Читать книгу: «Школа 12. Книга вторая»

Глава первая: Восьмое марта(продолжение)

На следующий день, перед уроками, мы вручили девчонкам по три тюльпана, купленных заранее Пашей Ратушинским, на собранные пацанами деньги. Ребята подарили каждой девчонке по безделушке. Я подарил Наташе крошечный флакон Diorissimo, который я заказал Лифшицу сразу после юбилея жены нашего директора и отдал за него 30 рублей. У Наташки глаза стали величиной с блюдца, когда она развернула крошечный подарок. Наверное, каждой однокласснице досталось по мазку пальцем в область шеи, так как ландышево-жасминный шлейф все уроки будоражил ноздри парней из нашего класса. Наташа сидела королева королевой, а девчонки не сводили с неё глаз и сходили с ума от зависти. После уроков мы, даже не заходя домой, сразу всей командой отправились к месту встречи к кинотеатру Спутник. Наташка сразу взяла меня под руку и муркнула мне в ухо какую-то благодарность за подарок. По дороге все вспоминали вчерашний вечер, вечер нашего триумфа! Больше и громче всех говорил Серёга:

– Не, пацаны, я вчера часов до двенадцати заснуть не мог! Как нам хлопали! У меня дух захватывало! Я своим родокам рассказывал – они поверить не могли! Я им говорю, что, мол, женщины на мне чуть рубашку не разорвали, а батя мне – звиздишь, мол. Наверное, говорит, гнались за тобой с метлой, вот и рубашку чуть не разорвали.

– А ты им про деньги говорил, – спросил я.

– Что я, больной? Батя, если бы увидел, мож, пятёрку мне бы оставил, не больше.

– Наташа, а ты маме рассказала о своём дебюте?

– Я начала рассказывать всё подробно, как мама любит. А потом, когда дошла до того места, когда я одна осталась на сцене, а вы все разошлись в стороны, то мне вдруг не по себе стало. Мама спрашивает, что, мол, с тобой. А я ответить ничего не могу. Мне вдруг так страшно стало. Неужели это был со мной?! Может, думаю, это был сон? А потом смотрю – на столе огромный букет тюльпанов! И мама улыбается! Не, решила я – не сон! И так классно стало!

– А про деньги сказала?

– Конечно, сказала, у меня от мамы секретов нет. Я вообще хотела ей всё отдать. Но она сказала, чтобы я оставила себе.

– А у меня родители вообще ничего не спрашивали, – начал Женя – Они даже не поняли, что я куда-то ездил, да я и не говорил. Пришёл и слава Богу. Если голоден, на кухне разогрей, что найдёшь. А у тебя как? – Женя посмотрел на меня.

– Да как и у тебя. Я ещё с утра сказал, что буду репетировать и поздно приду. Но сегодня сказал, что едем в колхоз выступать, может, мяса привезу. Отец посоветовал, что лучше самогону. Приучаю их потихоньку. Так, сегодня повторяем вчерашнее выступление. Если я увижу, что не так, то тут же внесём изменения.

У «Спутника» нас уже ждал Яков Львович.

– Ну, что, артисты? Отошли немного от вчерашнего?

– Да мы и выпили всего ничего. По бутылке на брата. Так что у нас всё норм! – пошутил я.

– Но, но, – принял шутку Лифшиц, – Это вы ещё успеете. Это от вас никуда не уйдёт, если дураками будете. Но вы ведь не такие?

– Не такие, Яков Львович, не волнуйтесь.

– Вот и хорошо! Мне сегодня с утра уже три директора клуба звонили из других райцентров, зазывают на концерт! Вот что значит хорошее выступление! Не скрою, вы меня вчера поразили! С таким песнями можно годами гастролировать по стране и зарабатывать больше академиков! А, как вам такая перспектива? Шучу, не пугайтесь. Мы сегодня в колхозе выступаем. Я договорился и каждому из вас по три килограмма свежей вырезки завернут. Так что вечером шашлыки дома делайте. Ну, садитесь, поехали.

