Читать книгу: «Шинель (пародия)»
В думе… но лучше не называть, в какой думе, ведь нет ничего более рабочего и использующего все по назначению и без него, разных дум, которые обычно так делают, как и встарь. И однажды приняли закон о блокировке мессенджера треклятого.. Как его… телега.. телеграмма.. Телеграмм! Так и народ государства нашего русского, принёс преогромнейший том жалоб людских, что Максим наш ни картины живописные, ни вести благие, не посылает на земли дальние. Так и принял царь батюшка наш, что нужно людям русским другую связь намутить, да придумать. Да и сослал каждому по голубю православному, да бумаги хорошую стопку… А чернила и перья, сами придумают.
Но какая беда пришла на думу нашу родную! Ни чиновники, ни депутаты, никто писать то и не умел толком, ведь все через окаянные машины европейские писали, да на кнопки какие то тыкали. Но нашелся один персонаж на земле нашей, был им Серафим Акакиевич Скобочкин. Почему же его так назвали? Назвать его было, одним выражением - мука. Покойная матушка его, была женщиной дельной. Лежа на кровати, позевывая, дотянулась правой рукой до календаря церковного, так и увидела, что отрок её родился в день пресвятого Серафима Саровского, да и не стала законом божьим противоречить, так и назвала бедолагу, окрестила его, притопив в водице святой, хоть и была в ней чёрная мысль - назвать мальчугана Акакием, как и всех по мужской линии.
Точными науками не владел, но с каким упоением слово наше он писал, как широту земли нашей рассказывал, будто географ он самозанятый, не в силах оплатить налоги наши на то. Был он ни богат, ни беден, одним словом - простой, покладистый гражданин. Деньги из казны царской нужны были ему лишь на перья, да чернила ( иногда еду, но тут впрочем, как повезёт ), а остальное по наследству у него было. Скромная однушка в Москве, поодаль кремля расписного, кафтанов пару, рубахи ситцевые на шнурке, портки отечественные, сапоги по голень и шинель от праотца Акакия. Ростом он был невелик, не складен, пожалуй, из его непородистой красоты, можно было выделить лишь римский нос и залысины, от работы трудоемкой, да от зим наших крепких, ведь шапки ушанки в наследство не предполагалось.
