Читать книгу: «Тарина из Лурьи»

Тарина как раз расправлялась с последним куском жареной курицы, когда в таверну вошел очередной посетитель. Это был высокий медноволосый атлет с голубыми глазами, и девушка мгновенно оценила его. Одет просто – в коричневую тунику и штаны, но пояс сделан из хорошо выделанной кожи и украшен серебром. Ножны не уступали поясу, а кинжал – Тарина была готова поклясться – стоил, как половина сего заведения.

Незнакомец сразу прошел к стойке трактирщика и что-то тихонько спросил у него, предложив медную монету. Затем мужчина обернулся и посмотрел на девушку. Тарина тут же попыталась вспомнить всех людей, которые могли иметь зуб на нее, но похожих она не припоминала ни здесь – в Виньяэлло, ни в других местах. В конце концов этот человек мог быть наемником. На всякий случай она вытащила кинжал из ножен и положила его рядом с тарелкой.

Тем временем незнакомец приблизился к ее столику и на кинжал посмотрел в высшей степени равнодушно.

– Я Берс, – представился он, без приглашения подсаживаясь к ней.

У него оказался низкий хрипловатый голос и холодный, оценивающий взгляд. «И плохие манеры» – добавила про себя Тарина, храня молчание и глядя на Берса столь же холодно.

– Это ты Тарина из Лурьи? – спросил он. – Я ищу хорошего лучника и мне сказали, что ты неплохо стреляешь.

– Тебя жестоко обманули, – глаза девушки сузились. – Я стреляю чуточку лучше, чем неплохо.

Она вздохнула. Всему виной было состязание по стрельбе из лука, которое устроил правитель города Виньяэлло три дня назад. С тех пор ее пытались заделать наемной убийцей уже два раза, и этот факт начинал серьезно раздражать девушку. В целом она не могла похвастаться ангельским характером, так же как и не могла сказать, что за ней не водятся разнообразные мелкие прегрешения. Но убийство… нет!

– Хорошо, – спокойно ответил ей Берс, и его губ коснулась понимающая улыбка. – Ты победила в недавнем турнире, далеко обойдя всех здешних фаворитов. Чем немало разозлила их, могу тебе сказать. Удивительно, как такая хрупкая девушка справляется с тяжелым луком?

Похоже, что Берс решил заменить холодность лестью, и Тарине это не понравилось тоже. К тому же она не была хрупкой – жизнь наемницы к этому не располагала. Уже в который раз за последние три дня девушка подумала, что пора сменить Виньяэлло на какое-нибудь другое место.

– Легко, если научилась держать лук быстрее, чем ложку, – ответила девушка, сверкнув холодными синими глазами.

В ответ Берс улыбнулся шире, оглядев ее повнимательнее. Выразительные глаза, темные волосы, загорелая кожа и подтянутая фигура девушки произвели на него впечатление. В глазах гиганта загорелся огонек и стало окончательно понятно, что Тарина ему понравилась.

– Ты действительно из Лурьи! – воскликнул он, будто сделав открытие. – Твой народ встречается здесь довольно редко, но готов поспорить, что твоя кожа раньше была белой как снег.

– Да, я действительно из Лурьи, – раздраженно ответила девушка. – И стреляю настоящим Лурийским луком. Что ты хотел предложить мне?

Для Тарины не было дня, чтобы она не думала о родине. О бескрайних северных лесах и о быстрых ледяных реках, в которых плавали огромные серебристые рыбы. Ее отцом был княжеский ловчий, которому судьба подарила пятерых дочерей и ни одного сына. То ли от скуки, то ли от безысходности Девер стал учить младшенькую обращению с оружием. И все бы хорошо, но пришло время Тарине идти замуж и забыть все, чему научил ее отец. Она так и не смогла заставить себя сделать это. Оказалось проще собраться и ускакать в ночь. В неизвестность. Потом были дни, когда она жалела о своем поступке, а были, когда ему радовалась.

– Работу, – посерьезнел Берс. – Если ты действительно так хороша, как говорят, то ты подходишь мне.

– Надо, чтобы еще и ты подошел мне.

– Мне нравится твоя дерзость, Тарина. Я плачу десять золотых.

У Тарины немного закружилась голова. Десять золотых! Это же целое состояние. На эти деньги можно спокойно жить два года. Выиграв турнир, она заработала всего лишь тридцать серебряных монет. Это тоже была значительная сумма, но она не шла ни в какое сравнение с предложением Берса.

– Я не убиваю людей за деньги, – мрачно сказала она.

В ответ на эти слова Берс засмеялся так, словно она очень удачно пошутила, чем вызвал еще большее раздражение с ее стороны. И все же Тарине пришлось дожидаться, пока он отсмеется.

– Поверь, я тоже не убиваю людей. Без причины. Нет, тут чистая сделка и никакого кровопролития.

– Тогда за что такая сумма? – нахмурив брови, спросила девушка.

– Я служу одному очень уважаемому господину, – уже совершенно серьезно сказал Берс. – Несколько лет назад у него украли одну вещь. И теперь ему стало известно, что ее переправляют с небольшим караваном через эти земли. Собственно говоря весь караван состоит только из охраны и четырех ответственных лиц, не спускающих с реликвии глаз ни днем ни ночью. Нашей задачей будет вернуть украденное. Как видишь, цель весьма благородная. Но все дело следует сохранить в секрете, да и с охраной придется повозиться.

Тарина спокойно слушала рассказ медноволосого. Конечно, не все в нем было истиной, но по большому счету это не имело значения. Богатеи частенько не могут разобраться между собой кто кого первый обидел, и девушке было все равно кому в действительности принадлежала пресловутая реликвия. Если она настолько дорога нанимателю, чтобы заплатить наемникам баснословные деньги, то это его дело.

Между тем, Берс еще продолжал говорить:

– Мне нужна пара хороших лучников. Один у меня есть. Путь каравана пролегает через холмы панкийской равнины, и там-то мы и устроим засаду. Ты хорошо стреляешь на большие расстояния – именно такой человек мне и нужен. Что скажешь?

