим к большому информационному стенду. – В нашем центре пять основных отделений: хирургия, гинекология, травматология, кардиология, реаниматология. Я повторюсь, в твои обязанности входит оказание квалифицированной помощи, как пациентам, поступающим к нам, так и их родственникам, ожидающих в приемном покое. Ты будешь работать с пациентами всех отделений, поэтому твое рабочее место находится на первом этаже, слева от моего кабинета. А сейчас мы пройдем в святую святых. Ординаторскую. Обычно, заведующие отделений собираются здесь, хотя у каждого есть свой кабинет. Им так удобнее, то с третьего, то с пятого этажа не набегаешься, а тут вышел и осматривай пациента. У нас принято так, пострадавшего принимают заведующие отделений, а потом принимают решения, кто из врачей будет заниматься конкретным случаем.

Мы входим в просторное и светлое помещение. Столы, диваны, полочки, опять же цветы в горшках. И даже есть уголок, выделенный под кухню: микроволновка, электрический чайник, холодильник. Очень уютно и тепло.

– Коллеги, хочу представить вам новую сотрудницу, – начальник привлекает внимание присутствующих, – Анастасия Николаевна, прошу любить и жаловать.

Я даже не успеваю рассмотреть присутствующих врачей, как слышу веселый голос слева от себя.

– А на свидание пригласить можно?

– Крымов, жениться бы тебе, – обрывает парня начальник, улыбаясь.

Поворачиваю голову и встречаюсь глазами с парнем лет двадцати пяти. Красивый, высокий, брюнет с голубыми и пустыми глазами. Он стоит у шкафа и листает книгу. Всегда обходила стороной подобных представителей сильного пола. Таким ничего не стоит закидать тебя цветами и комплементами, «налить воды» о вечной любви, добиваясь лишь одного – уложить «жертву» в горизонтальное положение, а на утро выставить за дверь, не вызвав даже такси девушке. Это история не из моей личной жизни. Но видела я подобное неоднократно. Его я буду сторониться. Однозначно.

– Так и я о том же, – не унимается парень, – Анастасия Николаевна, вы замужем?

– Нет. И не собираюсь, – сразу обрываю всякие попытки продолжить знакомство в подобном ключе.

– Замолчи, Глеб, – перебивает его стройная и высокая брюнетка в коротеньком белом халатике. – Не обращай внимания на этого балабола. Я, Светлана – женщина по-свойски обнимает меня и, подмигнув, присаживается на ближайший диванчик.

– Светлана Викторовна, – поясняет Коршунов, – заведующая гинекологией и родильного отделения, врач высшей категории и просто человек с огромным сердцем.

– Очень приятно, Светлана Викторовна.

– Можно просто Света, – улыбаясь, тихо отвечает женщина.

Светлана мне очень понравилась. Сразу видно: открытая, добрая.

– А я – Станислав, зав. кардиологией, – мою ладонь берет в свою руку мужчина среднего роста, шатен с зелеными глазами и невероятно обаятельной улыбкой.

– Станислав Сергеевич – врач с мировым именем, – снова начальник рекламирует именитый персонал, – несколько лет работал в американской клинике, но все же решил вернуться на Родину.

– Было дело, – отвечает тот, отпуская мою руку и возвращаясь на свое место.

– Крымов Глеб Юрьевич, – парень встает передо мной, берет мою руку и целует. Пижон и показушник. – Пока еще не зав отделения, но я стремлюсь к покорению этой вершины.

– Глеб у нас хирург, – поясняет блондинка, сидящая за столом. До этого момента она старательно заполняла карточки пациентов, но сейчас сняла свои очки и, отложив их в сторону, решила познакомиться, – Юлия Романовна, заведующая реаниматологией.

С Юлией сложнее, с первого взгляда не определить, какая она. Взгляд оценивающий, но не унижающий. И вроде улыбается, но скорее дежурно, нежели искренне.

– Иван Валерьевич, заведующий травматологией, – наконец, представляется последний мужчина. Он не утруждает себя подняться и поздороваться лично. Сидит в углу и попивает чай. Мужчина очень мощный по энергетике и внешне. Очень крупный и высокий, но не толстый. Я со своим ростом метр пятьдесят три буду ему по пояс. Может, поэтому он не стал подходить, смотрелось бы это очень комично.

– А где у нас заведующий хирургией? – спрашивает коллег Коршунов.

– На операции, – отвечает Глеб, присаживаясь на стул.

– Расскажите, Анастасия, а где вы работали до нас? – спрашивает меня голубоглазый парнишка.

Но ответить я не успеваю, резко открывается дверь, и в ординаторскую входит ОН. Я даже онемела на секунду. Наверняка, побледнела. По спине побежал холодный пот. А перед глазами зарябило от шока. Только не ОН.

– А вот и ты, – говорит Коршунов, обращаясь к вновь вошедшему мужчине, – знакомься, Мартынов, эта красавица наша новая сотрудница, врач психотерапевт, – воодушевленно вещает начальник моему личному кошмару. – Кстати, твоя однофамилица, Мартынова Анастасия Николаевна.

– Привет, однофамилица, – ошарашено произносит он. Не я одна нахожусь в шоковом состоянии от этой неожиданной встречи.

–Здравствуйте, – тихо отвечаю я.

А он почти не изменился. Только повзрослел и возмужал. Светло-каштановые волосы уложены в короткую классическую стрижку. А серые глаза прожигают меня холодным металлом.

– Настенька, это наш заведующий хирургией. Хирург, не побоюсь этого слова, от Бога – Мартынов Олег Евгеньевич.

– Очень приятно, – шепчу я, смотря в глаза человека, которого ненавижу больше всего на свете. Сквозь бурю неприязни и отвращения протягиваю руку для рукопожатия. И он сжимает ее, как говорится «от души». Больно, но я терплю.

– Психотерапевт, значит, – говорит таким пренебрежительным тоном, будто я и не врач вовсе, а так, санитарка в морге.

– Да, – отвечаю, гордо подняв голову. – Психотерапевт.

– Я после операции, – разрывает наш зрительный контакт, – устал. Пойду, посплю.

– Иди-иди, Олежик. Потрясающий врач, золотые руки. Сутки уже на ногах, одна операция за другой.

– Виталий Петрович, а можно я украду у вас Анастасию Николаевну, – меня под руку берет Светлана и ведет к выходу, – мне она очень нужна в профессиональном смысле.

– Если в профессиональном, то ничего не имею против. Настенька, только зайдите ко мне в конце смены.

– Обязательно зайду.

Мы выходим в коридор, и Светлана ведет меня к лифтам. Поднимаемся на третий этаж и только когда оказываемся наедине в ее кабинете, Светлана рассказывает мне суть проблемы.

– Насть, могу я так обращаться?

– Конечно.

– У меня в отделении сейчас лежит девушка. Девятнадцать лет. Прошлой ночью родила девочку. Уже в родовой отказалась от малышки, даже не взглянула. Акушерка проявила инициативу и принесла девочку в палату через несколько часов после родов, а та закрылась в туалете с криком, чтобы убрали ребенка. Я пыталась сама поговорить с ней, но она не идет на контакт. Но я вижу, что что-то не так. Не похожа она на кукушку. Может, ей помощь нужна?

– Вы хотите, чтобы я побеседовал с ней?

– Именно. Если не сложно.

– Это моя работа.

– И прекрати мне выкать, – Света снова улыбается, подходит к большому шкафу. – Возьми мой халат. Без него в отделение нельзя.

Я надела на себя белоснежный медицинский халат и пошла на первое боевое задание.

Перед тем, как пойти к пациентке, я зашла в детское отделение. Чтобы говорить о ребенке, нужно увидеть о ком пойдет речь. Малыши лежали в кувезах, кто плакал от голода, кому нужно поменять подгузник, кто просто плакал от того, что разлучили с мамой. И лишь один ребенок просто лежал, тот, который не знал матери, кого не прикладывали к груди после родов, кого мать отказалась даже увидеть. Малышка молча лежала, и голубыми глазками смотрела вокруг. Милейшее создание. И как от такого чуда можно отказаться? Я бы никогда. Если бы Господь дал мне шанс стать матерью, я бы его не упустила.

– Мамаша не передумала? – спросила меня медсестра, подошедшая, чтобы покормить девочку.

– Пока нет, – тихо отвечаю я, не отводя взгляда от пухлых и розовых щечек.

– Была бы какая больная, я бы поняла, – ворчит женщина. – А тут такая красавица. Здоровая, три шестьсот.

Оставляю эту фразу без комментариев и иду к роженице.

– Здравствуй, Мила. Меня зовут Анастасия Николаевна, – я вхожу в палату и присаживаюсь на свободную кровать. Палата рассчитана на две пациентки, но сейчас девушка одна. Посредине между койками большое окно, под ним стол и тумбочки. Снова смотрю на молодую мамочку. Она забилась в угол койки, обхватив руками колени, смотря на меня исподлобья. – Я психотерапевт.

– Я не хочу ни с кем разговаривать. Я приняла решение. Я ведь имею право на это? Вы же не можете меня заставить забрать ребенка? – голос ее дрожит, а на глазах наворачиваются слезы.

– Не можем. И ты права, это твое право забирать ребенка или оставить. Но тебя не выпишут, пока мы не побеседуем. Я не буду уговаривать тебя забрать малышку, – девушка немного расслабилась после этой фразы, – я просто задам тебе несколько протокольных вопросов, после которых выпишу справку, и ты сможешь уйти.

– Хорошо. Задавайте свои вопросы.

Для подобных ситуаций действительно есть набор протокольных вопрос, но я не стала задавать ни одного из них. Уверена, что девушка их уже слышала и забилась от них, как улитка в свою раковину. Чтобы вывести ее из этого состояния нужно шокировать ее. Задать тот вопрос, которого она не ожидает.

– Ты любишь отца ребенка?

Вопрос действительно застает ее врасплох. Девушка еще больше зажимается. Но уже через две минуты отвечает.

– Нет. Я его даже не знаю.

Она внимательно смотрит на меня, ожидая осуждения. Но, не увидев подобной эмоции в моих глазах, решается продолжить.

– Это было в ночном клубе. Я в первый раз туда пошла с подругой. Ее парень пригласил, а она меня с собой потащила, не хотела идти одна. Кроме Игоря, там было еще трое парней и мне не нравилось, как они смотрели на меня. Они пили коктейли и пиво, а я сок. Один из парней проявил ко мне чрезмерное внимание, долго пытался напоить меня, уговаривал попробовать водку с апельсиновым соком, но я не поддавалась. Потом пригласил на танец. Я согласилась. После танца вернулась за столик и допила сок. А потом мне стало плохо. Голова закружилась и затошнило. Я пошла в туалет, освежиться. Он тут же увязался за мной. Я не сразу заметила, что он закрыл дверь на щеколду и…

– Он изнасиловал тебя?

– Нет. Я не помню. Все было, как в тумане, мои руки и ноги не слушались меня. Но я точно не была против. Мне нравилось, что он делал со мной, – нижняя губа девушки задрожала.

– Успокойся, Мила, – наливаю девушке стакан воды, который она залпом выпивает. – Почему не сделала аборт?

– Узнала слишком поздно. Не было у меня токсикоза. А цикл у меня нестабильный, вот я и не паниковала. В университете на мед. осмотре узнала. Срок уже был большой.

– Родители знают?

– Нет. Они живут в другом городе.

– За девять месяцев вы ни разу не виделись? На каникулы не ездила к семье?

– Я сказала, что устроилась на подработку, поэтому не смогу приехать.

– А если узнают, осудят?

– Думаю, нет. Они у меня хорошие.

– Тогда в чем дело?

– В моем парне. Он сейчас в армии. Скоро придет, и мы собираемся пожениться. Я люблю его, очень. Я его жду. Честно жду. Он у меня единственный. Я не хочу перечеркнуть свою жизнь из – за ребенка от незнакомого мужчины.

