Читать книгу: «Нити времени», страница 3
Утро началось с дождя. Алиса проснулась от стука капель по крыше, глухого, ритмичного, словно дом напевал свою мелодию. Она некоторое время лежала в постели, слушая эту музыку. Дождь наполнял дом мягкой прохладой, смешиваясь с запахами древесины и старой ткани, которыми он дышал.
Её мысли снова вернулись к гобелену. Нить, которую она дёрнула накануне, мерцала в памяти, как забытая строчка из песни, наполняя утренние часы странным ожиданием.
– Может, стоит отвлечься, – пробормотала она себе, отбрасывая одеяло и направляясь в ванную.
В доме, казалось, никто не жил годами. Алиса думала, сколько времени уйдёт, чтобы привести его в порядок, но была уверена: каждая трещинка на стене, каждая царапина на полу имела историю, и разрушать всё ради нового ремонта казалось ей кощунством.
После завтрака она решила снова заняться уборкой. Старый комод в спальне давно требовал внимания: выцветшая краска облупилась, ручки перекосились, ящики застревали. В одном из них Алиса нашла что-то неожиданное – тонкую стопку писем, завязанных выцветшей атласной лентой.
Она аккуратно развернула первое письмо. Бумага была хрупкой, с пожелтевшими краями, а чернила – выцветшими, но всё ещё разборчивыми.
«Моя дорогая Лена,
Я всё думаю о тебе. Это странно, но кажется, что время становится вязким, когда ты далеко. Как будто каждый день тянется, как год…»
Это было письмо её деда. Алиса вспомнила его только смутно – седого, с тихим голосом и мягкими руками. Но эти слова принадлежали совсем другому человеку – молодому, страстному, влюблённому.
Она читала ещё и ещё. Каждое письмо раскрывало частичку прошлого её семьи: бабушка, дед, их переписка во время войны. Простые слова, пропитанные тоской и надеждой.
На последнем письме стояла дата – 1948 год. Тот же год, что был указан на фотографии с гобеленом.
Алиса почувствовала, как поднимается волна странного беспокойства.
– Слишком много совпадений, – сказала она вслух, откладывая письмо.
Её мысли снова вернулись к чердаку.
Когда она поднялась наверх, дождь уже стих, но воздух оставался наполнен свежестью. Гобелен стоял на своём месте, словно ждал её. Она подошла ближе, пытаясь разглядеть новые детали.
Их было слишком много. Сцены, которые накануне казались размытыми, теперь становились чётче. Один из домов на гобелене выглядел точно, как дом её бабушки, только каким он был в прошлом – с ухоженным садом, плотным забором и цветущими розами вдоль дорожки.
– Ты рассказываешь что-то, – прошептала Алиса, сама не понимая, к кому обращается.
Её взгляд упал на одну из сцен: женщина, стоящая у реки. Она держала в руках что-то маленькое, похожее на узелок. Её лицо было почти размытым, но в нём читалось что-то знакомое.
Алиса дотронулась до изображения. И в тот момент ощутила едва заметное покалывание, как если бы ткань была наэлектризована. Она быстро убрала руку, её сердце заколотилось.
Вернувшись в кухню, она налила себе чашку чая и села у окна. Ветер за окном раскачивал ветки яблони, с них капала вода.
– Может быть, я накручиваю себя, – сказала она вслух.
Но внутри неё разгоралось что-то другое – не страх, а чувство, что она вот-вот что-то поймёт, что-то важное, что долгое время было скрыто.
Она вспомнила, как в детстве бабушка часто говорила:
– Все вещи в доме помнят нас. Даже если мы их забываем.
Тогда эти слова казались простой причудой, но теперь… теперь они обретали странную правду.
Алиса закрыла глаза и прислушалась. Дом действительно казался живым.
Она представила, как бабушка идёт по этой же кухне, срезает ромашки, ставит их в банку. Как дед пишет ей письма за этим столом. Всё это было здесь, в этих стенах. Но теперь казалось, что они не просто остались здесь – они продолжали существовать, как слабые тени прошлого, которые можно почувствовать, если приглядеться.
Чай в чашке остыл, а Алиса всё сидела, погружённая в эти мысли.
К ночи, уже лежа в постели, она снова услышала, как заскрипела лестница. На этот раз звук был чётче.
Она затаила дыхание.
Может, это ветер. А может, дом.
Но в глубине души она чувствовала, что это не было случайным.
Ночь принесла сны, запутанные, как ветви дикого сада. Алиса видела себя маленькой девочкой, бегущей по узкой дорожке среди деревьев. Она помнила, как бабушка звала её, стоя на крыльце дома, но голос был приглушён, как через толщу воды. В какой-то момент она обернулась, и перед ней был не сад, а тот самый гобелен – огромный, мерцающий в сумраке, словно изнутри его лилась приглушённая звездами тьма.
