Читать книгу: «Иисус»

Графическое повествование и макетирование Венсана Равалека

JÉSUS

by Jean-Christian Petitfils and Vincent Ravalec

Перевод с французскогоНиколая Баратова

© Fayard Graffik, Librairie Arthème Fayard, 2023

© Баратов Н. А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024 КоЛибри^®

Эта книга рассказывает удивительнейшую историю, которая сформировала нашу цивилизацию. И украшают ее иллюстрации, частично выполненные при помощи инструмента, который, похоже, вполне способен сформировать и само будущее цивилизации.

Здесь необходимо отметить несколько моментов, касающихся как содержания, так и формы издания. Прежде всего, поговорим о предвзятом отношении к форме повествования.

Известная книга Жан-Кристиана Птифиса «Иисус» уже зарекомендовала себя как настоящий путеводитель по земной жизни Христа. По согласованию с автором издательствоFayard хотело бы предложить более короткую версию этой книги, максимально приближенную к повествованию. А чтобы сделать ее доступной для нового поколения и дать молодым возможность погрузиться в достославную жизнь Христа, мы решили сопроводить книгу визуальным рядом. Нам показалось, что стоит испробовать такой инновационный подход.

Итак, перед нами «графическое повествование». Рисунки помогут воображению проникнуть в толщу тех времен, когда людям рубили головы, их травили ядами и распинали, в жертву приносили быков, ритуальные омовения были частью повседневной жизни, Рим держал весь мир железной хваткой, а толпы людей ждали пришествия Мессии.

Представленные рисунки отражают субъективность взглядов команды графиков, работавших над книгой.

Теперь несколько слов об инструментах, которые использовались при работе. Некоторые из них совсем новые и на момент выхода первого издания провоцировали бесконечные споры. Использование искусственного интеллекта при создании изображений вызывает множество вопросов. Не бросает ли использование подобного инструмента подозрительную тень на само «творчество художника»? Должен признаться, что, когда я впервые использовал подобную «подсказку» и увидел, как на экране моего компьютера в считанные секунды появилось потрясающее изображение, у меня слегка закружилась голова. Не столько из-за самого факта – работа в киноиндустрии приучила меня к технологическим премудростям, – сколько из-за того, что под сомнение ставилось то, что я считал одной из уникальных способностей художника: владение мастерством.

Но, должен признаться, мое головокружение длилось недолго. Очень быстро я понял, что это лишь новый невероятный способ для развития креативности и оригинальности. Ведь каждый, кто сталкивался с таким программным обеспечением, быстро понимает: да, и без четкой позиции и явных намерений можно получить красивые рисунки, но в итоге все приведет к бесполезной трате времени с весьма сомнительным результатом. Без человека, стоящего за ней, машина – отнюдь не художник.

Для сравнения можно провести параллель с появлением фотографии в конце XIX в., хотя существует и множество других параллелей. Взять хотя бы современные художественные скульптуры, созданные с помощью 3D-файлов и дистанционно управляемых устройств. Да, появление фотографии потрясло живопись, но оно же, оторвав живопись от фигуративности, способствовало ее обновлению. И хотя недоброжелатели продолжали усмехаться, – мол, теперь достаточно просто нажать на спуск, – быстро стало ясно, что далеко не все могут стать великими фотохудожниками, каковыми были Ман Рэй или Картье-Брессон.

Гравюры Гюстава Доре, офорты Рембрандта, наброски Леонардо да Винчи, так же как и многих других художников, пришедших после них, – вот те источники, которыми мы вдохновлялись. И в этом, мне кажется, и заключается непрекращающаяся игра творчества.

Напоследок хочу упомянуть замечание, которое мне многократно приходилось слышать при разговоре об этом проекте: «Ах-ах-ах, рассказывать о жизни Христа с помощью искусственного интеллекта? Какая наглость!»

На самом деле мы все только тем и занимаемся, что идем по стопам непрестанно обновляющейся истории. В конце концов, кто, если не Гутенберг с его фантастическим изобретением ответственен за небывалое распространение Библии?

Венсан Равалек

Иисус – самая известная фигура в мировой истории. Но что мы о Нем знаем?

Кем Он был на самом деле: пророком, еврейским реформатором, Мессией, прихода которого ждал Израиль? Считал ли Он себя Сыном Божьим? Почему Его распяли в 33 г. н. э. и по чьей инициативе? То были римляне или иудейские власти в Иерусалиме?

Помещая Иисуса в религиозную, культурную и политическую среду Палестины Его времени, используя новейшие археологические открытия и достижения библейской экзегезы¹, эта книга ставит своей целью наиболее точно реконструировать жизнь Иисуса как реально жившего Богочеловека, что позволит нам лучше понять Христа как символ веры.

Глава первая
Иоанн Креститель

Река Иордан как действующее лицо истории

Истоки реки Иордан находятся в Ливане. Следуя самым глубоким в мире разломом в земной коре, река проходит через озеро Уле и Тивериадское озеро, а затем растворяется в бирюзовых водах Мертвого моря. Поначалу бурная, она постепенно затихает, протекая по равнинам, заросшим жасмином, мимозой и олеандром. Затем Иордан течет через засушливые районы с иссохшей, покрытой трещинами почвой. В нижней части речной долины пейзаж обретает более дикий вид. Здесь начинается Иудейская пустыня с ее выжженными солнцем скалами.

Значение пустыни в библейском символизме хорошо известно. Будучи местом уединения, она также считалась местом встречи с Богом. В памяти возникают Неопалимая купина – горящий, но не сгорающий куст, который был явлен Моисею, исход из Египта, Скрижали Завета, долгие странствия еврейского народа за своим вождем… Именно там, в пустыне, предстояло, как все были уверены, впервые явиться Мессии.

Что же касается самой реки Иордан, то она играет ключевую роль в традиции Священного Писания. Долина Иордана была одним из первых регионов Азии, освоенных человеком прямоходящим (Homo erectus), пришедшим сюда из Восточной Африки. Обнаруженные следы обитания этого ископаемого вида людей относятся к эпохе палеолита. Примерно за 10 тысяч лет до н. э. первые оседлые поселения появились в Айн-Маллахе, Вади Хаммехе и оазисе Иерихон. Сельскохозяйственное производство возникает в VIII и VII тысячелетиях до н. э., когда там стали выращивать пшеницу и ячмень, разводить коз. Вдоль реки построили множество деревень, возле которых в гробницах бронзового века (3000–1200 гг. до н. э.) было обнаружено большое количество предметов быта.