Губ Тарины коснулась тень улыбки, которую она спрятала, наклонив голову. Так вот, что его так подкупило. Действительно, на турнире собрались мастера своего дела. Лучшие стрелки собрались на него, в том числе и те, что побеждали в прошлые года. В конечном итоге вместе с Тариной осталось всего три претендента, и никто не хотел уступать. В таких случаях всегда назначались дополнительные состязания, в процессе которых мишени отодвигались до тех пор, пока не оставался единственный победитель. После пяти дополнительных выстрелов, каждый из которых был более дальним, чем предыдущий, Тарина выиграла турнир. Она не могла позволить себе проигрыш хотя бы потому, что ей сильно требовались деньги. Настолько, что в конце ей пришлось пустить в ход магию…

Честно, девушка не испытывала гордости за это. Но такой вариант был лучше, чем ограбить кого-то в переулке, чтобы купить еды. А с работой что-то в последнее время ей не везло. В конце концов, ее способности ограничивались несколькими полезными трюками, она их никак не развивала, прибегала к ним только в случае крайней нужды и хранила все это в строжайшем секрете. Слава ведьмы ей была совершенно ни к чему.

– Назови свои условия, Берс, – попросила она, откинувшись на стуле и, наконец-то, немного расслабилась.

Мужчина вновь заулыбался. То, что она назвала его по имени, послужило для него добрым знаком.

– Выдвигаемся сегодня вечером. В нашем распоряжении будет половина ночи и половина дня, чтобы отдохнуть и подготовиться. Когда караван появится, твоей задачей будет обезвредить всадников. Ты можешь стрелять боевыми стрелами, а можешь затупленными – мне все равно, главное спешить их. С другой стороны тебе поможет мой второй лучник. Вашей задачей будет посеять сумятицу, которой и воспользуются остальные мои люди. Мы заберем реликвию и будем таковы. Затем каждый получит обещанную плату.

Тарина задумалась. Все было слишком красиво. Никто не платил такие большие деньги за столь простое задание. Девушка еще раз оценила Берса. Он изложил все так, словно ни единая капля крови не прольется по ее вине. Глядя на него, сложно было сказать, что он настолько миролюбивый человек и стремится во что бы то ни стало сохранить чужую жизнь. Тем более вражескую.

– Пять золотых вперед, – сказала Тарина, подумав, что лучше жалеть о том, что сделано, чем наоборот.

Их глаза встретились. Бледные голубые и насыщенные синие. На губах Берса появилась удовлетворенная усмешка.

***

Виньяэлло был небольшим прибрежным городком. После мрачноватых лесов своей родины, Тарина больше всего, пожалуй, любила море. Наверное, только из-за него она так надолго задержалась здесь и ввязалась в эту авантюру.

Увидев людей, в команде с которыми ей предстояло работать, девушка в очередной раз убедилась, что все будет не так просто, как обещал ее наниматель. Бойцов с улицы здесь не было. Кроме нее и Берса набралось десять наемников, каждый из которых отличался недюжинной силой и был увешан оружием с ног до головы. Ни с одним из этих головорезов Тарина не пожелала бы встретиться на узкой дорожке. Отправляясь к панкийской равнине, девушка чувствовала себя в высшей степени неуютно и то и дело ловила на себе холодные взгляды неопределенного значения. С первой минуты она поняла, что на теплые дружественные отношения ей здесь рассчитывать не стоит, а лучше свалить из этой компании сразу же по завершении дела.

Итак, они двинулись – двенадцать конных всадников с Берсом во главе. Двигаться им пришлось почти в полной темноте, но они хотя бы не страдали от дневной жары. Спустя несколько часов кавалькада достигла нужного места, и наемники остановились на ночлег.

Тарина расседлала свою лошадь, напоила, накормила и стреножила ее. Затем расстелила на земле скатку и улеглась, смотря в небо. Присоединиться к компании Берса и его людей около костра у девушки не было никакого желания. Однако и уснуть сразу у нее не получилось. Плохое предчувствие закралось в душу девушки, и в голову полезли разные нехорошие мысли. Лурийка даже рассмотрела возможность по-тихому исчезнуть отсюда. Но потом она отбросила такой вариант, поскольку ей пришлось бы расстаться с выданными авансом пятью золотыми. Взять их просто так ей не позволял кодекс чести наемницы. Не делаешь дело – на бери деньги, берешь деньги – делай дело. Ощутив приятный вес настоящего золота, расстаться с ним оказалось совсем не просто… К тому же ничего страшного пока не произошло, и все шло строго по плану, описанному Берсом.

Конечно, завтрашний день покажет, насколько честным с ней был предводитель наемников, и тогда будет уже поздно «растворяться в ночи». И тем не менее девушка осталась, почти до утра гоняя в голове мысли об истинном назначении каравана, и о том, откуда и куда он двигается? По всему выходило, что реликвия придет со стороны порта Виньяэлло, а направляется она в сторону одной из северных стран – Лурии или Баладора. Кому понадобилось переправлять столь ценную вещь с таким небольшим отрядом охраны? Чем дольше Тарина думала, тем хуже становились ее предчувствия насчет завтрашнего дня.

***

Едва рассвело, Берс определил для каждого его место в засаде. Лурийке досталась вершина западного холма, на который прямиком и пойдет караван. В компанию к девушке медноволосый предводитель определил коренастого бойца по имени Зайро. Предлог для этого был выбран весьма благородный: чтобы прикрывать спину единственной женщины в отряде и ценного лурийского лучника в одном лице. Но Тарина не слишком-то поверила в это, увидев истинную причину не в мнимой заботе, а скорее в необходимости надзирать за ней и не допускать никаких сюрпризов со стороны нового в отряде человека. К тому же Зайро преимущественно находился за спиной девушки, чем неизменно нервировал ее.

Остальные головорезы рассыпались на местности и скрылись среди трав, камней и склонов. Буквально через полчаса не осталось ни одного следа пребывания здесь двенадцати наемников, и только обладатель искушенного и очень внимательного взгляда мог бы понять, что здесь схоронилось несколько человек с не слишком чистыми намерениями.

