Комментарии, 165 отзывов

Очень большой процент мальчиков в школе хотел стать космонавтом, по крайней мере в моём детстве было именно так. Чаще всего никто из этих мальчиков космонавтом не становился.

Всем в школе давались примеры самопожертвования в войнах или каких-то больших делах на благо Родины. Многие готовы были отдать свою жизнь за побегу своей страны.

Наш главный герой такой. Его зовут Омон. Вот так его назвали. Он хотел стать космонавтом и готов был пожертвовать собой.

В книге нам даётся альтернативная история, в которой СССР отправляет на Луну исследовательский автоматический модуль. Но так как инженерная мысль не смогла обеспечить автоматическими срабатываемыми модулями ракету и луноход, то этими автоматами станут люди. Очень интересная идея.

В книге мы встретим использование разумных людей не только в космической программе, но и других жизненных ситуациях, например, при охоте старших управленцев страны.

Книга очень небольшая, но содержательная. Тут нет лишних описаний окружающей обстановки и природы, из-за которой книга бы выросла раза в два, как у некоторых авторов это происходит. Вроде бы событий то чуть, а книга большая. У Пелевина не так, по крайней мере тут. Первая книгу, которую я прочитал у этого автора, мне не понравилась. Это была S.N.U.F.F.

Эта, которая была на самом деле первая у автора, содержит потрясающей глубину мысль - люди ничего не стоят, но могут сделать многое за идею, при этом даже пожертвовав собой. Такие идеи раньше были, но сейчас, как мне кажется, идеи такой нет у нас. У всех перед глазами только деньги и вещи. Как бы побольше заработать, чтобы побольше потратить. Это последствия нашего поражения в Холодной войне и повсеместная пропаганда потребительства. Хорошо ли это? Вряд ли. Сейчас люди заняты зарабатыванием денег, никто не верит в идею и общую цель.

Как говорит Вассерман, - Люди самый дефицитный производственный ресурс. Сейчас у нас наоборот люди заменяются роботами на предприятиях. В общем, тут есть над чем поразмыслить.

Рекомендую эту книгу к прочтению. Сама идея в сердце книги просто потрясает. Кто-то будет разозлён, кто-то испуган, кто-то может задумается и над нашей действительностью.

Ненавистная моя родина... ...Мать и мачеха, благослови.

Это хрестоматийный Пелевин, которого все, кто есть кто-то давно прочли. Конечно и я как все, хотя и не тридцать лет назад, когда книга вышла, а двадцать, когда он сделался модным автором и о нем заговорили вообще все. И я спросила у своего книжника - мы тогда покупали книги у лоточников, книжные магазины никуда не делись, но работали бестолково, и ассортимент там обновлялся медленно, а у книжников можно было не только покупать, но брать модные новинки напрокат, как в библиотеке, только за деньги. Недолгий период, когда все менялось феерически быстро, вот-вот я стану распечатывать для себя книги на лазерном принтере, после научусь читать с монитора, с телефона, обзаведусь электронной читалкой, и забуду о бумажных книгах, но самое начало нулевых было временем книжных развалов. Я спросила: - Сереж, а Пелевин как тебе? Что он вообще пишет? - Такое, бред наркомана, - был ответ. - Ну давай какую-нибудь книжку на пробу".

Не помню сейчас, что взяла, кажется "Желтую стрелу". Прочитала и пришла в смятение я тогда еще не умела понимать постмодернизма, это было не похоже ни на что, читаное прежде, совсем не наркоманские бредни и очень хорошее - встроенный определитель качества литературы мое имманентное свойство. После перечитала у него все, до чего могла дотянуться, не прониклась Generation "П", но оценила "Жизнь насекомых" и насмерть влюбилась в "Затворника и Шестипалого". Активно не понравился мне тогда только "Омон Ра" Просто не люблю вивисекции ни в каком виде. Да и чернуха девяностых в начале нулевых уже превысила возможность восприятия, хотелось оптимистичного, верилось в лучшее, Россия поднималась с колен и вот это вот все. Тогда как нельзя более некстати была...

