Цитаты из книги «Пролетный гусь», страница 2

Музыка, быть может, самое дивное создание человека, его вечная загадка и услада. Никто так близко, как музыкант, не соприкоснулся с подсознанием человеческим, — той самой неотгаданной материей и вечной тайной, что живет в нас, тревожит и волнует.

Люди плачут, слушая музыку, плачут от соприкосновения с чем-то прекрасным, казалось бы, умолкнувшим, навсегда утраченным, плачут, жалея себя и то чистое, дивное создание в себе, что было задумано природой, но в борьбе за существование человеком же и погублено.

Музыка возвращает человеку все лучшее, что есть в нем и пребудет на земле. Я думаю, что музыку человек, может быть, услышал раньше, чем научился говорить. Возникает крамольная мысль, что вначале был шум ветра, плеск волн, пенье птиц, шелест травы и звон опадающей листвы. И только переняв у природы звук, человек сложил из него слово.

Музыка и природа — это самое верное, святое и неизменное, что осталось с человеком и не дает ему окончательно одичать.

квартала или года. Умильно было смотреть на эту пару, когда, усевшись на перекур, зимой на чурбачки, летом

Она подставила ему плечо – точно в кино героическая сестра милосердия уводила с поля брани раненого.

Господи! Помоги еще раз! Помоги! Не мне, отроку малому. Мне уж никто ничем не

Ну, Виталя, доржись. Энти господа ни теби, ни робитишкам жизни не дадут, сживут со свету. * * *

Какой я муж? Какой отец? Не гожусь я на эти ответственные должности! – снова дико закричал Данила и, зажав лицо, пьяно вихляясь, с воем побежал к пруду.

Нельзя ему, нельзя пустым домой возвращаться, нельзя ему, нельзя больного мальчишку без мясного бульона оставить.

по своему возрасту был хорошо развит, говорил почти чисто и забавно,

Серьезная была девушка, строгая, хорошо, видать, хорошими родителями воспитанная

Виталия Гордеевна, женщина в железнодорожной форме, с погонами какого-то непонятного чина, в средних летах, с чуть приметными усиками и желтыми от табака пальцами, на смотрины много времени не тратила