Потянулись часы ожидания. Солнце поднималось все выше и припекало все сильнее. Тарина в очередной раз похвалила себя за надетый темно-зеленый платок, который теперь защищал ее голову от жары. Постепенно воздух разогрелся до такой степени, что стал дрожать наподобие марева. К тому же из своих гнезд повылазили оводы-недокрылки и теперь периодически делали раздражающие попытки напиться крови наемников.

Поэтому когда вдалеке завиднелся караван, Тарина вздохнула чуть ли не с облегчением: скоро все это кончится и можно будет вернуться в Виньяэлло – поближе к свежему морскому ветру.

– Приготовься! – прошептал ей на ухо Зайро, который вдруг оказался слишком близко к Тарине.

Девушка удивленно глянула на компаньона, но тот ничуть не смущаясь прижимался к ее правому боку всем телом. При этом со стороны казалось, что Зайро целиком и полностью поглощен приближением каравана.

– Они еще слишком далеко, чтобы спешивать конников, – возразила лурийка.

– Вчера мы узнали, что реликвия защищена магией. Пока она действует, мы ничего не сможем сделать, – заявил наемник.

– А я что должна сделать? – разозлилась Тарина. Не зря ее одолевали нехорошие предчувствия. «Вчера» они узнали! Ага, как же! – Мы о таком не договаривались. Я ухожу!

Девушка сделала попытку незаметно отползти с точки обстрела. Теперь ее совесть была чиста, и задаток за это дело она могла спокойно оставить себе, не доводя начатое до конца. Берс сам виноват – он не был честен до конца!

Но Зайро не дал Тарине ретироваться, схватив за предплечье, и теперь лурийка хорошо поняла, для чего именно ее снабдили сопровождающим.

– Постой! – приказал наемник. – Ты должна выстрелить, и магия рассеется. Дело будет сделано, ты получишь деньги.

– Берс… – начала возражать девушка, но не договорила.

– Доплатит тебе еще пять золотых за беспокойство, – посулил Зайро. – Просто попади в амулет над повозкой и защита рассеется. Ты ведь можешь это сделать?

Тарина сжала зубы. Ей очень не нравилось, когда ею пытались манипулировать. Даже щедрая оплата не могла компенсировать наглости и самоуверенности этих людей. Но тут Зайро достал десять полновесных илалийских золотых и разложил их перед ней на траве. Кругляшки соблазнительно поблескивали покатыми боками и манили, обещая очень, очень долгую беспечную жизнь без каких-либо проблем, полную беззаботности и удовольствий. На эти деньги можно купить небольшой дом и жить еще пару лет ни в чем себе не отказывая. Но Тарина не нуждалась в доме, ее манили путешествия, новые страны и свобода.

– Ладно, я выстрелю, – согласилась лурийка и повернулась в сторону каравана.

Она так и не заметила, как на лице Зайро появилась очень неприятная, но удовлетворенная ухмылка. Девушка смотрела на свою цель, которая находилась все еще слишком далеко для обычного выстрела. Даже таким дальнобойным луком, как лурийский.

– Поторопись, – предупредил Зайро. – Если они подойдут ближе, то узнают, что мы ждем их. И тогда ты ничего не получишь.

Тарина вытерла пот со лба, стараясь не замечать присутствия наемника. Она уже поняла, что стрелять придется с помощью магии. Что-то останавливало девушку, когда она принимала удобную позу для выстрела. Для этого ей пришлось приподняться и встать на одно колено, уперев плечо лука в землю. Подняться в полный рост она не рискнула, хоть и понимала, что даже в такой позе ее почти наверняка сразу увидят. А значит отступать некуда.

Переборов внутреннее сопротивление, лурийка прицелилась и натянула тетиву. Девушка медленно вдохнула и столь же медленно выдохнула, призывая силу. Сила отозвалась мгновенно, и картинка с целью стала приближаться, делая очертания более четкими, яркими и крупными. Тарина сосредоточилась на цели и ждала, когда она увеличится в достаточной степени, чтобы сразу же спустить тетиву и поскорее отделаться от этого неприятного задания.

И вот изображение амулета выросло перед лурийкой в достаточной степени, чтобы совершить выстрел. Что она и сделала незамедлительно. И только после этого до Тарины дошел истинный смысл произошедшего…

Своим усиленным магией зрением она продолжала видеть, как ее длинная стрела в дребезги разбивает небольшой керамический круг, по краю которого шла вязь защитных символов Благодати, а в центре красовалась грациозная лань…

Тарина судорожно выдохнула. Что же она наделала?! Ее руки опустились, а лук выпал из ослабевших ладоней. Внутри лурийки все сжалось, она не могла оторвать глаз от трагедии, разворачивающейся на панкийской равнине.

К небольшому каравану со всех сторон бросились люди Берса с ним во главе. Они не щадили никого. Малочисленная охрана оказалась сметена за несколько минут. И не шло речи ни о каком избежании кровопролития, которым так бравировал в Виньяэлло голубоглазый наемник. Каждого человека из каравана бестрепетно казнили, перерезая горло от уха до уха, и, содрогаясь, Тарина отметила слаженность действий нападавших. Они и не собирались никому оставлять жизнь. Какая же она не проходимая дура!

В считанные мгновения дело оказалось сделано. Травы панкийской равнины окрасились в цвет человеческой неуемной и неоправданной жестокости, в цвет насилия и смерти. Безвинная кровь оросила собой место бойни, и словно клыки ненасытного и неумолимого зверя возвышались наемники вокруг последнего нетронутого ими островка – крытой повозки, в которой затих и замер некто в ожидании своей страшной участи.

– Нет! – крикнула Тарина и сделала попытку броситься вниз с холма, но в последний момент Зайро удержал ее, схватив за руку.

Лурийка яростно воспротивилась, даже не осознавая, кто и зачем ее удерживает. Главным оставалось одно. Затихшая повозка и наемники вокруг, будто стая шакалов, готовящаяся разорвать безобидную лань. Прекрасное и доброе создание, несущее свет. Тарина уже была полностью уверена, что внутри сидит жрица Благодати – миролюбивого культа, адепты которого всегда делали только добро и выступали на стороне справедливости. Одно это освещало выбор лурийки в крайне неприглядном свете. О беспощадной смерти нескольких человек Тарина сейчас запрещала себе думать – это было слишком больно. Девушка еще не ненавидела себя, до конца не осознавая произошедшее, но чувство непоправимости случившегося и ощущение своей причастности к этому, своей запятнанности этим, уже разливалось ядовитым морем в ее душе.

