Цитаты из книги «t», страница 6

- Кви про кво? - переспросил Т. - Что это?

- Это когда одно принимают за другое, ответила лошадь.

Считается, что церковь противостоит князю мира. Ну не чушь ли?

Особенно отличался <…> Линь-Цзы, который в ответ на вопрос, что такое Будда, говорил, что это дыра в отхожем месте. <…> Соловьев считал, что это самое точное объяснение, которое может быть дано. Представьте себе, говорил он, грязный и засранный нужник. Есть ли в нем хоть что-нибудь чистое? Есть. Это дыра в его центре. Ее ничего не может испачкать. Все просто упадет сквозь нее вниз. У дыры нет ни краев, ни границ, ни формы — все это есть только у стульчака. И вместе с тем весь храм нечистоты существует исключительно благодаря этой дыре. Эта дыра — самое главное в отхожем месте, и в то же время нечто такое, что не имеет к нему никакого отношения вообще. Больше того, дыру делает дырой не ее собственная природа, а то, что устроено вокруг нее людьми: нужник. А собственной природы у дыры просто нет — во всяком случае, до того момента, пока усевшийся на стульчак лама не начнет делить ее на три каи...

В общем, приходил он к нам пару раз, слушал наши разговоры, а потом взял и сошел с ума.

Отняв у врага водку и колбасу, не тратьте патрон на контрольный выстрел - все равно он скоро умрет от радиации.

Не следует гнаться за случайным смыслом, мерцающим в местах неловкого стыка слов.

Додумав эту мысль, Т. понял, что за ней не заготовлено следущей - и с размаху исчез.

– Как на закате времени Господь выходят Втроем

Спеть о судьбе творения, совершившего полный круг.

Кладбище музейного кладбища тянется за пустырем

И после долгой практики превращается просто в луг.

Древний враг человечества выходит качать права,

И вдруг с тоской понимает, что можно не начинать.

Луг превращается в землю, из которой растет трава,

Затем исчезает всякий, кто может их так назвать.

Правое позабудется, а левое пропадет.

Здесь по техническим причинам в песне возможен сбой.

Но спето уже достаточно, и то, что за этим ждет,

Не влазит в стих и рифмуется только с самим собой…Поняв, что стихотворение закончено, Т. сказал:– Неплохо. Особенно для лошади – совсем даже неплохо.

– Однако сложилась преглупая ситуация, – сказал Достоевский. – Я не могу вырвать топор, а вы… Вы не можете его отпустить. И ударить меня тоже не можете.Т. изумленно поднял бровь.– Почему?– Как почему. Потому что это будет предательством вашего собственного идеала.– Pardonnez-moi?– Ну как же, – сказал Достоевский, постепенно краснея от усилия (он все пытался пересилить Т. и вырвать топор), – непротивления злу насилием.– Ах вот вы о чем, – отозвался Т., тоже наливаясь темной кровью. – Да, немного есть. Только какое же вы зло, Федор Михайлович? Вы – заблудившееся добро!Достоевский успел только заметить, как стопа Т. в легкомысленном стеганом шлепанце оторвалась от земли. В следующий миг сильнейший удар в самую середину бороды поднял его в воздух и отбросил в бархатную беззвучную темноту.

маркетологи говорят, один торч на сто страниц по-любому не помешает.