Во времена древних евреев река служила границей между Землей обетованной и окружающим ее языческим миром. Именно перейдя Иордан у Галгала, напротив Иерихона, племена, прибывшие из степей Моава под предводительством преемника Моисея Иисуса Навина, чудесным образом, посуху, не замочив ног, вступили в землю Ханаанскую – Землю обетованную. Согласно Книге пророка Самуила, народ следовал торжественной процессией за Ковчегом Завета. Считалось, что именно в этих местах в IX в. до н. э. пророк Илия был вознесен на небо на огненной колеснице. В деревне Авел-Мехола, недалеко от берегов Иордана, по преданию, родился библейский пророк Елисей. В водах этой реки Елисей повелел очиститься, дабы исцелиться от проказы, предводителю войска царя Арама военачальнику Нааману…

В память об этих исторических событиях люди, жаждавшие славы и власти, собирали у реки своих последователей. Так, около 44 г. н. э. некий мятежник Теуда уговорил толпу иудеев последовать за ним к реке, воды которой должны были разделиться на две части, как во времена Иисуса Навина. Прокуратор Иудеи Куспий Фад приказал обезглавить его. При прокураторе Марке Антонии Феликсе в 52–60 гг. н. э. другие шарлатаны обещали своим последователям «знамения и чудеса» в пустыне. Все эти затеи заканчивались кровопролитием.

«В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря…»

Во время правления императора Тиберия в пустыне у Иордана появился человек, которого толпа называла новым пророком. Его звали Иоханан, или иначе Иоанн. А прозвали его Крестителем. Лука в своем Евангелии придает этому событию особо важное значение, поскольку оно открывает новую эру спасения и времена мессий: «В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником в Галилее… был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в пустыне» (Лк. 3:1).

Но что подразумевается под 15-м годом правления Тиберия? Историки не раз спорили об этом. В начале XX в. французский историк Артур Лот доказал, что латинские историки, обнаруженные надписи и официальная нумизматика относят начало правления Тиберия ко времени смерти его приемного отца Августа. Поскольку последняя датируется 19 августа 767 г. варонийской эры², то есть 14 г. н. э., 15-й год его правления приходится на период с 19 августа 28 г. по 18 августа 29 г. н. э.

Отшельник из пустыни

Выглядел Иоанн странно. Он «имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих» (Мф. 3:4). Впервые Иоанн появляется в Перее³, на восточном берегу в южной части Иордана. В память о тяготах, выпавших на долю его народа во времена Исхода, он удаляется в пустыню, где ведет аскетический образ жизни. И вскоре становится пророком. Истощенный, он покидает голые камни пустыни и укрывается в прибрежных камышах Иордана. Толпы людей стекаются к нему в надежде, что он укажет им путь. Происходило это, скорее всего, осенью 28 г. н. э.

Подобно пророкам древности, этот харизматичный, исповедующий эсхатологию⁴ человек объявляет, что гнев небес вскоре обрушится на безбожный народ Израиля и уничтожит его. В его видении будущего нет ничего привлекательного. Он не несет никакой «благой вести», никакого спасения всем и каждому. Его обращения к народу резки и суровы. Бог отделит доброе зерно от плевел, солома отправится в печь, а прекрасные колосья Израилевы будут храниться в небесных житницах.

С какой суровостью, с какими угрозами он обличает своих сограждан, называя их «отродьем» или «порождением ехидны»! Иными словами, потомками Каина, рожденными, согласно эзотерической еврейской традиции, от совокупления Евы и змия. Нет страшнее оскорблений для израильтянина! Иоанн хочет встряхнуть единоверцев, вывести из духовной летаргии, разбудить их совесть. Нет, им всем недостаточно укрываться за обычным соблюдением обрядов чистоты, недостаточно бояться неумолимого Суда и приходить к нему, чтобы спастись! Принадлежность к народу Земли обетованной не является гарантией прощения грехов.

Что же тогда делать? Евреи должны глубоко раскаяться в своих грехах, как в личных, так и в общих, отказаться от идолопоклонничества, изменить свои сердца, вести праведную и честную жизнь, заниматься благотворительностью.

Несмотря на свою суровость, эти призывы Иоанна имеют оглушительный успех и затрагивают все слои общества, начиная с крестьян, рыбаков и ремесленников – короче говоря,am-haarets, «простых людей» – «деревенщины», которую так презирала религиозная элита. К этим людям присоединились солдаты из вспомогательных войск Ирода Антипы, таможенники и сборщики налогов, или мытари. «Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем» (Лк. 3:10), – учил Иоанн солдат. «Ничего не требуйте более определенного вам», – говорил он мытарям. И это при всей жестокости солдат и ненасытности сборщиков налогов…

И только переродившись сам, Иоанн позволяет себе заняться крещением водой – крещением, дающим последний шанс избежать сурового суда и окончательной гибели.

Омовения или крещение?

В древние времена омовения были общим явлением в восточных культах и использовались для инициации или для изгнания бесов и злых духов. Вода – символ жизни, плодородия и чистоты – омывала и придавала жизненные силы. Последователи египетского культа Исиды практиковали священное очищение в водах Нила, Евфрата или в море. Евреи также совершали омовение несколько раз в день, чтобы защитить себя от грязи повседневной жизни. Очищение проводилось, как то предписано в Книге Чисел, проточной водой, пучками иссопа⁵ и пеплом принесенной в жертву рыжей, без единого пятнышка, коровы. Изначально это правило касалось священников Иерусалимского храма.

Начиная с II и I вв. до н. э. обряды омовения стали частью повседневного быта и распространились на всех израильтян. Археологи обнаружили большое количество купален и бассейнов этого периода как в Иудее, так и в Галилее.

Подобные омовения были уделом не только саддукеев – высокопоставленных иерусалимских священников, но и фарисейских книжников и учителей, отвечавших за разъяснение и преподавание Закона. Желая превратить израильтян в истинных поборников религии, они постоянно приумножали предписания, касающиеся соблюдения чистоты.

Благочестивый еврей должен был отстраняться от мира и очищаться: после посещения похорон, после супружеских отношений… Эта одержимость распространялась даже на физические предметы: кувшины и посуду полагалось непрестанно мыть. Все мгновенно превращалось в источник некоей нечистоты. Результатом этих ритуалов стало разделение общества на «праведников» и «грешников», плохо или мало соблюдавших бесчисленные запреты. Во времена Иисуса некоторые профессии считались нечистыми просто из-за возможного контакта с язычниками, женщинами или трупами: проститутки, мытари, пастухи, врачи, мясники и т. д. Этот насаждаемый повсюду разлад угрожал единству еврейского народа.

Еще более привязанными к обрядам очищения и омовения, чем их противники-фарисеи, были ессеи⁶, отличавшиеся особой ненавистью к язычникам и иудеям, не присоединившимся к ессеям, а также к отказывающимся поклоняться Иерусалимскому храму. Ессеи считали лишь себя совершенными, подлинными «сынами Света». Согласно Иосифу Флавию⁷, эти сектанты подразделялись на четыре касты. И если представитель более высокой касты ненароком прикасался пусть к ессею, но из более низкой касты, ему полагалось срочно совершить омовение.