История русского египтянина Омона Кривомазова, которого папаша, отставной мент и алкоголик назвал так, чая для сына милицейской карьеры - с таким именем далеко пойдешь! Не имея представления ни об орфиках с их метемпсихозом, ни даже о теории инкарнаций, он сильно удивился бы, скажи ему кто, что омонимически приманенный именем Амон войдет в душу кривомазовского мальца стремлением к Высокому небу. Однако вышло так, мальчишка подрос и стал мечтать о космосе. И сильно удивился бы, скажи ему кто, что это не тяга к полету как таковому, но в большей степени тоска по гармоническому упорядоченному мироустройству, которое первоначальное значение этого слова, в противоположность хаосу реальности, данной в ощущениях. Семантика порой играет с нами жестокие шутки.

Пересказывать роман объемом меньше двух сотен страниц было бы глупостью, к тому же жестокой по отношению к тем, кто возьмет эту книгу и прочтет, а лучше - послушает, я в этот раз слушала в исполнении Михаила Горевого. Со времени первого раза много воды утекло, изменилось время, изменилась я, и теперь это была совсем другая книга, умная, тонкая, всклянь налитая горькой нежностью к нам, бывшим советским детям. И ненавистью к тем, кто переплавлял их веру в дерюгу, кирзачи и телогрейки подземного космоса.

Я сейчас в чатике однокурсниц педа прочла восторженное описание одной из нас своего дня рождения, проведенного под девизом "Назад в СССР", с музыкой и едой из 70-х, с гостями, которые оделись по моде того времени, с пионерскими галстуками и мороженым в хрустящих вафельных стаканчиках, и какая у нас была прекрасная страна. И я подумала: как странно, у всех нас был свой СССР, чуть отличный от того, что у других, однако мой ближе к пелевинскому.

А ваш?

В наше время с подачи самих американцев широко распространился миф, будто американцы никогда не высаживались на Луне. Но никто не высказывает сомнение, что наши космонавты были в космосе. Однако в дебютной книге Пелевина пишется, будто все успехи советской космонавтики были инсценированы в московских подземельях. Читается интересно и порой даже увлекательно. Хотя слог Пелевина уже тогда был таким, каким он и остался до сих пор. Имеются и типичные для писателя философские нотки в стиле солипсизма (существую только я один). Его произведения могут увлечь идеей, но сам сюжет увлекательным редко назовешь. Здесь надо читать не спеша и вдумчиво. Книга написана в реалистичном стиле, хотя лучше, наверное, сказать в сюрреализме. Есть также свойственные автору мистические вставки. Их я совершенно не понял, какой имеет для книги смысл. Речь идет о стенограмме монолога друга Омона, когда тот общался с неким духовным лицом. Хотя я довольно рано понял, что по итогу повествования получится, но в какой-то момент поверил, что главный герой все-таки полетел, что внесло интригу в дочитывание сочинения. Что можно сказать по итогу? Всегда стоит учитывать, когда ты читаешь, и что невольно проецируешь книжные события на происходящую действительность. Я ведь пытался десять лет назад читать это произведение. Но как-то не зашло. Уверенно могу сказать, что прочти тогда, книга вызвала бы во мне совершенно иные эмоции. Сейчас же резюмирую, что это неплохое чтиво. Не шедевр, но почитать на досуге можно. Что это стеб над тем советским прошлым, которое рушилось на глазах автора, в момент написания книги. Я никогда не был приверженцем СССР, пусть меня и не устраивает существующий строй, поэтому все издевки принял позитивно. Но вот что меня загрузило. Сегодня, да в наш век высоких информационных технологий, как бы не оказалось так, что наши космонавты будут в войлочных скафандрах бороздить просторы российских подземелий.