– Стой! Стой, куда направилась? – насмешливо осклабился Зайро.

Ему доставляло удовольствие удерживать, бьющуюся в его руках, девушку. Также наемнику нравилось выражение вины и обреченности на лице лурийки. Это выражение намного больше пристало по его мнению этой заносчивой девице, чем то, с которым она появилась в их отряде, гордо неся за спиной огромные плечи своего дальнобойного лука.

– Пусти! Пусти меня! – взмолилась Тарина, не соображая толком к кому обращается.

Но после этих слов она затихла, полностью поглощенная разворачивающейся внизу драмой. Наемники пришли в движение. Точнее Берс приблизился ко входу в повозку и сделал унизительно-подобострастный жест, предлагая выйти наружу тому человеку, что просидел внутри все недолгое сражение.

И человек вышел. Высокая немолодая женщина в льняном платье с очень прямой спиной и красивыми черными волосами, в которых даже при помощи магического зрения Тарины нельзя было разглядеть ни одного седого волоска. Жрица Благодати не склонила головы и вообще ничем не показала своей слабости, взирая на убийц без страха. Ее плечи не дрогнули, когда Берс насмешливо заговорил о чем-то, а его люди услужливо засмеялись. Она не стала осквернять себя разговором с наемниками, прекрасно понимая, что ее ждет только смерть. Жрица чуть повернула голову в сторону западного холма и взглянула в глаза далекой Тарины, по щекам которой сейчас текли слезы.

Губы женщины дрогнули. «Помоги» – разобрала лурийка. Единственное слово словно огненное копье пронзило все существо девушки. А затем длинный дорогой кинжал Берса вонзился в левое подреберье жрицы, и светлый лен тут же окрасился в алый цвет ускользающей жизни.

Ноги жрицы подкосились, и она рухнула к ногам своего убийцы, почти утонув среди окровавленных трав недавнего побоища. И лишь ее белое лицо оказалось все так же повернуто в сторону западного холма. Тарина еще видела ясные глаза женщины, а огненное копье продолжало гудеть в душе девушки не сбиваемым пламенем: «Помоги».

***

Берс склонился над мертвой женщиной и, не стесняясь, расшнуровал ворот ее одежды. Затем рука наемника нырнула внутрь и быстро что-то там нашарила. Медноволосый вынул из-под платья жрицы старинный медальон на длинной цепочке и снял его, сложив затем в свой потайной грудной карман.

Лурийка видела все это, пока Зайро силком тащил ее в направлении их лагеря. Магическое зрение никак не хотело отпускать лучницу, и такого с ней прежде не бывало. Девушка немного пришла в себя от всего пережитого, когда страшная картина скрылась из глаз, и сердито дернула руку, освобождаясь от хватки Зайро.

Тот зло ухмыльнулся и подтолкнул Тарину в спину.

– Будешь себя так вести, пожалеешь, – прошипел он.

– Как бы тебе не пожалеть, Зайро!

Самообладание потихоньку возвращалось к лурийке. В ее душе просыпалась глухая ярость в отношении людей, что так подло воспользовались ею. И сейчас Тарина подошла к черте, когда эта ярость была готова выплеснуться наружу.

– Что ты сказала? – головорез угрожающе надвинулся на девушку и явно намеревался схватить ее за лицо рукой, чтобы сдавить побольнее и указать на ее место.

Но Тарина не зря ела свой хлеб наемницы – ни ловкостью, ни силой она обделена не была. Лурийка увернулась, вмиг оказавшись за спиной Зайро и вдавив в его поясницу маленький, но очень острый ножик, что до поры прятался в ее рукаве.

– Ты исчерпал мое терпение. Ты и твой хозяин! – зло бросила девушка, надавливая на лезвие так, чтобы пошла кровь. – Вы использовали меня, я бы ни за что не согласилась на это…

– Поэтому и использовали, – не остался в долгу Зайро, боясь, однако, сделать хоть одно лишнее движение.

– Как он узнал? – сквозь зубы спросила девушка.

– Догадался, – даже в столь незавидном положении наемник не сдержал злой насмешки в голосе.

– Берс заплатит за это, – пообещала скорее себе самой Тарина.

– Берс трахнет тебя, как последнюю шлюху, а потом отдаст остальным, – сказал словно выплюнул Зайро. – А я буду трахать тебя вторым, и поверь – от тебя мало что останется!

Наемник резко подался вперед и в сторону, рассчитывая на свою звериную реакцию и силу, чтобы вывернуться из смертельного объятия Тарины. Еще не хватало, чтобы его застали во власти этой сучки, возомнившей о себе невесть что! Не смотря на запрет Берса, возжелавшего девчонку себе, Зайро был готов убить ее на месте, лишь бы не выглядеть слабаком, которого скрутила женщина. В то что наемница всерьез вознамерится убить его, после представления на холме он не верил, и еще больше не верил, что не сможет справиться с ней.

Тарина в этот момент вообще ни о чем не размышляла. Она вся вытянулась в едином стремительном броске, на который может быть способна только гибкая и яростная в своей силе женщина. И настигла мерзавца раньше, чем он понял, что сделал не правильный выбор и совершенно не верно оценил лурийку.

Юркое лезвие подобно броску кобры в одно мгновение скрутило мерзавца в огненной вспышке боли. Зайро упал на землю, как обездвиженный истукан. Он хотел крикнуть, но его рот так и остался открытым, не издав ни единого звука. Наемник мог лишь судорожно дышать и с каждой минутой делать это ему становилось все сложнее. Глаза мужчины округлились от ужаса, когда ему в голову пришла мысль, что вероятнее всего сейчас он переживает последние мгновения своей жизни, и приятными они не будут.

