Читать книгу: «100 великих загадок российских городов»

Name: 100 великих загадок российских городов
Author: Виктор Еремин
ISBN: 978-5-4484-4968-0

Шрифт:

Памяти недавно ушедшего от нас писателя-фантаста Леонида Ивановича Моргуна посвящается эта книга

С 1998 года издательство «Вече» выпускает книги серии «100 великих» – уникальные энциклопедии жизни знаменитых людей и выдающихся творений человеческого гения, самых удивительных явлений и загадок природы, величайших событий истории и культуры.

Более 250 томов сгруппированы в коллекции серии «100 великих»

От автора

В России 1117 поселений в статусе города. Много это или мало? Не знаю. В США около 30 тыс. городов, во Франции – почти 35 тыс., а в Италии их более 8 тыс. Зато в гигантской Индии всего 87 городов, в том же Китае с 1,5 млрд населением их 687.

Самый большой город России – Москва, с населением более 13 млн человек. Наши самые маленькие города – периодически меняющиеся местами Верхоянск (768 человек) и Чекалин (935 человек).

У каждого российского города свое лицо, свое обаяние, своя история (независимо от того, большой он или маленький) и, конечно же, свои тайны. Как правило, под городскими тайнами люди подразумевают мистику – привидения, мрачные подземелья, душераздирающие события. Я предпочел рассказать о тайнах исторических, лишь в двух-трех рассказах коснулся мистических невидалей или темы инопланетян, чуть больше рассказал о религиозных и природных феноменах. И все же главными в рассказах остаются люди. Человек – носитель тайны, а большинство тайн – рукотворны.

Невозможно не сказать о важнейшей отличительной черте российских городов – мы многонациональная страна. Потому я особое внимание уделил столицам автономий. Получилась воистину яркая, пестрая, удивительная, самобытная мозаика нашего народа. Странно звучит, но такова наша с вами современность.

Ну и самая нежная и самая завлекательная русская провинция. Ее города, несравнимые числом населения с мегаполисами, несут в себе очаровательно заповедные, порой неожиданные и почти волшебные тайны и секреты. Узнаешь об их существовании и попадаешь то ли в сказку, то ли в философскую заповедную страну русского старчества.

Приятного вам прочтения книги.

Города-легенды

Китеж

Впервые я узнал эту легенду в детстве, когда родители повели меня смотреть сказочную оперу Н.А. Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». С того времени град Китеж существовал в моём представлении в неразрывной связке с образом прекрасной девы, хищными грабителями-татарами, безумным пьяницей-изменщиком и прочими стандартными персонажами мелодрамы.

Со временем прочитал я легенду о граде Китеже в нескольких пересказах. Но подлинное осознание значения этой староверческой мечты пришло ко мне благодаря двум замечательным юношеским и воистину советским духовным писателям – Станиславу Тимофеевичу Романовскому и Александру Степановичу Старостину. Оба порознь утверждали, что подобно тому, как каждый правоверный мусульманин в течение жизни обязан совершить хадж в Мекку, так каждый русский любой национальности должен хотя бы раз в жизни побывать на берегу озера Светлояр. Только там, где, согласно преданию, по сей день стоит невидимый оку обычного человека град Китеж, можно проникнуться духом жизнестойкости нашего народа в любых, даже самых невыносимых и невообразимых обстоятельствах.

Иван Билибин. Эскиз декорации к опере «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». 1929 г.

Легенда о граде Китеже впервые встречается в «Книге глаголемой летописец». Исследователи относят её создание ко второй половине XVIII в. Найдена она была у бегунов-странников – тайной ветви старообрядцев-федосеевцев, т. е. беспоповцев. Бегуны со времён реформ патриарха Никона и до наших дней полагают государство порождением сатаны и прячутся от него¹. Они известны упорными поисками рая на земле – Беловодья. Невидимый град Китеж близок к этой заветной стране счастья.

В начале «Книги…» рассказывается исторически частично достоверное житие великого князя владимирского и суздальского Георгия Всеволодовича, любимого сына великого князя Всеволода Большое Гнездо и основателя Нижнего Новгорода, мученически погибшего на поле брани с батыевой ордой у реки Сити в 1238 г. Во второй половине «Книги…» находится легенда о возведённом по воле Георгия Всеволодовича на берегу озера Светлояр городе Великом (Большом) Китеже².

Китеж строился как Божий град, посему крепостные стены вокруг него не возводились: зачем они, если город хранит Господь? После решающей битвы, где погибло всё русское воинство, некий пленник под пытками указал нехристям дорогу к затерянному в лесах святому городу. Когда орда подошла к Китежу, оттуда слышались тысячи голосов, возносивших молитву к Всевышнему о спасении от супостатов. Враги с гиком погнали своих коней на лёгкую добычу. Но по мере приближения их к Китежу, со всех сторон из-под земли забили обильные ключи. Воды становилось всё больше и больше… Наконец, завоевателям самим пришлось спасаться бегством. А Китеж исчез.

По одной версии, град погрузился в глубины Светлояра, но никто там не погиб – люди продолжают жить обычной повседневной жизнью, защищённые от злодеев Божьей силой. По другой версии, город стал невидим для обычного человека. Только люди святой жизни могут видеть его отражение в чистых водах озера и даже войти на его светлые улицы.

В XIX в. особой известностью пользовался пересказ легенды, сделанный Павлом Ивановичем Мельниковым-Печерским на страницах романа «В лесах». «…место невидимого града Китежа на озере Светлом Яре. Цел тот город до сих пор – с белокаменными стенами, златоверхими церквами, с честными монастырями, с княженецкими узорчатыми теремами, с боярскими каменными палатами, с рубленными из кондового, негниющего леса домами. Цел град, но невидим. Не видать грешным людям славного Китежа. Скрылся он чудесно, Божьим повеленьем, когда безбожный царь Батый, разорив Русь Суздальскую, пошёл воевать Русь Китежскую. Подошёл татарский царь ко граду Великому Китежу, восхотел дома огнём спалить, мужей избить либо в полон угнать, жён и девиц в наложницы взять. Не допустил Господь басурманского поруганья над святыней христианскою. Десять дней, десять ночей батыевы полчища искали града Китежа и не могли сыскать, ослеплённые. И досель тот град невидим стоит, – откроется перед страшным Христовым судилищем. А на озере Светлом Яре, тихим летним вечером, виднеются отражённые в воде стены, церкви, монастыри, терема княженецкие, хоромы боярские, дворы посадских людей. И слышится по ночам глухой, заунывный звон колоколов китежских».

Подобно тому, как Генрих Шлиман искал легендарную Трою, доверившись эпосу Гомера «Илиаде», многие годы энтузиасты, уверовавшие в легенду о граде Китеже, ищут его на берегах Светлояра. В октябре 2011 г. Ветлужская археологическая экспедиция обнаружила близ озера на горе Благовещенской остатки поселения XIV в. Назвали его Светлояр-1. Исследователи предполагают, что часть поселения ушла под воду и находится на дне водоёма. Обилие обнаруженных артефактов послужило основанием для предположения, будто Светлояр-1 и есть легендарный град Китеж. Однако материальные свидетельства в данном случае мало интересны, поскольку легенда эта сродни православным иконам – важно не внешнее сходство, а внутреннее наполнение образа: невидимый миру град Китеж есть символ неистребимой сакральной духовности русского народа.

Мангазея

Этот небольшой³ деревянный город-крепость просуществовал 72 года – с 1600 по 1672 г. Основан он был казаками в Обско-Тазовской губе, рядом с устьем реки Таз по указу царя Бориса Годунова. Погиб он от пожара в правление царя Алексея Михайловича, повелевшего упразднить сей город. За столь краткий срок в Мангазее не произошло ничего примечательного. Несмотря на это, город стал легендой Сибири. Почему, как? Об этом можно только гадать.

Весьма распространен рассказ о том, что Мангазея – первый русский город в Заполярье, что именно через него были открыты для русских ворота в Сибирь. Но тот же Пустозерск был основан в Заполярье в 1499 г. О более южных путях русских в Сибирь и говорить не приходится. Один поход Ермака (1581–1585 гг.) чего стоит, а ведь у него было немало предшественников, особенно в эпоху монголо-татарского ига.

Карта России, созданная на основе карты 1562 года английского купца и дипломата Энтони Дженкинсона. 1570-е гг.

Объявляя Мангазею легендарным городом и вратами в Сибирь для русских, авторы обычно пересказывают ее историю, где непременно появляется красивое слово «златокипящая». Настоящего золота там никогда не было, но своеобразным сибирским Клондайком Мангазея была – опять же очень короткое время. Весьма мрачным Клондайком в современном понимании. Не зря Россия славилась мехами: золотом Мангазеи был прежде всего соболь, потом прочий пушной зверь. В годуновском указе об учреждении Мангазеи так и сказано: «…а нашу десятую пошлину, от девяти десятое, из соболей лутчей соболь, а из куниц лутчая куница, а из лисиц лутчая лисица, а из бобров лутчей бобр, а из песцов лутчей песец, и изо всякие мягкие рухляди и изо всякого товару десятое… и лешим промыслом велели есмя им (мангазейцам. – В.Е.) промышляти… и ни в чем обид и насильства никакого им не чинити». Именно на сокровище пушного зверя зиждилось богатство города. В первой половине XVII в. поступления в государеву казну от торговли сибирскими мехами составляли четверть всех доходов царства. Из одной только Мангазеи купцы ежегодно вывозили до 30 тыс. соболиных шкурок, прочему же зверью зачастую и счёту не было. В период 1630–1637 гг. Мангазея поставила на рынок более 500 тыс. шкурок соболей. Истребление лесных красавцев было таким массовым и изуверским, что очень скоро зверья там не осталось – вся живность сбежала далеко на восток. И Мангазея захирела.

Надо признать, что настоящих легенд о городе исследователями пока не найдено. Разве что само название будоражит фантазии тех, кто пытается представить Мангазею неким Китежем Заполярья, где чуть ли не на каждой улице возвышались православные храмы и каждый житель был грамотеем, зачитывавшимся книгами из собственных библиотек. Это, бесспорно, выдумки энтузиастов.

А вот настоящая тайна Мангазеи открылась только в начале XX столетия. В 1911 г. российский историк Инна И. Любименко опубликовала статью «Английская торговая компания в России в XVI в.»⁴, из которой стало известно о существовании архивных документов, однозначно подтверждавших планы англичан перехватить Сибирь у Российского царства.

Говорят, что внимание английских властей привлек к северным краям эмиссар Московской компании, дипломат, купец и профессиональный шпион Энтони Дженкинсон, опубликовавший в 1562 г. книгу «Карта России, Московии и Тартарии». Он призвал осваивать морской путь в Тихий океан вдоль северного побережья Азии, поскольку южные пути для англичан были перекрыты более сильными испанским и французским флотами. Заодно шпион описал северную землю Молгомзею, богатую пушниной и «рыбьим зубом» – клыком моржа. Но правительству Елизаветы I Тюдор было тогда не до прожекта Дженкинсона. После поражения в Столетней войне и внутренней смуты, прозванной в русской литературе Войной Алой и Белой розы, Англия была еще слишком слаба, чтобы претендовать на Сибирь. Да и с Иваном IV воевать никто не желал.

В первые же годы основания Мангазеи в Русском царстве тоже началась Великая Смута. Очевидная гибель нашего государства убедила англичан в целесообразности начать продвижение в Сибирь – русские казались им не помехой. Поскольку центральной власти на Руси тогда не было, в 1612 г. английские купцы купили у мангазейских служак право на монопольную торговлю с городом и на вывоз мехов морским путем. Благо к тому времени поморы прошли полуостров Ямал по реке Мутной, открыли Обскую губу и прямой морской путь из Архангельска в Мангазею. Абстрактным патриотизмом первопроходцы не страдали и немедленно продали сведения о новом пути английским купцам. Те спешно открыли в устье реки Таз собственную факторию, которая сразу же стала конкурентом Мангазее. С единственным отличием – у англичан было полно золота. Тогда-то и появилась смертельно опасная угроза русскому Северу превратиться в английский Север.

В 1613 г. в Москве на престол был возведен юный Михаил Федорович Романов. Однако окончательно центральная власть стала укрепляться только после возвращения из польского плена его отца, настолование которого в патриархи под именем Филарет состоялось 24 июня 1619 г. Одновременно патриарх стал фактическим главой царского правительства.

В конце 1619 г. непонятным образом сгорела дотла английская фактория в устье Таза. Что сталось с ее жителями, неизвестно. В 1620 г. московское правительство разослало грамоты, в которых под страхом сурового наказания запрещало воеводам и приказным людям брать взятки, а городским и уездным жителям давать их. Тогда же был издан указ, запрещавший под страхом смертной казни плавание в Сибирь морем. Все сношения с зауральскими землями должны были вестись сухопутьем и реками через Уральский хребет. Все эти пути уже контролировали царские военные заставы. Этот запрет был направлен и против русских купцов (главным образом поморов), и против иноземцев, ведших в Мангазее выгодный беспошлинный промысел.

Центральное правительство Российского государства уже тогда сделало своим принципом: бей своих, глядишь, чужим еще хуже станется, а не станется, то так им всем и надо. Указы 1620 г. перекрыли англосаксам все пути на Русский Север, но и Мангазее ими был подписан смертный приговор. Город был торговым центром региона всего 20 лет, но и эти годы создали ему мировую славу «златокипящего».

В Европе тогда разворачивалась Тридцатилетняя война (1618–1648 гг.), Англия находилась в преддверии буржуазной революции (1642–1651 гг.). Очередным крестоносцам стало не до Сибири. А потом уж и силенок не хватало воевать с Российской империей. Но как бы то ни было, Мангазея навечно осталась символом, первой ласточкой в многовековом противостоянии России и англосаксонского мира. И ведь началось все с борьбы за Сибирь-матушку, за ее богатства.

Подземные города Путораны

На границе между полуостровом Таймыр и материковой Евразией лежит горное плато Путорана – одно из самых неизученных наукой и таинственных мест нашей планеты. Последнее время её все чаще называют Землёю озёр и водопадов. Огромная территория (около 250 тыс. км²) завораживает красотой своих ландшафтов, но чрезвычайно жестока – и климатом, и многочисленными природными ловушками.

В современной истории Путорана интересна уже тем, что близ ее южной границы с марта 1914 г. по декабрь 1916 г. отбывал сибирскую ссылку в селе Курейка Туруханского края Иосиф Виссарионович Сталин. Творцы новейшей мифологии рассказывают, будто будущий вождь народов не раз уходил в Путорану, где встречался либо с могущественными шаманами, либо… с властителями Гипербореи, и ныне проживающими в укрытых глубоко под землёй городах. Они-то и передали ссыльному революционеру древние знания о природе человека и об искусстве управлять огромными массами людей. На прощание эти неведомые мудрецы благословили Сталина⁵ на владычество над половиной мира: в декабре 1916 г. жандармы увезли было его на фронт Первой мировой войны, но в марте 1917 г. вождь прямой дорогой из Туруханского края прибыл в революционный Петроград. Так и получилось, что человек, никогда не руководивший государством и народом, никогда ничего не решавший в мировой политике, ни в чем, кроме осмысления теории марксизма, не имевший опыта, в одночасье стал одним из величайших правителей мира. Впрочем, то же самое можно сказать почти обо всех вождях большевиков, включая В.И. Ленина.

Плато Путорана. Озеро Лама

Но вернёмся на плато. С шаманами всё понятно – Путорана издревле была и остаётся вотчиной сибирских колдунов. А вот с гиперборейцами дела обстоят не так просто.

Конструкторы легенд рассказывают, будто 40 тыс. лет тому назад на земле будущей Сибири раскинулось государство Гиперборея. Климат там был прекрасный, природа благодатная – ни о какой вечной мерзлоте никто слыхом не слыхивал, народ процветал. На высочайшем уровне была наука: в частности, астрономы Гипербореи сумели заранее предсказать, что к Земле неумолимо летит гигантское космическое тело – избежать столкновение с которым невозможно, и все живое на планете обречено на гибель.

Катастрофа действительно произошла примерно 12 тыс. лет назад, о чём свидетельствуют многочисленные геологические данные. Гигантское космическое тело врезалось в Землю предположительно в области современного Атлантического океана, и произошла глобальная катастрофа – Всемирный потоп. Следы его обнаруживаются чуть ли не во всех частях мировой суши.

Гиперборейцы были к нему готовы. Сбежать с планеты они не имели возможности, а потому спасение искали в недрах Земли. Наиболее распространёнными являются две версии.

По одной из них, в течение 28 тыс. лет гиперборейцы освоили технику строительства и создания благоприятных условий жизни в глубочайших земных пластах, выстроили там города, благополучно пережили катастрофу и предпочли остаться под землёй, где мирно и счастливо, поколение за поколением, живут по сей день.

По второй версии, Земля оказалась полой, с собственным внутренним солнцем. Древними учёными был найден путь во внутренний мир планеты. Часть гиперборейцев ушли туда и не желают возвращаться. Большинство из них давно забыли о земной поверхности, наружу выходят только высшие посвящённые, с которыми, в частности, и встречался И.В. Сталин. Отголоском этой версии стал роман академика В.А. Обручева «Плутония».

В любом случае, существует единственный путь в мир подземных городов и скрыт он где-то в базальтах сибирских траппов⁶ плато Путораны.

Подтверждением вышесказанного считается сказание, почерпнутое из древних буддийских книг. Там говорится о том, что где-то на севере нынешней Сибири ушёл под землю и не вернулся безызвестный народ. Есть напоминающие эту историю предания и у аборигенов Сибири – эвенков, нганасан, ненцев.

Москва

Главная московская тайна

Москва – древняя столица одной из самых могущественных держав в мировой истории. Потому неудивительно, что улицы, дома, подземелья ее хранят сотни, а возможно, и тысячи тайн и загадок, о многих из которых мы, обыватели, даже не догадываемся. Для формата и замысла этой книги пришлось остановиться на пяти историях из бесконечного их числа. Надеюсь, читатели простят мне довольно необычный выбор.

Во времена регентства царевны Софьи Алексеевны (1682–1689) охрану Сретенских ворот Москвы нес стрелецкий полк Лаврентия Панкратьевича Сухарева. Когда юный Петр I, опасаясь убийц, бежал из столицы в Троице-Сергиеву лавру, полк Сухарева первым последовал за царем и встал на его защиту. Преданность сухаревцев во многом определила победу царя над сторонниками регентши.

Прошло пять лет, и Петр I повелел перестроить Сретенские ворота – они стали нижней центральной частью трехъярусного здания, увенчанного высокой башней. Строительство шло в два этапа в течение 1696–1701 гг.

В нижних ярусах расположились «рапирная» (для обучения фехтованию) и «полковая изба» (помещения для стрельцов Сухарева). В 1701 г. в третьем, верхнем ярусе разместилась Школа математических и навигацких наук – первое инженерно-техническое образовательное заведение в истории России. В 1706 г. Навигацкую школу передали в ведение Приказа морского флота и Адмиралтейской канцелярии, а во главе ее царь поставил своего любимца, генерал-поручика от артиллерии, выдающегося военачальника, включенного А.С. Пушкиным в число пятерых «птенцов гнезда Петрова», – Якова Вилемовича Брюса. С этого времени и началась слава Сухаревой башни как главного оплота мировых колдовских, инфернальных сил зла.

Брюса на Руси прозвали главным колдуном всея Земли, а современные исследователи полагают его прямым наследником по мужской линии и владельцем тайн ордена тамплиеров, масоном и организатором первой масонской ложи России – «Нептунова общества». Братом в этой ложе был сам Петр I. В петровские времена ходили слухи, будто генералом «Нептунова общества» изначально стал ранее умерший Франц Лефорт (1656–1699). Будто Брюс создал особое зеркало, через которое мертвый Лефорт получил возможность приходить на землю из ада и диктовать свою волю русскому царю. Да и сама ложа была организована по его указке.

Рассказывали, будто в Сухаревой башне Брюс искал эликсир вечной жизни и нашел (или не нашел) его. Об этом рассказал в своих литературно-художественных произведениях выдающийся русский экономист А.Я. Чаянов. В наши дни многочисленные россказни о колдовских делишках Брюса и материалистические рассуждения об их возможности по законам науки можно прочитать и в интернете, и в многочисленных публикациях. Но о главной легенде авторы предпочитают умалчивать, делают вид, что ее не существует. Легенда же эта такова.

Когда Господь творил землю и все сущее на ней, Он оказался бессильным перед законом диалектики – каждое начало должно иметь свою противоположность. А коли так, то все добро, создававшееся Богом, одновременно получало и своего антипода – абсолютное зло. Чтобы избавить людской род от абсолютного зла, Господь сокрыл его в Черной книге, а саму книгу забросил на самое глубокое дно Мирового океана. Ведь книга эта давала своему владельцу бессмертие (величайшее зло на земле, ибо душа лишалась Высшего суда и общения с Богом) – и власть над всем и всеми.

Стараниями Люцифера и его прислужников тайна эта стала известна людям. И с тех пор самые могущественные колдуны – и Моисей, и реально живший Гермес Трисмегист, и Мерлин, и рабби Лев бен Бецалель, и колдуны помельче пытались достать Черную книгу со дна морского, но оказались бессильными. И только всемогущему Брюсу удалось свершить это ужасное дело. Сам он стал бессмертным и после своей мнимой кончины вечно обретается в окружении верных слуг-мертвецов то ли в Лефортово, то ли где-то близ Введенского кладбища. Черную книгу он посредством колдовства укрыл в подземных ходах или подвалах Сухаревой башни.