Первое свидание с Пелевиным удалось! Наслышан был много, но как-то не доходило до чтения. Так случилось, что в течение нескольких дней было много времени, и прочел много интересных вещей. Несомненно – «Омон Ра» - вещь достойная, интересная, талантливая, захватывающая, прикольная. Для себя я определил направление, стиль Пелевина как абсурдистский реализм. Вроде как сначала протест против известного отношения автора к «советскому прошлому». А потом, по размышлению, ёлкин хвост, а ведь действительно интересно и захватывающе! Отбросить идеологию и оставить «чистое искусство» - и тогда – класс! Никакой идеологии, а уж тем более, каких-либо идеологических оценок-отношений к прошлому. Не думаю, что Пелевинский метод – об этом. Сначала как раз о методе (не уверен, что я правильно использую именно это определение). Абсурд, философия абсурда…. Что приходит на ум в первую очередь? В литературе – Кафка. Действительно гениальная литература, действительно на тотальность «ЗАМКА» «Замок» - колоссальный литературно-общественный прорыв в осмысливании действительности, прорыв из «необходимости» в «свободу». В кино? Для меня – Бюнюэль (люблю писать через два «ю» его фамилию). «Скромное обаяние буржуазии» - самое первое, приходящее на ум. Для чего всё это? Думаю, что в самой меньшей степени это – некая политическая или какая-нибудь общественная сатира. Да неужто Пелевину нужно было спустя столько лет писать «Омона» ради столь «низкого» жанра? Не думаю, не верю. Тогда ради чего заморачиваются на «абсурдизме»? Абсурд – часть жизни а, значит, и серьезного искусства. Часть столь неотъемлемая, что вопросы типа: «есть, чтобы жить или жить, чтобы есть?» - были, есть и, разумеется, будут. И? да ровным счетом – ничего! Абсурд – неотъемлемая часть жизни, такая же, как здравый смысл, а потому столь же важная и интересная для любого художника. Вопрос: была бы картина «советского жития» полной без Пелевина? Конечно же, нет! Шире: был бы сам Пелевин Пелевиным без «советского жития»? Нет, разумеется! Ещё один пример, мною любимый: посмотрит, как блестяще Камю использовал абсурд в «Калигуле»! Освобождая своё отношение к «Омону» от критичности начал идеологических, остается, повторюсь, просто наслаждаться текстом, языком, логикой произведения. Короче – литературой. Пелевин очень деликатен в использовании ненормативной лексики, использование автором такой лексики абсолютно оправдано, к месту. Пелевин не позволяет главному герою ни словом, ни тенью слова вступать на поле нецензурной лексики, хотя в «Омоне» она есть. В своём месте (мне это Пелевинское отношение к этой теме напоминает блестящего Алексея Иванова, сказавшего, что матом не ругаются уже, матом разговаривают. Но Иванов – тема отдельная). Органическое соединение несоединимого, возможное только в абсурде (и во сне, кстати). Главное – во имя чего? У Пелевина всё к месту. Метафорический пароль: «голубое небо, черный космос – туда шагали советские люди из миллионов маленьких кандеек и обблёванных помоек» - это в самом начале романа. Так и есть: космос, голубое небо и обблёванная помойка. Главное же – ни апологетика, ни нигилизм, ни абсурд, - ни одно из направлений-отношений не исчерпывает в своём описании всего, что было, в данном случае, в Советском Союзе. Абсолютное большинство деталей и фразеологизмов узнаваемо, совершенно оригинально для СС. Но Пелевин не был бы Пелевиным без таких жемчужин: «Ты как к самоубийству относишься? – спросил начальник полетов у Омона». С самого начала понятно, что никакого космоса, ни каких полётов не будет. Будет большая или огромная – дело вкуса – мистификация, навеянная, кстати, американской темой лунной экспедиции. Понятно было и то, что всё происходит именно на красной ветке московского метро, хотя станция-место, где всё происходит, не называется, всё совершенно ясно. Так же, как и конъюнктура в выборе именно этой станции: время написания 1991! Тогда и не такое заворачивали! Кстати: думаю, что советский космонавт в телогрейке и шапке-ушанке в «Армагеддоне» - Пелевинское влияние. Книга – интересная, классная, умная. Читать – одно удовольствие.