Новый обряд

Крещение Иоанна обретает иное значение. Это был обряд очищающий и объединяющий, чему не имелось прецедента в иудаизме. Он не разлучает посвященного с несведущим, он отделяет добро от зла, нравственное от безнравственного. Обряд направлен на достижение внутренней чистоты. В отличие от обычного омовения, он торжественно провозглашается во всеуслышание. Это коллективный акт, совершаемый раз и навсегда; акт, свидетельствующий об обращении в веру. Иоанн – служитель, исполняющий крещение, и он единственный. Его жесты торжественны и свидетельствуют о праве совершать такой обряд. Крещение происходит путем полного погружения в живую воду источника, какой-нибудь реки или в более обильные воды Иордана. Тот, кто выходит из потока, возрождается, как новое Божье творение, и готов встретить приближающиеся последние дни. Это обряд перехода, включения в некую эсхатологическую общину, которая уже не является полностью израильской.

Секты крестителей стали разрастаться только после смерти Иоанна… Они продолжали сосуществовать с первыми христианскими общинами на Востоке. Некоторые небольшие группы до сих пор существуют в Южном Ираке и в Иране.

Чтобы обрести новых последователей, Иоанн путешествует вдоль реки Иордан. И повсюду его учение покоряет людей. Но крещенные им не стремятся к каким-либо политическим преобразованиям. Иоанн не призывает к свержению римской власти. Его действия направлены на внутреннее обновление, благотворительность и помощь бедным. После крещения его последователи возвращаются к своим обычным занятиям. Однако небольшая группа преданных Крестителю следует за ним постоянно. Он учит их посту и воздержанию, приобщает к единой молитве – примерно такой станет молитваPater noster («Отче наш») для христиан.

Иоанн не творит никаких чудес. В отличие от свойственного древнему иудаизму движения, проповедовавшего грядущий Апокалипсис, Иоанн не оставил письменных посланий. Но что удивительно, он говорил о скором пришествии Человека и называл Его «Идущий за мною, но Который стал впереди меня» (Ин.1:26—27). То есть более высокий, чем он сам. Человека загадочного, природу которого Иоанн не уточнял: ангел ли, архангел, военачальник или новый первосвященник? А может быть, то будет Пророк, который как посланец Бога возвестит о конце света? Или это будет странный «Сын Человеческий», упоминавшийся в Книге пророка Даниила, относящейся к II в. до н. э.? И про которого Иоанн говорил: «Идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести обувь Его…» (Мф. 3:11).

Иоанн сознательно ограничивает свою роль, предвосхищая пришествие Того: «Я крещу вас в воде в покаяние… Он будет крестить вас Духом Святым и огнем» (Мф. 3:11). А предложенный им обряд – всего лишь что-то предварительное, в ожидании подлинного крещения. Вода привносит в земную жизнь только чистоту, а Дух принесет жизнь вечную. Иоанн знает: в этом процессе спасения он лишь «Предтеча», чья миссия – подготовить путь Тому, кто грядет.

Был ли Иоанн Креститель ессеем?

В 1955 г., через несколько лет после того, как были найдены свитки Мертвого моря⁸, историк Жан Стейнманн высказал мнение о «возможном» влиянии секты ессеев на обучение Иоанна. Показательно, что место уединения ессеев находилось всего в пяти часах ходьбы от места, где крестил Иоанн. Подобно этим облаченным в белые одежды сектантам-отшельникам, Иоанн отвергал обычный иудейский образ жизни. Как и ессеи, он верил, что Израиль сбился с пути, и только немногие очистившиеся обретут спасение. Как и они, он проповедовал скорое наступление мессианского Царства, разделяя с ними духовность затворнической жизни в пустыне. Разве крещение Иоанна не напоминает ритуальные омовения этих сектантов? Даже присущие Иоанну привычки к определенной еде кажутся похожими. Иоанн не пил вина. Не пили его и ессеи, довольствовавшиеся тирошем – сладким виноградным соком…

Жан Стейнманн видел в Иоанне Крестителе не ортодоксального последователя, а своего рода «диссидента от ессеизма», который, возможно, был «посвящен в методы толкования священных текстов, принятые в их общине, но затем отгородился от части учений ессеистов». Историки отказались от этой точки зрения, принятой на фоне эйфории после обнаружения рукописей Мертвого моря. На самом деле различий здесь больше, чем сходства. Иоанн не совершал омовений по нескольку раз в день. К тому же он обращался ко всем и был готов говорить с каждым. Поэтому любая попытка установить связь между ним и сектантами Мертвого моря лишена оснований.

Куда интереснее обратить внимание на потрясающий успех идей Иоанна Крестителя. Отчасти все можно объяснить особым в те времена положением в стране. Идейное брожение подогревалось ожиданием обновления, очертания которого были еще трудноразличимы. И, как ни странно, именно этот поборник справедливости с его мрачными и суровыми речами был выразителем столь восхитительных надежд.

Глава вторая
Политический кризис и ожидания Мессии

Евреи и греческий мир

В Древнем мире евреи были обособленным народом. От 5 до 7 миллионов из них обосновались за пределами Палестины⁹. Масштабы этого рассеяния объясняются войнами, смешением населения, развитием торговли в греко-римском мире, который находился тогда в процессе культурной унификации. Так, в Риме из 800 тысяч населения насчитывалось 50 тысяч евреев. Утратив умение говорить на иврите или арамейском, они использовали греческий и верили в Единого Бога. Их монотеистическая вера имела абсолютную власть над народом Завета; религиозная жизнь неразрывно переплеталась с жизнью социума. Чтобы обеспечить лояльность евреев, Рим признавал особенности их происхождения и предоставлял им обширные льготы. Освобожденные от почитания местных богов и несения военной службы, обладающие собственным религиозным управлением, евреи имели право молиться в своих синагогах, торговать «кошерными» продуктами и собирать ежегодный налог в 2 драхмы на содержание Храма.

В Палестине проживали от 1 до 1,5 миллиона человек, но демографическая ситуация в ее областях была разной. На юге располагалась суровая Иудея, экономически бедная, но по составу более однородная. Ее престижу способствовало и то, что там находилась религиозная столица – Иерусалим, с его величественным Храмом, считавшимся единственным местом, где БогYHWH, или Яхве¹⁰, пребывал среди своего народа. Город был центром суровой и требовательной теократии, во главе которой стояли первосвященники, отвечавшие за соблюдение Божественного закона. Принадлежащие к диаспоре евреи, в большинстве своем эллинизированные, приходили в Иерусалим на главные праздники. Закон обязывал каждого еврея подниматься в Храм три раза в год: на Пасху (Песах), Пятидесятницу (Шавуот) и Праздник Кущей (Суккот). Но мало кто из верующих строго соблюдал эти правила. В лучшем случае люди отправлялись в Святой город лишь один-два раза в году.

В центре территории Палестины располагалась Самария – этнически неоднородная область, в которой языческое поклонение идолам смешивалось с культом Яхве. Иудейские раскольники построили там свой храм, который должен был соперничать с Иерусалимским. Он располагался на горе Гаризим (868 м), возвышавшейся над Сихемом – столицей Самарии. Иудеи считали жителей Самарии еретиками, «одержимыми дьяволом». Самаряне отвечали им такой же ненавистью.