Я подсела рядом с девушкой, обняла за плечи. Мила начала плакать, прижимаясь ко мне, она всхлипывала и бормотала что – то о прощении.

Я больше ничего не смогла сказать, как доктор должна задать еще кучу вопросов, но как женщина – не имела морального права продолжить. Одна нелепая глупость перечёркивает всю жизнь. А может, наоборот, ребенок дан ей во спасение. Возможно, Господь подарил ей это дитя, чтобы она не выходила замуж за этого парня. Кто знает, что ждет ее впереди. Не всегда замужество – это сказка. В моем случае сказка очень быстро превратилась в кошмар. Отголоски которого до сих пор не дают мне спать по ночам. Придет время, и она пожалеет о своем поступке. Но будет поздно. Хочется только одного, чтобы малышка нашла любящих родителей. Ведь многие хорошие и обеспеченные люди не могут иметь детей. Не знаю с чем это связано, может с экологией, может с питанием и ритмом жизни. Но жители больших городов чаще встречаются с проблемой зачатия, нежели девушки из глубинки.

– Вы видели ее? – спрашивает девушка, когда я уже стою у дверей.

– Да.

– Какая она? – я подхожу к ней и протягиваю телефон. На экране запечатлено фото новорожденной девочки. Молодая женщина смотрит на него внимательно, будто пытается запомнить образ дочери, – Уберите.

По ее щекам текут слезы. Ей сейчас очень трудно. Воспитана по-другому. Но ей движет страх. Страх потерять любимого человека.

Я выхожу из палаты с болью в сердце и ощущением безысходности. Иногда жизнь загоняет нас в угол, из которого просто нет выхода. Мне ли этого не знать.

Подходя к своему кабинету, я уже знаю, кто меня в нем ждет. Я всегда его чувствовала. Даже тогда, пять лет назад, открывая двери нашей квартиры, я знала, что его там нет. И он не просто ушел на работу или в магазин. Он ушел навсегда.

С дрожью по всему телу открываю дверь в кабинет и встречаюсь с некогда любимыми глазами.

– Ну здравствуй, Настя, – он вальяжно сидит за моим рабочим столом. Ноги на столе.

– Здравствуй, Олег.

– Так, вот тебе лист бумаги и ручка. Пиши, – обращаю внимание, что на столе уже приготовлен этот канцелярский набор.

– Что писать?

– Заявление на увольнение. Работать мы вместе не будем, – вот как всегда, опять принимает решение за меня. Да, только я сейчас не влюбленная идиотка, и жить «по требованию» не собираюсь.

– Мы и так не работаем вместе. Ты – хирург, я – психотерапевт. Наши отделения на разных этажах. Мы, возможно, вообще не будем видеться.

–Дело в том, что вариант «возможно» меня не устраивает. Неужели не понимаешь, что я ни видеть тебя, ни слышать о тебе не хочу.

– Аналогично. Но увольняться я не буду. Смирись.

– В таком случае, пеняй только на себя. Я тебя предупредил.

Глава 2

Домой я прихожу, как выжатый лимон. И физически, и эмоционально. Зайдя в свою съемную однушку, я присаживаюсь на пуфик прямо в коридоре. Опираюсь головой о стену. Сил двигаться дальше нет. Первая мысль, которая возникает в моей голове – это немедленно собрать вещи и уехать обратно. Вторая перебивает первую и твердит, что бегать от себя всю жизнь не получится. Третья требует справедливости.

– Какая же я дура! – шепчу я в тишину. Ведь была возможность изменить жизнь, ну пошла бы учиться на бухгалтера или юриста. Нет, я просто сменила специализацию с хирургии на психотерапию. И вот результат, мы работаем в одной больнице.

Сколько себя помню, я всегда мечтала быть врачом. Потому что в моей семье нет других профессий. Мой дедушка – Мартынов Илья Алексеевич – известный на всю страну нейрохирург. Было время я его чаще видела по телевизору, нежели дома. О нем снимали передачи и новостные сюжеты. Я влюбилась в эту профессию благодаря ему. Он болел ею, и его одержимость передавалась всем окружающим: жене, детям, внучке, то есть мне. Приезжая из командировок, он всегда сажал меня на колени и рассказывал о новых методах лечения, о своих операциях, а я слушала его, открыв рот. Ездил в командировки он часто, а дома его всегда ждала бабушка – Ольга Витальевна – врач педиатр обычной муниципальной больницы. И пусть она не была так знаменита, как муж, ее это никак не напрягало. Она гордилась мужем и тихо растила детей в его тени. Она родила ему двух детей – двойняшек, папу и мою любимую тетушку Соню. Бабушка сумела сохранить их любовь и нежность друг к другу, несмотря на все невзгоды. Зависти коллег и обожания женщин в его жизни было предостаточно. Бабушке то звонили, то писали поклонницы ее мужчины. Она стойко и мудро воспринимала их, за всю жизнь ни разу не закатив ему сцену ревности. Потому что было доверие и любовь, да и дед никогда не давал повода. Не позволял себе фривольностей, ни с коллегами в белых коротеньких халатиках, ни с благодарными пациентками. Он всегда держал дистанцию, не позволяя оскорбить любимую, даже взглядом на другую женщину. Приходилось им и расставаться, дедушку постоянно приглашали на различные мероприятия в разные уголки нашей страны и не только, то на семинар во Владивостоке, то на конференцию в Питере, однажды отправили в Израиль на целых полтора года. Она ждала. И не зря. Они до сих пор целуются украдкой и гуляют, держась за руки. Люблю за ними наблюдать. Такие трепетные отношения между супругами редко увидишь в наше время.

Мой папа, правильно воспитанный отцом, так же относится и к моей маме. Доверие и любовь гармонируют в нашей семье. Папа продолжил династию медиков, стал стоматологом. С мамой познакомился на практике в поликлинике. Она тоже врач. Понятно, почему я с детства вместо сказок, читала медицинские книги и журналы, а в девять лет прекрасно говорила на латыни.

Я бредила медициной. Я мечтала о любви, как у моих родителей и бабушки с дедушкой. Слишком поздно поняла, что не всем дано такое счастье. Не все умеют ценить и беречь то, что дано свыше.

11 лет назад. Медицинская академия. 1 курс.

Мы встретились на лекции в медицинском. Эта встреча не была так прекрасна, как описывают в книгах. Я не сидела в ожидании принца, а он не вошел туда последним, привлекая к себе внимание опозданием, затмив всех своей красотой. Я не влюбилась в него с первого взгляда, да и он не нашел меня глазами из сотни красивых девушек.

Был первый учебный день, я с подругой, Дашкой Филипповой, сидела на третьем ряду лекционного зала и смотрела фотографии на телефоне с недавней вечеринки. Мы тихо хохотали и перешептывались. Не сразу заметили, что лектор уже как минут десять находится среди нас. А он специально вошел тихо, не обозначая себя. Несколько минут понаблюдал за нами, а потом все же встал за кафедру.

– Доброе утро, господа будущие врачи, – я подняла голову и увидела перед собой седовласого мужчину лет пятидесяти пяти, среднего роста, с проседью в волосах и в квадратных очках.

– Доброе, – почти хором ответили новоиспеченные студенты.

– Позвольте представиться, я преподаватель анатомии, а для вашей группы еще и куратор – Жаров Александр Александрович, можете просто называть меня Сан Санычем, – улыбнулись все. Преподаватель нам сразу понравился, он был улыбчив и говорил четко и уверенно, не повышая голоса. – Уважаемые первокурсники, будущие коллеги, добро пожаловать в стены нашей академии. Вы – будущие врачи, и я надеюсь, что к выбору профессии вы подошли ответственно и взвешенно. От ваших навыков и умений будут зависеть человеческие жизни, и вы должны в полной мере осознавать это. Еще вчера вы были школьниками, детьми, над которыми тряслись родители. С этого момента вы – взрослые люди. Вы несете полную ответственность за себя сами, – мы молча слушали этот серьезный монолог, поглощая и впитывая каждое слово, в аудитории была такая тишина, что можно было даже расслышать писк комара. – Ну а теперь немного об учебе. Вместе нам предстоит учиться и работать шесть лет. Первые три курса считаются самыми сложными по загруженности и интенсивности, поговорим о них. Вот некоторые предметы, которые вам предстоит изучить: гистология, анатомия, медицинская биология, паразитология, основы психологии. Не останутся без внимания химия и даже физика. Отдельно заострю свое внимание на том факте, что, хотя вы и первокурсники, дресс-код медицинского образовательного учреждения требует ношение традиционной врачебной одежды: белого халата и шапочки. Попрошу на следующую лекцию прийти в соответствующем виде. Начиная с третьего курса, студенты должны иметь при себе еще и фонендоскоп. Главный предмет первого курса – это анатомия. Вы последовательно изучите строение костного скелета человека, связки, мышцы, внутренние органы, кровеносную, лимфатическую и нервную системы, и я с удовольствием помогу вам в этом. Первокурсникам позволено бывать в анатомической комнате, в которой можно наглядно изучить особенности строения органов человека, она находится на четвертом этаже, кабинет четыреста двадцать четыре. Не менее важным предметом считается и цитология. Наука, изучающая строение организма на самом мельчайшем, клеточном уровне. Процесс обучения предполагает работу с заранее заготовленными микропрепаратами, микроскопом и специальными альбомами – гистологическими и цитологическими атласами. Данный кабинет находится на втором этаже, его номер двести восемь. По этим двум предметам вы будете сдавать экзамены. Еще придётся выучить и хорошо понимать латинский язык. Настоятельно рекомендую, уделить этому предмету особое внимание. Ибо, Invia est in medicīna via sine lingua Latīna, кто – нибудь знает перевод этой фразы?

– Непроходим путь в медицине без латинского языка, – улыбаясь, отвечаю я.

– Совершенно верно. А эту фразу переведете: Prímum nóli nocēre?

– Прежде всего – не навреди, – снова отвечаю я.

– Отлично. У нас появился студент, знающий латынь. Похвально. И последняя фраза, но не менее важная и значимая в вашей работе: Aegroto dum anĭma est spes esse dicĭtur?

– Пока у больного есть дыхание, есть и надежда, – доносится с верхних парт.

– Совершенно верно, молодой человек.

– А у вас есть любимая фраза на латыне? – спросил парень, и я развернулась, чтобы посмотреть на того, кто задал вопрос. Обычный, ничем не примечательный парень в черной водолазке. Каштановые волосы, серые глаза.

– Есть, – отвечает лектор, – «Medicamenta heroicа in manu imperiti sunt, ut gladius in dextra furiosi».Она означает: «Сильнодействующее средство в руке неопытного, как меч в правой руке безумного». Отрезвляющая фраза, правда? – в этот момент он снимает очки, и серьезно смотрит на каждого студента, прямо в глаза. – Помните, за каждым вашим решением стоит огромная ответственность, человеческая жизнь, – он снова надевает очки и возвращается к кафедре. – Время летит неумолимо, вы и заметить не успеете, как первый год обучения, так сказать, этап вашей адаптации завершится. А на втором курсе продолжится освоение уже знакомых дисциплин, к ним добавляется такие, как микробиология, нормальная физиология и другие интересные предметы. Кроме того, студенты второго курса проходят производственную практику в качестве помощников младшего медицинского персонала. Третий курс по навыкам и интенсивности может сравниться с первым. Он важен для обучения и будущей врачебной практики. Начинается изучение патологической анатомии и физиологии, которая помогает понять механизмы протекания заболеваний. Эти предметы считаются довольно сложными в программе подготовки будущих врачей. Новыми предметами для студентов-медиков становятся пропедевтика внутренних болезней и общая гигиена.

– Пропе.. чего? – переспросил один из парней, сидящий на первом парте.

– Пропедевтика, – улыбнулся мужчина, – подразумевает под собой изучение методов обследования пациентов. Существуют два метода: физический и инструментальный. Кто-нибудь из присутствующих знает, что относится к физическому методу?