С того времени все силы мирового зла устремлены в Москву, к своему сокровищу – Черной книге. А противостоят им в Москве силы мирового добра. Кто из них добро, а кто – зло, на чьей стороне быть – это уже личная забота каждого человека. За свой выбор душа его ответит на Страшном суде.

Сухарева башня в Москве. 1870 г.

Сухарева башня простояла в Москве более 320 лет. После кончины (или мнимой кончины) Брюса там не раз безуспешно искали Черную книгу. Предполагают, что при советской власти поиски были продолжены. Якобы настоял на этом И.В. Сталин. Незадолго до этого, будучи в ссылке в Сибири, он жил на краю мистического плато Путорана и якобы был посвящен там путоранскими шаманами в высшие колдуны. В конце концов, в 1934 г. башню снесли, но снесли особым образом – рабочие осматривали чуть ли не каждый кирпич разрушенного здания – искали следы тайника Брюса. Удивительно, но до настоящего секретного подземелья тогда не добрались – начало его, уходящее далеко в сторону ВДНХ параллельно улице Щепкина, и сегодня скрыто под асфальтом на перекрестке Садового кольца и Проспекта мира. Правда, подземелье это уже много лет все так же безрезультатно исследуют московские диггеры.

Любопытный факт. На чердаке старинного жилого дома в начале улицы М.С. Щепкина уже после войны были организованы мастерские художников-иллюстраторов детской книги школы Б.А. Дехтерёва⁷. Накануне развала СССР дом облюбовал кто-то из всевластной тогда семибанкирщины. Жильцов выселили, стали возводить великолепные хоромы, под стать официальным залам Зимнего дворца. Художников вознамерились вышвырнуть на улицу. Да не тут-то было – тогда еще действовали советские законы. Суд заставил банкиров раскошелиться и выстроить для мастеров советской книжной графики новые мастерские в доме с другой стороны Сухаревой башни, прямо напротив парадного фасада Института скорой помощи им. Н.В. Склифософского. Очевидно, Черная книга Брюса влечет своих слуг и в наши дни, но противостоят им неведомые нам силы светлых небес.

Нехорошая квартира и дом на Остоженке

События эти были хорошо известны в мирке московских писателей в 1990‑х гг. Сегодня о них помнят самое большее 3–4 человека.

Немного столичной географии. Двери особняка, в котором размещается Московская писательская организация, выходят в Скарятинский переулок. Если повернуть налево, переулок упирается в Государственный дом радиовещания и звукозаписи на Малой Никитской улице. Если опять повернуть налево и пройти полквартала в сторону Садовой Кудринской, то выходим на Вспольный переулок, в самом начале которого стоит особняк Лаврентия Павловича Берии. Говорят, что под особняком вырыты огромные подвалы, которые залегают подо всей просторной Кудринской площадью и тянутся прямо к расположенному рядом с нею комплексу зданий американского посольства.

Дом на пересечении Остоженки и Соймоновского проезда

Первый же перпендикулярный Вспольному Гранатный переулок известен домом пушкиноведа и театрального режиссера Киры Павловны Викторовой⁸. В течение многих лет являлись ей там ночами видения самого Александра Сергеевича Пушкина и его возлюбленной императрицы Елизаветы Алексеевны, а позднее и Николая Васильевича Гоголя. Любопытно то, что видения эти рассказывали исследовательнице о себе сведения, которые впоследствии находили документальные подтверждения. Рядом с домом Киры Павловны приютился дивный по красоте особняк Дома архитекторов.

А напротив, в отдалении, но прямо на Вспольном переулке стоит дом Галины Брежневой. Как и большинство суперэлитных домов конца 1970‑х гг., выстроен он из светло-розового кирпича, а выделяется тем, что посередине его идёт пояс в полтора раз более высоких окон, чем на прочих этажах. Это этаж-квартира лично Галины Леонидовны и её супруга генерал-полковника милиции Ю.М. Чурбанова. Потом квартира эта перешла в собственность семейству председателя Верховного Совета СССР Р.И. Хасбулатова. Кто в ней живёт сейчас, не знаю.

Почти напротив дома Галины Брежневой выходят во Вспольный переулок тылы дома 302‑бис по Большой Садовой, того самого, где по воле М.А. Булгакова поселился на пятом этаже (квартира № 50) Воланд со своей свитой. В этой же квартире якобы проходил бал сатаны из романа «Мастер и Маргарита». Рассказ мой идет о 1990‑х гг., музея Булгакова тогда еще не было. Любопытствующий народ ходил к этому дому стихийно.

Заканчивается Вспольный переулок выходом на Патриаршие пруды, прямо к мемориальному комплексу баснописца И.А. Крылова. Вечерами в хорошую погоду я часто прогуливался по этому маршруту к станции метро «Маяковская». Однажды решил отдохнуть у воды и присел на скамеечку. На соседней скамейке сидела небольшая компания, предположительно студентов. Молодой человек рассказывал, как его сняли здесь же на пленочный фотоаппарат, а когда проявили пленку и сделали фотографии, оказалось, что его на кадре заслонило большое воронье крыло.

– Это был Воланд! – восторженно вещал рассказчик. – Со мною общался сам Воланд!

И все смеялись и даже поздравляли его с такой честью.

Я не выдержал и спросил:

– Извините, молодые люди. Позвольте узнать. Во все времена и везде люди приходили в ужас, если им доводилось общаться с нечистой силой. Чему же радуетесь вы?

Мне не ответили. На меня странно посмотрели, повскакивали и молча удалились быстрым шагом.

Вскоре после этого случая пригласил меня пожить у него Михаил Николаевич Иванов – родной и любимый внук бывшего председателя Верховного Совета СССР Михаила Ивановича Калинина. Он был одиноким человеком, жил с матерью. Мать умерла, и осиротевшему старичку потребовалась поддержка. Я с готовностью согласился. В те дни у нас шла подготовка к изданию «Новой Игрушечки. Русского журнала для детей», и я много работал в Ленинской библиотеке – с 9.00 утра до 21.00 вечера. По окончании рабочего дня, я выходил из библиотеки, шел мимо станции метро «Боровицкая» и дома Баженова к Волхонке. Проходил перед центральным входом Музея им. А.С. Пушкина к Институту русского языка им. В.В. Виноградова. Напротив института, по диагонали через площадь Пречистенские Ворота стоит дом, где жил Михаил Николаевич. Окнами он выходит на Соймоновский проезд, но относится к Остоженке.

Квартира находится на верхнем этаже. Если смотреть от Института русского языка, окна квартиры ближе всех прочих расположены к нынешнему храму Христа Спасителя. Правда, тогда храма не было, а в нижнем конце готовился к сносу бассейн «Москва». Газета «Литературная Россия» и ее главный редактор Эрнст (Эрик) Сафонов только начинали сбор народных средств на восстановление храма и даже не знали, что их оттеснят от благой идеи и вышвырнут прочь торгаши Ю.М. Лужкова.

В одной из трех комнат жил сам Михаил Николаевич; в другой, самой маленькой, окнами выходившей в колодец внутреннего двора, обосновался я; а третью комнату хозяин сдавал под офис «дипломированной» колдунье, которая вечерами снимала сглаз, гадала, привораживала возлюбленных и т. д. Тогда это было весьма модно и прибыльно. Чаевничая компанией, мы искренне веселились, слушая ее рассказы о клиентах.

На работу в Союз я забегал тогда редко. Но в одно из таких посещений директор издательства привел ко мне автора и попросил поработать с его книгой. Автор представился Александром Чахой. Это псевдоним. В жизни он был Александром Карпенко, одним из ведущих в нашей стране специалистов в области логического анализа, профессором МГУ. Чаха болел известной на Руси болезнью: жил жизнью признанного, всеми уважаемого интеллектуала, но в какой-то момент срывался и запивал. Тогда он превращался в чудовище, одно из тех, которые мы видели на улицах Москвы в 1990‑х гг., – воняющее мочой и обслюнявленное, в каких-то жутких изодранных обмотках, матерящееся и т. д. Профессор был известной личностью в московском бомжатнике и весьма почитался столичными любителями альтернативной жизни. Причем, по утверждению Чахи, становиться таковым его принуждал являвшийся ему из потустороннего мира некий Белый кардинал, сожженный инквизицией не то в XIII, не то в XIV в. Мало того, в каждое явление кардинал надиктовывал Чахе богохульные и алкогольные поэзы. Пришло время, и монстр потребовал, чтобы раб опубликовал их. Карпенко был авторитетным ученым, академия наук ежегодно выделяла ему валюту на приобретение за рубежом необходимой для работы литературы. Он договорился со своим руководством и вознамерился на валютную дотацию опубликовать творения Белого кардинала.

Я взял книгу⁹ в работу, назначил ей художника, но серьезно заболел и выбыл из производственного процесса на полгода. Так что к изданию этому отношения никакого не имел.

Но однажды посреди ночи меня будто кто-то толкнул в бок. Я проснулся в оцепенении: не мог ни пошевелить рукой или ногой, ни произнести хотя бы слово. И увидел, как сквозь закрытую дверь прошла прозрачная белая тень человека в саване и стала медленно ко мне приближаться. Подойдя почти вплотную, видение стало склоняться ко мне, и под капюшоном я увидел вместо лица череп. Что произошло в то мгновение, не знаю, но у меня откуда-то взялись силы и я громко и чётко произнёс:

– Пошёл отсюда на… или сейчас как дам в морду!

Вы видели когда-нибудь, как улыбается череп? Я увидел. Одновременно пришелец отпрянул от меня и так же медленно ушел к двери и просочился сквозь нее.

Как любой нормальный человек, я решил, что это больной сон. Но на следующую ночь история повторилась. Призрак прошел сквозь закрытую дверь и подошел ко мне, а я прогнал его теми же словами. Зато я по-настоящему испугался за свой разум. Утром обратился за помощью к писателю-рассказчику Евгению Евгеньевичу Чернову. Он был неофитом и, как все неофиты, весьма усердным в общении с церковниками.

На следующее утро Чернов отвел меня к протоиерею отцу Димитрию (Дудко), окормлявшему российских писателей. Мы провели вместе целый день, беседовали, ходили слушать соловья, свившего гнездо в густых зарослях кустарника, выросшего на пятачке оживленной автомобильной развязки. При расставании отец Димитрий сказал:

– Я не экзорцист и помочь вам не могу. К тому же вы с ним заговорили, теперь он от вас не отвяжется. Просто не обращайте на него внимания, В таком случае он ничего скверного сделать вам не сможет.

Так я и поступил. Насколько я теперь понимаю, ему нужен был не я. Он уже знал, что будет восстановлен храм Христа Спасителя. И ему нужен был проводник, кто ввел бы его в квартиру Михаила Николаевича. Ко мне он приходит по-прежнему, но только накануне каких-либо несчастий в моей семье. Всякий раз, когда я в оцепенении просыпаюсь среди ночи и уже знаю, что сейчас он просочится сквозь закрытые двери моей спальни, я понимаю, что либо скоро умрет кто-то из моих близких, либо случится ужасное, коверкающее мою судьбу несчастье.

Недавно я был в гостях у художника, оформлявшего книгу Чахи. Зашел разговор о событиях тех дней. Художник признался:

– Не хотел тревожить вас лишний раз. Но Чаха часто приходил ко мне, консультировал при работе над рисунками. Как-то раз он признался, что не просто так пришел в ваше издательство. Заставляя раба издать его вирши, Белый кардинал назвал ему ваши имя, отчество, фамилию, адрес издательства и велел, чтобы готовили книгу к изданию именно вы.

Вот так и получилось, что восторженные поклонники сказок Булгакова бегают, раззявя рты, к дому на Садовой, а настоящий потусторонний пришелец из инфернального мира обосновался нынче на Остоженке, рядышком с храмом Христа Спасителя.

Имена на карте метрополитена

Названия улиц, площадей, станций метро для обывателя имеют мало значения. Ну, увековечили имя какого-то исторического персонажа, запечатлели на карте важное историческое событие. Нередко ни о человеке таком, ни о событии таком люди даже не помнят. Есть такое название, ну и бог с ним.

Мне довелось столкнуться напрямую с «демократическими» переименованиями станций метро в Москве. С того времени я стал относиться к этой проблеме гораздо жестче и взыскательнее, поскольку знать и понимать заднюю мысль дававших новые названия чему-либо оказывается имеет весьма существенное значение в нашей жизни. Раскрою эту маленькую тайну.

«Демократические» преобразования в московском метро начались с переименования в августе 1986 г. станции «Лермонтовская» в станцию «Красные Ворота». Это было самое начало развала СССР, первый этап т. н. перестройки, о чем никто из нас, не посвященных, еще понятия не имел. Я спросил тогда, зачем они это делают? Ведь станция выстроена на том самом месте, где стоял дом, в котором родился величайший русский поэт. Последовал ответ:

– Лермонтов для всех, а Красные Ворота – только для москвичей. Это наш город. Нечего чужакам лезть в наш дом. Страна сама по себе, а Москва сама по себе. Если она столица, то это не значит, что принадлежит всем. Москва только для москвичей!

Так начинался развал великой страны. И станция метро «Красные Ворота» для меня навсегда останется памятником и символом раздербанивания единого тела нашей страны на местнические ошмётки.

В 1989 году станция метро «Ждановская» была переименована в «Выхино»

В 2013 г. на окраине Москвы, в рабочем районе, была открыта новая станция метро «Лермонтовский проспект». Можно ли признать это событие скрытой попыткой столичных властей загладить свою вину перед памятью великого поэта и российским народом? Сомневаюсь.

13 января 1989 г. станция «Ждановская» была переименована в «Выхино». Аргументация для любого интеллигента железная и неоспоримая: поначалу речь Жданова, а затем Постановление оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» от 14 августа 1946 г. Оказалось, что Андрей Александрович был заправилой в ужасной травле гениальной поэтессы Анны Ахматовой и замечательного писателя Михаила Зощенко. Правда, впоследствии выяснилось, что этой речью и этим постановлением Жданов защитил писателей от настоящих репрессий и лагерей, которые готовили им в ходе борьбы за власть между группировками в правящей элите СССР. В действительности перестройщики мстили второму человеку в партии после Сталина, одному из идеологов русского ренессанса 1930‑х гг. А также тому, чья преждевременная смерть дала толчок раскручиванию «дела врачей». Темная история.

В разгар перестройки и нараставшего буйства толпы, возбуждённой клеветническими статьями о большевиках, сочинявшимися мастерами яковлевской перестроечной периодики, в 1990 г. в столице начались памятникопад и переименования станций метро. Мне довелось видеть, как валили памятники Я.М. Свердлову возле станции метро «Площадь Свердлова», М.И. Калинину в начале Калининского проспекта и, наконец, Ф.Э. Дзержинскому на Лубянке. 5 ноября 1990 г. всем скопом переименовали сразу несколько станций метро – «Кировскую», «Дзержинскую», «Горьковскую», «Калининскую», «Площадь Свердлова», «Ленино», «Проспект Маркса», «Площадь Ногина».

В тот же день была переименована станция метро «Щербаковская» в станцию «Алексеевская». Это событие стоит особняком. Кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б), де факто второй человек в партии и правительстве и предполагавшийся преемник Сталина, генерал-полковник Александр Сергеевич Щербаков умер 10 мая 1945 г. Зная о его скорой кончине, к смертному одру умиравшего пришёл И.В. Сталин в полном воинском обмундировании в сопровождении его маршалов. Прощаясь с соратником, Иосиф Виссарионович сказал:

– Вы победили в своей войне!

Основатель и бессменный председатель Совинформбюро, Щербаков возглавил борьбу его ведомства против ведомства Йозефа Геббельса. За победу над Геббельсом почтили Сталин и боевые маршалы Александра Сергеевича. Нынче много говорят и пишут о Юрии Борисовиче Левитане, устанавливают ему памятники, а ведь он всего лишь был одним из рядовых работников в организации Щербакова и зачитывал чужие тексты, выверенные и одобренные его начальством. А вот имя человека, глазами которого мы сегодня смотрим на Великую Отечественную войну, помнят единицы. Александр Сергеевич был главным идеологом всех событий самой ужасной трагедии в жизни нашего Отечества. И он организовывал и руководил всей системой пропаганды и оповещения гражданского населения СССР.

Однако Щербаков был коммунистом, одним из руководителей сталинских большевиков. Ненависть к нему новых демократически властей можно было бы понять, если бы… Если бы с 1938 по 1945 г. Александр Сергеевич не являлся первым секретарём Московского обкома партии. Именно он возглавил грандиозную реконструкцию столицы, а с началом войны – оборону Москвы! Весь мир признавал, что Москва была тогда самым защищённым городом на планете. Щербаков железной рукой решительно пресек начинавшуюся было панику при подходе фашистов к столице. Прежде всего, он перекрыл все пути бегства для партийных и государственных чиновников. Возможно, это ему и простили бы. Но именно Щербаков на заседании Государственного комитета обороны (ГКО) выступил с инициативой перекрыть пути выдачи по блату брони от фронта как особо ценных кадров молодежи. Этой лазейкой пользовались прежде всего дети интеллигентов, и за такую инициативу ненависть к Щербакову не исчерпалась по сей день.

Но главное, Александру Сергеевичу завидовали все члены Политбюро, а больше всех Никита Хрущёв. Когда он пришёл к власти, правительство отказалось от установления памятника этому выдающемуся человеку, переименовали всё, что было названо его именем, по стране стали распространяться грязные слухи о нем. Уже при Брежневе в июне 1966 г. имя Щербакова дали станции московского метро. Она как бы стала единственным в стране памятником, данью уважения к памяти председателя Совинформбюро, победителя Геббельса, организатора самой могучей обороны мировой столицы.

Когда я спросил, почему «Щербаковскую» переименовали в «Алексеевскую», мне ответили:

– Каков народ, таковы и его герои.

Уважаемый московский купец, городской голова Москвы Николай Александрович Алексеев был выдающимся благотворителем города. В частности, на его деньги и по его инициативе построили психиатрическую больницу № 1, т. н. «Канатчикову дачу».

Забавно получилось: имя Геббельса знает сегодня каждый подросток в бывшем СССР, имя Щербакова предано полному забвению. В Москве установлены три памятника Владимиру Высоцкому, два памятника Юрию Никулину, памятники Фаине Раневской установлены в нескольких городах страны. Единственный памятник генерал-полковнику А.С. Щербакову был стерт с лица земли решением демократических властей Московского метрополитена.

Тайна Ближней дачи

Из народных преданий:

«Однажды, отчитывая сына Василия за очередную выходку, Сталин воскликнул:

– Ты думаешь, что ты – Сталин? Ты думаешь, я – Сталин? Нет, это он – Сталин!

И показал при этом на свой портрет».

В 1990-е гг. в Московской писательской организации часто бывала литературный критик Ирина Михайловна Шевелёва. Женщина очень добрая, она вечно о ком-нибудь хлопотала. Дело дошло даже до того, что стала выпрашивать гроши у всевозможных предпринимателей и выпускать на эти деньги серию брошюр, восхвалявших малоизвестных московских поэтов. Собралась целая библиотека. Так в ельцинское безвременье Шевелёва по мере своих сил поддерживала в талантливых людях творческий дух.

Однажды, кажется в 1997 г., она вошла в мой кабинет и заговорщицки сообщила:

– Виктор Николаевич! С вами хочет переговорить одни дама.

– Так пусть разговаривает.

– Ей очень необходима ваша помощь.

– Я не Господь Бог, но если смогу, помогу.

Ирина Михайловна выскочила из комнаты и через минуту в кабинет вошла Галина Яковлевна Джугашвили. Дочь Якова Иосифовича Джугашвили и внучка Иосифа Виссарионовича Сталина. Мы все знали её в лицо, поскольку эта высокоодарённая литературным талантом женщина только вступила в Российский союз писателей, и её показывали нам издали как некую диковинку. Пришла она с семейной проблемой, частично решить её действительно мог тогда только я, но распространяться об этом нет смысла. Короче, мы подружились, и я сал бывать у неё дома на Лубянке, сразу за Политехническим музеем.

Ближняя дача И.В. Сталина в Кунцево

Как и всё её семейство, Галина Яковлевна была неразговорчивой и сдержанной на язык. Каково же было мое удивление, когда однажды она сорвалась и воскликнула:

– Эти люди еще поплатятся за всю ту клевету, что возводят на деда! Жестоко поплатятся.

И в самом деле, прожив благодаря большевикам сорок лет в мире и спокойствии, мы позволили развалиться СССР, и теперь втянуты в нескончаемую череду войн, которые с каждым разом становятся все масштабнее и кровавее.

Но в тот раз Галина Яковлевна после резкой тирады прочитала наизусть длинную молитву. Какую, не знаю, я в этом не сведущ. Заметив мой насмешливый взгляд, она строго сказала:

– Не смотрите на меня как на неофитку, мне далеко за шестьдесят, но крещена я в церкви в трёхлетнем возрасте. Сразу после того, как дед забрал меня от матери, и я поселилась на Ближней даче в Кунцево.

И Галина Яковлевна рассказала совершенно не известную мне историю.