Тарина присела на корточки рядом с лицом беспомощного Зайро. Она его нисколько не жалела. Перед глазами до сих пор стояли смерти людей из каравана. Адептов Благодати, которые с большей долей вероятности совершали какое-то благое дело, везя эту реликвию.

– Ты умрешь, – девушка взяла наемника за волосы и повернула его голову так, чтобы видеть глаза. – Это будет медленная и мучительная смерть. Особенно если падальщики примутся за тебя раньше времени. Я даже благодарна, что ты напал на меня первый, и мне не пришлось мучаться выбором. И Берс очень сильно пожалеет, что нашел меня в Виньяэлло. А теперь прощай, Зайро. Я рада, что больше никогда не встречу тебя.

Тарина отпустила волосы наемника и вытерла руку о штаны. Ей нечем было гордиться после совершенного, но и угрызений совести она не ждала. Жизнь женщины-наемницы в разы сложнее, чем у любого мужчины, избравшего тот же путь. И эта жизнь порой не оставляла иного выбора, кроме как: или ты, или он. Когда речь заходила о таких мерзавцах, как Берс или Зайро, вердикт был один – смерть.

***

Не оставалось никаких сомнений, что Берс завладел желанным артефактом. Какая у него была роль? Об этом Тарина могла только догадываться. Но без сомнений в руках такого беспринципного человека медальон не мог принести ничего хорошего. «Помоги» – сказала жрица Благодати, словно в десятке окружающих ее подлецов смогла разглядеть не до конца потерянную душу лурийки. Хотя только благодаря девушке Берсу и удалась его затея…

«Помоги». Как помочь? Тарина сломала себе всю голову, но кроме как отнять медальон у наемников, ей никаких умных мыслей не приходило. Для жрицы даже на краю гибели самым важным было не допустить попадания реликвии не в те руки. Но, допустим, Тарине удастся вернуть медальон. Что дальше? Кому отнести его? Она не знала.

Девушка могла бы просто исчезнуть, после того как расправилась с Зайро. «Честные» пять золотых приятно оттягивали внутренний карман. К остальным десяти она так и не притронулась, и их сноровисто подобрал наемник, пока они еще находились на холме. Во всяком случае имеющихся денег было достаточно, чтобы благополучно отправиться на другой край света.

Но Тарина не могла так поступить. Ее вина в произошедшем была очевидна, и девушка считала себя в долгу перед жрицей. К тому же Берса следовало наказать. Как хитрый наемник прознал о ее маленьком даре, оставалось только догадываться. Даже друзьям девушка не раскрывала секрета, медноволосого же она могла отнести только к врагам.

Однако следовало решить, как быть с десятком берсовых головорезов? Какого бы высокого мнения о себе не была наемница, одолеть такое количество бойцов она не могла. Сразу. А вот по одиночке вполне. И первой целью девушки стал человек, охраняющий лошадей. Маленький табун следовало разогнать, запасы воды и провианта испортить. Расстояние до города было сравнительно небольшим, но после битвы наемникам, проведшим весь день на жаре, будет не сладко. Этим она и воспользуется.

Тарина прибавила шагу, рассчитывая к месту стоянки прибыть гораздо раньше остальных. Но ее плану было не суждено сбыться.

Внезапно резкая боль пронзила левую икру девушки, и она с криком упала на землю. Обернувшись, увидела, торчащее из ноги, древко стрелы. Берс! Главарь наемников не спеша подходил к поверженной Тарине. У него за спиной с луком на изготовку маячил второй лучник отряда. И по его виду девушке стало совершенно ясно, что рыпаться ей не стоит. Если она хочет жить, конечно.

– Зайро был его другом, – с мнимым беспокойством в голосе поделился Берс, когда подошел совсем близко. – Поэтому не стоит злить ни его, ни меня, Тарина. Поднимайся!

Наемник грубо подхватил лурийку под локоть и рванул вверх, придавая девушке вертикальное положение. Тарина почти до хруста сжала зубы, чтобы не закричать в голос от боли в ноге. Но Берс был не склонен щадить ее и волок за собой, нисколько не заботясь о самочувствии раненой по его же приказу лурийки.

– К слову, я мог бы приказать убить тебя этой стрелой, – прошипел медноволосый.

– Что же не приказал? – тон Тарины тоже был далек от дружелюбного.

– У меня еще будет время, – пообещал Берс.

Девушка в ответ предпочла промолчать и не провоцировать его еще больше. Ее положение в один миг превратилось в весьма незавидное. Ну с чего этот мерзавец пошел за ними с Зайро? Что его так насторожило?

«Помоги». Может, он видел обращение жрицы? Теперь об этом можно только догадываться… А задача Тарины усложнилась во много раз, и теперь у девушки не было уверенности, что она сможет выйти из переделки живой и невредимой. Или хотя бы просто живой.

***

Когда они пришли к лагерю, левая штанина лурийки оказалась залита кровью ниже колена. Сама девушка едва могла двигать раненой ногой. Лицо Тарины побелело, а губы она искусала до крови. Берс толкнул ее, и наемница упала, не удержавшись. На этот раз крик сдержать не удалось.

Медноволосый на этом не остановился. Он уселся прямо на девушку, крепко прижав ее к земле. Сколько она ни дергалась и не рычала, сбросить его не получилось. А потом Берс схватил лурийку за раненую ногу, и сильно сдавил. Слишком сильно, чтобы это было случайностью. Из глаз Тарины брызнули слезы.

– Больно? – холодно и зло процедил главарь наемников.

Девушка молчала, пытаясь справиться со слезами, болью и паникой, проснувшейся в душе. Ее молчание в корне не устраивало Берса, и он хладнокровно надавил на стрелу, до сих пор торчащую из раны, наподобие рычага. Тарина под ним заорала в голос и зашлась в рыданиях.

– Больно, – удовлетворенно подвел итог Берс. – Мне тоже было больно видеть Зайро таким.

Затем он резко протолкнул стрелу вперед, и наконечник прорвал кожу и мышцы, выйдя с передней стороны ноги. Тарина опять закричала. Мужчина, тем временем, сломал стрелу и выдернул древко из раны. Затем встал. И бросил скулящей лурийке ремень.

