Читать книгу: «Во снах»

Глава 1

Моё сердце колотится где-то в горле. Я не знаю, где я и как сюда попала, но моё тело движется само. Вокруг — ни звука, ни шороха, только тишина, такая плотная, что её можно потрогать руками. И темнота. Бесконечная, бархатная, живая. Она обволакивает меня, как вода, и я тону в ней, не сопротивляясь. Я танцую.

Нет, не так. Я плыву. Мои руки на чьих-то плечах, чьи-то руки на моей талии. Я чувствую тепло сквозь тонкую ткань, чувствую, как пальцы едва касаются моей спины, ведя меня в этом странном, неспешном танце. Мы кружимся, и каждый шаг отдаётся в висках глухим ударом. Вальс. Это вальс, но не такой, как на выпускном в школе, где мы топтались в актовом зале под хрипящий магнитофон. Этот танец — древний, как сама тьма. В нём нет музыки, но есть ритм. Он пульсирует где-то внутри, в такт ударам моего сердца.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть его лицо, но не могу. Черты расплываются, как акварель под дождём. Я знаю только, что он высокий. Что его руки сильные. Что от него пахнет дымом, старым деревом и чем-то морозным — тем самым запахом, от которого у меня перехватывает дыхание. Я не знаю этого запаха, но он кажется мне знакомым. Родным. Как будто я вдыхала его всю жизнь, но забыла.

Мурашки бегут по спине, волоски на руках встают дыбом. Это неправильно, — шепчет что-то внутри. — Это опасно. Но я не могу остановиться. Не хочу. Я закрываю глаза и позволяю тьме вести меня. Шаг. Ещё шаг. Поворот. Его рука скользит по моей спине, и я чувствую каждое прикосновение так остро, словно кожа обнажена. Я не знаю, кто он. Не знаю, что происходит. Но в этот момент мне всё равно.

— Кто ты? — мой голос звучит чужим, далёким, будто говорит кто-то другой. Кто-то, кто жил во мне всегда, но молчал.

Он молчит. Только его пальцы чуть сильнее сжимают мою талию, и в этом жесте мне слышится что-то… отчаянное. Как будто он боится меня отпустить. Как будто я — единственное, что у него есть.

— Кто ты? — повторяю я громче, и в моём голосе уже проскальзывает страх. Страх, который я не могу объяснить. Страх, который приходит из ниоткуда и заполняет меня всю.

Он наклоняется. Я чувствую его дыхание у своего уха, и сердце пропускает удар. Мир сужается до этого мгновения: его губы у моей кожи, его рука на моей талии, его запах — дым, дерево, мороз.

— Не стоит знать.

Шёпот. Тёплый, низкий, почти нежный. И в нём столько боли, что у меня сжимается горло. Я хочу сказать что-то ещё, хочу спросить, почему он такой грустный, почему его голос звучит так, будто он прощается. Но слова застревают в горле.

А потом его губы касаются моей щеки. Это не поцелуй. Это прощание. Я чувствую это каждой клеткой. Каждым нервом. Каждой мыслью, которая мечется в голове, как испуганная птица.

— Беги, — говорит он, и голос его уже не нежный. В нём приказ. Сталь. — Беги отсюда.

Мир взрывается.

Тьма вокруг меня сгущается, превращается в стены. Я несусь куда-то вперёд, не разбирая дороги, только слыша, как колотится моё сердце. Вокруг — лабиринт. Коридоры, повороты, тупики. Я бегу, спотыкаюсь, снова встаю. Каменный пол холодный и шершавый под босыми ногами. Откуда-то сверху капает вода. Я не знаю, куда бегу. Не знаю, от чего. Я просто бегу.

Куда? От чего? Я не знаю. Я просто бегу. Мои шаги гулко отдаются в тишине. Где-то за спиной — шорох. Или мне кажется? Я не оборачиваюсь. Боюсь. Боюсь увидеть то, что гонится за мной. Боюсь, что это он. Или что это не он. Боюсь, что останусь одна в этой темноте навсегда.

И вот передо мной дверь. Чёрная, тяжёлая, без ручки. Я толкаю её плечом, и она распахивается, впуская меня в комнату. В комнату без окон. Без света. Я слышу, как дверь за мной захлопывается. Как щёлкает замок. Моё дыхание рвётся из груди судорожными всхлипами, я шарю руками по стене, ища выход, но нахожу только холодный камень. Я в ловушке. Я одна. И никто не придёт.

А потом зажигается свет.