На севере находилась Галилея – регион с не менее неспокойной историей. Его население было смешанным: иудеи, итурейцы, ассирийцы, вавилоняне, греки. Долгое время считалось, что там исповедовался иудаизм общего толка, пока археологи не поняли, что этот регион был скорее еврейским, чем эллинизированным. Галилейским евреям и иудеям была присуща сильная культурная однородность: например, ритуальные ванны внутри домов, каменные кувшины для омовения, керамика с абстрактными изображениями. Похоронные обычаи у них также были идентичны. Галилеяне оставались верны культу Иерусалимского храма, куда приходили на главные праздники.

В II в. до н. э. в результате раздела империи Александра Великого между его полководцами Палестина стала объектом притязаний двух соперничающих эллинистических династий – государств Лагидов¹¹ и Селевкидов в Сирии. После господства Лагидов (310–200 гг. до н. э.) Палестина в 200 г. до н. э. перешла под власть Селевкидов. Интересно, что при обеих династиях она сохраняла преимущества самоуправления под властью первосвященника.

Наличие сильной эллинизированной еврейской элиты побудило первосвященника Ясона обратиться к царю Сирии Антиоху IV Эпифану за разрешением превратить Иерусалим в греческий город. Этот шаг приветствовался местными правителями, но вызвал недовольство людей, исповедовавших традиционные верования. Многие иудеи приняли участие в восстаниях, поддерживая династию Маккавеев¹². Ситуация стала настолько критичной, что царь Антиох IV был вынужден послать войска для восстановления порядка. Но и это не помогло. Тогда монарх решился на крайнюю меру: решил отменить использование Закона (168 г. до н. э.), что привело к ужасающим последствиям. Тем не менее в декабре 165 г. до н. э. Храм был освобожден, заново освящен и в нем вновь начались богослужения по иудейскому обряду. А весной 163 г. до н. э. начались переговоры с новым царем, Антиохом V.

Хотя путь был долгим и трудным, евреям постепенно удалось обрести независимость. В 142 году до н. э. Симон Маккавей изгнал последние греческие войска из Иерусалима. При сыне Симона Иоанне Гиркане (134–104 гг. до н. э.) оформилась целая династия Хасмонеев – череда князей-первосвященников, распространивших свое господство и на соседние области. Эти правители проявляли нетерпимость в повсеместном навязывании строжайшего соблюдения Закона. Но в то же время они использовали в организации и управлении нового государства способы, позаимствованные у эллинистических царств. Во времена их правления с новой силой вспыхнули старые раздоры. Фарисеи упрекали их в нечестивости и жестокости. Первосвященник из династии Хасмонеев Александр Анней (106–76 гг. до н. э.) казнил тысячи фарисеев. Его два сына, Гиркан II и Аристобул II, завершили опустошение страны.

Бремя римского господства

Обе стороны звали на помощь Рим. И Рим, проводивший активную политику внешних завоеваний под руководством триумвирата Цезаря – Помпея – Красса, не замедлил вмешаться. В 64 г. до н. э. Помпей завоевал Сирию, а в следующем году после трехмесячной осады взял Иерусалим. Он превратил то, что оставалось от царства Селевкидов, в римскую провинцию, а Иудейское царство и заодно небольшие арабские княжества – в клиентские царства¹³. Гиркан II символически сохранил за собой лишь часть Иудеи, но реальной властью обладал еврей из Идумеи Антипатр.

После череды новых бедствий сын Антипатра Ирод был по взаимному согласию между Марком Антонием и Октавианом назначен царем Иудеи и приступил к военному завоеванию своего царства. На дворе стоял 40 г. до н. э. К 38 г. до н. э. вся Палестина была под контролем Ирода. В 27–23 гг. до н. э. Октавиан, которому римский сенат в 27 г. до н. э. дал почетный титул Августа¹⁴, расширил владения империи, присоединив к ней регионы к югу от Сирии.

Верный служитель Рима Ирод, прозванный Великим, не был евреем. Его отец происходил из южных степей Идумеи, а мать – из набатейских арабов из Трансиордании. Даже после обряда обрезания Ирода не считали настоящим евреем. Чтобы добиться признания у своих подданных, он женился на хасмонейской принцессе Мириам, внучке Гиркана II.

Укрепив свою власть под протекторатом Антония, а затем Октавиана, Ирод постепенно превратился из обожаемого государя-строителя в жестокого и кровожадного тирана. Ему повсюду чудились заговоры, и он приказал обезглавить Гиркана II, а также нескольких членов собственной семьи: жену Мириам, тещу Александру и трех своих сыновей, Александра, Аристобула и Антипатра.

После смерти Ирода начались кровопролитные беспорядки. Император Август реорганизовал страну, раздробив ее на части. Центральную часть – Идумею, Иудею и Самарию – он отдал 18-летнему сыну Ирода Архелаю. Остальные земли Август разделил на две тетрархии. Одна, включавшая Галилею и Перею, была передана Ироду Антипе, сыну Ирода и его жены-самаритянки Малтаке. Другая, включающая Голанские высоты, отошла его сводному брату Филиппу, сыну Клеопатры Иерусалимской. Эти царства полностью подчинялись Римской империи (imperium romanum) и составляли часть системы клиентелы¹⁵.

Отправленная в Рим делегация иудеев и самаритян донесла Августу о недобросовестном управлении Архелая. Император не стал уклоняться от принятия решения и в 6 г. н. э. с позором отправил Архелая в изгнание в Галлию. Иудея, Идумея и Итурея потеряли свою автономию и были включены в состав римской провинции Сирия, но поставлены под управление особого наместника, который именовался прокуратором. Прокуратор Иудеи назначался императорским указом, но был в некотором отношении подчинен сирийскому наместнику-легату. Налоговая перепись, организованная легатом Квиринием, спровоцировала очередное восстание. Легат Квинтилий Вар безжалостно расправился с восставшими, распяв 2 тысячи человек. С 26 г. н. э. прокуратором Иудеи стал Понтий Пилат.

Волнения в этой части Ближнего Востока утихли. Правление императора Тиберия, с 14 по 37 г. н. э., было спокойным. Как и обстановка в той части Римской империи, где царствовали два правителя-клиента из потомков Ирода – Антипа и Филипп. Те времена вошли в историю какPax Romana – долгий период мира и стабильности. Но под пеплом все еще тлел огонь…

Мир в кризисе?