– Перетяни.

Берс отвернулся и отошел. Девушка попыталась сесть и дрожащей рукой взялась за кожаный ремень, чтобы перевязать ногу выше колена. Ей требовалось промыть рану. На такой жаре нога быстро загниет. Но никого здесь не заботило ее здоровье, а просить Берса она не станет. Лучше смерть.

Сзади раздались шаги и кто-то схватил ее за волосы, резко запрокинув голову назад. Горло тут же кольнуло острие ножа.

– Ну ты и сука! – прошипел наемник по имени Мин. Его оставляли с лошадьми, и теперь лучник рассказал ему историю с Зайро. – Как же хочется перерезать тебе горло!

– Ну так перережь, – предложила, еще не до конца пришедшая в себя Тарина.

– Сначала мы устроим Зайро знатные поминки, на которых отымеем тебя всем скопом. А потом я подумаю, – пообещал Мин и убрал ножь.

– Сука! – вновь воскликнул он и пнул раненую наемницу ногой.

Тарина скорчилась от боли и ловила ртом воздух, предпочтя больше не вставать. Лучше бы он действительно перерезал ей горло. Того, что он пообещал ей, лурийка страшилась больше всего.

***

Когда подтянулся остальной отряд, лагерь быстро собрали и приготовились выдвигаться немедленно. Тарина с трудом взобралась на свою лошадь – помогать ей никто не собирался. Берс пообещал привязать ее к седлу, если она не в состоянии ехать верхом. Наемники то и дело бросали на нее злые и мрачные взгляды и то и дело сплевывали. Но больше никто не подходил, чтобы ударить ее. По крайней мере, пока.

Когда все было готово, всадники двинулись на восток, а не на юг, где лежал Виньяэлло. Это стало большим сюрпризом для Тарины, ведь возвращение в город могло дать ей шанс на спасение. На Берс направил своих людей в другую сторону. Туда, где лежали бескрайние солнечные равнины Илалии, а не шелестело волнами теплое и ласковое море Торговцев.

Незадолго до выезда Тарину обыскал сам Берс. В результате наемница лишилась своего потайного ножика, а также двух поясных кинжалов и одного засапожного. Лук со стрелами у нее, конечно, тоже отняли. Медноволосый больше не сказал ей ни слова, а его движения отличались сухостью. При осмотре он не позволил себе ровным счетом ничего лишнего. Тарина удивилась этому, и в ее душе вспыхнула глупая надежда, что для нее все обойдется. Что ей удастся спастись, что, может быть, Берс при всех его недостатках из тех мужчин, что женщин не принуждают. Об остальных головорезах лурийка старалась не думать. В конце концов сейчас ее не трогали только благодаря запрету предводителя. Об этом было не сложно догадаться. Но тогда каковы его намерения в отношении нее? Ведь не простит же он ей смерть Зайро…

Так думала Тарина, пока отряд наемников неумолимо увозил ее в сторону от торговых путей и исхоженных дорог сердца Илалии. И эти невеселые мысли немного отвлекали ее от пульсирующей боли в ноге, рану на которой так и не удалось обработать. Девушка перевязала сквозное отверстие на икре куском своей рубашки. Периодически она ослабляла ремень, и тогда ногу начинало колоть. Кровь никак не хотела останавливаться, и перекрывать кровоток приходилось снова и снова.

Остановились они очень поздним вечером, когда обессилевшая лурийка уже была готова рухнуть с лошади. Так и получилось, когда она попыталась спешиться. От удара о землю девушка потеряла, и без того помутившееся, сознание.

…Очнулась она ближе к середине ночи в шатре. Здесь лежали вещи Берса, из чего Тарина сделала вывод, что наемники после нападения на караван и не собирались возвращаться в Виньяэлло. Им это просто стало не нужно. Теперь они везли реликвию своему заказчику, а жил он, видимо, где-то на востоке.

Девушка подползла к выходу из шатра и осторожно выглянула наружу. Ей в глаза ударил свет от большого костра, вокруг которого собрались ненавистные ей наемники. С их стороны доносились взрывы смеха и гул голосов. Было не слишком похоже, что они сильно скорбели о своем почившем товарище. Расположение лошадей Тарине рассмотреть не удалось.

Она вернулась вглубь шатра. Увидела кувшин с вином. Сейчас ей пригодилось бы кипящее вино или раскаленный прут. Возможно тогда ей бы удалось спасти ногу. Разматывая заскорузлую повязку, лурийка мечтала о знаменитых целебных травах своей родины. Они были способны залечить и куда худшие раны, чем ее. Но среди солнечных равнин Илалии эти травы к сожалению не росли. И в распоряжении Тарины имелся только кувшин с обычным вином, а идти к костру его кипятить было сродни самоубийству.

Когда Тарина развязала свои импровизированный бинт, оказалось, что дела несколько хуже, чем она предполагала. Рана выглядела некрасиво, оттуда еще сочилась сукровица, кожа вокруг побагровела и на ощупь была очень горячая. Девушка сняла, сжимающий ногу, ремень и пошевелила пальцами. С такой раной она далеко не убежит.

На всякий случай лурийка смазала края отверстия вином, опасаясь впрочем лить его внутрь. Как бы не сделать хуже. От этого занятия ее отвлек звук, приближающихся, шагов. Полог шатра откинулся и внутрь ввалился пьяный Берс.

– А вот и ты! – сверкнул он в темноте своими бледными глазами и тут же принялся расшнуровывать пояс на штанах.

У Тарины внутри все сжалось. Похоже ее надеждам было не суждено сбыться.

Берс стал приближаться, и до девушки донесся запах дешевого самогона. На ходу он скинул тунику и стал спускать штаны.

– Лучше убей, – глухо сказала Тарина, отползая подальше, насколько позволяли размеры шатра. Лурийка хорошо понимала, что слишком слаба, чтобы дать отпор.

– Убью, – пообещал Берс, и на его лице высветилась многообещающая ухмылка. – Но не сейчас.

Он приблизился почти вплотную и схватил девушку.