В детстве Омон Кривомазов мечтал стать космонавтом и слетать на Луну. И его мечта сбылась - они с другом Митьком довольно легко поступили в летное училище, а потом ещё легче - в отряд космонавтов. Ха. Если бы все было так просто... Вот многие не верят, что американцы действительно побывали на Луне. А почему собственно вы уверены в том, что мы первыми полетели в космос? Виктор Пелевин предлагает довольно издевательский сценарий альтернативного развития событий. Какой космос, у нас и самолетов-то пара штук, чтобы над границей летать - для отвода глаз противника. Но надо же показывать этому самому идеологическому противнику, что у нас передовые технологии и что мы тоже можем и ракету к другой планете, и луноход на Луну... Правда все наши технологии - лом и кувалда, да картонные декорации. А вместо скафандра - ватник и шапка-ушанка. Только вот героически отдать жизнь за честь Родины надо будет уже по-настоящему. Хочешь-не хочешь, а кто тебя спрашивает? Раз записался добровольцем. В принудительном порядке. Довольно ехидная пародия на наши советские достижения. Здесь Пелевин откровенно недобрый. Но все равно местами было смешно, хотя и грустно. Ведь может быть и не про космос, но очень-очень на правду похоже. В какой-нибудь другой области. Книгу слушала в исполнении Александра Андриенко - и очень понравилось. Он читает хорошо, с юмором и отлично изображает характерных пелевинских персонажей

Мне почему-то книжки Пелевина хочется обнять и жалеть. В них много такой особой боли, боли сюрреализма в обыденном, причем обыденное это - родное и узнаваемое. Хочется гладить их по голове и говорить, что все будет хорошо, что мир очень странный, что это вот люди такие, да, и это наша страна и это вот традиции, да, я понимаю как это дико. Тише-тише. Все пройдет. Но у книжек нет головы.

Омон Ра вот такой же - псевдо-автобиография, повествование в которой ведется от лица паренька Омона, который растет, мечтает и идет к своей мечте в стране, которая похожа на Советский Союз, как мужчина на видеозаписи в бане похож на генерального прокурора, только Пелевин где-то нашел ползунок абсурда и отжал его на сто сорок шесть процентов.

Не то чтобы ползунок был на нуле! Улица, на которой я живу, названа в честь военного героя, и памятник герою есть на ней, а заканчивается она у метро, подземный переход к которому так и не оборудовали пандусом. Вернее - вход в переход пандусом оборудовали, а выход наверх к метро - нет. Войти можно, выйти нельзя. Как может культ героев сосуществовать недоступностью для выживших городской среды? А вот сосуществует же.

А вот в это вы когда-нибудь вчитывались? Они же предлагают живым людям завидовать мертвым, на полном серьезе:

Каждая такая деталь похожа на прореху в реальности, и реальность книжки - она вся из этих прорех. В ней и культ героев, странный вот этот, с надрывом про спасибо, что ты попортился ради Родины, и про науку, больше похожую на карго-культ, и про медицину с элементами оккультизма, и все с таким юмором, который очень горчит, так как в шутки доля правды положена не по ГОСТу.

Мне понравилась эта книга, но мне сложно описать, как именно. Мне совсем не кажется она ни оскорбительной, ни неуважительной: она просто грустная. Мы живем со странным культурным наследием, мы наверное даже к нему уже привыкли и перегибы не бросаются в глаза. Ну что же, спасибо автору за размыливание замылившегося взгляда.

PS. А славная какая вышла бы книжка, если бы "Омон Ра", про прошлое, Когда меня отпустит про настоящее и Апофению про будущее выпустить под одной обложкой. Большая настольная книга дикой обыденности получилась бы.

Третья встреча с Пелевиным прошла получше двух предыдущих. Мне показалось, что эту вещь я понял больше, чем Поколение П и Шлем ужаса. И всё равно рассказать о впечатлениях будет невероятно сложно. Первое, что хочется сказать: Книги Виктора Олеговича радуют своей разнообразностью. Три произведения прочитаны, и все они абсолютно не похожи друг на друга. Когда прочитал название, ожидал, что книга будет связана с мифологией, как и Шлем ужаса. Но на этот раз автор обращается к весьма избитой теме покорения космических просторов. Вроде ничего нового об этом уже не скажешь, но Пелевин внес в устаревшую сюжетную канву своеобразные элементы, которые делают книгу довольно необычной.

Подробней о них.

Во –первых, потрясающая едкая ирония автора. Неприкрыто горькая, но смелая и остроумная. Чего стоят только имена героев, которые заставляли хихикать и в то же время грустить, осознавая абсурдность их происхождения.