Это выступление, как две капли воды, было похоже на вчерашнее. Такой же радушный приём. Такие же искренние аплодисменты. Председатель колхоза так настойчиво предлагал остаться на банкет, что Яков Львович вынужден был согласиться. А нас отвёз в город личный водитель председателя. Наташа снова получила букет тюльпанов, большую коробку конфет и бутылку шампанского. Нам, кроме мяса, каждому в сумку положили, завёрнутую в газету, бутылку коньяку «Наири». Я знал этот коньяк по старой жизни. Очень редкая, надо признать и дорогая марка. Один из самых лучших армянских коньяков. Готовится из коньячных спиртов 20-летней выдержки. Ну, что ж. Подарю отцу вместо самогона. Также мы снова получили по двадцать пять рублей. Пока ехали, то в отличие от вчерашней поездки, уже не молчали, а бурно обсуждали подробности выступления. Особенно много комплиментов досталось Наташе. И надо сказать заслуженных! Молчун Женя раскрепостился: долго и подробно анализировал ошибки и оплошности нашего выступления, правда добавил, что их было немного. Куда от этого денешься, все ошибаются. Серёга размечтался, куплю, говорит, себе новую гитару. Я его толкнул в бок, молчи, мол, не одни. Доехали быстро. Наташу довезли до подъезда. Я пожал ей руку и поехал с ребятами. Пакет по улице тащить было неохота. Домой пришёл с подарками. Мама ахнула от такой свежайшей вырезки, а отец, никогда не пивший такого коньяку, долго разглядывал бутылку, а потом спрятал её в сервант. Ленка была недовольна. Ей я ничего не привёз. Сказал, что праздник завтра, вот тогда и получишь. Чё-то я за эти дни устал страшно, а завтра сразу два концерта! Я только коснулся подушки и сразу уснул. Утром, хорошо выспавшись, поздравили вместе с отцом маму и Ленку. Вручили им по пять тюльпанов, которые отец купил вчера и спрятал на балконе. Также отец подарил маме духи «Красная Москва», а Ленке красивые босоножки на лето. Я сослался на вчерашнюю вырезку и получил от мамы поцелуй в щечку. А Ленке подарил пять рублей и также получил поцелуй, но уже в другую щёчку. После завтрака снова предупредил родителей, что буду поздно. Но теперь сказал правду и о концерте в школе, и о концерте для торговых работников в ресторане. Отец потёр руки и намекнул маме, что бы она ничего не готовила, мол, вечером отпразднуем ресторанными деликатесами. На что я ответил: не обещаю, но может быть! В школу я пришёл ровно к двенадцати. Наташка была уже в актовом зале и что-то наигрывала на открытом пианино. Больше никого не было. Ребята задерживались. Я, как только её увидел, то как будто что-то во мне надломилось. Она показалась мне такой милой, такой желанной, что я не выдержал и обнял её сзади, прижался губами к нежной шее, вдыхая будоражащий запах Diorissimo. Потом развернул её лицом к себе и стал целовать её в губы, снова в шею. Потом расстегнул её блузку, приподнял одну чашу бюстгальтера и добрался до груди. Наташка стонала, целовала меня в ответ, но локтями упиралась мне в грудь и не давала совершить мне глупость. Наконец, она оттолкнула меня, поправила не себе бельё и выдохнула:

– Что ты делаешь? То от тебя пары слов не дождёшься, а то набрасываешься как голодный волк.

– Тебе же мама говорила, что парням от тебя только одно надо. Помнишь? Я же не каменный, я же не могу пройти мимо красоты такой. Ты сама виновата!

– Я?! В чём же я виновата?!

– А нечего быть такой красивой! – сказал я и тут же вспомнил ту самую песню, которая была написана Игорем Матвиенко на слова Михаила Андреева! Блин, как же я её забыл?! Я же пел её своей жене и дочерям бесчисленное количество раз. Я развернулся, рванул в подсобку, схватил гитару и вернулся к ошеломлённой Наташке.

– Вот в этом ты виновата! Слушай внимательно!