– Выслушивание, выстукивание и пальпация, – громко чеканю я.

– Верно. А что относится к инструментальному способу обследования?

– Анализы, диагностика, – отвечает кто – то слева.

– Правильно. Теперь поговорим о следующем предмете. Общая гигиена дает знания о влиянии факторов окружающей среды на человека. Разрабатывает способы уменьшения ее негативного влияния, методы исследования, профилактические мероприятия. На третьем курсе вы так же будете проходить производственную практику, но уже в качестве младшего медицинского персонала. Выполнять те же манипуляции, которые входят в обязанности медсестры: делать внутримышечные и внутривенные инъекции; производить забор крови для дальнейших исследований; помогать практикующим врачам. В нашей академии вы можете записаться на разные кружки и факультативы, посещение которых, в будущем, поможет определиться с дальнейшей специализацией. Специализация подразумевает под собой выбор конкретной области медицины, с которой и будет связана будущая врачебная практика. Будете ли вы неврологами, кардиологами или психиатрами зависит только от вас самих.

– А когда мы пойдем в морг? – спросил парень, сидящий рядом с тем, что с серыми глазами. Он крупнее друга раза в два. Шкаф, да и только. Наверняка будет травматологом.

– На первом курсе вы посетите морг, как зрители в рамках изучения предмета анатомия. А аутопсию, иначе вскрытие, вы будете проводить уже сами на третьем курсе в рамках изучения патологической анатомии. Еще вопросы есть? – в ответ тишина. – На этом мое вводное слово заканчивается. Приступим к лекции, но для начала познакомимся, – он открывает журнал и начинает читать фамилии студентов, – Атаманова?

– Здесь.

– Вохмин?

– Здесь.

….. Пока идет перекличка, я витаю в облаках, уже представляю себя доктором. Вот я сижу в большом и светлом кабинете с голубыми жалюзи на окнах. Веду прием пациентов. Почему-то в первых мыслях – это маленькие дети. А почему нет? Я могу быть педиатром, как бабушка.

– Мартынов?

Я хочу уже поднять руку и поправить преподавателя, но с задней парты я слышу.

– Тут.

Поворачиваю голову и встречаюсь с серыми глазами парня, который произносил перевод фразы с латыни.

– Мартынова?

– Я здесь, – отвечаю я, так и не прерывая нашего зрительного контакта.

– Жена, сестра? – поинтересовался преподаватель.

– Однофамилица, – отвечает парень.

С однофамильцем мы встретились через неделю. Я сидела в кафетерии и ждала Дашку. Читала очередную медицинскую статью, но заметила сразу, как на стол перед моими глазами поставили картонный стаканчик с кофе. Такое кофе не продавали в кафетерии академии, оно дорогое и продавалось в кафе через дорогу. Поднимаю взгляд и встречаюсь опять же с серыми глазами и наглой улыбкой.

– Привет, однофамилица, – он, не спрашивая разрешения, присаживается напротив.

– Ну, привет. Это мне? – указываю взглядом на кофе.

– Ага, – просто отвечает он. – Я, Олег.

– Настя. Чем я заслужила твое внимание?

– На лекции с утра была?

– Была.

– Дашь конспект? – странно, на лекции был его друг, напоминающий двухстворчатый шкаф. Почему у него не попросил?

– Бери, – достаю из сумки нужную тетрадь и передаю Олегу. Теперь я знаю его имя. Только еще не понимаю, зачем мне эта информация.

– Ну я пошел. Пока. Верну завтра.

– Хорошо, – отпиваю божественный напиток – кофе с ванилью.

Следующая встреча произошла в морге. Мне стало плохо. К горлу подступила тошнота. ОН нежно обнял меня сзади, не дав упасть без чувств посреди трупов.

– Как ты собралась быть медиком, если боишься трупаков? – шепотом произнес он.

– Я не боюсь трупов. От запаха противно, – действительно, ни вид распиленного черепа, ни вытащенный мозг не были способны вызвать такую дичайшую тошноту, как запах распотрошённого тела, заполнивший пространство. Я прямо чувствовала, как мы все пропитываемся здесь вонью, напоминающую протухшее мясо. От этого «аромата» мне стало совсем уж не по себе: руки заметно охладели, голова закружилась, ноги ослабели.

– Эй, милая, пошли-ка выйдем? – он потянул меня к выходу.

– Не пойду, – я пыталась упираться, но тщетно.

– С ума сошла. Ты позеленела вся. Пошли, говорю.

Он практически силком вытащил меня на воздух. Я еще долго не могла отдышаться. Большими глотками впитывала в себя свежий воздух. Мы сидели на лавочке около морга под большим деревом.

– Попей, – он достал из рюкзака бутылку воды и протянул мне.

– Спасибо, – сделала пару глотков и вернула бутылку. Он тоже отпил воды.

– Пошли гулять.

– Куда? – ошарашено спросила я. У нас вроде как занятия. И я не привыкла прогуливать.

– В парк, – он опять взял меня за руку и потащил прочь с этого места.

Так состоялось наше первое свидание.

Из воспоминаний одиннадцатилетней давности меня вырывает телефонный звонок. Так и не разувшись, я продолжаю сидеть в темном коридоре. Достаю из сумочки сотовый и отвечаю.

– Привет, дед, – еле дыша, произношу я.

– Привет, внуча. Как первый рабочий день?

– Плодотворный и выматывающий.

– Что-то счастья я в твоем голосе не слышу.

– Дед, скажи мне честно, ты не имеешь никакого отношения к моему переводу?

– С ума сошла. Конечно, нет. Ты же знаешь, как я не люблю кумовство. Это не та профессия, где приемлема подобная форма принятия на работу. Ты сама всего добилась. И я горжусь тобой.

– Спасибо.

– Что с моей девочкой? – дед всегда чувствовал меня на интуитивном уровне, знал, когда мне плохо, когда хорошо. Ему стоило только взглянуть на меня. А я не умею ему лгать.

– Он тоже работает в этой клинике.

– Я надеюсь, ты не пакуешь чемоданы, чтобы вернуться обратно?

– Нет.

– И правильно. Выше нос, крошка. Ты же МАРТЫНОВА!!!!

Да, да, Мартынова.

И по папе.

И по мужу.

Была.

Глава 3

– Доброе утро, опаздываете, – говорит мне охранник, выдавая ключи от кабинета.

– Вроде, вовремя – смотрю на наручные часы, до восьми еще двадцать минут.

– Сегодня среда, а по средам летучка у врачей в половину восьмого.

– Я не знала, – растерянно произношу я.

– Не переживай, девочка, – добродушно улыбаясь, говорит пожилой мужчина, – главный еще сам не пришел. Разговаривает в своем кабинете по телефону с министерством. Беги давай быстрее в конференц-зал.

– А где он находится?

– Слева от лифта. Там одна дверь, не потеряешься.

– Спасибо большое.

Благодарю мужчину и быстрым шагом иду в указанном им направлении. Вхожу в просторный кабинет с овальным столом посредине и большим проектором позади него. Все места заняты, есть лишь одно, справа от двери, рядом с Мартыновым. Ну почему мне так не везет, вот прямо с утра? Я недовольно плюхаюсь на свободное место.

– А говорила, что мы не будет встречаться? – тихо шепчет Олег, чуть наклонившись к моему уху.

– Я говорила «возможно», – сквозь зубы отвечаю я. Действительно, я сказала вчера чушь, невозможно нам работать в одном лечебном заведении и не пересекаться. И он, конечно же, указал мне на мою глупость. Промолчать никак не смог.

– Кстати, с первым провалом тебя.

– Ты о чем?

– Девица-то ушла вчера вечером. Без ребенка. Ты как была никчёмной, такой и осталась. Мне даже ничего не надо делать, чтобы ты свалила. Ты сама себя закопаешь.

– Смотри, чтобы тебя не закопали, – раздраженно отвечаю я.

– Ты будешь закапывать? – спокойно интересуется он.

– А если и я? – смотрю с вызовом в его серые и холодные глаза.

– Ну, попытайся, – усмехается он.

– Доброе утро, коллеги, – от нашей перепалки нас отвлекает главврач, вошедший в конференц-зал. Он садится на свое центральное место. – Извините за опоздание, разговор был очень важным. Приступим к совещанию. Начнем с хороших новостей, министерство закупило для нашей клиники четыре анестезиологических комплекса и два наркозно-дыхательных аппарата. Эти новые приборы будут поделены между хирургией и реанимацией. А в травматологии, наконец, появится свой негатоскоп. И врачам этого отделения больше не придется бегать с рентгеновскими снимками в хирургию.

– Отличная новость, Виталий Петрович! – говорит заведующий вышеуказанного отделения.

– Я знаю, Иван Валерьевич. Самому нравится, когда оборудование клиники обновляется. Причем современнейшими аппаратами.

– Виталий Петрович, а когда в родильное новые кресла для рожениц привезут?

– Ой, Светлана Викторовна, я помню. Партия сломанных кресел вернулась на завод производитель, они официально признали брак, о чем прислали мне письмо, еще вчера. Но выслать другие на замену сейчас не могут, на складе нет нужного нам количества. Обещали до конца месяца осуществить поставку оборудования. В общем, Светлана, ждем.

*****

Я ненавижу совещания. Считаю время, проведенное на летучке, зря потраченным. Вместо этого я мог произвести обход пациентов, проанализировать результаты анализов, скорректировать лечение или осмотреть вновь прибывших. Но нет, нас заставляют собираться каждое утро в среду в этом зале. Для чего? До сих пор понять не могу. Хочется порадовать Ваню новым негатоскопом, вызови его к себе и сообщи об этом, но нет, надо при всех, официально. Или Света со своими креслами, слава Богу, хоть не про зеркала и прокладки говорят. Единственная польза от этих собраний, я могу поспать. Именно по этой причине, я всегда сажусь у двери, и вздремнуть можно, и выйти быстрее всех. Еле дождавшись окончания утреннего сборища, я как всегда первым покидаю эту богадельню. Спешу в отделение.

– Олег Евгеньевич, – окликает меня Мироныч, охранник наш, – Вас девушка дожидается в зале.

– Спасибо, – отвечаю я и меняю траекторию своего движения, иду в общий зал для пациентов и родственников.

Вот это да. Кого, кого, а вот Викулю я никак не ожидал увидеть. Красивая, эффектная блондинка в коротком приталенном костюме и черных туфлях на шпильке стоит у окна, спиной ко мне.

– Чего надо? – спрашиваю я, как только встаю рядом с ней.

– Что, не поздороваешься даже?

– Привет, Вика. Чем обязан?

– Привет, Олег, – она улыбается, но посмотрев на мое каменное лицо, осекается. – Я приехала ключи тебе от твоей квартиры вернуть.

– Не стоило, я сменил замки.

Рядом сидящая старушка уже навострила уши и придвинулась ближе к нам. Вика тоже это замечает.

– Олег, мы можем поговорить в другом месте? – шепотом просит девушка.

– Пошли.

Мы поднимаемся в отделение на пятом этаже, я пропускаю ее первой в мой кабинет.

– У тебя не более пяти минут, – предупреждаю я бывшую любовницу.

– Ты злишься на меня?

– Если ты пришла выяснять отношения, то можешь сразу идти отсюда.

– Олежик, прости меня, – она пытается обвить своими руками мою шею, но я скидываю их.

– Вика, что тебе нужно? Только честно и прямо.

– Я соскучилась, – она демонстративно надувает губки.

– Ты вышла замуж три месяца назад. Или уже успела развестись?

– Не успела. Но ведь одно другому не помеха? – она очень томно произносит эту фразу, что я начинаю реагировать на нее совсем не так, как хочу. Точнее, я никак не хочу.

– Что чему не помеха? Вик, ты же не предлагаешь мне стать твоим трахарем?

– Какое грубое слово.