Сразу после того как стало известно о гибели Якова Иосифовича в фашистском плену, Сталин приказал забрать его маленькую дочь у матери и взял на себя её воспитание. Так они фактически и жили вдвоем до его кончины. Сын Василий и дочь Светлана были уже взрослыми, и у них была своя жизнь.

Присматривала за Галей домоправительница Ближней дачи. Когда дом только построили и пришло время в него вселяться, Сталин приказал подобрать для присмотра за хозяйством не отдельных людей, а семью. Помимо верности главным критерием он назвал искреннюю веру в Бога и воцерковлённость. Были ли члены семьи связаны со спецслужбами, Галина Яковлевна не знала и никогда не интересовалась. Наверняка были, но для девочки они стали её настоящей любящей семьей. Так же относился к этим людям и Иосиф Виссарионович.

В первую же неделю пребывания девочки в Кунцево няня отвела её в церковь и крестила. Без разрешения Иосифа Виссарионовича вряд ли она посмела бы это сделать.

На Ближней даче для семейства обслуги была выделена особая молельная комната с небольшим иконостасом. Галина никогда не видела, чтобы туда заходил Сталин. Он вообще старательно обходил стороной всё, что связано с религией в его доме. Но Галю с детства учили молитвам и церковной истории. Строго соблюдали посты и отмечали церковные праздники.

Эта история поставила меня перед вопросом: так кем же был настоящий Сталин – человеком или портретом на стенах чиновных кабинетов? Или человеком, который строго соблюдал обязанности портрета?

А что касается антицерковного террора, якобы развязанного и поощрявшегося Иосифом Виссарионовичем, то не он был его инициатором. Да и церковники во многом сами спровоцировали власть на их преследование. Не столько против церкви, сколько против контрреволюции был направлен террор. Но, как это бывает в таких ситуациях, истерички и природные негодяи помимо чьей-либо воли превратили диктатуру пролетариата в кровавую вакханалию, не везде, но в ряде мест – точно. Любые обвинения настоящих большевиков в трагедии истинно порядочных верующих беспочвенны и преисполнены бесчестной предвзятостью.

Дом Наташи Ростовой

С 1950‑х гг. в Москве располагались целых три писательские структуры. Главным был Союз писателей СССР (Большой союз), организованный в 1934 г. под руководством А.С. Щербакова при поддержке А.М. Горького; на втором месте стоял Союз писателей РСФСР, учреждённый в 1958 г. в результате длительных хлопот Л.С. Соболева и С.В. Михалкова; и сформированная в 1954 г. Московская организация Союза писателей СССР.

Когда учреждался Большой Союз, встал вопрос о его резиденции. С начала 1920‑х гг. всевозможные писательские объединения столицы базировались в комнатах великолепной усадьбы в центре Москвы по адресу ул. Поварская, д. 52, ещё с XIX в. именовавшейся домом Ростовых или конкретнее – домом Наташи Ростовой. Руководство СССР и Моссовет без колебаний передали усадьбу в вечную собственность Союзу писателей СССР.

В действительности центральный особняк, выстроенный в 1756 г. по заказу ничем не примечательного дворянина Ивана Ивановича Воронцова-Вельяминова, в годы, на которые приходятся события романа «Война и мир», принадлежал князю Алексею Николаевичу Долгорукову¹⁰. Почему в народе распространился слух, будто Толстой описал в романе именно эту усадьбу как дом Ростовых, истории неведомо. Однако это не помешало уже в советское время поставить в центре усадьбы, напротив главного входа в Союз писателей СССР, памятник Льву Николаевичу.

После распада СССР в 1992 г. Союз писателей СССР был преобразован в Международное сообщество писательских союзов (МСПС), ставшее правопреемником Союза писателей. Главой сообщества на учредительном съезде был избран Тимур Исхакович Пулатов, советский, узбекский и российский прозаик. Заместителем его избрали Бориса Евгеньевича Шереметьева – писателя-мариниста, капитана I ранга, любимого ученика и творческого наследника Л.С. Соболева. Человек совестливый, деятельный, великой храбрости, Шереметьев фактически возглавил на многие годы противостояние московских и российских писателей-патриотов против писателей-либералов, европеизаторов постсоветского Отечества. Последних в российском масштабе возглавлял Евгений Александрович Евтушенко, а в Москве – поэтесса Римма Фёдоровна Казакова.

Об омерзительной драчке за огромное материальное наследство богатейшей общественной организации страны Союза писателей СССР¹¹ (дома творчества, индивидуальные дачи, поликлиники и т. п.) расскажу как-нибудь в другой книге. Изначально номером один встал вопрос: кому будет принадлежать дом Наташи Ростовой – патриотам или либералам? Либералам мешало правопреемство Международного сообщества. Споры и интриги не помогали. Они продолжались несколько лет, пока Евтушенко не обратился за поддержкой к команде Ельцина.

Делом дома Наташи Ростовой занялся непосредственно Сергей Александрович Филатов, в то время руководитель Администрации Президента Российской Федерации и главный приватизатор госимущества Москвы. Неожиданно выяснилось, что документов о передаче усадьбы в собственность Союзу писателей СССР в государственных архивах нет! Куда они подевались, неизвестно. А возможно, что их и не было никогда. Мало ли кто что говорит.

Московские власти подали на МСПС в суд с требованием платить городу аренду или покинуть усадьбу. Новые власти намеревались вселить в её помещения более выгодных арендаторов. Судебную войну вёл Б.Е. Шереметьев. Удалось затянуть процесс на целых три года.

Но сколько верёвочке ни виться, конец всё равно приходит. Как раз в то время Пулатов был переизбран, и МСПС возглавил престарелый С.В. Михалков.

С предпоследнего заседания суда Шереметьев вернулся сам не свой. Ожидалось окончательное вынесение судебного вердикта, а доказать принадлежность дома Наташи Ростовой МСПС не удалось.

Надо сказать, что под круговой парадной лестницей в центральном корпусе дома расположены большие цокольные переходы. Если пройти с левой стороны, выйдешь к правительственному подземному переходу из дома Ростовых в Дубовый зал ресторана Центрального дома литераторов (ЦДЛ) в тылах усадьбы. Этой дорожкой обычно проходили откушать различные почетные делегации, а также высшие сановники КПСС и СССР после официальных встреч с советской интеллигенцией. Там с незапамятных времен, под самой лестницей, впритык к стене стоял здоровенный железный шкаф-сейф. Когда он был там поставлен, по чьему указу, зачем – никто не знал. Сейф никому не мешал, его даже не замечали.

И вот Шереметьев, будучи в жутко подавленном моральном состоянии, вдруг увидел заброшенный сейф. И возмутился! Он потребовал к себе коменданта корпуса и приказал немедленно вызвать специалиста, вскрыть сейф и наконец-то избавиться от него.

Мастера вызвали. Сейф вскрыли. Там лежали считавшиеся пропавшими ордена и медали (с удостоверениями к ним), принадлежавшие первому секретарю Союза писателей СССР А.А. Фадееву, а также подлинники дарственных Союзу писателей на дом Наташи Ростовой от Моссовета и Советского государства.

При вскрытии сейфа присутствовали несколько человек. Все буквально онемели при обнаружении такой находки. Пока кто-то не сказал:

– Ну вот, с Фадеевым разобрались. Теперь дело за масонскими тайниками Долгоруковых.

И вновь настало уже удивленное молчание.

Оригиналы дарственных за подписями М.И. Калинина и руководства Моссовета были представлены в суд. Дело МСПС выиграло. Через полгода очередные интриганы выжили Шереметьева с его должности, а дом Наташи Ростовой, частично распроданный новыми руководителями сообщества сторонним предпринимателям, всё еще остается официальной резиденцией писателей России и ряда других государств.

Памятник Л.Н. Толстому перед домом Ростовых

О масонских тайниках дома Ростовых стоит поговорить отдельно. Князья Долгоруковы купили только центральный корпус здания, которое сразу стало резиденцией московских масонов. Огромные крылья к нему пристроены по их воле и заказу. Как строили себе дома масоны, с какими обязательными тайниками, общеизвестно. В 1812 г. в усадьбе Долгоруковых разместился французский генералитет, а потому пожар её не затронул. В революции и Гражданскую войну дом Ростовых Бог миловал. Не пострадала усадьба и от бомбежек Великой Отечественной. Это одна их самых сохранившихся в эпохи катаклизмов территорий Москвы¹².

На предмет тайников дом Наташи Ростовой никогда не обследовался. Ходят разные слухи, кто его знает, какие неожиданности ждут исследователей в подвалах прославленного здания.

Санкт-Петербург

Санкт-Петербург (Петроград, Ленинград) поэтапно стал столицей могущественной Российской державы в 1712–1714 гг. и оставался таковой до 12 марта 1918 г. Неудивительно, что город оказался средоточием мировых политических интриг, тайн, мистики. Вспомним Евангелие от Марка: «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаённого, что не вышло бы наружу». К тайнам Санкт-Петербурга эти слова явно не относятся.

Предполагаемые масонские заговоры

При российском дворе никогда не утихали слухи, будто Екатерина II умерла не естественной смертью, а погибла в результате дворцового заговора. История эта носит мистический характер и уже более 200 лет циркулирует в мире профессиональных историков, хотя и не имеет под собою никакого документального подтверждения, за исключением мемуаров французского короля Карла X (1824–1830), который носил в те годы титул графа д’Артуа. Именно из записей француза историки узнали о страшном видении Екатерине II, случившемся за неделю до её кончины. Свидетелей у этих событий было относительно много.

Тем вечером императрица легла спать как обычно. В соседних апартаментах оставались бодрствовать дежурные фрейлины. Примерно через час Екатерина вышла из своей спальни и, не говоря никому ни слова, прошла в сторону тронного зала. Первоначально дамы были очень смущены, затем стали обсуждать случившуюся странность. Неожиданно двери спальни императрицы распахнулись – на пороге появилась сама Екатерина. Она сердито спросила, почему фрейлины разговаривают так громко? Они мешают ей заснуть! Испуганные дамы объяснили причину своего поведения. Екатерина усмехнулась и немедленно в сопровождении фрейлин и вызванных дежурных офицеров направилась в указанном направлении.

Когда возглавляемая императрицей группка вошла в тронный зал, они увидели жуткое зрелище: огромное помещение было освещено призрачным зелёным светом, а на троне у противоположной стены восседала сама Екатерина, одетая в привычный ночной халат, и явно рассматривала вошедших. Не узнать императрицу было невозможно – в старости она сильно растолстела, заплыла жиром, и найти в Петербурге другую женщину таких форм и объёмов было практически невозможно (известные нам портреты престарелой Екатерины II откровенно лгут). Едва увидев своего двойника, императрица страшно закричала и упала без чувств. Пока свита суетилась вокруг неё, видение исчезло, а вместе с ним пропал и зелёный свет.

Продолжение этой истории я слышал от старых ленинградских историков, которые ссылались на рассказ директора Эрмитажа в 1909–1918 гг. Дмитрия Ивановича Толстого (1860–1940). Пересказываю, как запомнил, но не называю имён, поскольку речь идёт о доверительных личных беседах.

Английская карикатура на смерть Екатерины II. 1796 г.

После второго раздела Речи Посполитой (1793) Екатерина II велела привезти в Петербург трон Станислава Понятовского¹³ и сделать из него стульчак для отхожего места. Отверстие в стуле открывалось в комнату этажом ниже. В последние годы жизни, восседая на троне польского короля, обычно и справляла естественную нужду российская императрица. По официальной версии утром 5 (16) ноября 1796 г. на этом троне Екатерину II хватил апоплексический удар (инсульт), через сутки она умерла. Однако рассказывали и другое: будто на самом деле во время её пребывания на польском троне из нижней комнаты чья-то сильная опытная рука проткнула несчастную тонкой острой стальной пикой-иглой чуть ли не насквозь. Императрица мгновенно потеряла сознание и уже не пришла в себя, лишь изо рта её постоянно шла кровавая пена, и агония её более походила на агонию посаженного на кол человека, чем на жертву инсульта.

Екатерина была такой толстой, что шесть здоровенных мужчин с трудом дотащили её до опочивальни, но поднять на кровать так и не смогли, а уложили на полу на красный сафьяновый матрац (кровь на нём была не заметна!). И инсценировку «видения», и убийство приписывают заговору масонов и полагают, что наследник престола Павел Петрович, которого по исчезнувшему после кончины Екатерины II завещанию следовало отстранить от престола, был в курсе заговора.

Эта масонская история получила развитие благодаря мемуарам баронессы Генриетты Луизы фон Оберкирх, близкой подруги жены Павла I императрицы Марии Фёдоровны Старшей. Она записала рассказ Павла Петровича от 10 июля 1782 г. (даю в сокращении. – В.Е.).

«Куракин знает, что и мне было бы кой о чём порассказать…

Раз вечером, или, пожалуй, уже ночью, я, в сопровождении Куракина и двух слуг, шел по петербургским улицам. Мы провели вечер вместе у меня во дворце, за разговорами и табаком, и вздумали для освежения сделать прогулку инкогнито при лунном освещении. Погода была не холодна; это было в лучшую пору нашей весны… Разговор наш шёл не о религии и ни о чём-либо серьёзном, а напротив, был весёлаго свойства, и Куракин так и сыпал шутками насчёт встречных прохожих. Несколько впереди меня шёл слуга, другой шёл сзади Куракина, а Куракин следовал за мною в нескольких шагах позади. Лунный свет был так ярок, что при нём можно было читать письмо, и следовательно, тени были очень густы. При повороте в одну из улиц, вдруг вижу я в глубине подъезда высокую худую фигуру, завёрнутую в плащ в роде испанскаго, и в военной, надвинутой на глаза, шляпе. Он будто ждал кого-то. Только что я миновал его, он вышел и пошёл около меня с левой стороны, не говоря ни слова. Я не мог разглядеть ни одной черты его лица. Мне казалось, что ноги его, ступая на плиты тротуара, производят странный звук – точно как будто камень ударялся о камень. Я был изумлён, и охватившее меня чувство стало ещё сильнее, когда я почувствовал ледяной холод в моём левом боку, со стороны незнакомца. Я вздрогнул и, обратясь к Куракину, сказал:

– Судьба нам послала страннаго сопутника.

– Какого сопутника? – спросил Куракин.

– Господина, идущаго у меня слева, по шуму, производимому им.

Куракин раскрыл глаза в изумлении и заметил, что никого нет у меня с левой стороны.

– Как? Ты не видишь этого человека между мною и домовою стеною?

– Ваше высочество идёте возле самой стены и физически невозможно, чтобы кто-нибудь был между вами и ею.

Я протянул руку и точно ощупал камень. Но всё-таки незнакомец был тут и шёл со мною шаг в шаг, и звуки шагов его, как удары молота, раздавались по тротуару. Я посмотрел на него внимательнее прежняго, и под шляпой его блеснули глаза столь блестящие, что таких я не видал никогда ни прежде, ни после. Они смотрели прямо на меня и производили на меня какое-то околдовывающее действие.

– Ах! – сказал я Куракину. – Я не могу передать тебе, что я чувствую, но только во мне происходит что-то особенное.

Я дрожал, не от страха, но от холода. Я чувствовал, как что-то особенное проникало все мои члены, и мне казалось, что кровь замерзает в моих жилах. Вдруг из-под плаща, закрывавшего рот таинственнаго спутника, раздался глухой и грустный голос:

– Павел!

Я был во власти какой-то неведомой силы и механически отвечал:

– Что вам нужно?

– Павел! – сказал опять голос, на этот раз, впрочем, как-то сочувственно, но с ещё большим оттенком грусти. Я не мог сказать ни слова. Голос снова назвал меня по имени, и незнакомец остановился. Я чувствовал какую-то внутреннюю потребность сделать тоже.

– Павел! Бедный Павел! Бедный князь!

Я обратился к Куракину, который также остановился.

– Слышишь? – спросил я его.

– Ничего, – отвечал тот, – решительно ничего.

Что касается до меня, то этот голос и до сих пор ещё раздаётся в моих ушах. Я сделал отчаянное усилие над собою и спросил незнакомца – кто он и что ему нужно?

– Кто я? Бедный Павел! Я тот, кто принимает участие в твоей судьбе и кто хочет, чтобы ты особенно не привязывался к этому миру, потому что ты долго не останешься в нём. Живи по законам справедливости, и конец твой будет спокоен. Бойся укора совести; для благородной души нет более чувствительного наказания.

Он пошёл снова, глядя на меня всё тем же проницательным взором. И как я остановился, когда остановился он, так и теперь я почувствовал необходимость пойти за ним. Он не говорил, и я не чувствовал особеннаго желания обратиться к нему с речью. Я шёл за ним, потому что он теперь шёл впереди. Это продолжалось более часу. Где мы шли, я не знал…

Наконец пришли мы к большой площади, между мостом чрез Неву и зданием Сената. Он прямо пошёл к одному как бы заранее отмеченному месту площади; я, конечно, следовал за ним – и затем остановился.

– Прощай, Павел! – сказал он. – Ты ещё увидишь меня опять, здесь и кой-где ещё.

При этом шляпа его поднялась как бы сама собою, и глазам моим представился орлиный взор, смуглый лоб и строгая улыбка моего прадеда Петра Великого. Когда я пришёл в себя от страха и удивления, его уже не было передо мною.

На этом самом месте императрица возводит монумент, который скоро будет удивлением всей Европы. Это конная статуя из гранита, представляющая царя Петра и помещённая на скале. Не я советовал моей матери избирать это место, выбранное, или скорее угаданное, призраком. И я не знаю, как описать чувство, охватившее меня, когда я впервыя увидал эту статую. Я боюсь мысли, что могу бояться, что бы ни говорил кн. Куракин, уверяющий, что всё это было не более как сон, виденный мною во время прогулки по улицам. Малейшая подробность этого видения памятна мне, и я по-прежнему утверждаю, что это было видение и всё связанное с ним представляется мне также ясно, как бы это случилось вчера. Придя домой, я нашёл, что мой левый бок положительно окаменел от холода, и я почувствовал некоторую теплоту лишь несколько часов спустя, хотя тотчас же лёг в тёплую постель и закрылся как можно теплее.

Надеюсь, что вам понравилась моя история… Это значит, что я умру в молодых летах».

Памятник Петру I на Сенатской площади был открыт 18 августа 1782 г., в год данного рассказа цесаревича баронессе.

Воспитатель наследника престола Никита Иванович Панин был масоном. Вовлечь в ложу будущего императора Павла Петровича он не успел, был уволен Екатериной II именно за масонство. Но вот другого своего воспитанника и ближайшего друга цессаревича князя Александра Борисовича Куракина он с младых ногтей приобщил к масонству. Так что устроить инсценировку с Петром I для Павла масоны могли без особых проблем. Из этого сторонники версии убийства Екатерины II делают вывод, будто заговор масонов против неё зародился ещё в начале 1780‑х гг. Впрочем, в ночь на 24 марта 1801 г. императора Павла I убили в Михайловском замке заговорщики, многие из которых тоже были масонами.

Наконец, результатом самого неисследованного, самого таинственного масонского заговора стало восстание декабристов 14 (26) декабря 1825 г. в Санкт-Петербурге. Мы о нём мало что знаем, поскольку следственная комиссия, возглавлявшаяся самим императором Николаем I, вела параллельно сразу два следственных дела. Никто не верил в самостоятельность восставших офицеров. Великий князь Константин Павлович так и написал брату-императору: «…внимание моё остановилось на одном замечательном обстоятельстве, которое поразило мой ум: список арестованных содержит только имена лиц до того неизвестных, до того незначительных самих по себе и по тому влиянию, которое они могут иметь, что я вижу в них только передовых охотников и застрельщиков шайки, заправилы которой остались сокрытыми до времени, чтобы по этому событию судить о своей силе и о том, на что они могут рассчитывать. Они виноваты в качестве застрельщиков-охотников, и по отношению к ним не может быть снисхождения, так как в подобных вещах нельзя допускать увлечения; но вместе с тем нужно разыскивать подстрекателей и руководителей и непременно найти их на основании признания арестованных…»

Когда работа комиссии была завершена, по приказу Николая все документы второго, основного следствия – по поиску «заправил» – были уничтожены. Остатки, даже следы его были окончательно ликвидированы после 1917 г., поскольку советская власть пыталась сотворить в народе культ декабристов.

Центральной фигурой заговора был Кондратий Фёдорович Рылеев. Его обычно представляют рафинированным, утончённым поэтом-патриотом, страдателем за судьбы крепостного люда. Однако вся его жизнь была связана с армией. Согласно принятой версии, в шесть лет Кондратия отдали в Кадетский корпус. По окончании его в чине прапорщика молодой человек был направлен в действующую армию, в артиллерию. Служба его проходила в Германии, Швейцарии и во Франции, где Рылеев проникся революционными идеями (и, возможно, вступил в масонскую ложу). Почти сразу по возвращении в Россию для дальнейшего прохождения службы он был определён в глухую провинцию – в Воронежскую губернию. В 1818 г. вышел в отставку, а в 1820 г. мало кому известный армейский подпоручик, почти разоренный Рылеев, сразу после женитьбы на дочери мелкого провинциального помещика Н.М. Тевяшовой, перебрался из провинции в Санкт-Петербург. Здесь он был сразу же дружески принят в литературных кругах. Осенью того же года в 10-й книжке «Невского зрителя» была опубликована направленная против Аракчеева сатира «К временщику», которая принесла поэту всероссийскую славу и дала ему значительный вес в обществе. В целях получения большей информации о политическом состоянии в высших сферах в том же 1820 г. он вступил в масонскую ложу «Пламенеющая звезда», которую через год покинул за ненадобностью.