Тусклый, желтоватый, он выхватывает из темноты фигуру. Он стоит в двух шагах от меня. Короткие чёрные волосы убраны назад, но одна прядь выбивается на лоб, придавая его облику дерзкую небрежность. На нём белая рубаха с широкими рукавами — такими, какие носили на Руси, я видела на картинках в учебниках. Поверх — чёрный кожаный костюм, плотно облегающий плечи, и чёрные брюки. Он смотрит на меня. Глаза у него чёрные, глубокие, как два колодца. Черты лица резкие, точно выточенные — высокие скулы, волевой подбородок, тонкая линия губ.

И я делаю то, чего не должна делать. Я делаю шаг вперёд и обнимаю его.

Моё тело действует раньше, чем разум. Мои руки сами обвивают его шею, лицо утыкается в его грудь, и я чувствую, как он вздрагивает. Как на секунду замирает, а потом его руки всё-таки обнимают меня в ответ. Крепко. До хруста в рёбрах. Так, будто я — последнее, что у него есть в этом мире. Так, будто он держится за меня, как за единственное спасение.

— Почему? — мой голос ломается. — Почему мы не можем общаться?

Он молчит. Я чувствую, как его пальцы сжимают ткань на моей спине. Как его дыхание касается моих волос.

— Почему? — я поднимаю голову, чтобы увидеть его лицо. — Кто ты? Что происходит?

Он смотрит на меня, и в его взгляде столько всего, что я не могу разобрать. Тоска. Боль. Нежность. Что-то ещё, чему я не знаю названия. Что-то древнее. Что-то, что живёт в нём веками и не умирает.

— Я не могу сказать.

Слова падают в тишину тяжёлыми камнями. У меня перехватывает дыхание. Я открываю рот, но не могу выдавить ни звука. Я не понимаю, что это значит. Не понимаю, почему это звучит так страшно и так правильно одновременно.

Он смотрит на меня, и уголки его губ чуть опускаются. В этом движении — усталость веков. Усталость, которую я чувствую даже сквозь сон.

— Мне тоже тяжело, — говорит он тихо. — Извини.

Его глаза вспыхивают красным. Я не успеваю испугаться — только смотрю заворожённо, как тьма за его спиной начинает клубиться, как он достаёт откуда-то широкополую шляпу и медленно надевает её, пряча лицо в тени. Выбившаяся прядь падает на лоб, и он не убирает её — только смотрит на меня из-под полей шляпы, и в его глазах уже нет красного — только бездна. Бездонная. Бесконечная. Как та темнота, в которой мы танцевали.

— Проснись, — говорит он.

***

Я просыпаюсь.

Сердце колотится так, что рёбра, кажется, треснут. Я хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и несколько секунд не понимаю, где я. Потолок. Белый. Знакомый. Моя комната. Я дома.

Дрожащими руками я ощупываю простыню, подушку, стену рядом с кроватью. Всё на месте. Всё настоящее. Я делаю глубокий вдох. Ещё один. По щеке скатывается слеза. Я не помню, когда начала плакать. Я касаюсь того места, где во сне его губы коснулись моей кожи, и вздрагиваю — она всё ещё горит.

Волосы на руках стоят дыбом. Внутри всё сжато в тугой узел, и я не могу понять — это страх? Или что-то другое? Я закрываю лицо руками и сижу так, пытаясь унять дрожь. Перед глазами всё ещё стоит его лицо. Короткие чёрные волосы, убранные назад. Падающая на лоб прядь. Его чёрные глаза. Его шёпот: «Я твой дьявол».

Господи. Я сошла с ума. Точно сошла.

Но почему тогда моё сердце до сих пор колотится не от страха, а от какого-то странного, щемящего чувства, похожего на тоску? Почему я уже сейчас хочу закрыть глаза и вернуться туда? В ту комнату. В тот танец. В ту темноту, где он смотрел на меня так, будто я — его последняя надежда?

Я откидываюсь на подушки и смотрю в потолок.

— Кто ты? — шепчу я в пустоту.

Тишина не отвечает. Только часы на стене тикают — равнодушно, размеренно. И где-то далеко, за окном, начинается рассвет. Обычный день. Обычная жизнь. А я лежу и чувствую, что что-то изменилось. Что-то, чего я не могу объяснить.

Я переворачиваюсь на бок, поджимаю колени к груди. На пальце тускло мерцает кольцо — то самое, которое я не помню, откуда взяла. Камень сегодня кажется особенно тёмным, почти чёрным. Или это игра света?

— Ты знаешь его? — шепчу я кольцу. — Ты знаешь, кто он?

Кольцо не отвечает.

Но мне кажется — мне просто кажется, — что камень на секунду вспыхивает. Синим. Ярким. Как его глаза.

А потом гаснет.

И я остаюсь одна. В своей комнате. В своей жизни. С вопросом, на который нет ответа.