– Зато оно четко определяет суть, – обрубаю я, – Вика, ты сама была инициатором разрыва наших отношений. Тебя жутко раздражало и бесило, что я всегда на работе и уделяю тебе очень мало времени. Я согласился с этим твоим утверждением, так как это чистая правда. Мы, действительно, очень редко виделись. На твое день рождения я не приехал, так как пришивал оторванную руку нерадивому пиротехнику. На годовщину нашего знакомства не явился, так как был в цейп ноте из-за массовой драки. И в Новый год меня вызвали на операцию прямо из-за стола, за пол часа до полуночи. Все твои претензии я помню. Но ты же вроде нашла себе внимательного, нежного и уделяющего тебе внимание мужчину. Ты выскочила за него замуж, даже не успев съехать из моей квартиры. Что сейчас поменялось?

– Он мне изменяет.

– И ты решила ему отомстить со мной?

– И да, и нет. Я, правда, очень соскучилась. Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой.

–Извини, Вика, но я не играю вторых ролей.

– Олег.

– Тебе лучше уйти. Не говори больше ничего. Не заставляй меня разочаровываться в тебе еще больше.

Вика, помолчав пару минут, сверля меня своими голубыми глазками, все же уходит.

Вика. Виктория. Первая женщина после Насти, которая смогла действительно меня зацепить, заинтересовать. С Викой было очень легко. Роман наш был стремительным и крышесносным. Через две недели после знакомства она перебралась ко мне, и я ни разу об этом не пожалел. Мне было очень тепло и уютно рядом с этой женщиной. Два года полной идиллии. Я даже подумывал жениться, хотя после развода зарёкся, что ни одна баба не окольцует меня. А потом, как гром среди ясного неба, скандал, претензии, обвинения и хлопок дверьми в заключение.

И вот сейчас она снова решила появиться в моей жизни. Глупая. Неужели и правда думала, что я соглашусь стать любовником замужней бабы. Глупая, но красивая. И до сих пор действует на меня. Я возбужден. Причем очень. Сейчас бы выпить, но нельзя.

Я не имею право на алкоголь. Меня в любой момент могут вызвать на операцию. Поэтому единственным приемлемым способом сбросить пар и отключить мозги – это секс. Секса в моей жизни много. Может поэтому я не женился до сих пор. Я, в принципе, не могу быть верным, хотя Вике я не изменял. Она просто была легка по подъем. Могла приехать в отделение в любое время дня и ночи, стоило только набрать ее номер.

А вот сейчас позволить себе расслабиться именно с Викой не могу. Не позволяет мужское эго. Она пренебрегла мною. Ушла. Сама. Назад дороги у нас нет.

В последнее время я спускаю пар со своей операционной сестрой Натальей. Удобно скажу я вам. Она всегда рядом. И тащится по мне, как кошка по валерьянке.

Покидаю кабинет и иду в сестринскую. Медсестры пьют чай и обсуждают очередной любовный сериал. Поругать бы их за то, что языками чешут в рабочее время, да не до этого мне. Наташа замечает меня первой и опускает кружку на стол. Я киваю ей, и она покорно выходит следом за мной. Идти пол отделения до моего кабинета нет сил, и я завожу девушку в ближайшую свободную палату. Сразу набрасываюсь на нее, щупаю упругую попку под халатиком. А она быстрыми движениями пальцев расстёгивает на себе халатик, оголяя внушительный бюст. Быстрые и рваные поцелуи сопровождают процесс освобождения от одежды.

– Ой, простите, – доносится от двери.

Поворачиваю голову и встречаюсь с карими глазами своей бывшей жены.

Она смотрит, то на меня, то на Наташу, а затем быстро закрывает за собой дверь и убегает.

Наташа снова льнет ко мне, желает продолжения. Да только у меня запал уже погас. Не хочу.

– В другой раз, котенок, – выхожу из палаты и бегу за названной гостьей. – Чего хотела в моем отделении? Неужели меня искала? – перехватываю Настю на лестничной площадке между этажами. Коллеги всегда пользуются лифтами, поэтому на лестнице никого кроме нас нет.

– Нужен ты мне, – огрызается она, пытаясь освободить руку от моей хватки. Но и я, и она прекрасно знаем, что не получится у нее ничего. Отпущу только тогда, когда сам этого захочу. – Я палаты перепутала. Мне нужен был пациент из пятьсот восьмой.

– А что ж тогда убежала, если так нужен, иди. Я могу проводить, чтобы ты снова не заблудилась.

– Попозже зайду.

– А что так? А может ты возбудилась от увиденного? Тоже захотелось? Так ты только попроси, так и быть, выделю для тебя пару минут.

– Смотри, не лопни, как воздушный шарик, от такого самомнения. Ты мне не интересен.

– Да ладно. Давай проверим, – я прижимаю ее к стене плотнее.

– Нет! – резко отвечает она и брыкается, как кошка дикая.

– Испугалась? Себя или меня? Не гарантирую, что у меня встанет на тебя, но ты же можешь постараться.

– А я не гарантирую, что меня не вырвет на тебя. Ты мне противен.

– Так и я не испытываю к тебе ничего кроме отвращения.

– Отпусти! – почти кричит она.

– Не держу, – опускаю руки, и Настя, воспользовавшись моментом, быстро бежит вниз по лестнице. Не оглядываясь.

Провожаю ее взглядом и задумываюсь.

А может я смогу добиться ее увольнения, если начну склонять к близости.

Вон как сопротивляется.

Надо подумать об этом.

Я, конечно, не могу даже представить нас вместе в одной постели, но ради работы можно и пойти на некоторые жертвы?

Глава 4

Сегодня ровно месяц, как я работаю, точнее, как мы работаем вместе. Мини юбилей «холодной войны Мартыновых». Олег сменил тактику, теперь он не нападает, он просто игнорирует меня. Я для него не существую. Меня, в принципе, устраивает это. В работе, конечно, возникали трудности, но я приловчилась. Мы общаемся только письменно, официальными бумагами. Коллеги по началу настороженно смотрели на наш процесс взаимодействия, а сейчас и внимания не обращают, привыкли. Никто не задает лишних вопросов. Да и нет времени их задавать. Нам иногда и вздохнуть некогда бывает. Работы много, недаром мы работаем в клинике экстренной помощи.

Пятница и я снова иду на работу, пешком, обходя лужи на асфальте. Октябрьское утро хмурое и ветреное. Ночью шел дождь. Днем тоже ожидаются осадки. Но все же, не смотря на слякоть и промозглость, я улыбаюсь. Сегодня день рождения моей мамы, я позвонила ей с утра и зарядилась позитивом на весь день. Теперь пронизывающие взгляды Олега мне будут нипочем. Он не испортит мне настроение в этот день.

Снимая на ходу мокрый плащ, я захожу в ординаторскую и вижу Олега, мечется из угла в угол, как раненый зверь. Матерится сквозь зубы. Он даже не обращает на мое появление никакого внимания. От неожиданности я замираю и не замечаю, как кто-то берет меня за локоть и выдергивает обратно в коридор.

– Не надо туда ходить.

– Юлия Романовна, что происходит? – я смотрю на коллегу, на которой просто лица нет.

– Пошли к тебе в кабинет, расскажу.

Мы быстро идем до моего кабинета, и я несколько раз оглядываюсь на дверь, за которой мой бывший муж просто в неадекватном состоянии.

– Не против, если я закурю? – спрашивает Юлия.

– Нет, – я подхожу к окну, отодвигаю цветочный горшок с гортензией и приоткрываю створку.

– Спасибо, – она присаживается на подоконник, прикуривает и сразу затягивается несколько раз. – К нам доставили двух парней после автомобильной аварии. Мальчишкам по двадцать лет: Юрий и Илья, – у нее после этих слов затряслись руки, и она с трудом попала в пепельницу, точнее в обычное блюдце.

– И…

– У Ильи пробито легкое, печень, селезенка, в общем, оперировать бессмысленно, нужна только трансплантация органов. А Юра…. он… у него отказал мозг. Ты сама знаешь, что это значит.

– Надо отключать от аппаратов, констатировать смерть и в морг.

– Да, но он идеальный донор для второго. Будто родственник. Мы с Мартыновым не стали его отключать. Сейчас Коршунов разговаривает с матерью мальчика, пытается добиться разрешения на пересадку органов. Но судя по тому, какие из его кабинета доносятся крики, ничего у него не получается.

– Олег…Олег Евгеньевич поэтому бродит словно приведение?

– Олег, хоть и циник, но душой болеет за каждого пациента. Для него смерть пациента на операционном столе – это личная трагедия. Слышишь? – Юля погасила сигарету и спрыгнула с подоконника, – дверь хлопнула у главного. Пошли.

Мы направились обратно в ординаторскую. Вошли тихо, но главный врач заметил нас сразу и одобрительно кивнул, разрешив войти.

– А что, если я его прооперирую без ее согласия? – от его уверенного вопроса у меня по спине пошли мурашки. Неужели он готов рисковать своей карьерой ради жизни пациента?

– Не глупи, Олег. Ты прекрасно знаешь, что она может заказать повторное независимое вскрытие сына. И если там выясниться, что не хватает органов, тебя посадят. Да и клинику закроют.

– Но что-то же надо делать!? – он сжал кружку так сильно, что она треснула. И я машинально бросаюсь к нему, убираю осколки из ладони, облегченно вздыхаю, увидев, что порезов нет. Беру полотенце и вытираю холодный чай с его ладони и стола. Он смотрит на мои манипуляции, молча, отстраненно.

– Может, я с ней поговорю? – тихо предлагаю я.

– Да куда ты лезешь, девочка, – повышает на меня голос Олег. Он пригвоздил меня своим взглядом к месту так, что я и дышать перестала.

– Сбавь тон, Олег, – пресек его начальник. – Во-первых, контролируй себя, во-вторых, согласно протоколу, психотерапевт обязан побеседовать с матерями пострадавших. Так надо. Иди, Настенька, она в моем кабинете.

Я повесила на спинку стула влажное полотенцу, которое почем-то все еще держала в руках. И вышла из кабинета под пристальным взглядом Мартынова.

Я тихонько вошла в кабинет, где находилась мама Юрия. Женщина лет сорока пяти. Женщину выдернули прямо из дома, она в домашнем халате. Мать парня, лежащего сейчас под аппаратами в реанимации, не просто плакала, она скулила от боли.

Я налила стакан воды и поставила перед женщиной.

– Выпейте, пожалуйста, – сказала, присаживаясь на соседний стул. Не напротив, а намеренно рядом. Позиционно я с ней на одной линии, так проще общаться. Мы молчим. Я примерно знаю, какие вопросы ей задавал Коршунов, какие предложения озвучивал. Я не хочу их повторять. Ее ответ на эти вопросы я знаю. Мне нужно выяснить причину ее отрицательного решения.

Гнетущую тишину первой не выдерживает она. А я именно этого момента и ждала.

– Вы видели результаты анализов? – она бросает на меня мимолетный взгляд, и я одобрительно киваю. – Они братья, – женщина теребит край халата дрожащими пальцами, – мой гадёныш, Колька, сына соседке сделал. Илья же через девять месяцев после рождения Юрочки родился. Значит, изменил мне, пока я в роддоме была. Был бы жив Николай, я бы ему сейчас…. А что сейчас? Поздно. Поздно и бессмысленно.

– Вы не хотите спасти соседнего парня, потому что он тоже сын вашего мужа? Вы вините мальчика за ошибки его родителей?

– Я не знаю. Юрочку не спасти, а жизнь Ильи зависит от моего решения. Но вы правы, я виню его. Я ненавижу его за то, в чем он, по сути, не виноват. Почему у него есть шанс жить, а у моего сына нет?

– Расскажите, как давно дружат мальчики?