Камень преткновения здесь – масонская ложа. «Пламенеющая звезда» – одна из самых закрытых и малоизвестных науке масонских лож Санкт-Петербурга, входивших в «Астрею» (союз российских масонских лож). Братьями в ней состояли только аристократы иностранного происхождения, преимущественно немцы. На заседаниях ложи разговаривать можно было только по-немецки. Приехавший из провинции Рылеев почти сразу по приезде стал первым и единственным русским братом ложи и получил там имя Конрад. Более того, в год вступления он стал мастером этой ложи! Согласно общепринятому мировому ритуалу, каждый масон должен пройти три степени: ученика, подмастерья и мастера, следовательно, первые две ступени были пройдены Рылеевым в какой-то иной ложе, имевшей родственные связи либо с «Пламенеющей звездой», либо с «Астреей», и каким-то образом связанной с зарубежным масонством. В противном случае не понятно, почему именно никому не известному провинциалу Кондратию Фёдоровичу было сделано столь значительное в масонском мире исключение со степенью и почему он был принят именно в ложу с национальным и языковым ограничением. Ведь в столице имелось несколько масонских лож, в которых национальность не имела значения. Более того, когда «Пламенеющая звезда» закрылась¹⁴, ещё раньше вышедший из неё Рылеев получил на хранение все документы ложи! Более того, накануне восстания декабристов, в ночь на 14 декабря 1825 г. Рылеев собственноручно сжёг все до последнего клочка документы ложи «Пламенеющая звезда» как наиболее опасные (отчего о деятельности ложи наука сегодня мало что знает), но сохранил почти все имевшиеся у него документы Северного тайного общества, тем самым подставив под удар многих случайных участников заседаний декабристов!!! Всё это общеизвестные и не раз упоминавшиеся в литературе и в источниках факты, которые официальная наука пытается сгладить, заретушировать, представить ничего не значащей случайностью, не обсуждать или просто не замечать. Но факты говорят сами за себя, нет смысла даже их комментировать, что-то додумывать и навязывать читателю.

Любопытно, что во время важной организационной встречи масона К.Ф. Рылеева с масоном П.И. Пестелем в апреле 1824 г. именно Рылеев настаивал на организации власти в России после свержения Романовых по американскому образцу. Как известно, в 1775–1783 гг. в Северной Америке шла война английских колоний за независимость от метрополии, которую часто историки называют масонской революцией в США.

Пестель с Рылеевым соглашался, но настаивал на том, что одновременно в стране следовало установить личную диктатуру по типу диктатуры Наполеона. Диктатором он, безусловно, полагал себя. Рылеев был категорически против каких-либо отступлений от американского образца. Как известно, США были образованы масонами по разработанным масонами принципам.

Сам Кондратий Федорович с весны 1824 г. служил правителем дел канцелярии Российско-Американской компании – без соответствующей протекции на это очень доходное место устроиться было невозможно. Видимо, масоны же поспособствовали избранию Рылеева с 30 декабря 1824 г. членом Цензурного комитета, где он вплоть до ареста исполнял обязанности цензора поэзии.

В 1823 г. поэт вступил в Северное тайное общество, а в марте 1825 г. был избран в его руководящий орган – Думу. Еще до избрания в Думу Кондратий Федорович фактически идейно возглавил движение будущих декабристов и считался «диктатором» общества вплоть до декабря 1825 г., когда сложил с себя диктаторские полномочия в пользу С.Н. Трубецкого. Именно на него легла забота о подготовке будущих убийц царской фамилии, каковыми были назначены А.И. Якубович и П.Г. Каховский. Причём вроде бы небогатый, почти бедный Рылеев финансировал (!) обоих подопечных.

Одним словом, масонский след в деле декабристов столь очевиден, что дополнительных доказательств не требует.

Невозможно оспорить справедливость казни пяти декабристов – они взошли на эшафот не по политическим, но сугубо уголовным обвинениям, если отнести к уголовным подготовку государственного переворота, убийства сторонних людей, подстрекательство к мятежу обманным путём и т. д.

Частной, но многих смущающей загадкой стала тайна захоронения трупов казнённых – останки их не найдены по сей день, хотя при советской власти поискам могил декабристов уделялось большое внимание. Версий несколько. Самая необычная из всех была изложена прапорщиком Иваном Васильевичем Шервудом-Верным, который в своё время выдал Александру I Южное общество будущих декабристов. В официальном заявлении в Третье отделение¹⁵ он сообщил, что некто «выкрал тела казнённых и перезахоронил в другом месте, а их черепа держит у себя дома». Масонские игры продолжились.

Набережная Мойки, 12

Однажды меня пригласили на встречу в городское Общество любителей книги. Тему беседы заранее не обговаривали. Вот я и предложил собравшимся побеседовать о неясностях в дуэли А.С. Пушкина и Ж. Дантеса. Сразу же поднялся руководитель Общества и с пафосом прочитал стихотворение Л.А. Филатова «Дантес» со знаменитым рефреном: «Он Пушкина убил». Относительно стихосложения произведение отличное, относительно понимания сути случившегося – поверхностное.

В тот раз я ответил стихотворением, написанным самим Пушкиным на иллюстрацию к «Евгению Онегину» в «Невском альманахе» за 1829 г.

Пупок чернеет сквозь рубашку,
Наружу <титька> – милый вид!
Татьяна мнёт в руке бумажку,
Зане живот у ней болит:
Она затем поутру встала
При бледных месяца лучах
И на <подтирку> изорвала
Конечно «Невский альманах».

Пушкин, бесспорно, прежде всего был человеком, одарённым свыше гением творить высокую поэзию. Но гений этот не лишал поэта всего того, что свойственно человеческому организму и быту. В том числе и то, что описал поэт в приведённой сатире, он испытал сам многократно, ибо был из плоти, а не соткан из сугубо возвышенных чувств. Стихосложение свойственно человеку-поэту, земная жизнь – человеку-обывателю. Они едины и неразрывны. Дуэли были присущи земной жизни дворян-обывателей XVIII–XIX вв. И дуэль Пушкина с Дантесом не исключение. Поэтому при рассмотрении трагических событий гибели поэта необходимо рассматривать исключительно их бытовую сторону. А она переворачивает все представления о роковой дуэли, навязываемые нам пушкиноведением в течение 200 лет.

Со 2 октября 1836 г. семья Пушкиных арендовала первый этаж дома княгини С.Г. Волконской по адресу Набережная Мойки, дом 12 – в одном квартале от Зимнего дворца. Всего 11 комнат, из которых 2 приходились на кухню и кладовку. В остальных 9 комнатах проживали Пушкин, его жена Наталья Николаевна, их четверо детей (старшей Маше шёл пятый год, младшей Наташе было восемь месяцев). Но главное, с четой Пушкиных проживали старшие сёстры Натальи Николаевны – Екатерина и Александра Гончаровы.

Слуг было 15 человек: две няни, кормилица, камердинер, четыре горничных, три лакея, повар, прачка, полотёр и личный слуга Александра Сергеевича старик Никита Козлов.

Дом А.С. Пушкина на набережной Мойки

При этом необходимо учесть, что Пушкин был категорически против приглашения в его дом сестёр жены. Но Наталья Николаевна настояла (!) на этом. Столичный аристократ Александр Сергеевич, при всей видимой его строгости, явно комплексовал перед юной супругой-провинциалкой, поскольку в солидном для того времени возрасте не мог достойно обеспечить жене великосветскую жизнь. Семье оказывала постоянную денежную помощь тётка сестёр по материнской линии горбунья Наталья Кирилловна Загряжская, богатейшая старшая дочь самого князя К.Г. Разумовского, фрейлина Екатерины II и муза поэта графа А.П. Шувалова. Для Пушкина это было унизительно, но приходилось терпеть.

По факту рождения поэт входил в высшее аристократическое общество империи, но при этом не имел ни титула, ни чина. Сразу после возвращения Пушкина из ссылки, Николай I присвоил ему звание придворного историографа. Под влиянием В.А. Жуковского, который принимал живое участие в судьбе Пушкина, в 1831 г. Александр Сергеевич создал стихотворение «Клеветникам России». С тех пор против поэта ополчилась вся либеральная свора не только в России, но и в Европе. Расхожим стало мнение вроде: «Он мне так огадился как человек, что я потерял к нему уважение даже как к поэту» (Н.А. Мельгунов).

31 декабря 1833 г. Николай I пожаловал Александра Сергеевича из придворного историографа в камер-юнкеры. С подачи самого Пушкина считается, что сделано это было ради Натальи Николаевны, чтобы она обязана была присутствовать на придворных балах в Аничковом дворце. По сему поводу принято возмущаться и рассматривать чин камер-юнкера насмешкой. Это и в самом деле было младшее придворное звание, но ПРИДВОРНОЕ звание! В те годы на всю империю имелся всего 161 камер-юнкер, из которых старше и гораздо старше Пушкина по возрасту были 23 человека (другое дело, что само звание было им дано в более молодом, чем у Пушкина, возрасте). В Петербурге жили примерно 80 камер-юнкеров, очень разных по ранжиру. Официально Пушкин числился титулярным советником – весьма низкий чин IX класса из 14‑ти по Табели о рангах, поэтому камер-юнкерство его значительно возвысило. Все по тому же ранжиру в придворных званиях далее сразу следовал камергер (соответственно, современный контр-адмирал или генерал-майор сухопутных войск). Император заказал Александру Сергеевичу написание истории Петра Великого. Такой труд явно мог послужить поводом для присвоения звания камергера и возведения в графское или даже княжеское достоинство. Всё было впереди, но поэт полагал себя униженным и в своём придворном звании видел заслугу красавицы супруги.

О самой Наталье Николаевне объективно сказал М.А. Корф: «…прелестная жена, любя славу своего мужа более для успехов своих в свете, предпочитала блеск и бальную славу всей поэзии в мире и – по странному противоречию, – пользуясь всеми плодами литературной известности Пушкина, исподтишка немножко гнушалась тем, что она, светская женщина par excellence¹⁶, привязана к мужу home de letters¹⁷, – эта жена с семейственными и хозяйственными хлопотами привила к Пушкину ревность…» Наталья Николаевна побаивалась мужа в силу его вспыльчивости, но сохранилось свидетельство только о том, что это она прилюдно дала Пушкину пощёчину. И неудивительно, ведь благодаря своей красоте Наталья Николаевна котировалась при дворе гораздо выше Александра Сергеевича.

Все эти во многом надуманные сложности стали причиной раннего развития у Александра Сергеевича кризиса среднего возраста, что в конечном итоге и сгубило поэта. Только никак не ревность. По этому поводу сам поэт написал жене: «Я не ревнив, да и знаю, что и ты во все тяжкие не пустишься; но ты знаешь, как я не люблю всё, что пахнет московской барышнею…» И в дополнение ко всему по поводу придворных воздыхателей поэт написал жене: «Было бы корыто, свиньи будут». То есть меньше кокетничай с этими прощелыгами. И Наталья Николаевна строго блюла себя в свете. Сам же Пушкин очень скоро пустился во все тяжкие. «Жена сначала страшно ревновала, потом стала равнодушна и привыкла к неверностям мужа» (В.Ф. Вяземская).

В марте 1834 г. у Натальи Николаевны по причине частого участия в придворных балах (по два бала в день) случился выкидыш на большом сроке беременности. Женщина чуть не умерла. Для поправления здоровья она с детьми уехала в калужскую деревню своей матери, где и встретилась с злосчастными сестрами-бесприданницами. Положение их было столь вопиющим, что добрая Натали решила забрать девушек к себе, пристроить по своим каналам фрейлинами при дворе и выдать замуж. Пушкин был против, но после тяжкой болезни Натальи Николаевны до конца дней своих он чувствовал себя виноватым и пребывал под каблуком жены. 1834 г. стал переломным в жизни поэта и открыл ему путь к преждевременной гибели.

Накануне, в конце октября 1833 г. в Санкт-Петербург прибыли нидерландский посланник барон Геккерен и молодой аристократ, участник Вандейского восстания в пользу династии Бурбонов Жорж Шарль дʼАнтес. Познакомились они недавно, в Германии, по дороге в Россию. Геккерен был латентным гомосексуалистом и на всю жизнь влюбился в дʼАнтеса. Сразу отмечу, что, согласно утверждению З. Фрейда в книге «Леонардо да Винчи», латентная любовь отрицает физическую близость партнёров и выражается в заботе влюблённого о возлюбленном. Как писал об отношениях Геккерена и дʼАнтеса знаменитый пушкиновед П.Е. Щеголев: «…барон Геккерен души не чаял в молодом офицере, заботясь о нём с исключительной нежностью и предусмотрительностью». Дело дошло до того, что барон решил усыновить Жоржа-Шарля с тем, чтобы со временем передать ему свои имя, титул и состояние. Родной отец дʼАнтеса с готовностью отказался от родительских прав, и 5 мая 1836 г. в Нидерландах был подписан королевский акт об усыновлении. ДʼАнтес стал бароном Георгом Карлом Геккереном (в отличие от нетитулованного Пушкина).

В кратчайшие сроки дʼАнтес оказался любимцем почти всего петербургского света и армейского корпуса. (Не изменилось такое отношение к нему и после гибели Пушкина – поэта признавали единственным виновником собственной смерти.) Сама императрица Александра Фёдоровна несколько раз заигрывала с Шарлем на маскарадах. О поведении дʼАнтеса в свете было чётко сказано: «Волокитство его не нарушало никаких великосветских петербургских приличий» (П.П. Вяземский). Пушкину дʼАнтес весьма нравился, напоминал ему его же в молодости.

В декабре 1834 г. счастливая Н.К. Загряжская (теперь она хлопотала сразу о трёх племянницах) пристроила Екатерину фрейлиной императрицы. Наряжаться и ездить на балы стали две сестры, третья, Александра, занималась детьми. В 1835 г. дамам представили дʼАнтеса, и почти сразу образовался любовный треугольник: Екатерина влюбилась в дʼАнтеса, дʼАнтес влюбился в Наталью Николаевну, а та любила только себя в качестве заботившейся о старшей сестре матроны.

Тем временем «…Николай I всё более покровительствовал Пушкину, и с точки зрения придворной верхушки, усиливалась “опасность, что царь… может прислушаться к голосу поэта”» (В.В. Кожинов). Одновременно складывалась весьма сложная ситуация при дворе. Любимая жена Николая I императрица Александра Фёдоровна была большой любительницей балов и танцев. По этой причине в течение 1831–1832 гг. у неё случились два выкидыша подряд, после чего врачи запретили женщине интимные отношения. Императрица вынужденно смирилась с любовными связями мужа¹⁸. В течение жизни у Николая I было несколько фавориток. Царь никого не принуждал к сожительству с ним, всё случалось с обоюдного согласия и при молчаливом попустительстве мужей. Более того, милости царские к таким семействам были значительные.

Слава красавицы Пушкиной пришлась как раз на начало любовных похождений Николая I. И по столице поползли грязные слухи. Дом Баташёва на Дворцовой набережной (ныне Набережная Кутузова, д. 32), где жили тогда Пушкины, был в квартале от Зимнего, и царь часто проезжал мимо него, всякий раз делая знаки приветствия его обитателям. Поэта такие отношения жены с царём раздражали, но он полностью доверял Наталье Николаевне. Зато при дворе смотрели на эти отношения иначе. Сохранились свидетельства, что на балах 1836 г. молоденькие офицерики тайком показывали за спиной Пушкина рога… Но кивали они не на Николая I (не смели), а на танцевавших Натали и дʼАнтеса.

Предчувствуя беду, уже с осени 1834 г. Александр Сергеевич заговорил о желательности переезда в деревню. «Madame об этом и слышать не желает!» – записала тогда родная сестра поэта О.С. Павлищева, лишний раз показавшая, кто в действительности заправлял делами в семье поэта.

Когда на рубеже 1836 г. стало известно о смертельной болезни его матери, у Александра Сергеевича случился нервный срыв. Он часто повторял: «Я более не популярен!» (Л.Н. Павлищев). В течение февраля – марта 1836 г. Пушкин сделал три (!) вызова на дуэль подряд. К счастью, все дуэли сорвались.

Мать поэта умерла 29 марта 1836 г. Александр Сергеевич похоронил её на погосте Святогорского монастыря (рядом с захоронением её родителей) и выкупил место для себя рядом с могилой матери.

Утром 4 ноября 1836 г. Пушкин получил сразу три экземпляра анонимного письма на французском языке. Тогда же такие письма получили ещё 7 друзей поэта. Это был т. н. «Патент рогоносца». Рассылая подобные писульки, так развлекались молодые светские шалопаи. Пушкин был не первым и не последним адресатом подобных писаний. В столице над такими шутками смеялись и быстро о них забывали. Вот как об этом написал А.В. Трубецкой: «…в то время несколько шалунов из молодёжи, – между прочим Урусов, Опочинин, Строганов, мой consin, – стали рассылать анонимные письма по мужьям-рогоносцам. В числе многих получил такое письмо и Пушкин. В другое время он не обратил бы внимания на подобную шутку и, во всяком случае, отнёсся бы к ней, как к шутке, быть может, заклеймил бы её эпиграммой». Но дело приняло иной оборот.

Почему Александр Сергеевич решил, что к анонимке причастен барон Геккерен, мы не знаем. Точно знаем, что барон тут вообще ни при чём, поскольку в «патенте» содержится косвенное оскорбление Николая I, чего никогда не позволил бы себе посланник короля с двадцатилетним стажем дипломатической работы. Подобную непродуманную глупость могли допустить только неопытные мальчишки… Если быть честными, то Пушкин о Геккерене помянул походя. Скандал разразился по иному поводу.

4 ноября 1836 г. поэт вызвал на дуэль дʼАнтеса. В дело вмешались Геккерен, Жуковский и Загряжская. Переговоры длились несколько дней. Пушкин с истерическими рыданиями отказался от вызова. Но тут взбеленился дʼАнтес и потребовал объяснений. 16 ноября Пушкин повторил вызов, заявив: «Чем кровавее, тем лучше…» В тот же вечер на рауте в австрийском посольстве поэт закатил скандал свояченице Екатерине, запретив ей общаться с дʼАнтесом. К этому времени Александр Сергеевич уже знал, что Екатерина находится на четвёртом месяце беременности от дʼАнтеса. Об этом уже знали все домашние, Николай I, барон Геккерен, тётка Загряжская, Жуковский. Сам же опекун Екатерины Пушкин все эти месяцы оставался в неведении – сёстры скрывали от него назревавший скандал. Ситуацию усугублял тот факт, что, смирившись с уговорами женщин, поэт сам разрешил дʼАнтесу с января 1836 г. без церемоний посещать их дом как друг семьи.

Единственный, кто открыто протестовал против отношений сына с Пушкиными был многоопытный дипломат Геккерен! За то и поплатился. Наталья Николаевна оклеветала его и дʼАнтеса перед мужем и далее только накручивала его против своих врагов¹⁹. Она сообщила супругу, что барон Геккерен уговаривал её бросить Пушкина! «Единственное раздражение Пушкина следует видеть не в волокитстве молодого Геккерена, а в уговаривании стариком бросить мужа. Этот шаг старика и был тем убийственным оскорблением для самолюбия Пушкина, которое должно быть смыто кровью» (П.А. Вяземский).

Чтобы замять скандал с дуэлями, 17 ноября 1836 г. на балу у Салтыковых было официально объявлено о помолвке дʼАнтеса и фрейлины Екатерины Гончаровой. Ходили слухи, что заключить брак принудил француза Николай I. По этому поводу Пушкин сказал В.А. Соллогубу: «С сыном уже покончено. Вы мне теперь старичка подавайте».

Свадьба состоялась 10 января 1837 г. Пушкин и дʼАнтес стали свояками – близкими родственниками, о чём обычно предпочитают не упоминать. Роковая дуэль состоялась между ближайшими родственниками, а не между великим русским поэтом и французским заезжим офицером.

В ночь с 23 на 24 января 1837 г. на балу у графа И.И. Воронцова-Дашкова произошла длительная беседа Пушкина с Николаем I (длилась более 5 часов). Предполагают, что Пушкин признался царю в ревности к нему и заявил о причастности барона Геккерена к оскорбительному «Патенту рогоносца».

25 января Пушкин направил Геккерену письмо с обвинениями в сводничестве и глупости, а «сифилитика» дʼАнтеса в трусости и низости. Оскорбления были тяжелейшие, но, будучи в России лицом нидерландского короля, посланник не имел права вызвать поэта на дуэль. За него сделал это приёмный сын. То есть на самом деле стрелялись Пушкин и барон Геккерен, дʼАнтес был лишь представителем отца и не его требовал к барьеру поэт. 26 января француз послал Пушкину вызов.

Условия дуэли сформулировал лично Александр Сергеевич – дʼАнтес был согласен на любые. Письменно их зафиксировали секунданты.

«1. Противники становятся на расстоянии 20 шагов друг от друга и 5 шагов (для каждого) от барьеров, расстояние между которыми равняется 10 шагам.

2. Вооруженные пистолетами противники, по данному знаку идя один на другого, но ни в коем случае не переступая барьера, могут стрелять.

3. Сверх того, принимается, что после выстрела противникам не дозволяется менять место, для того чтобы выстреливший первым огню своего противника подвергся на том же самом расстоянии.