Во-вторых, потрясающая атмосфера, шикарно переданный дух советской эпохи. Конечно, я, увы, не жил во времена советского союза, но интуиция подсказывает, что примерно так дела и обстояли. Вообще, если бы у меня была машина времени, то я бы переместился именно в СССР. Так что спасибо Виктору Олеговичу за возможность немного попутешествовать в недавнем прошлом. Это было очень увлекательно!

В-третьих, в этой книге меня поразило то ощущение крушения детских грез, которым пронизано всё произведение. Сколько возвышенных мечтаний было в голове Омона, связанных с полетом на Луну! Сколько томительных, светлых ожиданий, сколько надежд на обретение славы! И что на деле? Риск, грязь, подковерные интриги и ощущение зомбирования. Печаль вселенская…

В-четвертых, книга очень интеллектуальная, заставляющая изрядно пошевелить извилинами. Многочисленные аллюзии на другие произведения, отсылки к известным фильмам и песням, добавляют оригинальности повествования. Особенно повеселили Урчагин и Бурчагин, напомнившие Добчинского и Бобчинского из Ревизора.

Финал немного разочаровал размытостью и непонятностью, поэтому я снизил оценку на один балл. Да и вообще Пелевин остается очень сложным автором для меня. По-прежнему ощущаю себя желторотым птенцом, читая его книги. Поэтому это больше не книге четверка, а моему мозгу)

В жизни всегда есть место подвигу. И свой подвиг я сегодня совершил – решился написать рецензию на книгу Пелевина. Это было очень трудно, результат получился суховатый и недостаточно глубокий, в отличие от самого произведения. Но читать его стоит, есть в нем нечто такое, что невероятно сложно описать словами, но можно почувствовать, пережить эмоционально, пропустить через себя.

Это пока, безусловно, лучшая книга Виктора Олеговича для меня. Думаю, наберусь смелости и замахнусь когда-нибудь на Чапаева и Пустоту, но это будет уже совсем другая рецензия… 8/10

Как все же люди были «запрограммированы» в советские времена. Пятилетки, совершить подвиг, стать героем. И ведь государство этим пользовалось. Как что, сразу это для Родины, ты должен. А по сути кому должен то, за что. Разве это подвиг, отца с сыном снарядить медведями и отправлять под пули. Видите ли с американцами нужно подписать договор, и они хотят поохотиться. Потом отец должен лежать возле раненного сына, котрый истекает кровью и не шевелиться. Они - пойманная добыча. А в это время «охотники» празнуют успешную охоту, но и после нескольких часов, подписывают договор. Разве эта бумажка стоит жизни человека. Вот я и говорю запрограммированы! В одном из городов Советского Союза жил мальчишка с интересным и необычным именем Омон, Омушка. И был у него друг Митька. Начиная со школьной скамьи они мечтали стать космонавтами, полететь на Луну. Омон представлял как станет героем, совершит подвиг и его фото будет во всех газетах. Вот имея такую цель он и шел к ней. А ему, как говорится, везде горел зеленый цвет. И вот казалось бы до мечты рукой подать, он понимает, не все так просто. И обратного пути нет, так ему и сказали. И летишь ты не на подвиг, а на смерть. Сразу стает вопрос, «А нужен ли вообще этот подвиг? Разве так важно стать героем в данной ситуации?». Может мое сравнение к этой истории не относится, но перед глазами стоит фильм «Сволочи». Кто его смотрел поймет меня, что я хотела сказать.

Удивительно сейчас читать первый роман Виктора Пелевина (хотя я бы назвал это повестью), спустя столько романов и лет, посмотреть на то, "откуда начинался" Пелевин. Ещё странно то, что я за столько лет не читал романа «Омон Ра», начинал, листал, но от начала до конца не читал. Эта сатирическая фантасмагория на героизм советского человека, который отдаёт жизнь ради покорения космоса, сейчас может показаться издёвкой, шаржем на роман воспитания в стиле "Повести о настоящем человеке" и ему подобные. Но однозначно в каждом предложении угадывается тот Пелевин, которого мы узнаем по последующим произведениям.

«Омон Ра», первая публ. 1992. Роман назван по имени героя, которого отец назвал Омоном (второго сына он назвал Овиром, папаша-милиционер, чего от него ждать), первый сын рано умер, а второй с детства грезил ракетами, полётами, космосом. Поступил в лётное училище им. Маресьева и взял себе позывной "Ра" в честь древнеегипетского бога, который катил на ладье (словно на ракете) по небу, а ночью спускался на другой ладье в подземное царство.