– Так с песочницы ещё. Они тогда на улицу гулять вышли с одинаковыми грузовиками. Синие такие, с желтой кабиной. Колька, идиот, даже игрушки им дарил одинаковые. А я ещё удивлялась, что это муженек мой так эту дружбу поддерживает. На рыбалку – обоих. В гараж машину чинить – обоих. На стадион футбол смотреть, опять обоих. Мол, друзья же. Какая же я дура. А я ведь всю жизнь жила и считала, что счастливее меня нет. Муж верный, любимый. Ведь ни разу в жизни не прокололся. Это ж надо быть таким …. я даже слово подобрать не могу.

– Ребята правда были не разлей вода?

– Да, друг за друга горой были. Если побитые, так оба. В клуб или на дискотеку какую, тоже вместе. На учебе за одной партой. Я очень боялась, что влюбятся они в одну девчонку, и тогда придет дружбе конец. Но и тут они оказались выше этого. У нас во дворе вертихвостка есть одна – Машка, решила она обоих охмурить. То одному глазки строит, то второго целует в подъезде. Не вышло у нее ничего. Мужская дружба у них на первом месте оказалась. А, может, Колька рассказал им, что они братья родные?

– Ольга, если бы ваш сын сейчас имел право голоса, он спас бы жизнь друга?

– Конечно, – она опешила от своего быстрого и уверенного ответа. Четко поняв смысл моего вопроса.

– Может, вы дадите ему этот шанс?

Она не успела ответить. В кабинет ворвалась другая мать. Она прямо с порога встала на колени перед Ольгой. Две матери, два горя. Но в глазах одной смерть и пустота, а у другой ещё есть надежда. И она готова ее вымолить.

Напротив друг друга, а между ними я.

– Уйди, Светка, – обессилено просит обманутая женщина.

– Ольга, спаси, – умоляет вторая, подходя к первой, не поднимаясь с колен.

– От Кольки родила?

Светлана заплакала еще больше и кивнула.

– Всю жизнь меня обманывали, да?

– Нет. Это случайно вышло. Мы выпившие были. Он отмечал рождение Юрочки, а я со дня рождения подруги приехала. Я сама к нему пришла, – Светлана вытерла ладонями мокрые щеки. – Один раз всего. Больше никогда. Клянусь, он не искал встреч, и я не хотела. Помогал? Да. Деньги давал, игрушки покупал, велосипед на десятилетие подарил. С вступительными экзаменами помог. Это всё. Хочешь, ноги твои целовать буду, квартиру на тебя перепишу?

– Да зачем мне твоя квартира? Мне свою-то теперь некому оставить.

В ординаторской никого нет, кроме Олега. Он сидит за столом и просто смотрит на стену напротив. Я молча подхожу к нему, кладу бумагу на стол перед ним и ухожу.

Он опускает обреченный взгляд на строки, которые подарят Илье жизнь.

Я не жду от него в ответ спасибо.

Я слышу, как хлопает дверь. Он, не дожидаясь лифта, бежит вверх по лестнице, отдавая распоряжения по телефону о подготовке операционной.

Я хочу, чтобы он спас этого мальчика. Это в его силах, он сможет. И пусть я ненавижу его как мужчину, как хирургом я им восхищаюсь.

Он Бог со скальпелем в руках.

Глава 5

– Доброе утро, коллеги. Приветствую вас на внеочередном совещании, – громко вещает начальник, пока мы рассаживаемся по местам, сегодня пятница и общий сбор врачей стал неожиданностью. – Сразу говорю – надолго не задержу. Повод собраться у нас появился, повод приятный. Станислав Сергеевич, прошу, – в зал входит Станислав с огромной корзиной цветов: разнообразных, красивых и необычных. – Светлана Викторовна, – обращается главврач к женщине, та в свою очередь встает со своего места, немного краснея, – разрешите от себя лично и от всех коллег поздравить вас с днем рождения. Примите эти цветы в знак нашей признательности и огромной любви, – он обнимает молодую женщину и тихо на ушко шепчет, под гул аплодисментов и поздравлений, – Будь счастлива, девочка.

– Обязательно буду, – так же тихо отвечает она.

На глазах у именинницы наворачиваются слезы от нахлынувших эмоций. Но она быстро с ними справляется.

– Спасибо большое, коллеги. Очень приятно. Не ожидала. Приглашаю всех в ординаторскую на пироги.

– Сама пекла? – выкрикивает Олег, как всегда с галерки.

– Конечно, – улыбаясь, отвечает женщина.

– Тогда пошли быстрее, ради твоих пирогов, Светик, я даже операцию отменю, – шутит Олег, подхватывая под руку Светлану.

– Балагур. Лучше с цветами помоги. Тяжелая корзина.

– Давай ключ от кабинета твоего, унесу туда.

– Спасибо, – она достает ключ из кармана белого халата и передает коллеге.

Олег уходит, а мы направляемся перекусить. Ординаторская быстро заполняется людьми с кружками чая, готовых вкусить кулинарные творения именинницы. А кроме пирогов нас ожидает накрытый стол: пироги, салаты, бутерброды. Причем всё домашнее.

– Когда ты успела столько наготовить? – спрашивает Юля, накладывая в свою тарелку овощной салат. Юля у нас на диете.

– Дети помогли. Костик начинку для пирогов делал, а Анечка готовила салаты. Я практически ничего и не делала.

– Сколько лет им? – спрашиваю я, так как единственная, кто этого не знает.

– Сыну десять лет, а дочери восемь, – с улыбкой отвечает Света, подавая мне тарелку с ароматным пирогом.

– Как быстро растут дети, – задумчиво произносит наш главный. – Светочка, а есть мой любимый, с курицей и ананасами?

– Конечно. Давайте я вам сейчас положу кусочек или два?

– Давай два. Обожаю его. Жена пробовала по твоему рецепту испечь такой же пирог, но все равно так, как у тебя не получилось. Ты волшебница. Ты не только детям жизнь даешь, но и своим блюдам. Чтобы ты не готовила, получается восхитительно.

– Ну хватит. Я и так уже красная, как помидор от ваших хвалебных речей.

– Если есть за что хвалить, почему я должен молчать? Правильно, коллеги?

– Совершенно верно. Мы полностью согласны, – поддерживает Ольга Александровна.

– А твоей доченьке, Олечка, сколько уже? – не унимается Коршунов.

– Весной восемнадцать будет.

– Ого. И когда вырасти успела? Мы и не заметили.

– Я тоже не заметила, – с грустью в голосе отвечает женщина.

– Ещё б вы замечали, когда у вас дети растут, сутками на работе торчите. Они у вас сами по себе, – высказывается Мартынов, как только заходит в комнату.

– Ты еще скажи, что женщина должна сидеть дома и детей воспитывать? – спрашивает его Светлана, так же угощая пирогом.

– Не скажу, – откусывает пирог, урчит от удовольствия, доедает и идет за добавкой, – сидеть дома не обязательно, но и работать надо так, чтобы и на семью время оставалось, – он щелкает именинницу по носу нежно и любя.

К Светлане, я заметила, все очень хорошо относятся. Такого светлого и доброго человека трудно не любить.

– Извините, что прерываю, – в ординаторскую входит девушка из регистратуры. – Отделения хирургии и травматологии будьте готовы. К нам везут жертв ДТП двух маршрутных такси. Кстати, гинекология тоже, одна из пострадавших беременная женщина.

– Ну почему всегда в твой день рождения происходит какой-нибудь коллапс? – спрашивает Олег, обнимая именинницу за плечи. – Третий год подряд. Света, твои именины пора отменить. Пусть тебе всегда будет восемнадцать.

– Я согласна, Олег.

– Первая скорая прибыла. Коллеги, пройдите, пожалуйста, в приемное отделение.

*****

– Настя, не отвлекаю? – Светлана заходит в мой кабинет и присаживается на стул.

– Нет. Карточки заполняю, пока есть время.

– Поговори с моей пациенткой, – измученно произносит женщина. Еще бы, три часа в операционной.

– С той, которая после ДТП?

– Именно. Пришлось кесарить. На нее мужик в маршрутке упал, придавил так, что открылось кровотечение.

– И что с ней?

– Не верит, что ребенок жив. Она в реанимации, вставать нельзя. А ребенок в детском отделении, подключен к ИВЛ. Нет возможности им сейчас увидеться. А она в истерике кричит: принесите, покажите.

Что ж, еще одна беседа с очередной мамочкой. Мы выходим из кабинета и направляемся в отделение. Что не говори, а с пациентками гинекологии я общаюсь чаще, чем с пациентами других отделений.

– Светлана, что с пациенткой твоей? – нас останавливает главврач, который только что вышел из лифта.

– Экстренное кесарево сечение. Глубокая недоношенность. Ребенок родился на сроке двадцать пять – двадцать шесть недель. Вес ребенка кило двести. Подключен к ИВЛ и кислороду. Мамочка очень волнуется, спрашивает, почему ребенок не с ней в палате? Вот я попросила Анастасию Николаевну побеседовать с ней.

– Правильно. Идите. Не буду задерживать.

Но не успели мы и шагу сделать, как к нам подошла Ольга.

– Светлана Викторовна, тут муж вашей мамочки пришел.

– В приемном ожидает?

– Угу.

Мы вдвоем выходим в общий зал и сразу замечаем нервничающего мужчину. Он пытается присесть, но тут же встает и начинает метаться от стула к окну и обратно.

– Добрый день. Меня зовут Светлана Викторовна, я заведующая родильного отделения.

– Родильного? Моя жена родила? Но ведь еще очень рано? Она только на шестом месяце.

– Она попала в аварию. Вследствие сильного удара началось кровотечение, отслоение плаценты. Роды были экстренными.

– Кто?

– Сын.

– Ему, наверное, надо вещи принести, – мужчина в смятении, он даже еще не понял, что стал отцом. – Жена заранее покупала.

– Ничего не надо. Детское отделение оснащено всем необходимым. Да и вещи ваши ему будут очень велики. Он еще очень маленький и не такой, каким вы его себе представляете. У него сейчас очень тонкая кожа, большая голова по отношению к туловищу, большой живот с низким расположением пупка, малый родничок не закрыт, очень мягкие ушные раковины, тоненькие ногти, которые не закрывают полностью фаланги пальцев, – от этих слов у мужчины расширились глаза от ужаса. – Но все придет в норму через пару месяцев. Не пугайтесь. Самое главное, что он выжил. Ведь так?

– Вы правы. Я могу его увидеть?

– Только через стекло и на несколько минут.

– Хорошо. А жену я могу навестить?

– Пока нет. Она в реанимации. Но уже в сознании. Вы можете ей позвонить из детского отделения по видеосвязи и показать сына. Она волнуется очень.

Моя помощь на этот раз не понадобилась. Светлана с молодым отцом поднялись в детское отделение, а я, прежде чем вернуться в свой кабинет, прошла в зал для ожидания, убедиться, что никому не нужна моя консультация.

*****

– Настя, домой торопишься? – в кабинет заглядывает Юлия. Входить не стала.

– Нет, а что?

– Тогда пошли.

Я поднимаюсь со стула, убираю карточки пациентов в стопочку и выхожу из кабинета. Юля подхватывает меня под руку и тащит к лифтам. Там мы встретились с Ольгой.

– Взяла? – тихо спрашивает Юля.

– Взяла, – практически одними губами отвечает та.

В лифте кроме нас еще едут несколько врачей, поэтому спрашивать, куда мы направляемся, и что взяла с собой Ольга, я не стала.

– Ну, сколько вас можно ждать? – спрашивает Светлана, как только мы входим в ее кабинет. – Принесли?

– Обижаешь. Давай стаканы, – отвечает старшая медсестра. И вытаскивает из кармана маленький пузырек без опознавательных наклеек.

– Что это? – наконец, спрашиваю я, присаживаясь в удобное офисное кресло.

– Спирт медицинский. А что? Не пьешь?

– Не пробовала.

– Значит, будет у тебя, Настасья, сегодня боевое крещение, – нарочито произносит Юлия. – Не бойся, мы его разбавим. Чистым не пьем, – девчонки звонко рассмеялись, и я улыбнулась в ответ.