– Лучше покорись, – прошептал он, зарываясь в ее волосы. Его руки стали шарить по ее телу. – И получишь место рядом со мной. Ты понравилась мне еще в таверне. И тогда я уже знал, что ты будешь моей.

Его горячее дыхание с алкогольными парами буквально оглушило Тарину. И вовсе ей не хотелось выслушивать его пьяные признания. Но выбор ей не предоставлялся.

Руки Берса, минуя ее слабое сопротивление, уже скинули ее безрукавку и забрались под рубашку, накрыв грудь двумя горячими шершавыми ладонями. Берс принялся мять податливую плоть и даже зарычал от удовольствия.

Тарина содрогаясь пыталась вырваться. Вопреки логике ей захотелось закричать, но она хорошо понимала, что своими криками лишь выстроит очередь из желающих к пологу этого шатра.

– Ты обманул меня, – она решила сыграть на его чувствах к ней, если такие присутствовали. – Ты использовал меня!

– Да! – с радостью согласился Берс, нисколько не сожалея. – Ты попалась мне на пути, как счастливая звезда. Если бы не ты, проклятая Аннама ускользнула бы от нас. И медальон навсегда ушел. Но ты спасла меня.

Берс ни на минуту не отпускал грудь Тарины, временами тиская ее до боли сильно. Потом ему надоело разговаривать, и он захотел получить поцелуй молодой женщины. Его влажный рот накрыл губы лурийки, и ту окатила новая волна отвращения. Наемница судорожно дернулась, уворачиваясь, но Берс вынул руку из-под ее рубашки и вцепился в волосы, прижимая ее рот к своему. Она билась в его объятиях, оставляя кровавые полосы на груди наемника, но из-за раны и поднимающегося жара все ее попытки оказались бесплодны.

Берс прижал ее к себе крепко, лишая возможности царапать себя. И Тарина ощутила в полной мере всю величину его желания. Наемник рванул ее рубашку, чтобы высвободить грудь. Потом пришел черед штанов, шнуровка которых оказалась распорота кинжалом. Кинжал в нетерпеливом порыве он отбросил в сторону, и тот затерялся где-то в темноте.

– Тебе понравится! – пообещал мужчина и содрал одежду с беспомощной девушки. – Благодарить потом будешь.

Он повалил ее на свое ложе, а Тарина сделала попытку встать снова и увернуться из его объятий. Берс ударил ее по лицу, опрокинув обратно.

– С бабами всегда так, сначала сопротивляетесь, а потом ползаете в ногах, умоляя подарить вам наслаждение, – Тарина получила еще пару оплеух, от которых ее голова загудела, как пустой горшок.

– Потом отдашь меня своим людям? – дрожащим от отчаяния голосом спросила девушка, пока наемник заводил ее руки куда-то за голову и связывал их там.

– Только если ты разочаруешь меня, – ответил Берс, устраиваясь между ее ног. Его рука опустилась в ее промежность, и пальцы грубо проникли в лоно, принявшись шурудить там, словно печник в засорившейся трубе. Тарина закусила губу от боли и унижения, а Берс тем временем не умолкал, дав волю своему развязавшемуся от самогона языку. – Ты мне нравишься такая. Связанная и злая. Голая, со всеми своими прелестями, о которых я так мечтал. И, заметь, получил.

Он навалился на нее, рыча. Тарина почувствовала ужасающее давление там, а потом он вторгся в нее и еще усилил напор, чтобы впихнуть член до конца. Наемница мысленно приказала себе пережить все это. И поклялась убить мерзавца при первой же возможности. От этих мыслей стало немного легче, но в целом весь ужас ситуации никуда не делся. Пьяный Берс насиловал ее, раненую и связанную, а Тарина могла только скулить от боли и надеяться, что все это когда-нибудь кончится.

Кончилось это довольно скоро, но Тарине показалось вечностью. Взрыкнув и дернувшись в последний раз, Берс повалился на нее и захрапел пьяным сном. Содрогаясь от отвращения лурийка стала извиваться, чтобы выскользнуть из-под тяжеленного наемника. Спустя какое-то время у нее это получилось, но от напряжения в глазах потемнело и стала кружиться голова. Девушка постаралась отдышаться и собраться. Обо всем этом она подумает потом, а сейчас надо сделать все, чтобы выжить. Она должна жить дальше. «Должна жить дальше» – как заведенная повторяла лурийка.

Худшее, что она могла сейчас сделать – это начать жалеть себя. Это прямой путь к обещанным поминкам. Главное, что от нее требовалось – это освободить руки. Сглатывая слезы и сжав зубы, Тарина стала пытаться ослабить путы. Получилось у нее это относительно быстро. Берс так торопился овладеть ею, что не закрепил, как следует, узлы.

Затем Тарина прислушалась. Снаружи было очень тихо – наемники отправились на покой после насыщенного дня. Пожалуй, лучшего шанса у нее не будет.

Девушка нашарила свою одежду. Шнуровку для штанов пришлось выпутывать из одежды Берса. Рубашка была безвозвратно испорчена, но получилось хоть немного замаскировать это при помощи безрукавки, которая лишь чудом не пострадала от страсти Берса так же, как и остальная одежда.

Тарина глянула на мужчину, только что изнасиловавшего ее. Девушка ненавидела его всей душой. Эта ненависть мешала ей уйти просто так. Не будь лурийка наемницей, она просто постаралась бы убежать и похоронить все произошедшее как можно глубже в своей душе. Но Тарина так не могла. Слава Богам она давно уже перестала быть девственницей, иначе ущерб, нанесенный Берсом, был бы просто неоценим. Но Тарина была наемницей, свободно живущей женщиной, порой выполняющей мужскую работу. Она знала, что рано или поздно такое могло случиться. И знала, что пережить это сможет намного легче, если следы бесчестья будут смыты кровью насильника.

Девушка опустилась на пол и нашарила рукой длинный дорогой кинжал Берса, который он отбросил, горя все тем же нетерпением. Губ Тарины коснулась горькая усмешка. Кинжал, которым наемник казнил жрицу.