Не будучи процветающей, экономика Палестины все же оставалась вполне благополучной. Однако плоды ее приносили пользу лишь немногим. «Маленькие люди» – крестьяне, рыбаки, пастухи – жили в нищете, страдая от налогового бремени. Римляне ввели в Иудее налог на имущество, а также подушный сбор. А если добавить налоги на соль и продажи, плату за патенты,portorium – пошлины, взимаемые в порту при ввозе и вывозе товаров, принудительные работы и поборы на содержание армии… И так было во всех римских провинциях. Но Палестина была уникальна тем, что в ней существовали и религиозные обложения: налог на Храм, взимание первой десятины (в пользу левитов – служителей Храма), поставка дров и т. д. Все это было дополнительным тяжким бременем.

Положение жителей трудно было назвать идиллическим. Но не наблюдалось ни засух, ни ураганов, ни эпидемий, как в I в. до н. э. Так было и во времена Иисуса. Более тревожным надо считать психологическое состояние людей в обществе, полностью основанном на Торе¹⁶. В нем-то и крылись настоящие причины кризиса. Завоеватели пытались навязать обществу греко-латинскую цивилизацию. И, конечно же, стремительная урбанизация, расширение торговых связей и распространение греческого языка подрывали равновесие этого исконно аграрного общества. В явное противоречие вступали существовавшие системы ценностей и культурные ориентиры, что усиливало тревогу местного населения. Ослаблялись местные обычаи; страдала еврейская вера. Римляне попирали религиозные чувства евреев, что практически привело к восстанию, которое едва не разразилось в 39–40 гг. н. э., когда император Гай Калигула, племянник и преемник Тиберия, вознамерился воздвигнуть собственную статую в иерусалимском Храме.

Жажда обновления становилась насущной необходимостью; этим в том числе и объясняется успех движения сторонников крещения.

Мессианское бурление

В период с VI по III в. до н. э. часть еврейского общества, верующая в сверхъестественное и конец света, питала надежду на приход Мессии, который обеспечит победу Израиля над всеми народами. Что такое «мессия»? Слово происходит от арамейскогоmeshiḥa или от древнееврейского mashiah, означающего того, кто получил божественное миропомазание, то есть прошел ритуал, при котором помазание душистым маслом венчало царя или первосвященника. В греческом переводе это слово звучало как «христос» (christos, от chrein – помазывать), отсюда русское – Христос.

Давид и его потомки, правившие Иудейским царством с 1000 по 587 г. до н. э., считались помазанниками Яхве. Ожидалось, что у династии появится наследник. В книге Самуила говорится, что Бог будет относиться к нему как к сыну. Во втором псалме даже говорится о том, что он будет порожден Богом. Первоначально, по-видимому, древние тексты имели в виду какого-то исторически существовавшего царя или даже собирательную фигуру, но в конце концов эти тексты стали толковаться как указующие на некоего Грядущего. Однако ожидание воцарения этого «дивного Поводыря» постепенно угасало, и многие евреи больше в Него не верили.

Неумелое правление хасмонейских царей, нарастающая эллинизация Палестины, попадание палестинского иудаизма под римское политическое влияние, всеобщая надежда на национальное освобождение способствовали возрождению былых ожиданий. Вплоть до обнаружения свитков Мертвого моря (Кумранских рукописей) о надеждах иудеев того времени было мало что известно. В рукописях объявлялось о грядущем приходе нескольких мессианских фигур. Во-первых, некого провидца – подлинного «Пророка», толкователя Закона. За ним последуют два мессии. Первый из них, Мессия Израиля, также называемый Избранным, будет вести свой род от Давида, восьмого сына Иессея. Ему, называемому «Царем Общины», отводилась гражданская и военная роли: он спасет Израиль, истребит его врагов и получит от Бога трон славы. Вторым будет Первосвященник, или «Мессия Аарона Помазанник Божий». Он превзойдет по власти Мессию Израиля, поскольку именно он возведет его на трон. Первосвященник соберет вокруг себя богоизбранный народ Израилев, приведет его к мирной жизни, а затем возглавит последний пир всей Общины, предшествующий концу света.

Время от времени в еврейской литературе II–I вв. до н. э. появляется еще одна загадочная фигура – получеловек, полунебожитель, Мелхиседек. В конце времен, после победы над предводителем демонов Белиалом, Мелхиседеку отводится роль собирателя праведников.

Много написано во фрагменте свитка, найденном в четвертой Кумранской пещере. Датируемый некоторыми исследователями 25 г. до н. э., он повествует о Том, о Котором «будут говорить Сын Божий и называть его станут Сыном Всевышнего». Профессор Йельского университета Джон Дж. Коллинз описывает его в мессианском ключе, другие видят в нем фигуру Антихриста, который займет место Бога, третьи – сына и преемника иудейского царя.

Фарисейская литература того же периода также свидетельствует о мессианских ожиданиях. Фарисеи считали, что нет причин ожидать нового первосвященника. Их внимание было сосредоточено на потомке царского рода Давида, о котором возвестил пророк Исаия.

Семнадцатый из Псалмов Соломона (написанный около 63 г. до н. э., после завоевания Иерусалима Помпеем) представлял грядущего Мессию как Помазанника Божьего, призванного собрать избранный народ и восстановить утраченное царство Израильское. В четвертой книге Ездры, написанной вскоре после 70 г. н. э., говорится о Сыне Божьем, который произойдет от семени Давида, покарает своих врагов и будет царствовать 400 лет до самой смерти. Следует отметить, что ни в одном из этих текстов не говорится о Мессии, который принесет себя в жертву ради прощения грехов и воскреснет из мертвых.

Успех и тревога

Многие месяцы минули со времени появления Иоанна в пустыне близ Иордана. Его популярность была столь велика, что стала причиной тревог. Первым озаботился Ирод Антипа. Неуверенный в себе, хитрый, суеверный, легко поддающийся влиянию, сын Ирода Великого не обладал авторитетом своего отца. Радикальный реформизм отшельника пустыни мог только обеспокоить его. Он пытается понять, в чем секрет этого необычайного еврейского проповедника, чьей популярности он завидует. Ирод Антипа умножает число шпионов в окружении Крестителя.

Серьезную озабоченность Иоанн вызывает и у религиозных властей Иерусалима. В проповедях Иоанна содержится критика культа Храма, а проповедуемое им крещение подменяет совершающиеся там обряды всепрощения.

Этот пророк в звериной шкуре, ратуя за погружение в воду ради прощения грехов, отделяет себя от иудаизма фарисеев и саддукеев. Что тем более вызывает их удивление, поскольку Иоанн – единственный сын священника Захарии из Авиевой череды и жены его Елисаветы из рода Ааронова. Ему предстояло стать преемником сана своего отца, жениться и продолжить род. То, что Иоанн удалился в пустыню, отказался от отцовского образа жизни ради проповеднического существования, воспринимается как серьезное нарушение сыновнего долга, и, хуже того, как отречение.