– Маленький пузырек со спиртом пронести по этажам проще, чем бутылку шампанского или вина. В карман положила и всё, – поясняет Ольга, закидывая в рот бутерброд с красной икрой.

– Наливайте уже. Ты сюда есть что ли пришла? – подтрунивает над ней белокурая коллега.

– Я целый день голодом. Даже пирогов не успела поесть – выливает содержимое бутылочки в большой стакан, тем временем Светлана добавляет воды. А где ареометр, неужели все на глаз? Вопросов задавать больше не стала. Наблюдаю за дальнейшими действиями. А дальше полученный напиток разлили по одноразовым стаканчикам.

Все берут по стаканчику с детским орнаментом и надписью: «С днем рождения». Я вдыхаю и морщусь от резкого запаха.

– Пей, пей, – говорит Ольга. – Но закусывай.

Я делаю большой глоток, и спиртное обжигает мою глотку. Очень крепко для меня.

– Закусывай, – Света подает мне бутерброд с колбасой, который я быстро глотаю, даже не успев пережевать.

– Насть, а ты замужем?

– Нет, – рассказывать свою историю мне не хочется.

– Ну, вот еще одна одинокая душа среди нас, – резюмирует Юлия. – У нас теперь полный набор. Одинокая, разведенная, вдова и я.

– Любовница, – с укоризной в голосе произносит Светлана.

– Любовница, и что?

– Он женат, Юля.

– Света, не лечи меня. Я, конечно, понимаю, что ты к данной категории женщин относишься крайне негативно, но я из другой оперы.

– И чем же твоя опера отличается от моей?

– Твой муж загулял от того, что ты сутками на трех работах горбатилась, домой приползала и падала у порога от усталости. А ему надо было, чтобы ты еще и борщ ему сварила, пирогов напекла, с детьми уроки сделала, и его спать уложила. Причем, не просто уложила, а отработала супружеский долг по полной. А у Вани жена не работает. То есть в принципе всё вышеперечисленное сделать в её силах. Но, видимо, нет желания. Так как, если бы в их семье была гармония и любовь, не смотрел бы он налево и не приезжал ко мне на завтраки. Женат он на ней, а каши с утра готовлю ему я. Она даже не в курсе, что у него гастрит.

– И надолго тебя хватит? Два года уже завтраки ему варишь. А что дальше?

– Если ты спрашиваешь, настаиваю ли я о его разводе – нет. Потому что максимум, на что меня хватает, это кашки. Я женщина вольная. Не смогу постоянно жить с мужчиной. Несколько часов вместе и всё, выметайся, – она замолкает, окидывает нас взглядом и, улыбаясь, продолжает: – Давайте еще выпьем, и я пойду. Иван ждет, домой меня подвезет. Я сегодня без машины, сама понимаешь, помнила о твоем дне рождении. А ездить на общественном транспорте, как оказалось, опасно.

– Иди уже.

– По последней. Ну, Светик, еще раз с днем варенья! Пусть жизнь твоя наладится.

– Оль, у меня прекрасная жизнь.

– Ну, я так и знал, что вы тут, – в кабинет заходит Глеб, неся в руках ароматные подогретые пироги. – Вот, пирогами всяко вкуснее закусывать, чем колбасой.

– Ты – чудо, Крымов, – Юля обнимает молодого парня за плечи. – Оставляю их на твое попечение. Всё, я ушла.

– Ольга Александровна, нужен метралокс, – хирург окидывает рыжую женщину непонятным для меня взглядом.

– Крымов, пора уже запомнить, что этот препарат относится к группе наркотических. И он выдается под запись только заведующим отделений.

– Я знаю. Мартынов сейчас подойдет к вашему кабинету. А мне перчатки выдадите?

– Выдам. Пошли, наказание моё.

– Почему сразу наказание? Я, может, судьба ваша.

– Глеб, помолчи.

Они уходят, и дальше припираясь, а Света смеется им в след.

– На их свадьбе я напьюсь. Обещаю.

– На свадьбе? – неужели тут еще один служебный роман.

– Он влюблен в нее безумно. А она не воспринимает его всерьез. Он же младше ее на одиннадцать лет. Но думаю, что он своего рано или поздно добьется. Не отступится.

– А мне он показался бабником.

– Всем так кажется. Но это всего лишь игра. Наверное, пытается разжечь в Ольге чувство ревности. Мальчишка.

– Ты живешь одна с детьми?

– Да.

– А их отец навещает?

– Раз в год. Он живет в другом городе. Я переехала с детьми в Сочи после развода. Я родилась здесь, школу закончила, в университет поступила. Коршунов преподавал у меня. А потом выскочила замуж, и уехала вместе с мужем. После развода случайно на одной из конференций встретила Виталия Петровича. Он позвал меня работать в эту клинику, и я согласилась. Собрала детей и рванула в новую жизнь.

– Как ты узнала об измене мужа? Прости, я не должна спрашивать, – наверное, спиртное напрочь отключило у меня чувство такта.

– Ты знаешь, я никогда никому об этом не говорила. Ну, не обсуждала эту ситуацию. А так хотелось. Тебе хочу рассказать. Представим, что я на приеме у тебя.

– Если тебе так легче открыться, то пусть это будет прием. Я слушаю.

– Как сказала Юля, я много работала. Мы взяли ипотеку, а у мужа на работе возникли проблемы. Вот я вместо того, чтобы наседать на мужика, чтобы искал вторую работу, сама впряглась. Вела приемы в двух поликлиниках, дежурила по ночам в роддоме, писала кандидатскую, чтобы оклад повысили после защиты. В общем, жизнь моя была на разрыв. Во главе угла встали деньги и новая квартира, а не семейные ценности. В тот день я приехала на прием и вспомнила, что оставила карточки пациенток дома. Ночью заполняла. Пришлось вернуться. Ключи от квартиры оставила, как назло, в куртке, в кабинете. Стояла у дверей и молилась, чтобы только муж был дома, а иначе меня могли уволить, так как уносить карточки из здания поликлиники нельзя. Помню, как облегчённо вздохнула, когда услышала щелчок дверного замка. Да только вместо мужа дверь открыла блондиночка в моем халате. Молоденькая, цветущая, сразу видно не обремененная ничем девушка. Я отодвигаю эту красавицу в сторону и прохожу в квартиру, а мой в это время выходит из душа, счастливый, песни под нос себе поет. Потом был скандал, обвинения. Причем не я его обвиняла в измене, а он меня в том, что это я, оказывается, вынудила его пойти налево. Времени ему мало уделяю. Все время провожу на работе, а если дома, то только по телефону разговариваю с пациентами, в общем, жить с гинекологом – ад. Вот так и закончилась моя счастливая семейная жизнь.

– Сейчас ты счастлива?

– И да, и нет. У меня прекрасные дети, замечательная работа. Я самодостаточна. Но видимо я отношусь к тому типу женщин, которым хочется чувствовать рядом сильное плечо.

– И обладателя этого сильного плеча ты еще не нашла?

– Он сам меня нашел. Только…

– Что не так?

– Димка Селиверстов. Мой одноклассник, мальчик, который первым меня поцеловал. Моя первая любовь. Я даже в армию его провожала, но не дождалась. Когда он пришел, я уже была замужем и на восьмом месяце беременности.

– Он женат?

– Вдовец. Его жена умерла во время третьих родов. Третье кесарево. Шов разошелся, за неделю до плановой операции, открылось внутреннее кровотечение. Ребенка успели спасти, а ее нет. Это было четыре года назад. И вот уже два года Дима мне прохода не даёт.

– Что тебя останавливает?

– Чувство вины. Я вроде как предала его, не дождалась с армии. Это первое. А второе… Его жена Вероника умерла на моем столе. Я не смогла ее спасти.

– Но ты спасла его ребенка.

– Девочка, он назвал ее в честь матери – Вероника.

– Свет, у тебя сегодня день рождения. Посмотри вперед, не надо оглядываться назад. Что было, то было, и это не исправить.

В подтверждении моих слов, у Светланы зазвонил сотовый.

– Дима, – произносит она, взглянув на экран телефона.

– Ответь.

– Слушаю – динамик ее телефона очень громкий, и я слышу их разговор. Но я не спешу уходить, так как я в этот момент не просто любопытная женщина, я врач психотерапевт. Я прекрасно понимаю, что Свету нужно подтолкнуть идти вперед, и я не дам ей сейчас отступить назад.

– С днем рождения, Светик.

– Спасибо, Дим. Очень приятно, что ты помнишь.

– Я и не забывал никогда. Просто раньше я его отмечал один, а в этом году хочу с именинницей. Спускайся. Я жду у главного входа.

– Дима, – с сомнением в голосе произносит Светлана. Но я строго смотрю на нее, чтобы она и не думала отказываться. Света меня понимает и кивает в знак согласия.

– Если ты не спустишься через десять минут, придется мне подарить шикарный букет твоих любимых тигровых лилий первой встречной женщине.

– Не смей. Я спускаюсь.

– Иди, я уберу со стола, – говорю я женщине, которая начинает метаться по кабинету, как школьница, которая готовится к первому свиданию.

– И кабинет закроешь?

– И закрою, и ключ на вахту сдам. Беги.

Глава 6

– И чего задерживаемся? – раздается голос за моей спиной в том момент, когда я закрываю на ключ дверь своего кабинета.

– Тебе-то какая разница, Мартынов? – кладу ключ в карман и поворачиваюсь к собеседнику, чтобы пройти мимо. – Я вроде отчитываться перед тобой не должна. Иди, куда шел.

– А ну, дыхни, – он подходит непозволительно близко, и я инстинктивно отступаю назад. Только позади меня стена.

– Зачем?

– Пьешь на работе?

– А ты иди, Коршунову настучи. И меня, наконец, уволят. Сбудется твоя мечта.

– Какая замечательная идея. Может, я так и сделаю, – он смотрит прямо в глаза, – в другой раз. Светку подставлять не хочу. Вы же её день рождения отмечали?

– Какой благородный, – усмехаюсь я. – Может, ты отойдешь? – его близость доставляет мне дискомфорт.

– Что пили? – он с места так и не сдвинулся.

– Какая разница? – огрызаюсь я, но смотря в его глаза, понимаю – не отступится. – Спирт. Медицинский.

– Ого. Взрослые напитки пить начала. Смотри, чтоб не затянуло. Женский алкоголизм страшная вещь.

– А с чего это я должна спиться?

– Многие одинокие женщины заменяют секс алкоголем. Ты поосторожнее с крепкими напитками. Сначала выпила в день рождения, потом от усталости в конце рабочего дня, следом от хмурой погоды за окном в выходной, далее от одиночества в праздник и пошло-поехало.

– Бред. Отойди, – настаиваю я, снова.

Олег быстро делает несколько шагов назад, и не моя просьба оказалась этому причиной. Через пару секунд замечаю, как в нашу сторону спешит Ольга Александровна.

– Хорошо, что я тебя нашла, Олег, – говорит женщина – Иди в четвертую смотровую.

– И ты туда же? – наклоняется он к старшей медсестре и принюхивается. – Девочки, тут же пациенты, а от вас спиртным разит.

– Мы вообще-то домой собирались. Рабочий день окончен, – отвечает Ольга, – меня Крымов задержал со своими перчатками и прочей ерундой. А тут наплыв пациентов. Все смотровые заняты. Меня попросили тебя найти, так как дозвониться до тебя не могут.

– Идите отсюда, побыстрее, пока вас главный не застукал. Он, между прочим, ещё здесь.

Мы с Ольгой быстрым шагом идем в сторону выхода, несмотря на суету в приемном отделении. Через стеклянные двери Оля замечает, что к остановке подходит ее автобус.

– Ну, я побежала, – говорит она и убегает.

А я задерживаюсь на вахте, не могу вытащить из кармана ключи, они зацепились за подкладку плаща.