Аккорды сами ложились на гриф. Фингерстайлом я сыграл три первых такта мелодии, а потом запел:

Отлетела листва, у природы своё обновленье

И туманы ночами стоят и стоят над рекой

Твои волосы, руки и плечи – твои преступленья

Потому что нельзя быть на свете красивой такой

Потому что нельзя, потому что нельзя

Потому что нельзя быть на свете красивой такой

Потому что нельзя (потому что нельзя), потому что нельзя (потому что нельзя)

Потому что нельзя быть на свете красивой такой

Эти жёлтые листья в ладони свои собираешь

Отсверкали они, и лежат на холодном лугу

И ты сердцем моим, словно листьями теми, играешь

И бросаешь в костёр, не сжигай только нашу мечту

Потому что нельзя, потому что нельзя

Потому что нельзя быть на свете красивой такой

Потому что нельзя (потому что нельзя), потому что нельзя (потому что нельзя)

Потому что нельзя быть на свете красивой такой

Я боюсь твоих губ, для меня это просто погибель

В свете лампы ночной твои волосы сводят с ума

И всё это хочу навсегда, навсегда я покинуть

Только как это сделать, ведь жить не могу без тебя?

Потому что нельзя, потому что нельзя

Потому что нельзя быть на свете красивой такой

Потому что нельзя, потому что нельзя

Потому что нельзя быть на свете красивой такой…

Я пел и не смотрел на Наташку, а не мешало бы посмотреть. Когда я закончил и поднял глаза, то увидел, как Наташка стояла, прижав ладони к глазам, а сквозь пальцы капали и капали слёзы. Это было невыносимо. Какая же она впечатлительная! Я отбросил гитару и подскочил к Наташе. Она обняла меня за шею, прижалась всем телом ко мне и продолжала всхлипывать, не в силах произнести ни слова.

– Новик, заканчивай! Только не говори, что это опять ты придумал! – от входа в актовый зал шли мои друзья Женька и Серёга, и в их голосах слышно было неподдельное восхищение. Наташа, не отпуская меня, отвернулась от ребят и потёрлась своим носом о мой свитер. Ну, слава Богу, подумал я, успокоилась.

– Ну ка, напой мне ещё раз мелодию, я сейчас подберу, – Женя подошёл и, не обращая внимания на Наташу, подсел к пианино и повернулся ко мне.

– Солнышко, моё, – прошептал я на ухо Наташке, – Давай немного поработаем.

Наташка шмыгнула носом, грозно взглянула на Женьку и отошла к ударной установке.

– Слушай, Жека, у меня кроме этой, есть ещё две песни. Я вчера вечером аккорды написал и слова. Слова, правда, бестолковые и бессмысленные, но мелодия вместе с ними слушается очень прикольно.

– Вот послушайте, – и я спел сначала одну песню:

Всем девчонкам посвящается!

Ягода Малинка, оп-оп-оп

Крутит головой, залетает в топ

Такая ты грустинка, холодная как льдинка

Хлопает глазами: влево, вправо, в потолок

Ягода Малинка, оп-оп-оп

Крутит головой, залетает в топ

Такая ты грустинка, холодная как льдинка

Хлопает глазами: влево, вправо, в потолок…

– И так ещё три куплета с припевом. Как вам?

– Слушай, а мне понравилось. Я такого ритма ещё не слышал. Ягодку надо играть на четыре четверти при 120 ударах в минуту. Наташа, справишься? – Женя, не замечая хмурого Наташкиного взгляда, вопросительно взглянул на неё.

Наташа, немного посидела рядом с барабанами, несколько раз нажала на педаль бас-барабана. Глубоко вздохнула, посмотрела на нас уже осмысленным взглядом и промолвила:

– Что б вы без меня делали? – и уже обращаясь ко мне, – Давай спой ещё раз

Я снова спел «Ягодку…», но уже под магнитофон. Наташа прослушала первый куплет, а уже к припеву прошлась по барабанах, как так и должно быть. К концу моего исполнения, она спокойно поддерживала ритм.

– Теперь прослушайте вторую. Здесь ритм побыстрее, где-то на 140 ударов в минуту. Играем в тональности до-диез-минор. Начали, – и я снова включил магнитофон:

Я как Федерико Феллини

Дайте Оскар этой Богине

Словно кукла Барби на витрине

Хочет главную роль в картине

Я как Федерико Феллини

Дайте Оскар этой Богине

Словно кукла Барби на витрине

Хочет главную роль в картине

Ой вай, война, эти чёрные глаза

Ой вай, война, я уже схожу с ума

Она точит динамит

Ща рванет – не подходи

Все внутри меня горит

Ну ка, бармен, повтори

Ты такая одна

Ты так беспощадна

Хочу к тебе подкатить

Но маловероятно

Все внутри меня горит

Ну ка, бармен, повтори

Ой бы, щас бы

Нам с тобою на Бали

Я как Федерико Феллини

Дайте Оскар этой Богине

Словно кукла Барби на витрине Хочет главную роль в картине…

Наташа справилась и с этой песней.