Храмовые власти решают отправить священников и левитов, чтобы допросить отшельника. Евангелист Иоанн – единственный, кто повествует об этой миссии. Возможно, то был первый его контакт с Крестителем, предшествовавший собственному обращению евангелиста и грядущей встрече с Иисусом «Это происходило в Вифаваре при Иордане, где крестил Иоанн» (Ин. 1:28). Селение было обнаружено в 1996 г. группой иорданских археологов под руководством Мохаммеда Вахиба из Департамента древностей в Аммане. Там были найдены остатки колонн и стен, монеты I в. На камне выгравированы буквы IOY BATT – сокращение от Иоанна Крестителя. Чуть дальше были обнаружены пять бассейнов, питаемых сложной гидравлической сетью. Все это свидетельствует о проводившемся там обряде крещения.

В Евангелии от Иоанна точно воспроизведен допрос, учиненный Крестителю: «…Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты? Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос. И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет» (Ин. 1:19-21). Возвращение пророка Илии рассматривалось как знак скорого наступления мессианского царства. Он не был Илией, вернувшимся на землю, даже если он всем своим поведением и хотел показать, что он действительно новый Илия, о котором говорили пророк Малахия и автор древних текстов Бен-Сира.

Диалог продолжается. «Ты пророк?» – спрашивают Иоанна, и он отвечает: «Нет». Эти отрицания, процитированные евангелистом, привели в недоумение храмовников. Раз он не Мессия, не Илия, не Пророк, то кто же он? Иоанн Креститель дает лишь такой загадочный ответ: «Я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исаия» (Ин. 1:23). Поставленный перед необходимостью говорить, Иоанн укрывается за словами пророчества, отождествляет себя с ними.

Храмовники упорствуют: «Что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк?» (Ин. 1:25). Другими словами, какое право ты имеешь это делать? Какой властью ты обладаешь, чтобы совершать столь новый обряд?

И сын Захарии и Елисаветы дает им ответ, который наверняка их поразил: «Я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете» (Ин. 1:26).

Глава третья
Иисус и Предтеча

Первое появление

В начале 30 г. некий человек пришел креститься. Звали его Иешуа, или Иисус, из Назарета. Одетый как иудеи Его времени, Он не походил на «дикаря» из пустыни, наподобие Иоанна. Его имя Иешуа является сокращением библейского имени Иегошуа, очень распространенного в те времена среди евреев Палестины. Так, например, звали Иисуса Навина, преемника Моисея. Означает это имя: «Яхве – Сущий – спасает», или «Бог есть спасение».

Как выглядел Иисус из Назарета? Если верить Туринской плащанице, это был человек высокого роста, около 1,85 м. Что не является исключительным: скелеты мужчин сопоставимого роста, датируемые I в., уже находили в Израиле. Атлетически сложенный, крепко сбитый, без излишнего веса (между 77 и 79 кг, по мнению врачей, опять же основанному на Туринской реликвии), он мало похож на героя фильма Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея». По мнению профессора Гарвардского университета археолога Карлетона С. Куна, он принадлежал к древнему семитскому типу сефардского еврея. Лицо удлиненное, с ярко выраженными надбровными дугами, выдающимися скулами и округлой бородой. Длинные волосы, разделенные посередине, спадают до плеч – типичная прическа для евреев того времени.

Долгое время христиане, не зная о внешнем облике Христа, изображали Его на манер эллинских языческих богов – безбородым юношей с короткими волосами. В VI в. в Риме, в катакомбах Святых Марчеллино и Пьетро Он впервые предстал в облике сына Израиля: бородатого, с волосами до плеч, с овальным лицом, довольно длинным носом и выразительными черными глазами. Только в VI в., после прибытия плащаницы в Эдессу (ныне Урфа в Турции), получил широкое распространение известный иконографический образ.

Сколько же Ему было лет? «Иисус, начиная Свое служение, был лет тридцати» (Лк. 3:23) – это утверждение евангелиста Луки не следует воспринимать буквально. Тридцать лет – идеальный, символический возраст, время зрелости. Столько было Адаму при Сотворении мира, это возраст Иосифа, когда он предстал перед фараоном, и возраст Давида, когда он стал царем. В свое 30-летие раввины начинали проповедовать, а священники служить в Храме.

По правде говоря, мы не знаем точного возраста Христа. «Тебе нет еще пятидесяти лет…» (Ин. 8:57) – упрекают Его фарисеи в Евангелии от Иоанна, намекая, что Он еще не достиг возраста мудрости. Одно можно сказать точно: Он не родился 25 декабря 1 г. н. э. В латинской литургии праздник Рождества Христова условно был установлен на эту дату в 354 году. Так старались христианизировать языческий праздник зимнего солнцестояния –Sol Invictus (Непобедимого Солнца), введенный римским императором Аврелианом (270–275), а также праздник в честь ежегодного возрождения древнего индоиранского бога Митры.

Праздник Рождества не имеет никакого исторического обоснования. Можно было бы даже сказать, что Иисус из Назарета родился за несколько лет до Иисуса Христа! На самом деле в VI в. настоятель одного из римских монастырей Дионисий Малый (Dionysius Exiguus) допустил ошибку в расчетах, датировав начало христианской эры 754 г. после основания Рима. Но, согласно Евангелиям от Матфея и Луки, Иисус родился во времена правления Ирода Великого. А ведь Ирод Великий умер в 4 г. до н. э. Исходя из этого, многие историки относят дату рождения Иисуса к 7 г. до н. э. (Мы еще к этому вернемся.) Таким образом, в 30 г. н. э., когда началось Его служение, Иисусу должно было быть 37 лет.

Иисус говорил на арамейском языке, широко распространенном на Ближнем Востоке. Он также знал язык священных текстов – иврит. В любом случае Его нельзя назвать неграмотным. А чтобы поддерживать беседу, Он вполне прилично должен был владеть и греческим.

Иудей своего времени

Современные христиане, зачастую находящиеся под влиянием теорий монофизитства¹⁷, склонны отрицать полноту человеческой природы в Иисусе. Он для них нечто бесплотное, из «встреч третьего типа» – так, если прибегнуть к словарю научной фантастики, называют контакты с неизвестными существами.

Понятно, что историки не могут согласиться с таким толкованием. Иисус – это существо из плоти и крови, произраставшее из культурного мира своего времени, Он религиозный еврей, проникнутый весьма разнообразным иудаизмом I в. Его научные познания, Его видение мира и строения Вселенной ничем не отличаются от знаний современных евреев.

Но был ли Иисус обычным евреем? Нет! Когда Он приходит креститься к Иоанну, в Нем уже таится какая-то загадка. Он поражает исключительным знанием иудейской веры и тем, насколько решительно Он намерен следовать по пути, указанному Ему Богом, Его Отцом.

Его родителей Иосифа и Марию поразил случай, произошедший во время ежегодного паломничества семейства в Иерусалим. Ребенку было тогда двенадцать лет. На восьмой день после начала Пасхи, вместо того чтобы вернуться с родителями в Назарет, Он, потихоньку от них, остался в Храме, беседуя со знатоками веры Израилевой. Отвечая на вопросы перепуганной матери, Иисус произносит следующие удивительные слова: «Зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, чтó принадлежит Отцу Моему?» (Лк. 2:49).