4. Когда обе стороны сделают по выстрелу, то в случае безрезультатности поединок возобновляется как бы в первый раз: противники становятся на то же расстояние в 20 шагов, сохраняются те же барьеры и те же правила».

Оба противника были отличными стрелками. Следовательно, поэт намеревался убить дʼАнтеса или… Именно что «или»! Существует гипотеза, что в тот же день о готовившейся дуэли было доложено главноуправляющему Третьего отделения графу Б.Х. Бенкендорфу, которому Николай I лично поручил присматривать за Пушкиным и который был ответственен за предотвращение дуэлей в столице. Но Бенкендорф недолюбливал Пушкина и преднамеренно отправил своих жандармов не к месту настоящей дуэли у Комендантской дачи на Чёрной речке, а в Екатерингоф. Так он намеревался проучить дуэлянтов, полагая, что стрелялись близкие родственники – мужья сестёр.

История самой дуэли хорошо известна. Не буду на ней останавливаться.

Отношение высшего общества к случившемуся замечательно высказано в письме друга семьи Пушкиных С.И. Карамзиной: «Суд над Дантесом окончен. Его разжаловали в солдаты и под стражей отправили до границы; затем в Тильзите ему вручат паспорт, и конец – для России он больше не существует. Он уехал на прошлой неделе, его жена вместе со своим свекром поедет к нему в Кенигсберг, а оттуда, как говорят, старый Геккерен намерен отправить их к родным Дантеса… если Дантес поступил дурно (а только один Бог знает, какая доля вины лежит на нем), то он уже достаточно наказан: на совести у него убийство, он связан с женой, которую не любит (хотя здесь он продолжал окружать ее вниманием и заботами), его положение в свете весьма скомпрометировано, и, наконец, его приёмный отец (который, кстати, легко может от него и отказаться), с позором, потеряв своё место в России, лишился здесь и большей части своих доходов…»

Саксонский посланник барон К.А. Лютцероде в донесении своему правительству от 30 января 1837 г. написал: «При наличности в высшем обществе малого представления о гении Пушкина и его деятельности не надо удивляться, что только немногие окружали его смертный одр, в то время как нидерландское посольство атаковывалось обществом, выражавшим свою радость по поводу столь счастливого спасения элегантного молодого человека».

Сам посланник Геккерен свидетельствовал 11 февраля 1837 г.: «Если что-нибудь может облегчить мое горе, то только те знаки внимания и сочувствия, которые я получаю от всего петербургского общества. В самый день катастрофы граф и графиня Нессельроде, так же, как и граф и графиня Строгановы, оставили мой дом в час пополуночи».

Александр Карамзин написал своей матери о встрече с Дантесом в злопамятном 1837 г.: «…он с жаром оправдывается в моих обвинениях…показал копию страшного пушкинского письма и клялся в совершенной невинности. Более всего отвергал он малейшее отношение к Наталье Николаевне. Он прибавил, что оправдание может прийти только от госпожи Пушкиной, когда она успокоится, она, может быть, скажет, что я все сделал, чтобы их спасти, и если мне не удалось, то вина была не моя…»

Дальнейшая жизнь Дантеса сложилась наилучшим образом, отчего он не раз благодарил судьбу – за то, что был вынужден покинуть Россию. Во Франции теперь уже барон быстро стал уважаемым человеком²⁰. После революции 1848 г. его избрали депутатом Учредительного собрания по округу Верхний Рейн-Кольмар. Вскоре Дантес стал доверенным лицом принца-президента Луи-Наполеона и поддерживал его при подготовке государственного переворота, в результате которого принц стал императором Наполеоном III. В те дни, являясь представителем еще Французской республики, Дантес был принят императором Николаем I и имел с ним продолжительную беседу. С этого же времени он стал осведомителем русского посольства, другими словами, разведчиком. Одно из последних его донесений приходится на 1881 г.

В благодарность за оказанные услуги Наполеон III назначил Дантеса пожизненным сенатором (самым молодым в те времена) с большим содержанием – до 60 тыс. франков в год. Карл Маркс отнес Геккерена-Дантеса к «известнейшим выкормышам Империи». Умер сенатор глубоким стариком в ноябре 1895 г. на посту мэра города Сульца. Русским, надоевшим ему своими осуждениями, он всю жизнь представлялся: «Барон Геккерен-Дантес, который убил вашего поэта Пушкина».

Жена его баронесса Геккерен, урожденная Екатерина Гончарова, лишь один раз всплакнула о погибшем свояке и то только после увещеваний тетки Е.А. Загряжской. До последних дней своих она считала поэта виновным и перед нею, и перед её мужем, и перед всей её семьёй. С сестрами Екатерина виделась последний раз за день до её безвозвратного отъезда за границу, и расстались они со слезами и взаимными упрёками. После смерти супруги в осенью 1843 г. по причине послеродовой горячки Дантес больше не женился.

Что касается Луи де Геккерена, то по требованию российского правительства он был отозван, но тепло принят на родине в Нидерландах, где продолжил карьеру дипломата и более 30 лет являлся нидерландским посланником с полномочиями министра в Вене (1842–1874). В 1855 г., в самый разгар Крымской войны, когда ее исход был уже ясен, а Николай I только-только упокоился в Петропавловском соборе, Геккерен написал Дантесу: «Были три императора и один молодой француз. Могущественный монарх изгнал его из своей страны в самый разгар зимы, в открытых санях, раненого! Два других государя решили отомстить за француза. Один назначил его сенатором в своем государстве, другой пожаловал ему ленту Большого креста! Вот история бывшего русского солдата, высланного за границу. Мы отмщены, Жорж!»

Всю оставшуюся жизнь барон занимал высшие посты при дворе нидерландского короля. Он постоянно поддерживал самые теплые, родственные отношения со своим приёмным сыном и его семьёй и был ими ответно любим. Луи Геккерен тихо умер в Париже в 1884 г. на 93‑м году жизни.

О трагической гибели первого поэта России наиболее точно и полно (с моей точки зрения) сказали русские философы. А.С. Хомяков в письме от 1 февраля 1837 г. писал поэту Н.Я. Языкову: «Грустное известие пришло из Петербурга. Пушкин стрелялся с каким-то Дантесом, побочным сыном голландского короля. Говорят, что оба ранены тяжело, а Пушкин, кажется, смертельно. Жалкая репетиция Онегина и Ленского, жалкий и слишком ранний конец. Причины к дуэли порядочной не было, и вызов Пушкина показывает, что его бедное сердце давно измучилось и что ему хотелось рискнуть жизнью, чтобы разом от неё отделаться или её возобновить. Его Петербург замучил всякими мерзостями; сам же он себя чувствовал униженным и не имел ни довольно силы духа, чтобы вырваться из унижения, ни довольно подлости, чтобы с ним помириться. Жена вероятно причина дуэли; впрочем, вела себя всегда хорошо».

Прославленный мыслитель протоирей Сергий Булгаков сказал: «… смерть Пушкина не может быть вменена Дантесу как дело злой его воли. Пушкин сам поставил к барьеру не только другого человека, но и самого себя вместе со своей Музой и, в известном смысле, вместе со своею женою и детьми, со своими друзьями, со своей Россией, со всеми нами… Кто виноват? Ответ обычно дается таким образом, что вина и причина дуэли ищется во вне и в других, всюду, только минуя самого Пушкина».

При непредвзятом рассмотрении случившегося дуэль эта более похожа на случайное самоубийство. Довели Пушкина до гибели его нежная любовь к жене и эгоизм заигравшихся в любовь сестёр Гончаровых.

Тайны Октябрьского переворота

Во времена СССР Ленинград часто называли колыбелью революции. Даже в советское время далеко не каждый понимал о чём речь.

Революция в широком смысле этого слова занимает длительный период времени. Наша социалистическая революция не была завершена, её прервала партийная номенклатура в середине 1950‑х гг., отказавшись от диктатуры пролетариата и провозгласив мирное сосуществование между государствами с различным общественным строем. Однако к открытому разрушению социального государства советские нувориши приступили лишь с 1989 г. – с I съезда Советов СССР, но добились они своей цели только в 2018–2019 гг., т. е. процесс умертвления главного результата революции потребовал 30 лет. А вот как долго длилась наша социалистическая революция, когда она началась, точно не известно. Официально начало её было назначено в приказном порядке на 25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 г., когда большевики взяли власть в свои руки – тогда произошла революция в узком смысле слова. Но ещё в марте 1919 г. на I конгрессе Коминтерна В.И. Ленин публично объявил Октябрьский переворот 1917 г. началом буржуазной революции. Когда точно случился переход страны на рельсы настоящих социалистических преобразований, не понятно. Споры в научном мире не прекращались все годы СССР и продолжаются сейчас. Впрочем, приказное назначение даты Великой Октябрьской социалистической революции народ вполне устроило.

Здесь рассказ мой будет о государственном перевороте в октябре 1917 г. Возмущающимся такому определению напомню, что до 1927 г. октябрьские события в Петрограде сами большевики именовали переворотом, положившим начало мировой революции. До 1936 г. праздник 25 октября был праздником Первого дня мировой революции, и только с появлением понятия «советский патриотизм» праздник стал днём победы Великой Октябрьской социалистической революции.

Официальная советская версия событий переворота окончательно зафиксирована в монографии академика И.И. Минца «История Великого Октября» в 3‑х томах. После крушения СССР появилось несколько иных версий. Здесь я изложу одну из наиболее убедительных, с моей точки зрения, версий. Я уже писал о ней в книге «100 великих революций и гражданских войн». Полагаю возможным повторить свой рассказ и в данном случае, предварительно указав, что опираюсь на изыскания других исследователей.

Броневик с красногвардейцами у Смольного. Осень 1917 г.

Как давно доказано наукой, значительная часть генералов российской армии были братьями в зарубежных масонских ложах и участвовали в заговоре против Николая II. Но были у нас и генералы – искренние патриоты Отечества.

Уже к апрелю 1917 г.²¹ стало понятно, что февралисты намерены вести мировую войну до победного конца или до последнего русского солдата, что они развалили армию, расчленяют Российскую империю и способствуют превращению её частей в колонии стран Антанты и США. Тогда в среде российского генералитета сложился военный заговор против Временного правительства.

Идейным вдохновителем заговора стал начальник Главного артиллерийского управления генерал от артиллерии А.А. Маниковский, более кого-либо в высших командных кругах боровшийся против коррупции, воровства и жульничества в сфере снабжения воевавшей армии. Его энергичными трудами к 1917 г. российская армия наконец-то была полностью обеспечена боеприпасами. Маниковский открыто требовал отдавать все основные военные заказы исключительно государственным предприятиям, пресечь всякую возможность для капиталистов наживаться на поставках в армию, наконец, заключить сепаратный мир с Германией. Маниковский предупреждал, что через двадцать лет мировая война неизбежно повторится, и без названной реорганизации в армии Россия погибнет. Его поддерживали другие генералы и старшие офицеры, в частности: главнокомандующий армиями Северного фронта генерал от инфантерии В.А. Черемисов; командующий 42‑м армейским корпусом генерал-лейтенант Р.-К.Ф. Вальтер; военный министр Временного правительства в 1917 г. генерал-майор А.И. Верховский; командующий Балтийским флотом контр-адмирал А.В. Развозов; командующий 2‑й бригадой крейсеров Балтфлота контр-адмирал М.В. Иванов 14-й; главнокомандующий Петроградским военным округом полковник Г.П. Полковников; командующий Московским военным округом полковник К.И. Рябцев и др. При этом особую роль играли руководители военной разведки и контрразведки, прежде всех помощник начальника Главного управления Генерального штаба и генерал-квартирмейстер Н.М. Потапов. Я назвал имена ключевых командиров, обеспечивших победу Октябрьского переворота. Военные присоединялись к заговору поэтапно в разное время. При этом сами заговорщики не имели социальной опоры, им необходимы были гражданские союзники.

Согласно разведданным, из публичных руководителей партий: правый эсер А.Ф. Керенский был братом ложи Великого Востока и служил интересам Франции; кадет П.Н. Милюков был креатурой англичан; октябрист А.И. Гучков представлял интересы наживавшегося на военных поставках капитала. Наиболее перспективными для союза были большевики, но не все.

И.В. Сталин вернулся в столицу из сибирской ссылки 12 марта, и руководство большевиков сразу сосредоточилось в его руках. Он представлял имперское течение в партии, т. е. стоял за учреждение независимого российского государства с сохранением территорий. Сталин выдвинул два тезиса:

1. Вся власть в России должна принадлежать Советам;

2. Армия есть первейший союзник пролетариата. Идеи Сталина были поддержаны Ф.Э. Дзержинским и М.С. Урицким. Они составили имперский блок в РСДРП(б).

В.И. Ленин приехал из Швейцарии (через Германию) 3 апреля. Он сразу выступил со знаменитыми «Апрельскими тезисами», которые мало кто принял серьёзно.

Отношения Ленина со Сталиным были напряжёнными: Сталин являлся главой «бакинской группы», т. е. внутрироссийской боевой; Ленин возглавлял «парижских господ», т. е. революционную аристократию, безопасно проживавшую в Западной Европе, и представлял интересы европейских революционеров. Во имя революции Сталин признал «парижского» Ленина вождём.

Л.Д. Троцкий прибыл в Петроград из эмиграции в США 4 мая. Он был тесно связан с американскими финансистами и представлял интересы банкирской группы Варбургов – Ротшильдов – Шиффов (в группу входили также Лейбы и Куны). Эта группа финансировала японцев в Русско-японской войне 1904–1905 гг. и Первую русскую революцию 1905–1907 гг. Поскольку в 1905 г. Троцкий был председателем столичного Совета, то его сразу включили в Петросовет, и он влился в т. н. группу «межрайонцев». В июле межрайонцы всей организацией вступили в РСДРП(б), а Л.Д. Троцкого как блестящего оратора сходу включили в ЦК партии.

Но это было потом. В апреле же при ЦК была учреждена Военная организация большевиков. По косвенным данным, помимо неё сформировали негласное Военное бюро, которое возглавили И.В. Сталин, Ф.Э. Дзержинский и Елена Дмитриевна Стасова. Видимо, тогда же начались контакты бюро с генералом Потаповым. Свидетельством этому называют тот факт, что накануне кризиса 3–5 июля (расстрел демонстрации рабочих в столице и конец двоевластия), а именно 1 июля контрразведка Петроградского военного округа выписала ордера на арест 28 виднейших большевиков. Они обвинялись в шпионаже в пользу Германии. В списке оказались все виднейшие руководители РСДРП(б), за исключением членов Военного бюро. Большевики ушли в подполье.

Тем временем военный заговор развивался. Из мемуарной литературы 1924 г. известно, что генералы совместно с большевиками-имперцами сформировали секретный центр. Именно он сыграл решающую роль в организации подавления Корниловского мятежа, происшедшего в конце августа. В сентябре генерал Черемисов в приказном порядке удалил подальше от Петрограда главную боевую опору Временного правительства – Конный корпус генерал-майора Петра Николаевича Краснова. Когда Керенский попытался вернуть его в Петроград, по приказу генерала Клембовского корпус был рассеян задержками отдельных частей на железной дороге.

С 14 по 22 сентября в Александрийском театре проходило Всероссийское демократическое совещание партий и общественных организаций. К тому времени РСДРП(б) уже взяла курс на вооружённое восстание, а совещание намеревалось найти пути к мирному разрешению политического кризиса, спровоцированного Корниловским мятежом. Ленин тогда находился в Гельсингфорсе (Хельсинки). Когда он узнал о внезапно созванном совещании, у вождя впервые сдали нервы, и он потребовал от Сталина немедленно арестовать это совещание и Временное правительство и взять власть. То есть он попытался оказать давление на генералов. Неудачно, над ним только посмеялись.

К тому времени самими большевиками был организован Военно-революционный комитет (ВРК). В его бюро вошли более 100 человек. Председателем избрали левого эсера П.Е. Лазимира, фактическими руководителями ВРК стали Троцкий и В.А. Антонов-Овсеенко.

Заговорщики назначили переворот на 20 октября. В этот день открывался Всероссийский съезд Советов, ему и предполагали передать власть. Но информация о сроке восстания просочилась в газеты, и организаторы съезда перенесли его открытие на 25 октября. А дальше события развивались стремительно.

18 октября военный министр Верховский, на которого Ленин очень рассчитывал, сделал ультимативный доклад правительству, в котором потребовал немедленного заключения перемирия с немцами и демобилизации полностью разложившейся армии. Ему отказали. 20 октября министр подал в отставку, на следующий день его уволили. Ленин к тому времени нелегально вернулся в Петроград и жил на квартире у большевички Маргариты Васильевны Фофановой. Об отставке Верховского он узнал только 24 октября. И у вождя вновь сдали нервы, он решил, что заговор разоблачён, и написал паническое письмо членам ЦК РСДРП(б) со словами: «…положение донельзя критическое. Яснее ясного, что теперь, уже поистине, промедление в восстании смерти подобно». Беспокойство было напрасным – новым министром стал заговорщик генерал Маниковский. Однако и без Ленина переворот был назначен на 25 октября. Генералы готовили восстание и на суше, и на море.

22 октября по боевому приказу командующего Балтийским флотом Развозова был выведен из ремонта и подготовлен к боевым действиям крейсер первого ранга «Аврора».

Ещё летом между боевиками Дзержинского и диверсантами разведуправления армии была установлена тесная связь. Теперь из них были составлены смешанные группы захвата. Утром 24 октября они заняли телефон, телеграф, мосты, вокзалы. На место «барышень» сели опытные офицеры-связисты, и правительство оказалось отключённым от внешнего мира, прежде всего с воевавшей армией. В 10 часов утра 25 октября подконтрольная Полковникову радиостанция Новой Голландии объявила на весь мир о низложении Временного правительства. Однако переворот ещё только продолжался.

Хотя власти знали о заговоре давно, группы захвата застали Временное правительство врасплох. В ночь с 24 на 25 октября перепуганный Керенский попытался через генерала Черемисова вызвать в Петроград полки двух казачьих дивизий с артиллерией и 23‑й Донской казачий полк, но получил жёсткий отказ. Утром 25 октября главнокомандующий Петроградским гарнизоном Полковников приказом по гарнизону № 251 запретил военнослужащим покидать казармы. Каждый солдат или офицер, вышедший на улицу с оружием в руках, подлежал военному суду; запрещалось выполнять чьи-либо приказы, помимо приказов главнокомандующего. Таким образом, Временное правительство осталось под защитой кадетов школы юнкеров и 2‑й роты 1‑го Петроградского женского батальона смерти.

Тем временем по приказу Развозова в акваторию Невы и Морского канала вошли прибывшие из Гельсингфорса, Ревеля и Кронштадта и проведённые по секретным проходам в минных полях броненосец «Заря Свободы», 2 эсминца (в том числе новейший «Самсон»), 3 минных заградителя, 2 тральщика, 1 сторожевое судно, 1 учебное судно, 1 легкое судно. Они доставили в Петроград несколько сотен революционных матросов, базовый госпиталь с персоналом, 2 тыс. винтовок, 1 млн патронов. В тот же день крейсер «Аврора» встал на рейд напротив Зимнего дворца. Эсминец «Самсон» расположился между «Авророй» и Николаевским мостом, закрыв флагман от обстрела со стороны города.

Предполагают, что у переворота были два руководящих центра: явный, подставной в Смольном, где всем заправлял Троцкий и разрабатывал планы Ленин; и секретный, настоящий, по адресу Воскресенская набережная, д. 38, где располагалась армейская разведка и где совместно командовали боевиками по спецсвязи генерал Потапов и Сталин. Не зря отмечали все мемуаристы, что в Смольном Сталина в ночь переворота никто не видел, а Троцкий утверждал, что Сталин струсил и скрылся.

Временное правительство было арестовано революционерами в 2 часа 10 минут 26 октября после штурма Зимнего дворца, осуществлённого преимущественно силами доставленных в столицу по приказу Развозова матросов. Переворот был бескровным.

В ночь с 25 на 26 октября 1917 г. в Таврическом дворце открылся II съезд Советов, который под давлением Троцкого и Каменева объявил, что берёт власть в России в свои руки. Следующим вечером съезд принял подготовленные Лениным «Декрет о мире» и «Декрет о земле».

Первое правительство после переворота сформировали большевики. Чтобы не походить на буржуазные правительства, по предложению Троцкого, по образцу Великой французской революции министры стали именоваться народными комиссарами. Необходимо учесть, что до того дня ни один комиссар не занимал государственные посты, не руководил людьми, не знал нюансы управления общественным хозяйством. Все начинали с нуля.

Керенский бежал в Псков к генералу Краснову и 27 октября пытался организовать карательный поход на Петроград. Однако его потуги были блокированы генералом Черемисовым. В этот же день Черемисов прислал в Петроград для охраны Смольного Сводный латышский полк. Это были 10 тыс. бойцов, ни слова не понимавших по-русски, но верных своим командирам. Они-то и составили гвардию Октябрьской революции.

Первая кровь пролилась 29 октября, когда в Петрограде неожиданно восстали четыре юнкерских училища. Подавить их Черемисов приказал генералу Вальтеру. Мятежники были расстреляны из пушек. 428‑й Лодейнопольский полк с артиллерией Вальтер отправил в Москву на подавление такого же мятежа юнкеров.