– Тут слова вообще запоминающиеся. Я дома подберу мелодию, сделаю аранжировки на все песни. Думаю, на танцах будет проходить на бис! Ну, давай, тогда спой ещё раз, почему нельзя быть красивой такой, – Жене сегодня всё нравилось и он всё хотел сыграть.

Я передал каждому слова всех песен с аккордами. Серёга схватил свой и начал что-то бурчать, глядя в текст. Я включил магнитофон, взял гитару и снова пропел слова песни «Потому что нельзя быть красивой…». Женя надел наушники и стал прослушивать только что записанные композиции, чиркая при этом в своём блокноте. Я начал составлять программу сегодняшнего концерта. Так, думаю, я аудитория молодая. Ей песни Стаса Михайлова пока ещё рановато. Значит, повторим новогодние. Тем более, что они уже стали забываться. Итак, будем петь вразнобой: «Звук поставим на всю», «Девчонка, девчоночка, тёмные ночи», «Белые розы», «Районы, кварталы», теперь медляк «Дождь» ДДТ, «На крыше городских домов», «Седая ночь», «Всё, что тебя касается», «Прощай Америка», «Я хочу быть с тобой», «Что такое осень», «Восьмиклассница», «На часах ноль, ноль», «Розовый вечер», «Напитки покрепче, слова покороче». Вот как-то так. Если Женя успеет, то сделаем в конце премьеру «Потому что нельзя». Здесь тайминг не очень важен. Важно настроение аудитории! А я думаю, что с нашими песнями всё будет класс! Серёга вышел в коридор и, вернувшись, рассказал, что фойе заполнено под завязку. Гул стоит, как перед футболом на стадионе!

На сцену поднялся учитель пения.

– Привет коллегам! Как у вас, всё готово?

– Да, Николай Николаевич, практически мы готовы.

– Ну, что ж, тогда будем начинать. Когда зал заполнится, пару слов скажет директор, а потом уже вы. Витя, ты, как всегда, ведущий. Не подведи.

Николай Николаевич открыл актовый зал и еле успел прижаться к стене. Река девчонок чуть не смела его на пол. Они моментально заполнили танц-зону. Самые продвинутые стояли вплотную у сцены и держали в руках по одному тюльпанчику. Потом зашли дежурные учителя с директором и расселись по свободным местам. Я посмотрел из-за кулис в зал и отметил, как много было девчонок и ребят из других школ. Слава бежала впереди нас! На сцену поднялся Николай Николаевич, поздравил женское большинство с праздником и предоставил слово директору. «Чапаев» долго не говорил. Те же поздравления и пожелания, что и предыдущий выступающий. Его мало кто слушал. Все ждали концерт. Высокие окна актового зала закрыли жалюзи. Николай Николаевич, по предварительной договорённости, погасил свет в зале и зажёг освещение на сцене. Занавес, под звук Наташкиных барабанов, начал медленно раздвигаться. Мы, вместе с Серёгой, по традиции, для затравки, начали со вступления Smoke On The Water Deep Purple. ТА-ТА-ТА, ТА-ТА-ТА-ТА, ТА-ТА-ТА, ТА-ТА. Наши футболки с фирменным рисунком, обалденные красные кеды и завораживающий ритм Deep Purple сорвали крышу у молодёжи. Девчонки завизжали, стали подпрыгивать в такт музыки с поднятыми руками. И тут Женя включил наш сюрприз – сторбоскоп, над которым два вечера мудрил Сергей. Он поставил очень сильную лампу в фильмоскоп, а на выходе света приделал вращающееся колесо с повторяющимися отверстиями. Одно пропускало свет, а второе не пропускало. Женя вручную вращал колесо, а мерцающий белый свет был направлен в зал, что вместе с музыкой заводило народ не по детски! Мы сыграли ещё несколько тактов и прелюдия закончилась. Зал был наш!

– Наша группа «Школа 12» присоединяется к словам Василия Ивановича и также поздравляет все женское население нашей школы с международным женским днём! Всем желаем цветов, любви и счастья! Первая песня, которая прозвучит на сегодняшнем концерте – «Звук поставим на всю».