И еще одна особенность. На пороге 40-летия Иисус остается холостым. Столь необычное поведение казалось странным в иудейском мире, где брак считался священным, а мужчина и женщина были обязаны соединиться и произвести на свет многочисленное потомство. То же самое и в случае с Иоанном Крестителем. Причем нет никакой информации, позволяющей установить его контакт с ессеями, часть из которых и точно практиковала безбрачие. Впрочем то, чему Иисус вскоре будет учить, является прямо противоположным взглядам этих сектантов с их непримиримым легализмом (законничеством), ставившим соблюдение правил выше Бога и выше человеческих нужд.

Согласно Евангелию от Луки, Иисус и Иоанн Креститель появились на свет с разницей шесть месяцев и были двоюродными братьями. Они происходили из очень разных слоев общества: Иоанн был из семьи иудейского священнослужителя, а Иисус – выходцем из маленького городка Назарета в Нижней Галилее, сыном деревенского плотника Иосифа.

Назарет – селение примерно с тысячей жителей. Здесь земли, приносящие хороший урожай пшеницы, тесные строения, пещеры, используемые для жилья и хранения припасов, красивые зеленые террасы, виноградники, винный пресс, синагога или общинный зал и, конечно же, колодец. Неподалеку проходит построенная римлянами дорога. В ноябре 2009 г. археологи обнаружили в Назарете развалины небольшого дома I в.: две комнаты, внутренний двор с вырубленной в скале цистерной для сбора дождевой воды. Наряду с фрагментами ваз римского периода там были найдены предметы каменной кухонной утвари, свидетельствовавшие о соблюдении правил ритуальной чистоты и религиозном благочестии хозяев. По словам руководителя раскопок Ярденны Александр, это «знаменательное открытие» служит доказательством того, что Назарет уже действительно существовал в те времена. Этот дом в центре деревни расположен неподалеку от того места, где в соответствии с очень древним поверьем находился дом Марии (на этом месте теперь построена церковь Благовещения). В 2015 г. там был обнаружен второй дом, который, как считается, принадлежал Иосифу и Марии.

Эти странные Назореи

В этом, казалось бы, обычном селении все же есть что-то особенное. Его название происходит от древнееврейского словаnetzer, что означает «потомок». Оно было основано семейным родом Назореев, или Назареев, которые утверждали, что являются дальними потомками Иессея Вифлеемлянина, отца Давида. Этот род, пришедший из Вавилона, вероятно, обосновался здесь в конце II в. до н. э. и дал название деревне.

В Назарете найдены и следы поселений бронзового века. В 733 г. они были заброшены после того, как ассирийский царь Тиглатпаласар III завоевал Галилею, а все евреи оттуда изгнаны. Местечко так и оставалось заброшенным с VI по II в. до н. э.

Все изменилось в конце II в. до н. э., при Иоанне Гиркане из династии Хасмонеев. Вероятно, именно тогда, в период возвращения иудеев, сюда из Вавилона пришли потомки рода Назореев. Они были убеждены, что именно здесь родится царственный Мессия, который будет править Израилем, освобожденным наконец от иноземных оккупантов.

Назореяне были мирными крестьянами, землепашцами или сельскими ремесленниками. В отличие от ессеев, они регулярно ходили по главным праздникам в Иерусалимский храм.

Иисус был одновременно жителем Назарета и Назореем, потомком Давида, что объясняет несколько загадочную фразу в Евангелии от Матфея об Иосифе, отце Иисуса, который «придя, поселился в городе, называемом Назарет, да сбудется реченное через пророков, что Он Назореем наречется» (Мф. 2:23). Это означает не «житель Назарета», а потомок Иессея, из царского рода Давидова.

Род Иисуса

Можно предположить, что почти все население деревни принадлежало к колену Давида. Это, несомненно, относится к Иосифу и, весьма вероятно, – к Марии. Евангелия от Матфея и Луки свидетельствуют о том, что брак Иосифа и Марии был заключен по договоренности между семьями. Обычаи того времени были чрезвычайно строгими. Согласно Храмовому свитку, одному из самых известных оставшихся от ессеев документов (II в. до н. э.), царю Израиля полагалось взять жену из своего колена. Эту традицию подтверждает один из первых церковных историков Егесипп, эллинизированный еврей, принявший в II в. христианство и собравший ценную информацию о семье Иисуса из иудейских и христианских источников: «Мария, по-видимому, была из того же колена, что и Иосиф, поскольку по Закону Моисея не разрешалось жениться на представительницах других колен, кроме своего собственного».

Наряду с Марией, женой Иосифа и матерью Иисуса, к тому же колену принадлежали еще несколько женщин. Одна из них – Мария Клеопова, то есть жена человека по имени Клеопа, мать четверых детей – Иакова Праведного, Иосии (или Иосифа), Симеона и Иуды. Тот факт, что все они названы именами апостолов, свидетельствует о великой приверженности этого колена Закону Моисея. По мнению Егесиппа, Клеопа был братом Иосифа и, следовательно, дядей Иисуса, а Иисус, соответственно, – двоюродным братом его детей. Первому из них, Иакову Праведному, или апостолу Иакову, предстояло стать главой первой христианской общины в Иерусалиме и наряду со святым Петром – одной из ключевых фигур зарождавшейся Церкви. Согласно семитскому обычаю, не делавшему различия между братьями и двоюродными братьями, апостола Иакова называли «братом Господним», и это имя сохранилось за ним даже в греческом языке.

По поводу «братьев Иисуса» было пролито немало чернил. В наши дни многие протестанты отошли от мнения первых реформаторов (Лютера, Цвингли и Кальвина), которые придерживались мнения о вечной непорочности Марии, и разделяют тезис о том, что Мария была «матерью большого семейства».

Главный аргумент этих авторов заключается в том, что греческое словоadelphos, используемое в Евангелиях для описания Иакова, Иосифа, Симеона и Иуды, обозначает кровных братьев. А для двоюродных должно было бы использоваться другое слово: anepsios. Другой аргумент основан на следующем рассуждении: Иоанн в своем Евангелии уточняет, что мать Иисуса Мария находилась у подножия креста. Матфей и Марк не говорят этого прямо, но упоминают о присутствии «Марии, матери Иакова и Иосифа» («Иакова меньшего и Иосии» – у Марка). А потому делается вывод: Мария, мать Иисуса, была также матерью Иакова и Иосифа! В качестве последнего аргумента ссылаются на Луку – в своем Евангелии тот пишет, что Мария «родила первенца», что позволяет предположить, что у нее имелись и другие дети.

Но, как доказывает французский исследователь библейских текстов Пьер Грело в статье, опубликованной в 2003 г. в теологическом журналеRevue thomiste, тезис о том, что Мария была матерью большого семейства, совсем не убедителен. В своем «строго историческом» и посвященном использованию слов в древнем иудаизме исследовании этот единодушно признанный специалист по арамейскому языку заключает, что Иисус был единственным сыном Марии и Иосифа, «мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос» (Мф. 1:16).