Главный урок Октябрьской революции: армия, прежде всего её высшее командование, не может быть сторонним наблюдателем в революции, она является обязательным участником революции и основной силой победоносной революции, гарантом победы поддерживаемой ею стороны. Революция всегда терпит поражение по вине предавшей народ армии. Бесспорно, армия является механизмом в руках правящего класса, но ссылки на уставы справедливы в случае внешней угрозы и становятся дрянным самооправданием в дни внутренней смуты, когда каждый сам делает выбор с кем быть.

«Пирожные» Жданова

У поэтов есть такой обычай —
В круг сойдясь, оплёвывать друг друга.

Так написал замечательный советский поэт Д.Б. Кедрин, отметив характернейшее свойство творческой интеллигенции. Ещё ярче прозвучали в этом стихотворении слова о том, как откликались на их клеветнические измышления обыватели, живущие в своём мирке и предающиеся сушковщине – принципу «слышу звон, да не знаю, где он, но я умный и образованный, а потому имею право судить, осуждать и выносить приговор»:

Старики кивали бородами,
Молодые говорили: «Браво!»

Этим-то и воспользовались те, кто задумал разрушить СССР. Ведь главный удар наносился ими не по экономике, а изнутри – по идеологии. Причём били изнутри высшей власти – из Секретариата ЦК КПСС по идеологии, возглавлявшегося А.Н. Яковлевым. Прежде всего били по духовным нравственным скрепам, удерживавшим в целости единую страну и единый многонациональный народ. Били прежде всего по главной скрепе, по памяти о Великой Отечественной войне. 1980‑е гг. – время широкого распространения в СССР книг Суворова (В.Б. Резуна), бесконечного числа измышлений о героях войны и особенно о военных руководителях государства.

А.А. Жданов в блокадном Ленинграде. 1941 г.

Разрушители делали ставку на творческую интеллигенцию, посредством которой создавались тогда многочисленные окна Овертона в обывательском понимании – как орудия создания клеветнической мифологии и распространения ложной информации. В этом аспекте вернее было бы говорить не об окнах, а о дырах Овертона, поскольку окно можно закрыть, а с дырой уже ничего не поделаешь – она остаётся навечно в умах сушковцев, разлагая духовные основы жизни народа. Даже если залатать дыру, материал всё равно останется повреждённым и некачественным.

Науськанные разрушителями на прошлое СССР и России, ряд интеллигентов (крыс Овертона) принялись грызть нашу историю, выдавая свои измышления за «скрывавшуюся» ранее «корыстными негодяями» истину.

Особый интерес у лжеобличителей вызывала блокада Ленинграда. В центре общественного интереса оказалась книга Д.А. Гранина «Человек не отсюда», в которой рассказывалось следующее:

«Однажды, уже после выхода “Блокадной книги”, мне принесли фотографии кондитерского цеха 1941 года. Уверяли, что это самый конец, декабрь, голод уже хозяйничал вовсю в Ленинграде. Фотографии были чёткие, профессиональные, они потрясли меня. Я им не поверил, казалось, уже столько навидался, наслушался, столько узнал про блокадную жизнь, узнал больше, чем тогда, в войну, бывая в Питере. Душа уже задубела. А тут никаких ужасов, просто-напросто кондитеры в белых колпаках хлопочут над большим противнем, не знаю, как он там у них называется. Весь противень уставлен ромовыми бабами. Снимок неопровержимо подлинный. Но я не верил. Может, это не 41‑й год и не блокадное время? Ромовые бабы стояли ряд за рядом, целое подразделение ромовых баб. Взвод. Два взвода. Меня уверяли, что снимок того времени.

По моему совету Ю. Лебедев²² подробно исследовал эту историю. Она оказалась еще чудовищней, чем мы предполагали. Фабрика изготавливала венские пирожные, шоколад в течение всей блокады. Поставляла в Смольный. Смертности от голода среди работников фабрики не было. Кушали в цехах. Выносить запрещалось под страхом расстрела. 700 человек работников благоденствовали. Сколько наслаждалось в Смольном, в Военном совете – не знаю».

Где, когда сделаны фотографии, автору не известно, но ему кто-то сказал, что зафиксированы события конца 1941 г. Вот на таких бездоказательных слухах-домыслах и строятся большинство т. н. «обличений».

Блокадная трагедия во многом сложилась по причине бравурной пропаганды предвоенных лет. Когда нацисты вторглись в СССР, большинство советских людей были уверены, что война скоро закончится – могучая Красная армия разгромит врага. Однако захватчики продвигались очень быстро. По распоряжению правительства эвакуация населения на восток началась с 29 июня 1941 г. Ленинградцы поначалу не верили, что Красная армия подпустит к ним врага, не хотели уезжать из дома, эвакуировать удалось около 1 млн человек. Потом стало поздно – немцы захватили все железнодорожные пути и дороги вглубь России. Сделать необходимые запасы продуктов горожане не успели. А в самом начале боёв за город гитлеровцы по наводке лазутчиков разбомбили главные продовольственные склады города.

Покорить Ленинград молниеносным ударом у оккупантов не получилось, поэтому гитлеровское командование решило взять город в блокаду и уморить защитников голодом. На помощь немцам пришли финские фашисты. 8 сентября 1941 г. союзники вместе начали блокаду города. Под регулярными фашистскими бомбардировками прожили ленинградцы страшные 872 дня. По разным данным, за период фашистской блокады в Ленинграде погибли от 630 тыс. до 1,5 млн человек. Точное число жертв установить не получается. При этом лишь 3 % погибли под огнем пулеметов и истребителей, при бомбёжках, а оставшиеся 97 % сгубил голод…

Советские войска неоднократно предпринимали попытки прорвать вражеское кольцо вокруг города, но и в 1941-м, и в 1942 г. этого сделать не удалось. Решающим днем для блокадников стало 18 января 1943 г. В этот день в ходе операции «Искра» блокада была прорвана. А окончательное снятие блокады Ленинграда произошло 27 января 1944 г.

Самым страшным, когда и погибло от голода и холода большинство ленинградцев, было время с ноября 1941 г. по март 1942 г. Именно в те месяцы норма хлеба для блокадников была самой низкой – 125 г хлеба в день! Части первой линии обороны получали тогда же немного больше – 500 г хлеба в день. Зима в тот год была лютая, что особенно усугубляло голод. Он был такой тяжкий, что истощённые люди замертво падали прямо на улицах.

Единственным спасением стала для ленинградцев Дорога жизни, проложенная по льду Ладожского озера. Этой дорогой в город везли продовольствие, по ней из города увозили детей и больных. Немцы часто бомбили Дорогу жизни, но разрушить толстый лёд им не удалось.

Потом выживать стало гораздо легче. Весной 1942 г. ленинградцы вскопали и засадили капустой, картошкой, свёклой, морковкой, укропом все пустыри, сады, стадионы, парки, скверы, откосы рек. Даже заасфальтированные площади перекопали, удобрили землю и посадили там огороды. На знаменитых площадях у Исаакиевского собора выращивали капусту. Вскапывали всё вручную лопатами. За посадками ухаживали школьники. Они пропалывали и поливали грядки. Фашисты пытались бомбить огороды, но уничтожить такое множество посадок не представлялось возможным. Уже с начала лета 1942 г. время голода в Ленинграде закончилось. Вот об этом обычно умалчивают страдающие за блокадников, и эта ложь не во благо. Катастрофа длилась первые полгода, но не более 2 лет, как порой доводится слышать и читать.

В течение этих лет кондитерский цех работал и пёк не только хлеб, но и ромовые бабы. А почему бы и нет, если была такая возможность? Кто и зачем прогрыз в данном случае дыру Овертона, будто производство их было налажено в декабре 1941 г. специально для обеспечения деликатесами руководства блокадного города, мы уже никогда не узнаем. Но совершенно точно мы знаем, что ложь эта является попыткой дискредитировать второго человека в партии большевиков, главного после И.В. Сталина большевистского идеолога, первого секретаря Ленинградского горкома и обкома ВКП(б), возглавлявшего оборону города все годы Великой Отечественной войны – Андрея Александровича Жданова.

По многочисленным документам и воспоминаниям мы знаем, что в Смольном во время блокады никто от голода не умер, однако дистрофия и голодные обмороки случались и там. Сам Жданов отличался неприхотливостью. Во время блокады помимо хлеба в его рацион входили гречневая каша и кислые щи (как деликатес). Что касается хлеба, в ноябре 1941 г. Жданов лично установил жёстко фиксированную урезанную норму расхода продуктов для всех членов военсовета Ленинградского фронта (командующему М.С. Хозину, себе, А.А. Кузнецову, Т.Ф. Штыкову, Н.В. Соловьёву). Хлебная пайка выдавалась руководству города несколько раз в неделю в особых чёрных матерчатых мешочках – на два-три дня вперёд. Каждый день с утра Жданов лично сверял расход продуктов в Смольном – учёт был строжайший.

Бесспорно, в период блокады высшее государственное и военное руководство Ленинграда снабжалось лучше, чем большинство городского населения. Снабжение было таким же, как и у солдат Ленфронта. Лучше оно было только у лётчиков и подводников, для кого и работал блокадный кондитерский цех.

Что же касается мифических «ждановских» пирожных, то «…тогда всё, поверьте, было строже. И дело не в Жданове. Попробовал бы он позволить себе нечто подобное…» (Серго Берия). Кроме того, Жданов болел тяжёлой формой диабета и сладкое ему было категорически противопоказано.

О работе Андрея Александровича в Смольном рассказал очевидец, шеф московского бюро «Нью-Йорк таймс» Гаррисон Солсбери: «Здесь он работал час за часом, день за днем. От бесконечного курева обострилась давняя болезнь, – астма, он хрипел, кашлял… Глубоко запавшие, угольно-темные глаза горели; напряжение испещрило его лицо морщинами, которые резко обострились, когда он работал ночи напролет. Он редко выходил за пределы Смольного, даже погулять поблизости… В Смольном была кухня и столовая, но почти всегда Жданов ел только в своем кабинете. Ему приносили еду на подносе, он торопливо её проглатывал, не отрываясь от работы, или изредка часа в три утра ел по обыкновению вместе с одним-двумя главными своими помощниками… Напряжение зачастую сказывались на Жданове и других руководителях. Эти люди, и гражданские, и военные, обычно работали по 18, 20 и 22 часа в сутки, спать большинству из них удавалось урывками, положив голову на стол или наскоро вздремнув в кабинете. Питались они несколько лучше остального населения. Жданов и его сподвижники, так же как и фронтовые командиры, получали военный паек: 400, не более, граммов хлеба, миску мясного или рыбного супа и по возможности немного каши. К чаю давали один-два куска сахара… Никто из высших военных или партийных руководителей не стал жертвой дистрофии. Но их физические силы были истощены. Нервы расшатаны, большинство из них страдали хроническими заболеваниями сердца или сосудистой системы… У Жданова вскоре, как и у других, проявились признаки усталости, изнеможения, нервного истощения. Действительно, за три года блокады Жданов, не прекращая изнурительной работы, перенёс “на ногах” два инфаркта».

И этих людей перестроечные крысы Овертона объявили чревоугодниками блокадного Ленинграда, а Жданова – прожорливым поглотителем персиков, чёрной икры и пирожных.

Главным свидетельством этого стал дневник инструктора отдела кадров Ленинградского горкома партии Н.А. Рибковского, вернее, единственная там запись: «9 декабря 1941 г. С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак – макароны, или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днём обед – первое щи или суп, второе мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зелёные щи со сметаной, на второе котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, на второе свинина с тушёной капустой. Качество обедов в столовой Смольного значительно лучше, чем в столовых, в которых мне приходилось в период безделия и ожидания обедать». Речь идёт о пике блокадного голода.

Но вот запись из того же дневника на завершающем этапе голода: «15 марта 1942 г. С 5 марта работает театр музыкальной комедии в помещении Театра им. Пушкина (в “Александринке”). Сегодня оперетта “Любовь моряка”. Ни одного билета в кассе. У театра огромная толпа жаждущих попасть на постановку. Тут не только молодёжь, а люди средних лет, пожилые и даже старички и старушки, закутанные в старомодные саки, в шапках-шалях, с муфтами и палочками… Товарищи из Смольного ходили смотреть оперетты “Сильва” и “Баядера”, так покупали билеты за два дня. Рассказывают: в театре жуткий холод. Огромное помещение театра забито зрителями до отказа…» Вряд ли вся эта публика была из Смольного и вряд ли артисты жили в те дни на пайки в 125 г хлеба в день.

Когда было налажено снабжение с Большой земли, по всему городу были открыты т. н. стационары для людей, измученных голодом, чтобы они поправили свое здоровье, открывались столовые для детей, для учёных – через них прошли десятки тысяч людей!

Всё это не мешает крысам Овертона публично рассказывать, как Андрей Александрович Жданов «пьянствовал, обжирался пирожными и фруктами, доставлявшимися ему на самолете, в то время как простые ленинградцы умирали от голода». Как он, чтобы избавиться от ожирения, играл в лаун-теннис²³, но тут же «жрал из хрустальных ваз пирожные буше²⁴» и персики, специально доставленные самолётом из партизанских краёв.

В январе 1989 г. вышло Постановление ЦК КПСС «Об отмене правовых актов, связанных с увековечиванием памяти А.А. Жданова», в котором отмечалось, что в связи с «многочисленными обращениями трудящихся с предложениями отменить правовые акты, увековечивающие память А.А. Жданова» «установлено, что А.А. Жданов был одним из организаторов массовых репрессий 30–40‑х годов в отношении ни в чём не повинных советских граждан. Он несёт ответственность за допущенные в тот период преступные действия, нарушения социалистической законности».

Постановление было подготовлено группой товарищей, получивших значительные дивиденды от народного имущества в период крушения СССР. Возглавлял их член Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлев. Скрепил постановление своей подписью будущий лауреат Нобелевской премии мира и почётный гражданин Германии, а тогда Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв.

Казус Анны Ахматовой

В 1946 г. А.А. Жданов сделал то, чего ему не могут простить вот уже несколько поколений российских интеллигентов. В Москве было принято Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 года № 274. п. 1 г «О журналах “Звезда” и “Ленинград”», после чего в город на Неве приехал Жданов и выступил перед партактивом с большой разъяснительной речью. Постановление касалось публикаций в ленинградских журналах произведений М.М. Зощенко и А.А. Ахматовой, а также характерной во все времена для литературно-художественных журналов узкой групповщины – публикации (за счёт государства) исключительно «своих» авторов.

В октябре 1945 г. у И.В. Сталина случился первый инсульт. С этого времени он быстро дряхлел. Остро стоял вопрос о преемнике. Кандидатурой номер один был А.А. Жданов. Но далеко не все члены Оргбюро готовы были уступить ему столь высокий пост. Вскоре стало известно, что в недрах ведомства Л.П. Берии готовилось политическое дело против ленинградской интеллигенции, которое должно было скомпрометировать в глазах общественности именно самого Жданова – многолетнего руководителя города и области. Одной из центральных фигур предполагалось сделать Анну Андреевну Ахматову – вдову расстрелянного за контрреволюционную деятельность Н.С. Гумилёва и мать недавнего политического зэка Л.Н. Гумилёва.

Чтобы перекрыть готовившуюся политическую расправу, ждановцами было придумано Постановление Оргбюро. Фигуранты его, бесспорно, пострадали. Но никто не был отдан под следствие и суд, никто не отправился в лагеря, а пострадавшим тем или иным образом была предоставлена вполне денежная работа. (Ахматовой стали заказывать переводы на русский язык поэзии иноязычных авторов, за что прилично платили.) «Обличённым» интеллигентам надо было переждать лихое время.

Но здесь рассказ идёт о «казусе Ахматовой», т. е. о выдумке относительно страстной любви между нею и великим итало-французским художником Амедео Модильяни.

25 апреля 1910 г. в Киеве венчались Анна Андреевна Горенко (Ахматова) и Николай Степанович Гумилёв. Медовый месяц молодожёны решили провести в Париже и выехали туда 2 мая. «В Париже они отдались всей душой музеям города-светоча и французской литературе» (С.К. Маковский). В начале июня пара уже была в России.

Амадео Модильяни и один из многочисленных портретов Ахматовой

В восьмистраничном очерке 1959–1964 гг. «Амедео Модильяни», единственном, где Анна Андреевна рассказала о своём знакомстве с художником, Ахматова сообщила: «В 10‑м году я видела его чрезвычайно редко, всего несколько раз. Тем не менее он всю зиму писал мне». Когда, как и где состоялось знакомство поэтессы с художником, не известно. Выдумок на этот случай много. Самая распространённая версия такова. Гумилёв, уже бывавший в Париже, водил супругу по знаменитым парижским литературным кафе. Одним из таких кафе была «Ротонда». Там Модильяни увидел Анну и якобы мгновенно воспылал к ней страстью. Гумилёв это заметил, случился конфликт… Одним словом, перед нами очевидная выдумка, сочинённая сторонними людьми уже после кончины Анны Андреевны, но изначально опровергнутая её очерком.

Если бы Модильяни серьёзно конфликтовал с Гумилёвым, вряд ли у него оказался бы адрес Ахматовой. Или сама история с письмами – выдумка Ахматовой? В любом случае, её биографы утверждают, что вся переписка сгорела во время пожара в её доме, сохранились лишь воспоминания о строках из этих писем, которые Анна Андреевна записала в очерке «Амедео Модильяни» – через 49 лет после их первого прочтения. Когда был пожар в доме Ахматовой, погубивший письма Модильяни, выяснить не удаётся.

О конфликте итальянца с супругом Анны мы узнаём из того же очерка. Но к Ахматовой он не имел никакого отношения, и сама она узнала о нём случайно от мужа: «Только раз Н.С. Гумилёв, когда мы в последний раз вместе ехали к сыну в Бежецк (в мае 1918 г.) и я упомянула имя Модильяни, назвал его “пьяным чудовищем” или чем-то в этом роде и сказал, что в Париже у них было столкновение из-за того, что Гумилёв в какой-то компании говорил по-русски, а Модильяни протестовал…» Так что история о «Ротонде» очевидная выдумка. Так же, как странным кажется заявление Ахматовой: «Я ни разу не видела его пьяным, и от него не пахло вином. Очевидно, он стал пить позже, но гашиш уже как-то фигурировал в его рассказах». Всё парижское окружение Модильяни и Гумилёв рассказывают о пьянстве художника, только Ахматова ничего не видела. А было ли это знакомство в 1910 г. или такова фантазия Анны Андреевны, оправдывающая её отношения с Модильяни в 1911 г.? Сие есть тайна за семью печатями, но слишком многое (и в первую очередь множество противоречий с биографическими фактами из жизни Модильяни в 1910 г.) говорит о том, что никакого знакомства в тот раз не было.

Весной 1911 г. Гумилёв и Ахматова серьёзно разругались по поводу того, кто из них пишет лучшую поэзию. Анна Андреевна, поощряемая другими поэтами во главе с Вячеславом Ивановым, публично заявила мужу:

– Всё равно мои стихи лучше твоих!

В мае обстановка в семье накалилась до такого предела, что Анна Андреевна уехала к матери в Киев, а оттуда с невесть откуда взявшимися 2 тыс. руб. отправилась развеяться в полюбившийся Париж. Предполагают, что деньги жене швырнул Гумилёв, намекая на неизбежный развод. Сам он тогда же уехал в материнскую усадьбу Слепнёво, что находилась в Бежецком уезде близ Твери, и оставался там, пока к нему не приехала мириться Ахматова. Примирение состоялось в июле 1911 г., поэты вновь зажили душа в душу, результатом чего стало зачатие и рождение 1 октября 1912 г. сына Лёвушки, ныне прославленного мыслителя Льва Николаевича Гумилёва.

Итак, обиженная на мужа, обескураженная двадцатилетняя Анна Андреевна приехала в Париж в конце мая 1911 г. Воспитанная в русской высоконравственной традиции начала XX столетия, всю предшествовавшую жизнь пребывавшая под плотной опекой близких, женщина имела весьма смутные представления о будничной жизни, а тут вдруг впервые оказалась один на один с огромным, не знакомым ей городом. Неизбежно Ахматова растерялась. Остановившись в гостинице, она отправилась по знакомым местам, куда её водил «завистливый» супруг.

Вот тогда-то, в Париже, видимо, и случилось настоящее знакомство Ахматовой с Модильяни. Ведь он был завсегдатаем богемных кафешек. По неопровержимым свидетельствам художник уже был заядлым наркоманом-гашишистом и пьяницей. Жизнь Модильяни расписана многочисленными биографами чуть ли не по дням, поэтому достаточно познакомиться с несколькими исследованиями, где рассказывается о 1908–1911 гг., чтобы убедиться в уже устойчивой болезненной зависимости Амедео. Рассказы о пьяных дебошах, когда Модильяни драл картины и крушил скульптуры других авторов, объяснят, почему парижская богема старалась держаться подальше от итальянца. Ведь в ярости ему ничего не стоило схватиться за нож, даже будучи трезвым.

Уже в 1909 г. побывавшая у Амедео в Париже сестра его матери тётушка Лаура написала, что выглядел племянник ужасно. Мать Евгения позднее смягчила её слова, отметив: «Выглядит он неплохо». О последующем пятилетии жизни художника биографы рассказывают: «…не просыхающий ни дня, одурманенный гашишем, нищий, драчливый, больной человек без будущего, который в неполные тридцать лет выглядит развалиной».