Я взмахнул рукой и концерт начался. Каждая песня сопровождалась долгими аплодисментами и ликованием публики. Слова некоторых песен, которые проходили в нашей школе не первый раз, повторялись девчонками громче, чем мы пели. Танцевали, практически без перерыва. Даже ребята, которых танцевать было не заставить, расхватывали на все медляки свободных девчонок! Наконец запланированный репертуар был спет. На весь концерт мы затратили полтора часа и немного устали.

– На этом наше выступление заканчивается, – начал я говорить. Но тут со всех сторон понеслось:

–Нет, нет! Ещё, ещё, ещё, ещё, ещё!

Что делать? Я немного растерялся. Подошёл к Женьке и позвал к нам Наташу:

– Женя, Наташа ну что, сможете вытянуть мелодию моей последней?

– В принципе, мелодия не сложная. Ты начни, а я под тебя подстроюсь, – ответил Женя.

А Наташа наотрез отказалась:

– Ты что, я не вытяну. Мне надо пару дней, чтоб выучить.

– Хорошо. Я буду один петь. Серёга возьми в руки слова и на припеве поможешь мне вторым голосом, только не перекричи меня, хорошо? Ты, Наташа, следи за мелодией и подстраивайся, как сможешь, особо не заморачивайся. Акцент сделаешь на припеве. Короче, как получится, так и получится.

Я снова вышел на авансцену и попросил тишины:

– К сожалению, мы уже выработали отведённое для нас время. Но, если руководство школы разрешит, мы исполним для вас совершенно новую песню, но она, на сегодня будет последней. Согласны?

– Да, да, да, да! – раздалось со всех сторон.

Я посмотрел на Василия Ивановича. Тот кивнул мне и жестом показал на часы. Я всё понял. Скоро должна была приехать машина за инструментами. Я поднял руки и дождался тишины:

– Эта песня посвящается нашим самым любимым женщинам!

Затем регулятором добавил громкости звучания гитары и фингерстайлом начал играть вступление. Через семь тактов Женя перехватил мелодию на ионике, а я, уменьшив звук гитары, перешёл на аккорды и запел:

Отлетела листва, у природы своё обновленье

И туманы ночами стоят и стоят над рекой

Твои волосы, руки и плечи – твои преступленья

Потому что нельзя быть на свете красивой такой

В этом месте Наташа очень вовремя врубила барабаны, а Серёга удачно вместе со мной вступил с припевом:

Потому что нельзя, потому что нельзя

Потому что нельзя быть на свете красивой такой

Потому что нельзя (потому что нельзя), потому что нельзя (потому что нельзя)

Потому что нельзя быть на свете красивой такой…

Когда мы закончили началась настоящая женская истерика! Девчонки орали, плакали, размахивали руками, бросали в нас принесённые тюльпаны, а некоторые рвались на сцену. Николай Николаевич грудью и всем телом не допустил беспорядка, а Василий Иванович с дежурными учителями, сгруппировавшись в две шеренги, оттаскивали за руки непослушных фанаток и выталкивали их за двери актового зала. Да, к такому мы готовы не были… Минут пятнадцать наводился порядок в школе, пока мы сворачивали кабели и готовили аппаратуру к переезду. Подошёл взмыленный директор:

– Так, хлопцы. До майских никаких больше выступлений! Это ж, понимаешь, безобразие какое-то! Шо ж вы своими песнями сделали с нашими отличницами, они мне чуть рукава на пиджаке не оторвали?!

– Василий Иванович, больше не будем петь такие песни. Только пионерские!

– Ты, Новик, давай не умничай! Шо партия скажет, то и будете петь! Ясно?

– Так точно, товарищ подполковник!

– То то же! Машина приехала, сами справитесь или на помощь кого прислать?

– Справимся, Василий Иванович.

– Смотрите. Давайте мне что-нибудь не сильно тяжёлое. Я по пути в машину закину и домой пойду, а то мне ещё Раису Фёдоровну из парикмахерской забрать надо.