«В раннем детстве (как, быть может, и после смерти) человек идёт сразу во все стороны, поэтому можно считать, что его еще нет; личность возникает позже, когда появляется привязанность к какому-то одному направлению»

Пелевин с первых строк вплетает в роман космические, так или иначе связанные с полётом человека, детали. То домик на детской площадке превратился в истребитель, то в пионерлагере "Ракета" с потолка свисают игрушечные космические корабли. Омон с другом Митькой исследуют советский мир сквозь призму своих мечтаний о полёте. А потом попадают в Зарайское краснознамённое лётное училище, на Лунную программу. Их выбирают и обучают. Только вот первокурсникам-курсантам ампутируют ступни в первую же ночь (по образцу советского героя-лётчика Маресьева). Роман приобретает черты чёрного триллера.

«Вот ты дурачок какой, Омка. Ты пойми, милый, что в этом и суть подвига, что его всегда совершает не подготовленный к нему человек, потому что подвиг — это такая вещь, к которой подготовиться невозможно»

Митю и Омона выбирают для полёта на Луну, ведь, как оказалось, советские луноходы всегда были пилотируемыми, но это тщательно скрывалось спецслужбами. Пелевин выстраивают целую мифологию советской космонавтики — с псевдоцитированием Ленина, с советскими песнями о космосе и полёте, а сам полёт зависит от готовых к подвигу камикадзе, ведь на каждом этапе полёта и отстыковки блоков гибнет один "доброволец". Не обошлось без древнеегипетской, вавилонской и древнеримской мифологий. Курсанты проходят даже специальную "реинкарнационную" проверку, чтобы узнать их прошлые воплощения и выявить "предателя".

Красная площадь и зиккурат Мавзолея, откуда покорители Луны отправляются на старт, становится тоже местом силы, где наставник Омона шепчет на ухо только ему предназначенные слова "откровения". Потом будет полёт, героическая гибель каждого из участников и прилунение аппарата с луноходом и Омоном внутри, который в ушанке и ватнике крутит педали, чтобы выполнить задание и доставить в нужную точку проблесковый маячок, на весь мир вещающий с Луны закодированные сигналы: «ЛЕНИН». «МИР». «СССР».

Пелевин играет смыслами, стилистически безупречно сплетает сюжет из советской неприглядной действительности и тех мечтаний/убеждений, которые внушали homo soveticus с самого рождения. Прекрасный сплав идей, так ярко и образно переданный автором, обретает здесь свои неожиданные оттенки, то откровенно смешные, то лиричные и ностальгические... Здесь угадывается стиль и язык будущего Пелевина, его метафора человека, находящегося в плену, в скорлупе собственных представлений и иллюзий о себе и мире, которые так беспощадно и мастерски разрушаются к концу произведений Виктора Олеговича.

«Он говорил много и сложно, но лучше всего я запомнил удививший меня своей поэтичностью пример: тяжесть висящей на цепочке гири заставляет часы работать; Луна — такая гиря, Земля — часы, а жизнь —это тиканье шестерёнок и пение механической кукушки»

Всегда говорю: читайте В. Пелевина, это та литература, которая отражает нашу реальность со всеми изъянами и выпуклостями.

Мы с тобою так верили в связь бытия, Но теперь я оглядываюсь, и удивительно – До чего ты мне кажешься, юность моя, По цветам не моей, ни черта не действительной

Как и любой роман с тегом постмодернизм, представляет собой интерес, не сама фабула о наивном парне со светлой мечтой, сколько сакральный подтекст, метафора. Конечно, нашлось место сатире и недурному юмору, но подобно другим современным отечественным писателям, Виктор Олегович, подхватил манеру, скажем так, “перегибать палку”.

Учитывая то "время перемен", в которое был выпущен роман, могу с уверенностью сказать, - автору, удалось отлично съязвить на злобу дня. Наш народ подобно Омону, думал, что сможет чрез тернии достигнуть звезд, прийти к светлому будущему и благополучию. Однако народ на*бали и предоставили самому себе, превратив их мечты в пустую и нелепую шутку. Sad story.