Такой контраст между тем, что написала почти через пятьдесят лет Анна Ахматова, и тем, как говорили и писали близко знавшие Модильяни люди о тех годах, прямо ставят нас перед фактом, что Ахматова была нечестна в своём очерке. Анна Андреевна много лет отказывалась писать воспоминания о Модильяни, отказывалась давать интервью об их знакомстве, предпочитала не откровенничать на эту тему с близкими…

Толчком к написанию очерка «Амедео Модильяни» явно стал французский фильм о судьбе Модильяни «Монпарнас, 19», вышедший на экраны в 1958 г. и тогда же увиденный Анной Андреевной на закрытом показе в Ленинграде. Недаром она завершила свой очерк словами: «…совсем недавно Модильяни стал героем достаточно пошлого французского фильма “Монпарнас, 19”. Это очень горько!» Ахматова предчувствовала неизбежность той вакханалии слезливого блудодейства, которая случилась после её кончины.

Неизвестно, кто первым запустил в широкую аудиторию сплетню о романтичной светлой любви между великой русской женщиной-поэтом и великим итало-французским художником, но сплетня быстро разрасталась как снежный ком. Очевидно то, что она начала расползаться уже после смерти Ахматовой, а в эпоху развала СССР приняла лавинообразный характер. Уже в 1990‑х гг. для биографов Модильяни во всём мире стало обязательным включать в книги о художнике вставки о его любви к Ахматовой. Вставки делались даже при переиздании уже выходивших без этой истории книг.

Стихотворения Ахматовой, входящие в прямое противоречие с её очерком о художнике, ныне объявлены посвящением Модильяни. Поскольку доказать это невозможно, принята за аксиому формула: «данное стихотворение навеяно любовью к Модильяни». Как так получилось, объяснить никто не берётся. Однако если Ахматова находила возможным без стеснения посвящать и публиковать посвящения своим лесбийским пристрастиям, то почему в случае «посвящения» Модильяни вздумала скрыть этот факт? Даже после развода с Гумилёвым? Непонятно.

Но вершиной подлости (по другому и не скажешь!) стала история с рисунками Модильяни. В очерке Анна Андреевна написала: «Рисовал он меня не с натуры, а у себя дома, – эти рисунки дарил мне. Их было шестнадцать. Он просил, чтобы я их окантовала и повесила в моей царскосельской комнате. Они погибли в царскосельском доме в первые годы революции. Уцелел тот, в котором меньше, чем в остальных, предчувствуются его будущие “ню”…»

Единственный сохранившийся рисунок Модильяни с изображением Ахматовой публиковался при её жизни. Смущает то, что такие почеркушки Модильяни рисовал очень быстро, до 25 штук в час (К. Ауджиас). Нарисовав, он пытался их тут же продать – по цене от 35 до 10 франков за стопку. Свидетельств этому много. Зачем художнику потребовалось рисовать Ахматову потом, дома, и дарить ей почеркушки поштучно – тайна за семью печатями. Но дело не в этом.

В 1993 г. парижская газета «Русская мысль» в номерах от 14–20 октября поведала, что русская славистка Августа Докукина-Бобель, ныне живущая и работающая в Италии, обнаружила в архивах покойного Поля Александра восемь карандашных рисунков Модильяни с изображением Анны Ахматовой. Шесть рисунков из них «ню».

Как и для чего делались «русские сенсации» в 1990‑х гг., отечественному читателю отлично известно. Кто изображён на рисунках, идентифицированных как изображения Ахматовой, понять невозможно. Откуда и когда появились рисунки в коллекции – не выяснено. Даже авторство Модильяни сомнительно. Однако ярлык «Анна Ахматова» к ним приклеен теперь навечно. Более того, «ню Ахматовой» якобы работы Модильяни продолжают во множестве появляться в печати и Интернете.

В любом случае обнаруженные «рисунки Модильяни» наводят на следующие рассуждения.

Если найденные в 1993 г. рисунки фальшивые или на них изображена неизвестная натурщица, отдалённо напоминающая Анну Ахматову, скорее всего очерк «Амедео Модильяни» был написан как оправдание самого факта её знакомства с художником, как утверждение, что ничего непристойного в их отношениях не было. Просто в кризисные дни жизни встретились два одиночества и помогли друг другу преодолеть тяготы смятения.

Ведь как раз к лету 1911 г. Модильяни после ряда дебошей и скандалов, совершённых им в наркотическом дурмане, был отринут парижской богемой и на какое-то время стал изгоем. Это спровоцировало творческий кризис – художник просто отказывался работать, только сочинял сюжеты возможных картин, но так никогда и не написал их. Анна Андреевна вообще оказалась на грани развода с Гумилёвым, что для женщины предреволюционной поры было сравнимо с жизненной катастрофой. Можно признать, что их случайная парижская встреча 1911 г. и дружба оказались счастливыми для обоих. Весь очерк Ахматовой наполнен уважением и отстранённостью, прямо указывает на дружбу, но никак не на любовь.

Если найденные в 1993 г. «рисунки» подлинные, то надо признать, что мы имеем дело с весьма распространённым видом мести обиженной женщины её законному мужу и с воспользовавшимся этой женской слабостью сластолюбивым, но нищим бонвиваном-художником. Печально, но факт. Все прочие рассуждения скорее относятся к разновидностям интеллигентской демагогии.

В любом случае, каждая из приведённых выше версий даёт ответ на подавляющее число вопросов, которые возникают у сторонников версии «светлой любви двух гениев». Надуманность истории о чувствах между Ахматовой и Модильяни очевидна. Печально то, что Анна Андреевна предвидела нечто подобное, но и одновременно понимала, что сама виновата во всём, поскольку из мелкого женского тщеславия прихвастнула в своё время знакомством с парижским художником – ведь в конце 1920‑х гг. её известность не шла ни в какое сравнение со славой Модильяни. Вот и стал ахматовский очерк «Амедео Модильяни» слабой попыткой завуалированно оправдаться.

Остаётся только добавить, что Модильяни был любвеобильным мужчиной, да и сам весьма нравился женщинам, поскольку имел приятную внешность, умел ухаживать и привлекал аристократическими манерами в контрасте с прочими хамоватыми художниками-мужланами. Правда, в Париже он общался исключительно с вольными художницами (вроде Мод Арбантес) и натурщицами (читай, либо с эксгибиционистками, как Кики Монпарнасская, либо с откровенными шлюхами).

Столицы автономий

Абакан: тайна Ташебского дворца

О столице Хакасии городе Абакане ходят самые жуткие мистические слухи. Но всё это слухи. Наука же утверждает, что 311 дней в году там ярко светит солнце. А солнечные лучи страшны любой дьявольщине. Молодой светлый город, раскинувшийся на древней земле, по которой со времен палеолита за тысячелетия прошли родоначальники многих народов континента Евразия.

В IV в. до н. э., во времена завоевательных походов Александра Македонского, на землях Хакасии было основано первое в Южной Сибири государство Динлин-го. Просуществовало оно 200 лет и было разгромлено кочевниками хунну. На освободившуюся территорию пришли тоже покорённые хунну тюркоязычные племена кыргызов. Они смешались с динлинами, став при покровительстве хуннского шаньюя (т. е. главы старейшин) из династии Модэ военно-аристократической верхушкой местного населения.

Потомки Модэ много и успешно воевали с Китайской империей. Шаньюй хунну Цзюйдихоу (101—96 гг. до н. э.) в 99 г. до н. э. захватил в плен китайского полководца Ли Лина. Цзюйдихоу гостеприимно встретил пленника, вскоре женил его на своей дочери и назначил правителем кыргызов в области Хягяс (так называлась Минусинская котловина, где и располагается Хакасия). Династия Ли Лина правила местным населением вплоть до нашествия Чингисхана.

Минусинская котловина небольшая. Люди здесь жили издавна. Поэтому неудивительно, что места, где сегодня раскинулся Абакан, были обжиты ими давным-давно. В 1675 г. на Сосновом острове в устье реки Абакан при впадении её в Енисей русскими казаками был заложен Абаканский острог, который сразу стал административным центром долины. Вскоре его перенесли на берег, туда, где на возвышенности располагался древний аул хакасских кочевников. С переходом местного населения к оседлому образу жизни аул стал селом. Ему дали название Усть-Абакан. В апреле 1931 г., уже при советской власти, село получило статус города Абакан.

Плотность населения на этой территории тысячелетиями была столь велика, что сегодня город выстроен сразу на нескольких древних могильниках, куда и уходят корни страшных мистических историй об Абакане. Рассказ же об ином.

«Летом 1940 года при прокладке шоссе из Абакана в Аскиз на окраине колхоза “Сила” (ныне – село Чапаево²⁵) недалеко от берега реки Ташеба²⁶ рабочие срезали край невысокого холма, в котором обнаружили множество обломков глиняной кровельной черепицы. О находках сообщили ученым, после чего были организованы спасательные раскопки» (С. Сергеев). Так начиналась великая тайна Абакана.

Раскопки были развернуты в 1941 г. Их прервала война. Продолжились изыскательские работы в 1945 и 1946 гг. На этом дело закончилось, к изучению руин по-настоящему не приступили по сей день.

Но сделанные за те годы открытия впечатляют. Был обнаружен фундамент большого сооружения. Оно ориентировано строго по сторонам света, длина с севера на юг составляет 5 м, с запада на восток – 45 м. В целом, общая площадь сооружения более 1500 м² (С. Комиссаров, О. Митько). Здание «состояло из 20 комнат и одного просторного зала (132 м²). Центральный вход был расположен с южной стороны, все комнаты сообщались между собой отдельными дверьми, причем из большого зала в боковые комнаты вело целых семь выходов. Двери зала украшали массивные бронзовые ручки – “маскароны”, изображавшие оскаленных усатых и рогатых “гоблинов” в короне. Подвижные кольца, за которые открывались двери, были вставлены в их горбатые носы. Пол и стены древнего здания были глинобитные (толщина последних – 2,2 м). Отопительная система располагалась под полом. Крышу сооружения покрывали тысячи массивных глиняных черепиц.

Вокруг развалин сооружения археологи обнаружили остатки глинобитной ограды с башнями от въездных ворот. Они также выяснили, что это была центральная усадьба, располагавшаяся в центре огромного – общей площадью в несколько гектар – поселения, застроенного преимущественно деревянными, срубными постройками…» Большинство исследователей склоняются к тому, что поселение появилось в начале Христовой эры. Правда, более точное время его основания и время его гибели даже приблизительно установить не получается.

Наличие в Минусинской котловине целого города столь раннего времени уже является выдающимся открытием. Хотя определить внешний вид центрального сооружения невозможно, исследователи сходятся во мнении, что это дворец, построенный по принципам китайской архитектуры. Так что особо удивляться появлению его не приходится. Великая загадка в ином.

Археологи обнаружили торцовые диски желобчатой черепицы, закреплявшиеся на концах стропил по краю массивной крыши дворца. На глиняные кровельные диски были нанесены китайские иероглифы эпохи Ханьской династии (III в. до н. э. – III в. н.э). Надписи расшифровываются: «Сыну неба тысячи осеней и десять тысяч лет вечной радости без горя»²⁷. Подобные надписи в Поднебесной дозволялось наносить только во дворце китайского императора или близких членов императорской семьи!

Реконструкция Ташебского дворца

Неизбежно встаёт вопрос: кто из династии Хань мог обосноваться в хуннском Хягясе. Есть несколько версий.

1. Кандидатура номер один – предатель Ли Лин. Правда, полководец не был императорской крови и вряд ли имел право на подобные надписи. Разве что позволил себе подобное из чванства.

2. Специфические для очень короткого периода времени начертания иероглифа «чан» в надписях позволили исследователям отнести дворец к эпохе правления китайского императора Ван Мана (9—23 гг. н. э.) и связать его с принцессой Имо, женой хуннуского наместника Сюйбудана и дочерью шаньюя и знатной китаянки. Женщина воспитывалась при дворе китайских императоров.

3. Новейшая версия тоже связана с императором Ван Маном, основателем династии Син. В 9 г. н. э. он сверг императора Жуцы Сина из династии Хань и захватил престол. Мало кто принял его. Среди восставших был некий авантюрист Лу Фан, прикинувшийся правнуком великого китайского императора-завоевателя У-ди и провозгласивший себя новым императором из династии Хань. Хуннский шаньюй Учжулю признал его истинным владыкой Поднебесной. Он продолжил поддерживать Лу Фана даже после того, как Ван Ман был свергнут и на китайский престол вернулся император из династии Хань. В конце концов, в 36 г. Лу Фаню пришлось бежать к хуннам. В целом он прожил там почти 15 лет. Вполне возможно, что именно для такого «высокого» беглеца и был выстроен Ташебский дворец.

4. Ташебский дворец как резиденция шаньюя был построен по приказу Чжичжи (56–36 гг. до н. э.). Он единственный из известных шаньюей принял титул Сына Неба и повелел построить ему резиденцию на северо-западной окраине империи хунну в землях Цзянькунь (кыргызов). Эти факты записаны в китайских летописях. Исследователи локализуют Цзянькунь в Минусинской котловине. Правда, жил он там всего два года, после чего перебрался на юго-восток государства хунну.

5. Есть малодоказуемая версия, будто дворец не дворец, а фактория китайских купцов I в. на хуннской территории.

После того как хозяева покинули дворец, комплекс пришел в запустение. Сначала обвалились крыши, затем глиняные стены. На образовавшемся холме совершались жертвоприношения и тризны. Затем холм стал использоваться под кладбище.

Из пяти приведенных версий лишь одна указывает на хунну как хозяина дворца, остальные говорят о китайских владельцах. Потому «…материалы Ташебинского дворца были объектом довольно пристального внимания со стороны китайских археологов; он удостоился обстоятельной статьи в “Большой Китайской энциклопедии”… Интерес сохраняется и в наши дни, что в соответствии с духом времени отражается в многочисленных публикациях в самых разных блогах» (С. Комиссаров, О. Митько).

Другими словами, факт существования Ташебинского дворца является важнейшим аргументом для китайских националистов, претендующих на земли Южной Сибири. Не отстают от них и малочисленные хакасские сепаратисты.

Анадырь: город «матери Кузьмы»

Дело было так. 24 июня 1959 г. посетил выставку «Промышленная продукция США» в Сокольниках глава СССР Никита Сергеевич Хрущев. Сопровождал его тогда еще вице-президент США Ричард Никсон. На Хрущева выставка произвела удручающее впечатление. Достижения американцев показались ему непосильными для советских людей. Он стал о чем-то спорить с Никсоном, а под конец спора раздраженно заявил:

– Мы вам еще покажем кузькину мать!

Переводчики эти слова перевели Никсону прямо: «покажем мать Кузьмы».

Ходили слухи, будто американские специалисты по расшифровке языка кремлевских небожителей поняли слова Никиты Сергеевича однозначно: «Мать Кузьмы» – новейшее сверхсекретное оружие Советского Союза. Правда, с тех пор советские атомщики в шутку стали называть свои очередные проекты «кузькиной матерью».

В конце 1950‑х гг. будущий Вилючинск и Гудым, настоящие базы для ракет с атомными боеголовками, были строго засекреченными объектами на Дальнем Востоке СССР, а потому любители посмаковать государственные секреты вычислили место, откуда американцам следовало ожидать «кузькину мать», – Анадырь, главный город Чукотки (Чукотского автономного округа).

Современный Анадырь

Самый дальний на северо-востоке России, Анадырь одновременно является самым близким к США российским городом. В хорошую погоду с его сопок можно увидеть американский берег. Конечно, только Аляску, Русскую Америку, но все же.

Анадырь был основан по указу императора Александра III в 1888 г. как пограничный пункт Ново-Марьинск. Дело в том, что после продажи царским правительством Аляски в 1867 г. (выплачено было $7 млн, т. е. по 4,7 цента за 1 га) американские власти положили глаз на Чукотку и Камчатку. Их торговцы и китобои развернули там активную деятельность. Выразилась она прежде всего в спаивании местного населения виски. До этого времени чукчи не знали, что такое алкоголь. С 1860‑х гг. в их языке появилось слово «э’к’имыл» – «плохая вода». Пьяница получил прозвание «имылгытлильы» – «человек, жадный до плохой воды». Отныне виски стали важной составляющей американской торговли с чукчами. «Вчерашние европейцы знали, что стоит перед сделкой налить чукчам немного горячительного, и те с радостью продадут пушнину дешевле. Связи с американцами были намного обширнее, чем это принято считать – между берегами Аляски и Чукотки всего 82 км, а между селением Новое Чаплино и американским Нантом – около 400 км. Американцы приплывали на берега Чукотки на шхунах, с том числе и китобойных, и часто оставались зимовать, надеясь на удачную охоту и за бесценок скупая пушнину у местного населения»²⁸.

Все это было тем более возможным, что чукчи – самый сметливый и воинственный народ Севера – по повелению Екатерины II были оставлены в покое, и официально вхождение Чукотки в состав России оформлено не было. Аборигены даже не платили подати. Санкт-Петербург считал, что это российская территория, но сами чукчи об этом даже не подозревали.

Для усиления влияния России на формально ее земле в 1868–1869 гг. была организована особая Чукотская экспедиция под руководством барона Герхарда Людвиговича фон Майделя. Ему удалось склонить к присяге на верность русской короне часть зажиточных чукчей.

С 1872 г. русское правительство организовало крейсирование военных судов вдоль берегов Чукотки в целях ослабления американского влияния. Но этого было мало. И тогда 9 июля 1888 г. русским правительством было принято решение о выделении в составе Гижигинского уезда особой Анадырской округи. Первым начальником ее стал полярный исследователь и естествоиспытатель статский советник Леонид Францевич Гриневецкий. Анадырь (юкагирск. «вода») самая большая и полноводная река Чукотки. По ее названию и окрестили округу.

В 1889 г. Гриневецкий по своему выбору основал на берегу Анадырского лимана, через который Анадырь и еще несколько рек впадают в Берингово море, сторожевой пост Ново-Мариинск²⁹, который оказался завязью будущего города Анадырь. Место это было гиблое, для житья непригодное. Так что пребывали там только военные. Лишь два события способствовали росту населения поста: в начале XX в. неподалеку, в районе Золотого хребта было найдено россыпное золото; в 1912–1914 гг. в Ново-Мариинском была построена самая мощная в России того времени радиостанция, которая посредством длинноволновых искровых передатчиков поддерживала связь с Петропавловском-Камчатским, Охотском и США (штат Аляска, город Ном). Но и тогда в год Октябрьского переворота в Ново-Мариинске проживало всего 300 человек. Несколько лет пост (потом поселок) носил два названия: Ново-Мариинск и Анадырь. Властям никак не удавалось убрать из памяти аборигенов имя императрицы, сбежавшей от революции в Европу. Только в 1924 г. постановлением Камчатского губревкома было окончательно утверждено имя Анадырь.

10 декабря 1930 г. Президиум ВЦИК РСФСР принял постановление «Об организации национальных объединений в районах расселения малых народностей Севера». Согласно ему был образован Чукотский национальный округ. С 1931 г. фактической столицей округа стал Анадырь.

К тому времени, как Хрущев пообещал показать американцам кузькину мать, Анадырь еще был маленьким деревянным поселком. На вид весьма убогим, почти заброшенным. Правда, на краю его уже стояла воинская часть, прозванная в народе «Пехотой». Но это не помешало ему, наряду с «Осиным гнездом» Вилючинском – базой советских подводных лодок на Тихом океане, – рассматриваться военным командованием США важнейшим и опаснейшим пунктом атомной угрозы, подлежащим первоочередной атомной бомбардировке в случае войны. К счастью, сами анадырцы об этом не знали. Но все равно территория Анадыря и вокруг него была особо охраняемой, секретной зоной.

Анадырь стал быстро расти и развиваться с конца 1950‑х гг. Возможно, благодаря обещаниям Хрущева? Этого мы уже никогда не узнаем. В 1961 г. здесь был построен крупный морской порт. Поселок стал разрастаться. 12 января 1965 г. по указу Президиума Верховного Совета РСФСР поселок Анадырь получил статус города, и в нем развернулось настоящее городское строительство. Местные жители признают, что никогда Анадырь не достигал такого расцвета, как в годы губернаторства Романа Аркадьевича Абрамовича (2000–2008 гг.).

Рассказ будет неполным, если не пояснить, кто же она такая, эта «кузькина мать». Согласно разным народным преданиям, Кузькой зовут чёрта, жука-вредителя зерна (который в прошлые времена мог спровоцировать голод), плётку (которой пороли шалунов), злобного и драчливого человека. Соответственно, матерью его считалась могучая, строгая женщина, способная скрутить и поколотить своего сынка-неслуха.

Шутки-шутками, а властям Анадыря впору задуматься о том, чтобы установить у себя памятник кузькиной матери. Возможно, память о ней и позволила Анадырю стать городом. К тому же местная погода и впрямь соответствует характеру кузькиной матери.

Владикавказ: врата в чертоги царицы Тамары

В глубокой теснине Дарьяла,
Где роется Терек во мгле,
Старинная башня стояла,
Чернея на черной скале.