Мы вручили директору бас-барабан, а сами, по быстрому, закидали в знакомую машину, которая стояла у входа в столовую, остальное имущество. Потом оделись и вышли из школы. И тут нас ждал сюрприз. Я уже свыкся с мыслью, что Славка Макуха сдержит своё слово и не будет претендовать на Наташку, но, вот он стоит, пошатываясь, в компании таких же нетрезвых друзей, среди которых, конечно же Костя Кривенко. Автоматически подмечаю: их четверо, все под мухой, руки в карманах (может свинчатка, кастет или нож?). Думаю, нож вряд ли. Всё таки не кровная месть и мы не на Кавказе. Хотя кто его знает? Макуха начал первым:

– Натаха, иди сюда. Почему не хочешь по телефону базарить? А? Или тебе этот козёл не разрешает?

Вся компания заржала от «крутейшей» шутки. А Славка не успокаивался и накручивал себя всё больше:

– Тебе п…..ц сегодня Новик! За всё получишь! Я тебе всё припомню, с..ка!

Наташка, было, бросилась к Славке, но я вовремя схватил её за руку.

– Стой и молчи. Я всё сделаю.

Женя и Серёга скинули куртки, достали носовые платки и стали наматывать их на правые кулаки.

– Пацаны, потерпите минуту. Если я упаду, то подключитесь. А пока пауза, – и, уже в сторону противников, подражая Кисе Воробьянинову, весело произношу – Господа, неужели вы будете меня бить?

– Не, не бить. Убивать на х..й будем, – пьяно покачиваясь, выдавил из себя Костя и мерзко сплюнул.

Я внимательно посмотрел на противников. Двое были мне знакомы, более того им были знакомы и мои возможности, поэтому они стояли чуть позади, вытолкнув вперёд двух незнакомых мне «торпед». Все они были пьяными. Значит реакция минимум на пятьдесят процентов меньше обычной. Что ж. Потанцуем. Я начинаю движение навстречу оппонентам и обращаюсь к Славке: «Слава, а ты что забыл про обещание?», при этом не смотрю в глаза двум незнакомым пацанам, которые слегка расслабились, думая, что между нами сейчас будет «базар». Проходя между ними, не сильно, ложбинкой между большим и указательным пальцем двумя ладонями одновременно, тычком бью их обоих по открытому горлу. Потом делаю резкий шаг правой ногой в сторону Кости, наклоняясь, переношу вес тела на правую ногу, сгибаю левую ногу в колене и, вынося колено в сторону Кривенко, резко разгибаю ногу и подъёмом ступни фигачу Костю в правый висок. Опять арбуз не лопнул, но Костя трупом валится на землю. Разворачиваюсь к Славке. Тот ошарашенно смотрит на меня, не веря собственным глазам. Только что он был королём! С ним было трое, как он думал, бойцов. Он был уверен, что я, увидев такую армию, сдуюсь и буду юлить перед ним и пресмыкаться, а он возьмёт Наташку за руку, плюнет в меня и уйдёт эдаким принцем в закат. Я оглянулся назад. Двое «торпед» сидели на жопе, выпучив глаза и пытались сделать глотательные движения. Подождут, решил я. Бил не сильно. Снова развернулся к Славке:

– Ну что мне с тобой делать? Было бы не честно по отношению к твоим друзьям оставить тебя без наказания.

– Витя, не бей его, пожалуйста! – подскочила ко мне Наташа.

– Видишь, как тебя защищают. Так что выбираешь, в глаз, в нос или челюсть сломать?

Славка с ужасом смотрел на меня, потом рухнул передо мной на колени и закрыл лицо руками.

– Не, не. Так не пойдёт. Я лежачих не бью. Вставай.

Но Славка не вставал, а сжавшись ещё больше, уткнулся головой с руками в землю. Что мне с ним было делать? Я не знал. Я поднял Славку с колен, оторвал его руки от лица и двумя ладонями смачно хлопнул его по ушам. «УУУУ!» завыл Макуха. Потом попросил Наташу сбегать в школу и попросить у сторожа кружку и принести воды. Подошёл к раненым в горло пацанам, пошарил у них в карманах и вытащил оттуда два эбонитовых кастета. Серьезное оружие. Если бы успели воспользоваться, то мне пришлось бы нелегко. Отдал ребятам по «сувениру». Женя с Серёгой с интересом рассматривали подарки, а потом положили их в свои карманы. Военные трофеи – имеем право! Вышла с водой Наташа. Я подошёл с кружкой к раненым и заставил их выпить по глотку. Те выпили и, не вставая, кивком поблагодарили. Раз смогли проглотить – значит всё в порядке. Затем подошёл к Косте и брызнул на него водой. Тот мгновенно очнулся и, опираясь на руки и колени встал, пошатываясь.