Лучше бы Тарина голодала, чем пошла на тот турнир. Тогда бы ей не пришлось идти по этому страшному коридору судьбы. Она бы не подвела адептов Благодати, и ее не изнасиловал Берс…

Тарина встряхнулась. Хватит! Сделанного не вернешь. Она должна спастись и вернуть медальон. Это и кровь Берса вернут ее жизнь на прежнюю колею. Она так решила.

Кинжал не дрогнул в ее руке, опускаясь на левое подреберье пьяного наемника. Тот дернулся и широко распахнул глаза, из которых стремительно улетучивался хмель. Берс открыл рот, чтобы крикнуть, но силы изменили ему. Медноволосый мерзавец откинулся назад, его глаза закатились.

Не сказать, что Тарине сильно полегчало – слишком свежи были еще следы рук наемника на ее теле. Но мысль, что этот гад больше не будет ходить по земле, не будет дышать и жить, все же немного обрадовала девушку.

Затем она обыскала одежду Берса и нашла в ней потайной карман, в котором наемник хранил медальон Аннамы. По крайней мере, теперь лурийка знала имя жрицы, а это несколько облегчало оставшуюся задачу Тарины. С этими мыслями хромающая наемница покинула шатер и растворилась в темноте.

***

Добраться до Виньяэлло у нее получилось только к часам к четырем дня. Это при том, что Тарина загнала свою лошадь, которую все-таки отважилась увести из лагеря напившихся наемников. Победу они праздновали абсолютно все, и втихаря даже часовой. Может лурийке просто повезло, а может боги решили, что испытаний для нее достаточно, но выбраться со стоянки людей Берса у девушки получилось довольно легко.

Не смотря на это наемница хорошо понимала, что вся ее фора – это от силы пара часов. За это время обессиленной и измученной Тарине предстояло найти лекаря, чтобы гангрена не убила ее еще до того, как получится вернуть медальон владельцам, и корабль, на котором можно будет отплыть в Исенбар с вечерним отливом.

Лекарь не хотел отпускать шатающуюся от жара девушку, и даже сделал попытку задержать ее силой, утверждая, что дойти в таком состоянии она сможет максимум до ближайшего перекрестка. Тарина была не в том положении, чтобы быть вежливой, к тому же она не смогла стерпеть даже намек на насилие в отношении себя. В одной ее руке тут же оказался кинжал, подобранный в лагере, а в другой хваленый берсовский золотой. И лекарь отпустил ее, напоив лекарством и поставив примочку на рану. Он так же снабдил девушку пузырьком с лечебной настойкой и свертком с противовоспалительными снадобьями для примочек.

Тарина отправилась в порт, все хуже соображая с каждым шагом. Которые, кстати, давались ей все труднее. Ногу дергало при каждом движении, к тому же она почти перестала держать вес тела. Все, что оставалось лурийке – это сдаться, лечь на мостовую и умереть самой, либо дождавшись неминуемую погоню, или сжать зубы и дойти до корабля, благо до пристани оставалось совсем немного. И она выбрала второе.

Идти получалось очень медленно. Где-то сбоку мелькнул покатый деревянный бок лурийского торговца, который только недавно причалил. Сзади послышался грохот бешеной скачки. На пристань ворвались разгоряченные конники, которые несколько замешкались в обычной перед отливом толчее.

Глаза Тарины расширились от ужаса. Она все-таки не успела! Наемники нашли ее. Девушка заозиралась в поисках спасения. Лурийцы!

Из последних сил она, хромая, побежала к кораблю, чтобы почти сразу упасть на колени и скорчиться от боли в ноге.

Чьи-то сильные руки стали поднимать ее. Тарина, уже плохо соображая, попробовала вырваться, подумав, что это преследователи поймали ее. Однако сил у девушки совсем не осталось, поэтому своим затуманенным взором синих лурийских глаз, она вскоре смогла увидеть массивную широкоплечую фигуру незнакомого мужчины, который с беспокойством смотрел на нее. Его волевое лицо озабоченно нахмурилось, в серых глазах появилась тревога. «Купец» – пронеслось в угасающем сознании Тарины.

– Помоги, – сказала она одними губами, но мужчина ее отлично понял. Так же как и то, зачем несколько иноземных наемников расшвыривали народ, чтобы выйти к его кораблю.

– Отдай девчонку! – приказал один из головорезов, по голосу которого Тарина даже на краю обморока узнала лучника Берса.

– Она со мной, – твердо ответил купец, мимо которого словно лебедь проплыла незнакомая молодая женщина с длинной светло-русой косой.

Она встала рядом, и в ее руке блеснуло стальное копье, очень похожее на оружие исенбарских кхари. «Это все жар» – вяло подумала Тарина и почувствовала, как ноги окончательно перестали держать ее, а сознание летит в черную бездну.

Женщина с копьем лишь краем глаза скользнула по несчастной, потерявшей сознание. Выглядела она плохо, но сейчас требовалось позаботиться о более насущных проблемах.

– Тогда ты умрешь! – крикнул другой наемник и вытащил большой ятаган.

Видя назревающую заварушку, на пристань посыпались люди купца – все как на подбор сильные и статные, умеющие управляться не только со снастями, но и с мечами, которыми торговал хозяин.

– Или ты! – холодно предположила светло-русая женщина и направила на стаю головорезов свое копье, перед этим приняв соответствующую стойку. Следом за ней калеными лурийскими мечами ощетинились и люди купца.

Перевес оказался не на стороне наемников. К тому же на краю пристани показалась городская стража, которой сообщили о беспорядках.

– Мы еще встретимся, – сплюнул лучник и зло зыркнул в сторону людей, оказавших нежданную поддержку этой шлюхе.

– Ждем с нетерпением, – ответил купец, держащий бесчувственную Тарину на руках, и его глаза сверкнули ледяной сталью.

Наемники нехотя ретировались. Народ на пристани стал успокаиваться. Купец понес Тарину на корабль, чтобы показать ее корабельному доктору, в ведении которого было очень много целебных лурийских трав. Женщина с копьем еще долго смотрела в спину удаляющимся головорезам, запоминая лицо и походку каждого. Ибо у нее осталось стойкое впечатление, что с этими людьми им придется встретиться еще не раз.

КОНЕЦ