Дарьяльское ущелье было знакомо и древним грекам, и древним римлянам. О нем писали и Страбон, и Плиний Старший. Именно в этих местах проходила главная сухопутная дорога из Европы на Кавказ, через Главный Кавказский хребет к Понту Эвксинскому. Её называли Галгаевской³⁰. Само же Дарьяльское ущелье древние объявили Кавказскими, Иберийскими или Сарматскими воротами. Более того, даже идут споры, стояли ли в северном начале ущелья настоящие деревянные ворота, обитые железом. Говорили, что через эти ворота совершенно точно проходит граница между Европой и Азией.

Вряд ли стоит удивляться древней мистической легенде о прекрасной и жестокой царице, некогда жившей в башне Дарьяльского ущелья. Подобно паучихе плела она там коварные сети, в которые ловила юношей разных племен и народов. Слухами о небывалой красоте ее заманивала их царица в свое логово, ночь веселилась с очередным бедолагой, а на утро без сожаления приказывала его казнить. О том и поведала нам знаменитая баллада М.Ю. Лермонтова «Тамара». Правда, об имени царицы по сей день идёт спор. Вряд ли красавицу могли звать Тамарой, скорее всего имя её было Дарья. Романтики утверждают, что по имени царицы и было дано название ущелью.

Почему я так подробно рассказываю о Дарьяльском ущелье? За владение им испокон века воевали между собою многие народы – и персы, и византийцы (т. е. армяне и греки), и гунны, и грузины, и др. Жили же там всегда дзурдзуки (предки ингушей) и аланы (предки осетин). После подписания в 1783 г. Георгиевского трактата о протекторате России над Картли-Кахети, в 1784 г. по приказу командующего русской армией графа П.С. Потёмкина³¹ прямо у самого северного входа в ущелье, там, где, возможно, стояли когда-то Кавказские ворота, на границе Азии и Европы русскими была основана крепость, которой дали владетельное имя – Владикавказ.

Изначально уже в вопросе выбора места для строительства ее закралась тайна, которую в наши дни используют рьяные националисты двух народов – ингуши и осетины. Ингуши утверждают, что крепость возвели на месте старой ингушской сторожевой башни – галуана; осетины – близ осетинского селения Дзауджикау. Наука, опираясь на архивные документы, признает приоритет ингушей. Галуан стоял на холме и охранял три расположенных у подножия холма ингушских аула – Заур, Тоти и Темурко. Там же, у подножия холма, началось строительство крепости. Комендант же, командовавший строительством, жил в галуане. Осетины спустились с гор, перешли Терек, отделявший их землю на левом берегу реки от земли ингушей на правом берегу реки, и основали близ Владикавказа свой аул Капкай (т. е. Горные ворота) в начале XIX в. (1805 г.). Основателем аула считается осетин Дзаук, по имени которого поселение стали называть Дзауджикау. Во второй половине XIX в. ветхая сторожевая башня-ветеран рухнула, развалины её разобрали, и место, где галуан нес свою сторожевую службу, затерялось в человеческой памяти.

Крепость Владикавказ конца XVIII в.

Казалось бы, вопрос решен. Да не тут-то было! Среди самых авторитетных свидетелей и непосредственных участников событий, происходивших в жизни аборигенов Дарьяльского ущелья, особое место по своей авторитетности занимает Леонтий Леонтиевич фон Штедер. Родом из Пруссии, он был приглашен в Россию на царскую военную службу. С 1772 г. Штедер служил вожатым колонн в Генеральном штабе, был произведен в прапорщики и до 1777 г. находился при съемке Красного Села и Петергофа. Затем его в чине поручика Генерального штаба перевели на Кавказскую линию для строительства новых крепостей. Там Штедер оставался более 15 лет.

В 1781 г. он был командирован для осмотра Кавказских гор. Штедер составил первоначальный проект разработки колесной дороги по Дарьяльскому ущелью, занимался топографическими изысканиями, проектированием военных укреплений. Тогда же он фундаментально изучал жизнь аборигенов Северного Кавказа и оставил ценнейшие свидетельства о них.

В 1797 г. русский академик П.С. Паллас опубликовал «Дневник путешествия Штедера». В этой книге на странице 46 отмечено: «…Наконец я покинул ингушей, перешел Кумбулей и пошел на запад к горам и через три малых ручья, текущих в глубоких берегах, на седьмой версте вышел к деревне Зауров. Она расположена на правом высоком берегу Терека, в двух верстах ниже предгорья. Старшина Гетта, родственник моего хозяина Сайку, самый уважаемый здесь человек, принял меня наилучшим образом. У него одного каменная башня и дом, другие строения из бревен, с огромными дворами. Это самая первая ОСЕТИНСКЯ деревня. Раньше грузинская дорога шла по левому берегу, у которого находится старое укрепление, но река сорвала его у скалы под Балтой». Это главное свидетельство осетинского приоритета при основании Владикавказа. В наши дни в городе даже установлен памятник этой цитате!

Данную проблему вроде бы разрешил знаменитый востоковед Юлиус Генрих Клапрот в книге «Описание поездок по Кавказу и Грузии в 1807 и 1808 годах». Автор признавал деревню Зауров ингушской, но одновременно записал, что осетин там живет больше, чем ингушей, а поэтому ее с легкостью можно называть осетинской.

Как бы там ни было, в первые годы XIX в. осетины перешли из ислама в православную веру, взамен они получили земли вокруг Владикавказа (но не в личную собственность) и участвовали в Кавказских войнах на стороне русских. В 1860 г., в преддверии завершения Кавказских войн, Владикавказ получил статус города, а через три года он стал административным центром Терской области.

С этого времени Владикавказ не терял столичный статус. В 1920‑х гг. он был столицей Горской АССР (т. е. всех горских народов). Поскольку в первые же годы стало ясно, что мирно уживаться вместе они не в состоянии, в Москве было решено дать каждому народу свою автономную национальную область или автономную республику.

Владикавказ стал одновременно столицей Северо-Осетинской (СОАО) и Ингушской автономных областей (ИАО). Двойная столица появилась как компромисс между националистами обоих народов. Ингуши считали осетин пришельцами на их исконных землях. Осетины стремились к учреждению Великой Осетии на землях других кавказских народов и к воссоединению Северной Осетии с Южной Осетией. Они почти добились своей цели, уже ликовали, как вдруг в дело вмешался лично И.В. Сталин и запретил объединение во имя мира на Кавказе.

Когда в 1934 г. была учреждена Чечено-Ингушская автономная область со столицей в Грозном, Владикавказ остался столицей только СОАО. Еще до того, полагая Владикавказ своей столицей, осетинская интеллигенция приступила к осетинизации города, изгнанию из госучреждений русского языка и русскоязычной интеллигенции. В регионе сложилась критическая ситуация. Конфликт затянулся до начала Великой Отечественной войны.

Одна из сложнейших исторических загадок наших дней: утверждение, что депортация ингушей и чеченцев была спровоцирована осетинскими националистами в партийной верхушке ВКП(б). Доказательств этому нет. Однако ходят упорные слухи, что, воспользовавшись депортацией аборигенов, осетины закрепили за собою их земли. Операция «Чечевица» проходила с 23 февраля по 9 марта 1944 г. Причины депортации считаются не установленными. Всего было выселено более 91 тыс. ингушей. Как обстояли дела на самом деле, мы не знаем. Но Владикавказ заселили с этого времени преимущественно осетины.

Символом их победы стал вознёсшийся над Тереком великолепный памятник выдающемуся советскому военачальнику, генералу армии, дважды Герою Советского Союза кавалеристу Иссе Александровичу Плиеву. Конные части Красной армии под его командованием участвовали практически во всех крупных сражениях Великой Отечественной войны и закончили Вторую мировую войну разгромом Квантунской армии японцев. В послевоенные годы Плиев стал важной политической фигурой в двух важнейших исторических событиях.

Он был командующим войсками Северо-Кавказского военного округа, когда 2 июня 1962 г. поступил приказ Н.С. Хрущёва подавить танками выступление рабочих в Новочеркасске. Плиев отказался выполнять приказ, сославшись на нормы Конституции СССР по использованию армии и флота. Какое резкое отличие осетинского героя Отечественной войны от генералов-предателей, расстрелявших из танков Верховный Совет в Москве 4 октября 1993 г. За этот отказ Плиев попал в немилость у Хрущёва. Потому его отправили в ссылку – командующим Группой советских войск на Кубе. Ссылка как раз пришлась на дни Карибского кризиса (16–28 октября 1962 г.). Ходят слухи, будто Хрущёв все же сорвался один раз, но именно Плиев категорически отказался выполнить его приказ о применении ядерного оружия первыми. Впрочем, это тоже тайна веков. В любом случае авторы памятника Плиеву во Владикавказе изобразили героя истинным спасителем мира и человечества.

Завершу рассказ фрагментом из «Демона» М.Ю. Лермонтова.

И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал:
Под ним Казбек, как грань алмаза,
Снегами вечными сиял,
И, глубоко внизу чернея,
Как трещина, жилище змея,
Вился излучистый Дарьял,
И Терек, прыгая, как львица
С косматой гривой на хребте,
Ревел…

Горно-Алтайск: прародина человечества?

Горно-Алтайск – столица республики Горный Алтай, одной из самых маленьких республик Российской Федерации. Республика приютилась в самом конце Южной Сибири, на границе с Монголией. Она не только маленькая территориально, но и одна из самых малонаселенных в нашей стране. А потому Горно-Алтайск – единственный город в республике. Назван он так по имени живущего там автохтонного народа – алтайцев.

Раскинулся город на классически плоской равнине, но в преддверии Алтайских гор, у самого подножия первых из них, более похожих на высокие холмы. Это определило историю данных мест – через равнину вдоль гор шло великое передвижение по Евразийскому континенту огромных человеческих масс с востока на запад и с запада на восток.

Улалинская палеолитическая стоянка

Само поселение было основано русскими переселенцами на месте телеутского³² кочевья в 1824 г. Это было село Улала (т. е. на реке Улалинка – по-алтайски «большая»). С 1831 г. в Улале обосновалась Алтайская духовная миссия, занимавшаяся обращением язычников Южной Сибири в христианскую веру. Очень скоро село стало не только религиозным, но и торговым центром края.

Уже при советской власти в 1928 г. Улала получило статус города, главного в т. н. Ойротской³³ автономной области. Его переименовали в Ойрот-Тура («город ойротов»). В конце 1940‑х гг. Ойротскую АО реорганизовали в Горно-Алтайскую АО. Её столица получила название Горно-Алтайск.

Тайна, сегодня уже неразрешимая, родилась здесь в 1961 г. Летом того года заведующий Отделом гуманитарных исследований Института экономики СО АН СССР, выдающийся исследователь первобытного общества в Сибири, доктор исторических наук Алексей Павлович Окладников открыл на левом берегу реки Улалинка близ городского кладбища Горно-Алтайска т. н. Улалинскую стоянку древнего человека. В толще осадочных отложений обрывистого берега реки учёный намётанным глазом случайно обнаружил следы пребывания древнего человека эпохи нижнего палеолита. Это были гальки из серо-желтого кварцита со следами грубейшей обработки их человеком. По хорошо известной археологу технике обработки они приближались к галечным орудиям Пенджаба (Индия) и Африки, т. е. были родственны древнейшим из известных орудий труда человека, которые давно были признаны мировой наукой предшественниками ручных рубил нижнего (раннего) палеолита.

В ходе дальнейших изыскательских работ было установлено, что площадь стоянки равна примерно 1 га. В общей сложности за годы раскопок там было обнаружено более 600 каменных орудий труда, изготовленных первобытными людьми – питекантропами.

Радиоуглеродный метод обследования показал, что стоянке этой около 120 тыс. лет. В 1969 г. специалисты геологи тщательно изучили строение террасы, на которой была обнаружена стоянка, и пришли к выводу, что возникла она примерно 120–100 тыс. лет назад.

В 1970 г. раскопки на глубине 2 м выявили по всей площади стоянки десятки древнейших галечных орудий. Это доказывало, что находки действительно принадлежат к нижнему слою террасы и являются свидетельствами древности их создателей. Тогда же, помимо орудий труда, были найдены кости некоторых ископаемых животных, в частности предположительно ребро мамонта.

Все эти артефакты позволили Окладникову и его сторонникам сделать вывод: Улалинская стоянка является свидетельством того, что Южная Сибирь входит в зону становления человечества, а люди начали заселять Сибирь примерно в конце Ашельской эпохи (200–100 тыс. лет назад) или раньше, возможно даже 1 млн лет назад. Первыми аборигенами Сибири были синантропы. Окладников предпочел дать им особое название – улалантропы. Алтай «был одним из древнейших центров расселения человека» по всей Северо-Восточной Азии. На Алтае сотни тысяч лет существовал очаг древнейшей человеческой культуры, на основе которой развились позднейшие культуры древнекаменного века Сибири. Если верить А.П. Окладникову, корни самой Улалинской культуры следует искать в Центральной Азии.

Далеко не все согласились с такими выводами и не все признали существование Улалинской стоянки. Оппоненты Окладникова утверждали, что выдаваемые им за первобытные орудия труда камни в действительности являются геофактами, образовавшимися под воздействием природных сил. Ни доказать, ни опровергнуть такие утверждения невозможно. Фактически подверглась сомнению вся та часть археологической науки, которая относится в ранним временам существования человека или его предков.

Впрочем, администрация Горно-Алтайска приложила все возможные усилия, чтобы город, благодаря Улалинской стоянке, был признан местом проживания самых древних людей на планете Земля. В 1995 г. Улалинской палеолитической стоянке был присвоен статус памятника историко-культурного наследия федерального значения. Её включили в «Перечень объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения», утвержденного Указом Президента РФ № 176 от 20.02.1995 г. Как это свойственно перегибам демократической власти, в 1996 г. условные изображения каменных орудий улалантропов были включены в герб города!

Так в чём здесь тайна? В 2010 г. Горно-Алтайск и Улалинская стоянка были лишены статуса исторического поселения в соответствии с приказом Министерства культуры России и Министерства регионального развития России от 29.07.2010 № 418/339. Сам факт существования древней стоянки поставлен под большой вопрос. Возможно, это выдумка академика Окладникова, устроившего неоправданную шумиху. Необходимы новые исследования территории стоянки по новейшим методикам, необходимо по-новому провести датировку слоев террасы, где залегали выявленные артефакты и т. д. Поскольку территория предполагаемой стоянки раскопана лишь частично, нераскопанную зону сохраняют до лучших времён. Оппоненты Окладникова пока что победили через тридцать лет после его смерти.

А пока Горно-Алтайску остаётся только гордиться тем, что в его национальном музее имени А.В. Анохина с недавних пор в особых условиях покоится мумия легендарной алтайской принцессы Укока³⁴ из кургана Ак-Алаха-3.

1.Поскольку государство строго фиксирует факт смерти человека, бегуны хоронят своих умерших тайно. По этой причине по сей день ходят слухи, будто бегуны убивают своих стариков. Отсюда идёт их прозвище «люди красной (кровавой) веры».

2.Малый Китеж на Волге, ныне известный как Городец, был удельным городом Георгия Всеволодовича в 1216–1218 гг.

3.По примерным подсчетам историков и археологов, в мангазейском посаде постоянно проживали от 700 до 800 человек. Сезонно приезжали несколько тысяч.

4.Историческое обозрение. Т. 16. СПб., 1911.

5.Существует несколько ненаучных версий о посвящении И.В. Сталина либо в шаманы (1903 г., в ссылке в Новой Уде, Иркутская губерния), либо в волхвы (1908 г., в ссылке в деревне Пожарище близ города Сольвычегодска, Архангельская губерния). Поскольку тема данной книги иная, упоминаю об этом в сноске.

6.Траппы – базальтовые наслоения, образовавшиеся в результате многолетнего (тысячелетиями) излияния вулканической лавы на поверхность земли. Сибирские траппы образовались в результате извержения супервулкана примерно 252 млн лет назад.

7.Борис Александрович Дехтерёв (1908–1993) – народный художник РСФСР, главный художник издательства «Детская литература» с 1945 г., с 1948 г. и до смерти в 1993 г. зав. кафедрой графики в МГХИ имени В.И. Сурикова. Школа художников Дехтерёва определила развитие книжной графики СССР во второй половине XX в.

8.Здесь я называю имена людей, напрямую причастных к событиям из этого рассказа и довольно хорошо известных в свое время в Москве. Большинство из них уже покинули этот мир.

9.Книги Александра Чахи переиздаются, их можно найти в Интернете. Его часто ставят в один ряд с Венечкой Ерофеевым и его нашумевшей книгой «Москва – Петушки».

10.Названный А.Н. Долгоруков славился в Москве храбростью и добротой. Князь был потомственным масоном, одним из руководителей Дружеского ученого общества, учреждённого специалистом теоретического градуса Соломоновых наук, наместником мировой закулисы в России И.Г. Шварцем. Были масонами и другие его родичи Долгоруковы. После смерти Шварца в 1784 г. великим мастером провинциальной ложи, председателем Капитула Восьмой провинции и великим мастером в управлении теоретическим градусом стал князь Ю.В. Долгоруков. Высокие масонские должности получил князь В.В. Долгоруков, генерал и действительный тайный советник. С 1784 г. он стал вторым надзирателем провинциальной ложи, наместным мастером управления теоретическим градусом и членом Капитула Восьмой провинции. И т. д. Шестидесятидвухлетний генерал А.Н. Долгоруков участвовал в Бородинском сражении. Умер он бездетным в 1816 г.

11.С каждой издававшейся в СССР книги и с каждого периодического издания государство взимало налог в долю процента в пользу Союза писателей СССР.

12.Забавно, если учесть огромные масштаба столицы, усадьба Ростовых расположена по диагонали между домом Л.П. Берии и центральным зданием посольства США.

13.Станислав Понятовский (1732–1798) – последний король Речи Посполитой; был любовником Екатерины II в годы её замужества за наследником престола Петром Фёдоровичем; великая княгиня родила от Понятовского дочь, которая умерла в младенчестве. По настоянию Екатерины II в 1764 г. любовник её стал польским королем и великим князем литовским под именем Станислав II Август, но, будучи уже в российском плену, отрёкся от престола в 1795 г.

14.По повелению Александра I в 1822 г. все масонские ложи России самораспустились, а братья их дали официальные подписки, что не будут воссоздавать масонские структуры подпольно.

15.Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии – высший орган политической полиции Российской империи в правление Николая I и Александра II (с 1826 по 1880 г.).

16.Превосходная в высшей степени (фр.).

17.Писателю (фр.).

18.Когда это случилось, Николаю I шёл 36-й год.

19.Здесь нет возможности в подробностях рассказать историю завязавшейся интриги. Важнейшей частью её остаются встречи Натальи Николаевны и дʼАнтеса в доме И.Г. Полетики и скандал, который закатил А.С. Пушкин сводне. Отсылаю читателей к моей книге «Тайны смерти русских писателей» (М.: Вече, 2011).

20.Нынче распространяется ничем не обоснованная сплетня, будто восхищенные героическим поведением Дантеса-Геккерена в России Дюма-отец и Огюст Маке дали главному герою написанного в 1844–1845 гг. романа «Граф Монте-Кристо» имя Эдмон Дантес.

21.Поскольку события происходят в 1917 г., в дальнейшем я буду указывать только дни и месяцы, за исключением случаев, когда год указать необходимо.

22.Юрий Михайлович Лебедев (р. 1952 г.) – подполковник в отставке, военный переводчик, член Союза писателей России, ученик Д.А. Гранина. Специализируется на изучении истории блокады Ленинграда. О своих отношениях с Граниным он написал сам: «Свыше 20 лет нас связывает творческое сотрудничество, где я выступаю своеобразным подносчиком снарядов, предоставляя Даниилу Александровичу немецкие материалы на военную тему».

23.Лаун-теннис (англ. lawn – лужайка) – современный теннис на открытых лужайках; в отличие от реал-тенниса (фр. «жё-де-пом»), т. е. тенниса в закрытых помещениях и на другом типе корта.

24.Пирожные буше (от фр. bouchée) – представляют собою две бисквитные лепешки с прослойкой из сливочного крема. Смертельно опасны для диабетиков.

25.Это пригород Абакана, расположен в 8 км к юго-западу от города.

26.По имени реки Ташеба данный комплекс строений называется Ташебский дворец.

27.Другой перевод гласит: «Сыну неба (т. е. императору) 10000 лет мира, а той, которой мы желаем (т. е. императрице) 1000 осеней радостей без горя!»

28.https://weekend.rambler.ru/read/51751415-v-smi-poyavilis-predskazaniya-nostradamusa-na-2024-god/?ysclid=lozingkz9v759730806

29.Первый дом там освятили в день тезоименитства (22 июля) императрицы Марии Федоровны Младшей, любимой супруги императора Александра III. В ее честь пост назвали Ново-Мариинским.

30.Галгаи (или хамхины) – самоназвание древних ингушей.

31.Павел Сергеевич Потемкин (1743–1796) – троюродный брат князя Г.А. Потёмкина-Таврического; камергер; возглавлял следствие по делам участников Пугачевского бунта; в 1782–1787 гг. командующий русской армией на Кавказе; герой штурма Измаила во время русско-турецкой войны.

32.Телеуты – тюркоязычный народ, проживающий на юге Западной Сибири; составляют часть народа алтайцев.

33.Ойраты – группа южносибирских малочисленных племён; производным от этого названия стал термин «ойротский».

34.Подробный рассказ о принцессе Укока можно прочитать в моей книге «100 великих тайн Сибири» (М.: Вече, 2022).

Бесплатный фрагмент закончился.