– Выпей, Костя, полегчает, – я протянул ему остатки воды. Костя припал к кружке и тут же вернул пустую. Я дёрнул рукой в сторону его лица, обозначив джеб, на что Костя в страхе отшатнулся и снова упал на задницу, прикрываясь руками от удара ногой, – Не бойся, Костя, солдат ребёнка не обидит!

– Ну что, не скучайте. С праздником вас, девочки! – подсластил я поверженным врагам горечь поражения.

Наташа отнесла кружку и мы, уже опаздывая, заторопились в ресторан.

– Витя, куда ты ударил их? – Серёгу распирали вопросы, – я уже думал, что нам п….ц. А как ты ногой ударил?! Я даже в кино такого не видел! Научишь?

– Без проблем. Я каждое утро бегаю на стадион и там тренируюсь. Так что присоединяйся.

– Я тоже хочу, – подсуетился Женька.

– И я хочу, – Наташка решила не отставать от коллектива.

– Окей. Я по утрам каждый день в половину седьмого выбегаю из дома, буду бежать мимо ваших домов. Так что присоединяйтесь. Но ждать никого не буду. Колхоз – дело добровольное.

Так, в разговорах мы дошли до ресторана. Рядом с машиной стоял недовольный водитель:

– Где вас носит? Мне пришлось самому разгружать. С вас бутылка.

– Обещаю две, дядя Вова. Не обижайся, дела задержали, – я похлопал водителя по плечу,– Завтра будем забирать аппаратуру, рассчитаемся.

– Ну ладно, не забудь только.

В ресторане нам было всё знакомо. Мы расставили нашу аппаратуру и подключили напряжение. Переодеваться было незачем, только куртки сняли. Правда обувь пришлось поменять. Кеды из школы несли с собой в сумке. Подскочили Люда и Света:

– Привет, мальчики! А где Володя?

– К сожалению, Володя с нами больше не играет. По возрасту не прошёл, – пошутил я.

– Как жалко, – загрустила Люда.

Подошла Галя:

– Витя, для вас накрыли стол. Раиса Фёдоровна мне не простит, если вы не пообедаете. Пойдёмте.

Делать нечего. Пришлось идти. Правда не пожалели, обед был замечательный. После обеда я достал, предварительно согласованную со всеми программу сегодняшнего выступления. Она была аналогичной той, какую мы играли на швейной фабрике и в колхозе. В основе песни Стаса Михайлова. Правда я понимал, что женщины захотят и сами попеть, но это уже Женина проблема. Здесь ему равных не было. Сегодня зал ресторана был полностью отдан женскому сообществу, хотя было много и пар. Столы были накрыты из расчёта на шесть человек и стояли уступом, по направлению к небольшой возвышенности, на которой стояли наши инструменты. Зал понемногу заполнялся. Организаторы, по всей видимости, усадили за столы по три пары знакомых между собой людей, так как между мужчинами сразу завязывался разговор. Таких столов было пять. За остальными столами сидели вперемежку молодые и не очень женщины, но все нарядные, с хорошим макияжем и модными причёсками. Некоторые, быстрее всего, были на дне рождения Раисы Фёдоровны, потому что показывали на нас и что-то поясняли своим соседкам.

– Ну конечно! Кто бы сомневался?! Как же я без вас, а вы без меня, – вдруг, совершенно неожиданно для нас, возник Лифшиц, – Надеюсь, программа та же, что мы вчера играли?

– Да, Яков Львович. Зачем менять, её здесь ещё никто не слышал, – подтвердил я.

– Вот и славно!

У меня после «славно» чуть не вырвалось: «Трам, пам, пам!», но до «Обыкновенного чуда» было ещё пять лет…

– Ну, смотри, Витя. Я, как обычно, начну вечер. Предоставлю слово каждому начальнику и начальнице. Это займёт минут пятнадцать, может двадцать. Тут ещё грамоты будут раздавать, так что где-то полчаса у вас есть. Но вы далеко не уходите, вдруг раньше всё закончится.

– Хорошо, Яков Львович. Мы на первом этаже в фойе посидим.