Алиса проснулась с тяжёлым сердцем. Лицо гобелена, если его можно было так назвать, всё ещё стояло перед глазами.
– Хватит, – сказала она себе, садясь на кровати. – Это просто вещи. Вещи не живут.
Но в глубине души она знала: этот дом жил. Он жил воспоминаниями.
С утра дом казался более доброжелательным, если такое вообще можно было сказать о вещах. Алиса снова занялась уборкой, но с каждым ящиком, каждым раскрытым шкафом она ощущала, что прикосновение к этим предметам будто соединяет её с нитями, уходящими в прошлое.
В ящике комода в гостиной она нашла старую шкатулку. Лак на её поверхности потускнел, но резьба – изящный узор цветов – была всё ещё чёткой. Алиса медленно открыла её, ожидая увидеть что-то вроде украшений или старых ключей. Но внутри лежал только маленький клочок бумаги.
Она осторожно развернула его.
«Запомни: никто не может переписать своё прошлое. Но мы всегда можем найти в нём ответы».
Записка была короткой, но казалась ей пугающе личной. Как будто кто-то оставил её специально для неё.
– Это твои игры, бабушка? – тихо спросила Алиса, словно ожидая ответа.
Весь день Алиса не могла выбросить записку из головы. Она решила, что пора отвлечься. Прогулка по саду была хорошей идеей: воздух был свежим после ночного дождя, земля немного влажной, но не грязной.
Сад, который бабушка так любила, выглядел запущенным, но не потерял своего обаяния. Яблоня, о которой она часто рассказывала, всё ещё стояла в дальнем углу сада. Её ветви, густо усеянные поздними плодами, тянулись к небу, как старые руки, протягивающие свои дары.
Алиса подошла ближе и вспомнила, как в детстве любила прятаться под её ветвями. Её пальцы прикоснулись к шершавой коре, и на секунду ей показалось, что дерево вздохнуло. Она отдёрнула руку, но тут же рассмеялась над собой.
– Ты точно сходишь с ума, – сказала она вслух.
Внезапно её взгляд упал на небольшой камень у корней яблони. Камень был не просто лежащим – он выглядел так, словно его специально сюда положили. Алиса нагнулась и подняла его.
Под ним была металлическая коробочка. Небольшая, с простой застёжкой, покрытая тонким слоем ржавчины. Алиса осторожно открыла её, и внутри нашла тонкую серебряную цепочку с кулоном.
Кулон был простым, овальным, но на его поверхности были выгравированы инициалы: «Л.М.».
Алиса знала, что её бабушка звали Елена Марковна, но кто был этот «Л»? Она держала кулон в руках, чувствуя, как внутри поднимается странное чувство, словно этот предмет что-то значит. Что-то важное.
Вечером, сидя у окна с книгой, Алиса не могла сосредоточиться. Её мысли снова и снова возвращались к кулону, к записке, к гобелену. Все эти вещи будто были звеньями одной цепи, но она пока не могла понять, какой.
Она развернула цепочку на ладони. Холодный металл был гладким и неожиданно тяжёлым. Алиса наклонилась ближе, чтобы рассмотреть гравировку.
И вдруг её осенило.
Это не были просто инициалы. Это был почерк. Почерк, который она уже видела на одной из старых фотографий в альбоме, найденном днём ранее.
Перед сном Алиса снова поднялась на чердак. Она подошла к гобелену, теперь уже не чувствуя страха, только непреодолимое любопытство.
Сцена с женщиной у реки вновь привлекла её внимание. Теперь лицо женщины казалось ей менее размытым, словно оно становилось всё более отчётливым с каждым днём.
– Ты хочешь, чтобы я поняла? – тихо спросила Алиса.
Ответа не было, только тишина чердака. Но где-то глубоко внутри она чувствовала, что что-то ждёт её.
Она прикоснулась к узору в центре гобелена. На этот раз ничего не произошло – ни покалывания, ни видений. Только лёгкое тепло.
– Завтра, – сказала она себе, уходя вниз. – Завтра я разберусь.
Но дом, казалось, шептал ей в ответ:
«Время не ждёт. Оно движется, даже если ты не готова».
Ночь наступила внезапно, как будто день, уставший от бесконечных размышлений Алисы, решил уйти без предупреждения. Дом, который утром казался почти приветливым, теперь обернулся густой тенью, притаившейся за каждым углом. Лестница, скрипевшая под её ногами, словно повторяла: «Ты готова узнать? Ты уверена?»
Алиса не знала, что ответить.
Проснулась она от странного звука. Низкий, протяжный гул, будто ветер пронёсся по чердаку, ударившись о деревянные балки. Она поднялась с кровати, ощутив непривычный холод в воздухе.
В дверях спальни мелькнул свет, похожий на отсвет луны, но он был слишком ярким, слишком концентрированным. Алиса шагнула в коридор, босыми ногами ощущая прохладные доски пола.