– Анастасия Николаевна, подождите, пожалуйста, – слышу голос главврача.

Не везет же мне сегодня.

Я разворачиваюсь и молча жду продолжения. Открывать рот мне сейчас сродни самоубийству. Меня уволят сразу.

– Настенька, помоги Олегу в четвертой. Все медсестры заняты в других смотровых. А там работы на пятнадцать минут. Хорошо?

Я киваю и быстро иду прочь от начальника.

Захожу в смотровую, Олег окидывает меня недобрым взглядом, и я застываю в дверном проеме. Назад нельзя, там Коршунов стоит посреди коридора, смотрит и не уходит, и вперед мне, вроде как, тоже нельзя. Олег поднимается со стула и быстро направляется ко мне.

– Что забыла? – шепчет мне практически в ухо.

– Коршунов меня отправил к тебе, – так же тихо отвечаю я.

– Зачем?

– Помочь. Медсестер нет.

– А ты сказала ему, что тебе в твоем состоянии перед пациентами появляться нельзя. Что если унюхают от тебя запах, клинику могут засудить. Пьяный врач принимает пациентов, прям заголовок для ролика в ютубе.

– Я не пьяна, – практически одними губами шепчу я. – Я выпила пару глотков.

– Избавь меня от подробностей твоих алкогольных загулов.

– И я не врач. Я просто постою рядом, подам бинт или жгут. Ну, что тебе понадобится, в общем.

Олег выглядывает в коридор и видит начальника у регистратуры. Оборачивается назад, и замечает, как на нас внимательно смотрит женщина, стоящая около кушетки. Он достает из кармана пачку жевательных резинок.

– На, зажуй. И заходи. Маску в шкафу возьми и надень.

– Ну, молодой человек, как зовут? – обращается он к пациенту, садясь напротив мальчугана. Я послушно подхожу к шкафу и достаю медицинскую маску. Надеваю её и облегченно вздыхаю.

– Виталик, – отвечает милый карапуз. Он сидит на кушетке и осматривается по сторонам. В глазах нет страха, только любопытство. На лбу над правым глазом открытая рана примерно сантиметра четыре, а он сидит, будто просто на экскурсию пришел.

– Сколько лет? – хирург надевает латексные перчатки и начинает осторожно осматривать рану.

– Четыле.

– И что случилось с тобой, Виталик? – промывает рану перекисью водорода.

– Бегал по торговому центру, не смотря под ноги и по сторонам, – нервно отвечает мама ребенка, которая находится в предобморочном состоянии. Сразу видно, ребенок единственный и долгожданный.

– Во что влетел-то? – улыбаясь, спросил Олег пацана, снова оглядывая уже промытую рану.

– В дверь, – тихо отвечает мальчик.

– Может, зеленкой помазать и всё? – с надеждой в голосе спрашивает мама.

– Нет, мамочка. Придется зашивать. Рана глубокая. Будет шрам, при заживлении рана еще больше раскроется и разойдется. Я рекомендую шить, но это вам решать.

– Шейте, – отвечает отважный ребенок за мать. А мама в это время вытирает накатившиеся слезы в уголках глаз.

– Как маму зовут? – спрашивает Олег, набирая в шприц лекарство.

– Мама Катя, – отвечает мальчик.

– Анастасия Николаевна, помогите маме Кате заполнить необходимые документы, – обращается он ко мне.

– Катерина, у вас есть с собой медицинский полис ребенка?

– На телефоне есть фотография, подойдет? – она протягивает мне свой аппарат, и я списываю необходимую информацию с экрана смартфона.

– У ребенка есть аллергия на препараты? – спрашивает врач.

– Нет. Не знаю. Мы впервые у доктора. Он никогда не болел особо, только простудой пару раз.

Я помогаю мамочке присесть у стола, кладу перед ней лист согласия на медицинское вмешательство. Катя дрожащими пальцами начинает писать неровные строчки.

– Ну, что Виталик, я сейчас сделаю тебе пару уколов около ранки. Это обезболивающее. Надо немного потерпеть. Хорошо?

– Хорошо, – отвечает мальчик, садясь ровнее.

Олег смотрит на меня внимательно, будто ждет чего-то, а я понять не могу, что ему надо. Пару секунд мы обмениваемся взглядами, и Олег не выдерживает:

– Анастасия Николаевна, подержите пациенту руки.

– Не надо меня держать. Я сам.

– Я в тебе не сомневаюсь, Виталик, – Олег наклоняется к парню и тихо ему говорит, – но тетю Настю уволят, если она просто так тут стоять будет. Должна же она хоть что-то делать. Пусть просто подержит тебя за руки.

– Ну, хорошо, – соглашается мальчик, – но не сильно. Я вырываться не буду.

– Я знаю.

Я подхожу к мальчику, беру его ладошки в свои руки, и фиксирую их, Олег в это время начинает вводить иглу в край раны, осторожно и уверенно. Мальчик сжимается от боли, но стиснув зубы, терпит. Олег еще несколько раз повторяет эту процедуру по периметру раны.

– Молодец, парень. Посиди сейчас немного. Лекарство подействует, и я зашью рану. Ты и не почувствуешь.

– Я и этот укол не почувствовал, – хвалится мальчишка.

Мы с Олегом переглянулись и улыбнулись друг другу. Забавный парнишка. Вызывает только чувства искреннего уважения и умиления.

Олег стоит напротив мальчугана, а я отхожу в сторону, достать иглу и нить для дальнейшей работы хирурга. Но остановившись у шкафа, я залюбовалась этой парочкой, Олег прекрасно ладит с ребенком и тот открыто идет на контакт. Они улыбаются друг другу и даже шутят. Я невольно задумываюсь о том, что Олег был бы хорошим отцом. Детей он всегда любил. У него есть племянница Даша, раньше он её каждые выходные брал на прогулку: то на карусели, то в кафе – мороженое, то в кинотеатр. Ему доставляло огромное удовольствие проводить время с малышкой. И почему у него до сих пор нет детей?

– Анастасия Николаевна, вы приготовили инструмент? – от моих размышлений отвлекает его строгий голос.

– Да, – я кладу на специальный столик одноразовые, упакованные инструменты.

Олег привычным движением рук достает нить, вдевает в иглу и подходит к ребенку.

Маме от вида хирургической иглы становится плохо. Подбородок дрожит, еще немного и она разрыдается в голос прямо при сыне.

– Настя, выведи ее, – командует Олег. Мы понимаем, что, если мамина нервозность передастся парню, его придется держать. А в этом случае шов может быть не ровным.

Катерина покорно вместе со мной выходит в коридор. Я довожу ее до диванчиков, а сама подхожу к кулеру. Наливаю в автомате стакан воды и подаю ей.

– Не волнуйтесь. Ему не больно.

– Но останется шрам. Он такой маленький, а уже со шрамом. Я виновата. Не доглядела.

– Ну как можно доглядеть за таким неугомонным ребенком. Не привязывать же вам его к себе. Это глупо. А шрам рассосется. Он еще маленький, кожа еще растянется. Да и сейчас есть много кремов от шрамов. Они эффективны.

– Вы правы. Я зря паникую. Просто, когда я увидела кровь, мне стало плохо, до сих пор отойти не могу.

– Все будет хорошо. У вас очень воспитанный и отважный ребенок. Не каждый так смело себя ведет на приеме у хирурга. Он мужчина.

– Спасибо. Папа наш – полковник полиции. Воспитывает сына, как мне иногда кажется, слишком строго. Я пытаюсь заступиться, когда он нагружает его тренировками или берет с собой в гараж чинить машину. Ну что он в четыре года понимает в машинах? А Виталик мне говорит:«Мама, так надо, не вмешивайся, я папе ключи и отвертки подаю».

– Можете войти, – Олег выглядывает из смотровой. – Так, мамочка, слушайте и запоминайте. Десять дней мазать ранку зеленкой пять-шесть раз в день. Пластырем заклеивать не надо. Быстрее заживет. Через десять дней можете прийти в процедурный кабинет вашей поликлиники для того, чтобы снять швы.

– А можно мы к вам придем? – спрашивает Виталик.

– Можно, – вздохнув, отвечает Олег. Ну не может он отказать такому послушному пациенту. – Значит увидимся через десять дней.

– До свидания.

– До свидания, Виталик, – прощаюсь я с мальчиком, – бегай осторожно.

– Постараюсь, – отвечает он и за ним закрывается дверь.

Мы остаемся наедине. Олег сам убирает окровавленные ватные тампоны, шприц, иглы, а я складываю документы, которые заполнила Екатерина.

– Я пойду? – тихо спрашиваю я.

– Я тебя не держу, – отвечает мужчина, стоя ко мне спиной.

Я снимаю белый халат, перчатки и маску бросаю в урну, беру свой плащ и ухожу.

На улице пасмурно, точно так же, как у меня на душе сейчас. Я не торопясь иду домой, не смотря под ноги, по лужам, так по лужам. Олег прав. И я еще больше его ненавижу за это. Мне, действительно, сейчас хочется зайти в магазин, купить бутылку вина, и выпить пару бокалов, сидя перед телевизором. Я тону в своем одиночестве. Раньше я не ощущала его так остро, как сейчас. Почему именно рядом с этим мужчиной я чувствую себя потерянной в этой жизни. Нужно что-то менять. Пора найти себе мужчину, выйти замуж и родить ребенка. Ребенок.

А ведь, если бы у нас тогда родился ребенок, ему как раз было столько, сколько этому парнишке Виталику. Много лет мне снился он ночами, русоволосый голубоглазый мальчишка. Он играл в песочнице, строил песочные замки и кричал от восторга: «Мама, у меня получилось».

Только нет этого мальчика.

И не будет….

Глава 7

Два месяца спустя….

30 декабря….

– Уважаемые коллеги, я пригласил вас для того, чтобы огласить график дежурств на праздничные новогодние дни. Так уж у нас сложилось, что тридцать первого декабря и с первого по третье января заведующие отделений работают не полным составом, а дежурят по два человека, остальные встречают праздник в кругу семей, – главврач внимательно окидывает взглядом каждого сотрудника. – Но не забываем, что в нашей профессии выходной – величина относительная. И вас в любой момент могут вызвать, поэтому рекомендую не злоупотреблять алкоголем, а лучше, вообще его исключить.

– Виталий Петрович, да мы уже забыли, что такое алкоголь, – вставляет Олег.

И это правда, Олег не пьет. Вообще.

– Вот, и не вспоминайте, – улыбаясь, отвечает начальник и берет со стола лист. – Итак, в восемь утра тридцать первого декабря заступают на дежурство Светлана Викторовна и Станислав Сергеевич, в тоже время первого января их сменяют Юлия Романовна и Иван Валерьевич. Второго января дежурят Анастасия Николаевна и Олег Евгеньевич, а третьего – Ольга Александровна и я. Всем всё ясно?

– Да, – отвечаем мы практически хором. График уже утвержден и нам остается только принять его. К тому же никому не обидно, кто дежурил в новогоднюю ночь в прошлом году, в этом дежурили второго и третьего января. Никому не обидно, всё по-честному.

– Ну вот и хорошо, – довольно резюмирует начальник. – Всем желаю отличного Нового Года и состоявшихся выходных. Больше не задерживаю, – мы уже начинаем подниматься со своих мест, как главный останавливает нас. – Кстати, коллеги, мне сегодня звонили из дома малютки. Помните, у нас девушка отказалась от дочери. Как ее звали?

– Мила, – практически одновременно отвечаем я со Светой. Еще бы я ее не помнила, она моя первая пациентка в этом учреждении. Ее слезы и боль в глазах я запомнила навсегда.

– Точно, Мила. Так вот, она все же рассказала родителям о ребенке. Они подали документы на удочерение внучки и им одобрили. Так что Новый год малышка встретит в кругу семьи.

– То есть по закону девочка своей мамаше вроде как сестра будет? – спрашивает Олег, усмехаясь.