Мы выключили всё, кроме микрофона и по одному, лавируя между столами, вышли из зала. Пока шли, на нас и нашу фирменную форму с интересом поглядывали гости. Особенно много внимания привлекла Наташа. Я сделал для неё из старого маминого кожаного ремня аккуратный обод на голову. Он прикрывал её лоб и из-под него на плечи спускались светлые волосы, прикрывая щёки и уши, оставляя открытыми только огромные глаза! В белой футболке с эмблемой, красных кедах и с ободом на голове, она смотрелась очень секси! Мы втроём сидели на диванчике и обсуждали программу на сегодня. Серёгу увела куда-то Светка.

– Так, Жека, Наташа, смотрите. Поём по вчерашнему плану: «Без тебя», «Все для тебя», «На Крыльях Любви», «Там», «Золотое сердце», и завершим песней «Ну вот и всё». Потом, я думаю, Жека, тебе придётся поиграть на аккордеоне и попеть с народом местный фольклор. С твоим талантом это будет долго. Мы хоть отдохнём. Ну а потом дадим народу потанцевать. Начнём с «Белых роз», «Седая ночь», «Розовый вечер», «На крыше», «На часах ноль, ноль», «Что такое осень» и финальную «Ах какая женщина».

– А сегодняшнюю, новую?! – вскинулась Наташа.

– Я даже не знаю. Она у нас сыровато прошла в школе.

– Ага, сыровато! Девки тебя чуть на куски не порвали! – не успокаивалась Наташка.

– Смотри сам. Если сможешь, я поддержу. Мелодия не сложная и хорошо ложится на память, потому очень что красивая, – подвёл итог дискуссии Женя.

– Ладно. Посмотрим, как нас принимать будут.

Со второго этажа доносились поздравления и здравницы. Были слышны стихи и аплодисменты. Лифшиц с честью отрабатывал свои деньги. Мы сидели и болтали, пока не появился взъерошенный Серёга со следами губной помады на шее и блаженной улыбкой на довольной роже.

– Так, Лушников, пойди на кухню и попроси лимон! – чего-то взъелась на него Наташка.

– Зачем мне лимон? – удивился Серёга.

– Что бы ты его сожрал, а то уж морда у тебя слишком довольная! – гнала волну Наташка.

Серёга приосанился, поправил перед зеркалом причёску, стёр следы помады, потом важно и глубокомысленно заявил:

– Наташа, зависть плохое чувство и недостойно комсомолки!

И тут же в него полетела подушечка с дивана.

Спустился Лифшиц:

– Ребята, пора за работу. Народ жаждет искусства!

Мы поднялись и почапали в зал. Гости в зале выпивали, закусывали, шутили, короче отдыхали в свой законный выходной. Мы подключили аппаратуру и, с появлением фонового шума, на нас стали обращать внимание. Часть гостей, которые были на дне рождения директора ресторана, помнила нас и заинтересовано отложила столовые приборы. Но большей части присутствующих мы были пока не интересны. К микрофону подошёл Лифшиц:

– Уважаемые гости нашего чудесного праздника! Мы продолжаем наш вечер! Позвольте представить вам музыкальный коллектив, который своим творчеством доказал право на существование. Песни и композиции этого молодого коллектива необычные как по форме, так и по содержанию. Я уверен, что таких песен вы ещё никогда не слышали, но обязательно полюбите их. Итак, на сцене группа «Школа 12»!

По уже сложившейся традиции мы начали со вступления Smoke On The Water Deep Purple: ТА-ТА-ТА, ТА-ТА-ТА-ТА, ТА-ТА-ТА, ТА-ТА. Наташа внесла простой, но узнаваемый ритм с акцентом на хай-хэте и мощные удары по бочке и рабочему барабану, которые стали создавать ощущение монументальности и неотвратимости, поддерживая знаменитый гитарный рифф без излишеств, но с идеальным таймингом для создания мощного старта песни. Через четыре такта мы плавно уменьшили звук и закончили представление своих возможностей. Я подошёл к микрофону, также поздравил всех с праздником:

– Девушки – лапоньки, заиньки, пусеньки, солнушки, ластоньки и малыши. Утиньки, курочки, мышки и сюсики, коти, бельчоныши и глупыши! Мы поздравляем вас, мусек холёсеньких! Будьте улыбчивы к нам и не злы! Подпись : тигрята, орлята и пёсики, козлики ваши…(и просто козлы..)! (Юрий Викторов)