– Выходит, что так.

– Молодец, девочка, – тихо говорю я, понимая, как трудно было девушке решиться на подобный разговор с родителями.

– Я бы поспорил, – не унимался Олег.

– Это почему? – спросила Светлана.

– Да потому что трахаться она научилась, а ответственность за свои деяния нести – нет. Ребенка нагуляла и на родителей спихнула. Шустрая. И мужика при себе оставила и дочь рядом.

– Она хорошая девочка. Молодец, что решилась открыться родителям, а те в свою очередь поняли дочь и приняли внучку.

– Хорошие девочки не лишаются девственности в туалете ночного клуба. Они сидят дома и ждут принца, – я зло окидываю его взглядом, за что он перекидывается на меня. – А вы, Анастасия Николаевна, наверняка, принца ждали?

Я, не отвечая, быстро выхожу из зала заседания, с трудом сдержав себя не хлопнуть дверью.

А так и хотелось крикнуть, как будто ты не знаешь!? Ты был моим первым, и ты тогда постарался. Ужин, свечи, вино и камин. Я только сейчас понимаю, как это было банально и шаблонно. Даже противно вспоминать этот, когда – то прекрасный, момент моей жизни.

****

– Света, – беру под руку подругу и веду по коридору, за эти два месяца мы очень сдружились, я даже была у нее в гостях, познакомилась с детьми, – Давай поменяемся?

– Зачем тебе это? – Светлана внимательно смотрит на меня. – Извини, но ты первая, кто добровольно хочет дежурить в Новогоднюю ночь.

– У тебя дети, а я одна, – я прячу взгляд от подруги, потому что она меня сканирует своими карими глазками. – Встретишь праздник с семьей.

– Что-то мне кажется, что не во мне дело, – улыбается Света, смотря, как мимо нас проходит Олег, окинув меня не добрым взглядом.

– Ну, хорошо, – мы останавливаемся посреди коридора, и я тихо шепчу, – я не хочу дежурить с Мартыновым.

– Спрашивать почему бесполезно?

– Просто не хочу. Ты знаешь, мы не совсем ладим.

– И это очень странно, – она смотрит вдаль и видит, как мой бывший очень мило общается с Ольгой Александровной. – Олег со всеми женщинами клиники в прекрасных отношениях и лишь только с тобой он превращается … в кактус.

– Вот поэтому я и не хочу дежурить с ним. Целые сутки вдвоем, да мы поубиваем друг друга.

– Боюсь потерять подругу, придется согласиться. Но ты точно решила? Все-таки Новый год, может, к родителям съездишь?

– Нет. Я не передумаю. Кстати, у меня в кабинете подарок для тебя, пошли, отдам.

*****

В восемь утра тридцать первого числа я заступаю на дежурство. Стаса еще нет, и я наливаю себе чашечку горячего чая. Сижу в ординаторской и читаю карточки пациентов, поступивших в клинику прошлой ночью.

– Привет, – слышу я за спиной мужской голос. Но это точно не голос заведующего травматологии.

– Привет, – с опаской разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и встречаюсь с недовольными серыми глазами.

– Ты что здесь делаешь? – злобно спрашивает Олег, стоя в дверном проеме.

– Дежурю, – отвечаю я и отворачиваюсь от него и ставлю кружку на стол дрожащими руками. – А ты?

– Дежурю, – недовольно бурчит он, нервно снимая верхнюю одежду. Он злится. Одев на себя белый халат, он подходит ко мне и забирает карточки пациентов. – В хирургию поступали?

– Не знаю, еще не успела прочитать, – нагло вру, я проштудировала все документы и знаю, что за сегодняшнюю ночь поступили шесть пациентов, три в травматологию, один в кардиологию и два в хирургию. Но я ему об этом не скажу. – Сам проверь, а я пойду.

– Куда это?

– На обход, проверю все ли в порядке.

– По отделениям пойду я, от тебя все равно никакого толка, а ты сиди бумажки перебирай, – он демонстративно бросает передо мной карточки, так что все результаты анализов пациентов выпадают и перемешиваются между собой. Мне понадобится час, чтобы все разложить по местам.

– Тебе не кажется, что ты наглеешь? – закипаю я. Любому терпению приходит конец.

– Нет, не кажется.

*****

Весь оставшийся день нам удавалось друг друга избегать, мы не пересекались. Да и с пациентами было затишье, люди наверняка сейчас сидят по домам, готовятся к празднику. Обычно, наплыв пациентов после часу ночи. Неправильное обращение с петардами, пьяные драки, выпившие водители или пострадавшие от подобных автомобилистов, небрежное обращение с огнем – вот основные причины, по которым попадают к нам в этот светлый и семейный праздник.

Карточки в порядок я привела в своем кабинете, затем сделала генеральную уборку, подшила документы по папкам. Все же прошла по отделениям и пообщалась с пациентами, и, как ни странно, Олег мне на глаза не попадался. И это хорошо.

Ближе к ночи все же пришлось пройти в ординаторскую. Медсестры накрывали стол и радостно ждали двенадцати часов. Я в свою очередь помогла девушкам, вот только праздника в душе не ощущала. В этот день мне всегда грустно, внутри холод и пустота вперемешку с острой необходимостью в теплоте и внимании. Тридцать первого декабря день нашей свадьбы, эту дату выбрал Олег, он хотел, чтобы этот зимний праздник стал для нас особенным. И он, действительно, стал таковым. Я его ненавижу. В этот день, мне хочется закрыться ото всех и раз в году дать волю эмоциям, даже поплакать от отчаяния, выть от дикого одиночества. Именно в этот день особо хотелось теплоты: уютной, светлой и одной на двоих.

А из-за того, что виновник этого сейчас рядом, мне приходится держаться из последних сил. Лучше бы мы дежурили второго, тогда не было бы этой удручающей предпраздничной атмосферы.

– Мам, я поздравляю вас с Наступающим, – я набираю номер мамы, и она сразу берет трубку, ждала моего звонка. – Звоню, пока есть свободная минутка, неизвестно, что будет потом.

– Настенька, ну почему ты не приехала? Мы очень ждали.

– Я дежурю, мама.

– А завтра?

– Нет, я хочу выспаться, если получится. Не забывай, меня могут вызвать в любую минуту. Поэтому не хочу уезжать далеко.

– Дедушка с бабушкой передают тебе привет. И папа тоже.

– Поцелуй их за меня. Я вас очень люблю.

– И мы тебя тоже. Береги себя и не думай ни о чем плохом. Пусть в этом году исполнятся все твои желания, доченька.

Я разговариваю с мамой и не замечаю, как в комнату входит Олег. Он подходит к холодильнику, достает бутерброды, наливает чай и присаживается за стол.

– Как день? – спрашивает он, спустя несколько минут.

– Спокойно, – отвечаю я, откладывая телефон в сторону. Я сижу напротив и смотрю, как он кушает. Раньше мне доставало удовольствие – вот так просто сидеть рядом с ним.

Олег, молча ставит передо мной кружку, наливает чай и кладет два кусочка сахара. Я теперь не пью сладкий чай, но не спешу ему об этом сказать. Стало приятно от того, что он помнит.

– Спасибо, – тихо говорю я и подношу кружку к губам.

Забытый вкус сладкого чая уносит воспоминаниями меня в нашу съемную однушку, когда каждое утро мы завтракали вместе, он так же, как сейчас, разливал чай по двум кружкам, а я делала омлет или горячие бутерброды, под его пристальным и любящим взглядом.

– Не за что, – отвечает он, протягивая бутерброд.

Ему тоже не по себе, я вижу это. Неужели, помнит?

Мы поженились практически тайно. За месяц до этой даты подали заявление, не говоря никому о нашем решении. В назначенное время пришли в ЗАГС вдвоем, Олег в сером костюме, а я в платье до колена нежно-молочного цвета. Торжественность момента выдавали только вплетенные белые розы в мою прическу. Расписались, обменялись кольцами и поехали к моим родителям. Там за праздничным столом нас встретили родители и мои дедушка с бабушкой. Они ждали нас, как жениха и невесту, а встретили мужа и жену. Мама Олега плакала от радости, моя же обиделась, что мы не пригласили их на торжество. Но через пару минут подошла и обняла нас обоих, желая счастливой семейной жизни. Потом встреча Нового года, первого в нашей семейной жизни. Первые загаданные желания под бой курантов были самыми сокровенными и в тоже время очевидными для окружающих, мы просили о ребенке, уютном семейном гнездышке и вечной любви. После мы долго гуляли по ночному городу, любуясь салютами и фейерверками. Я не могла поверить, что стала его женой. Под утро мы уехали к себе домой, уединиться в нашей маленькой, но уютной спальне.

– Я самый несчастный муж на свете,– улыбаясь, говорил Олег, обнимая меня со спины, лежа в постели.

– Почему? – спрашивала я, поглаживая его ладони, которые очень нежно оплетали мою талию.

– А я не знаю, взяла ли мою фамилию жена, – он целовал мою шею, мочку уха, волосы.

– Взяла, – смеясь, отвечала я. – Зато я самая счастливая жена: и фамилию мужа взяла, и документы менять не надо.

– Моя жена – Мартынова, – с гордостью произносил он, вознося снова меня к небесам.

А сейчас мы сидим напротив друг друга и пьем чай, как совершенно чужие люди.

– Олег Евгеньевич, Анастасия Николаевна, пойдемте в зал, Новый год через пять минут, – вошла медсестра из приемного отделения – Маргарита.

– Я не пойду, – хмуро брякнул Олег.

– А кто нам лимонад по бокалам разливать будет? Вы у нас единственный из начальства, не просить же охранника?

– Ну хорошо, – он тяжело встает со стула и направляется к двери. Я же машинально убираю обе кружки в мойку.

Мы выходим в общий зал, где уже собрались все: врачи, медсестры, санитары, водители. Все стояли возле небольшой елки и смотрели по телевизору обращение Президента. Через минуту раздается бой курантов, и Олег начинает разливать газированную воду. Когда доходит очередь до моего бокала, он задерживается, смотрит на меня как-то иначе, на несколько секунд во взгляде промелькнула грусть. Но потом он отвернулся, чтобы налить газировку в другой бокал, а когда развернулся обратно, то снова превратился в холодный и безразличный сухарь.

– С Новым годом! – хором прокричали все и звонко «встретились» бокалами.

После боя курантов по телевизору начинается концерт, и все остаются в зале смотреть новогоднюю передачу. Я стою у регистратуры и тихонько потягиваю сладкий лимонад. Играет медленная мелодия, мужчины приглашают девушек на танец, а я любуюсь ими, стоя в сторонке.

– Пошли, потанцуем, – слышу тихий голос рядом. Поворачиваю голову и не верю собственным глазам. Олег приглашает меня на танец. Точно меня? Может, рядом со мной стоит кто-нибудь. Я оглядываюсь по сторонам, но никого кроме нас нет.

– Зачем? – настороженно спрашиваю я.

– Боишься?

– Чего мне бояться? Пошли.

Я подаю свою руку, и он нежно сжимает мои пальцы в своей ладони. Танцуем мы, как школьники, практически на расстоянии вытянутой руки. Его левая рука касается моей спины и по коже пробегают мурашки. Мои пальцы дрожат в его руке, взглядом уткнулась в пуговицу на его халате, так как страшно поднять голову и встретиться с его глазами. Пока мы переминаемся на одном месте, музыка меняется. Кто – то из коллег переключает канал, но мы продолжаем танец, нет ни сил, ни желания оторваться друг от друга. Думать ни о чем не хочется, поэтому я вслушиваюсь в текст песни и понимаю, что эта мелодия, под которую мы сейчас движемся, словно специально для нас написана. Именно этих слов я ждала много лет от него.

Любви быстрокрылый век

Исчез, словно талый снег,

Затих, как осенний сад

Его не вернуть назад,

Не вернуть назад!