На самом деле «братьев Иисуса» следует рассматривать как членов одной семьи в самом широком смысле. На иврите и арамейском в Библии одним и тем же словом‘ah (или hâ) называют родного брата, сводного брата, племянника или двоюродного брата. Во входящей в Ветхий Завет Книге Товита, которая, как свидетельствуют кумранские тексты, изначально была написана на арамейском языке, слова «брат» и «сестра» также подразумевают ближайших родственников. И хотя в арамейском языке и брат, и двоюродный брат называются одним словом hâ, в греческих переводах все равно используются два слова adelphos и anepsios. Можно предположить, что то же самое произошло с Евангелиями, которые были написаны на греческом, но имели в своей основе арамейский язык. И слово «брат» означает просто родственника, в том числе и в трудах святого апостола Павла.

На кресте, перед смертью, Иисус говорит своей матери: «Жено! се, сын Твой» (Ин. 19:26), имея в виду любимого ученика Иоанна, а затем, обращаясь уже к Иоанну, говорит: «Се, Матерь твоя» (Ин. 19:27). В контексте культуры иудаизма эти слова были бы лишены смысла, будь у Марии другие дети. Ведь им просто предписывалось позаботиться о своей матери, которой запрещалось покидать семейный очаг и жить где-нибудь в другом месте.

Не стоит забывать и о том, что говорится о «Марии, матери Иакова и Иосифа» в синоптических Евангелиях¹⁸. Но Мария ни разу не представлена там как мать Иисуса. Точно так же, как «братья» Иисуса никогда не называются «сыновьями Марии, матери Иисуса». Со своей стороны, евангелист Иоанн упоминает о Марии Клеоповой другими словами – о Марии, жене Клеопы. Это она была матерью Иакова и Иосифа.

Что же касается ссылки на слова Луки о том, что Мария «родила первенца», то это совсем слабый аргумент. У иудеев юридический термин «первенец» (на иврите «открывающий чрево») не подразумевает наличие более поздних родов, а относится к особому посвящению первенца Богу. О чем и говорится в Книге Чисел: «…только первенец из людей должен быть выкуплен, и первородное из скота нечистого должно быть выкуплено; а выкуп за них: начиная от одного месяца…» (Числа, 18:15). Впрочем, в некрополе Леонтополя (Телль-эль-Мокдам) в Египте на могиле еврейской женщины, умершей при родах в 5 г. до н. э., была найдена эпитафия на греческом языке: «В муках рождения моего первенца судьба ведет меня к концу моей жизни».

Родословное древо колена Давидова

Евреи придавали большое значение генеалогическим документам, которые они хранили для подтверждения своей родословной. Это относилось к аристократическим семьям Иерусалима. Но мы с удивлением видим, что и скромные назорейские землепашцы делали то же самое.

Матфей и Лука получили соответствующие сведения от Иакова, его брата Симеона и других иудео-христиан. Понятно, что приводимые в их Евангелиях лестные генеалогии были более или менее вымышленными и отличались друг от друга. У Матфея отцом Иосифа является Иаков, у Луки – Илия. У обоих род его ведется от Давида, сына Иессея. Но генеалогия у Матфея представляется более царственной и мессианской, поскольку Иисус возводится в ней к Соломону и царям Иудеи. А у Луки Иисус происходит от другого сына Давида – Нафана. У Матфея она отсчитывается от Авраама, 14 поколений отделяют Авраама от Давида, еще 14 – от Давида до изгнания в Вавилон, а последние 14 ведут ко Христу. Великолепная симметрия! Родословие у Луки более амбициозно, оно восходит к Адаму, «сыну Божьему», дабы показать, что Иисус также Сын Божий и Спаситель всего человечества. В обоих случаях непорочное рождение Иисуса не упоминается.

После того как «брат Господень» Иаков был в 62 г. н. э. забит камнями, родственники Иисуса собрались вместе, чтобы назначить его преемником двоюродного брата Иисуса Симеона, сына Клеопы¹⁹ . Таким образом, создавалась своего рода династия в христианстве. Подобно тому, как позднее одно из ответвлений ислама – шиитское движение организовалось вокруг потомков Али и Фатимы (зятя и дочери Пророка).

Иудео-христиане, или иессеи, или назореи, получили позднее название «христиане». Эти потомки Иессея смущали многих. После взятия Иерусалима в 70 г. н. э. император Веспасиан приказал их разыскать. (А его сын Домициан вообще хотел их уничтожить.) Перед кесарем предстали два внука Иуды – двоюродного брата Иисуса. Он спросил их, насколько они богаты. И эти несчастные, будучи мелкими земледельцами, признались, что у каждого из них всего по 4500 грошей. Они показали свои мозолистые руки как доказательство ежедневного тяжелого труда. И тогда император, с презрением относясь к этим «простым людям», отпустил их на свободу.

Крещение Иисуса

Итак, Иисус приходит на берег Иордана. Согласно Евангелию от Матфея, Иоанн Креститель пытается удержать Его: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» А Иисус ему отвечает: «Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» (Мф. 3:14-15). Некоторые комментаторы считали это литературной выдумкой, призванной позднее облегчить смущение Церкви при объяснении столь непонятной смены ролей: мог ли безгрешный Иисус вести себя подобно иудеям, стекавшимся тогда к Иоанну? Возможно, но ни в коем случае не обязательно. И Матфей дает тому вполне подходящее объяснение: «Тогда Иоанн допускает его» (Мф. 3:15). Иисус убежден, что водный ритуал, проводимый Иоанном, это приобщение к Богу (как часть учения Яхве). Поэтому неудивительно, что Он чувствует необходимость пройти его, дабы «исполнить всякую правду» (Мф. 3:15).

Впрочем, мы должны быть осторожны, чтобы не допустить ложного толкования. Крещение Иоанна не смывает грехи. Это было, как говорит Марк, «крещение покаяния для прощения грехов» (Мк. 1:4), другими словами, надежное обещание прощения грехов в ожидании прихода Того, кто будет крестить во Святом Духе.

Сложно определить, что там произошло на самом деле, – было то чудо, видение, реальное событие? «Отверзлись Ему небеса», говорит Матфей (Мф. 3:16); «увидел Иоанн разверзающиеся небеса», уточняет Марк (Мк. 1:10). Все это классические библейские образы. Святой Дух появляется в виде голубя, «сходящего на Него» (Матфей, Марк, Лука). Затем с небес раздается голос: «Ты Сын Мой возлюбленный» (у Марка) (Мк. 1:11). «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (у Матфея) (Мф. 17:5). То было прозрение, божественное проявление. Согласно Матфею и Марку, голос обращается только к Иисусу, тогда как у Луки его слышат все.

В некоторых текстах говорится о странном свете, пробежавшем вдоль Иордана. Например,Codex Vercellensis (IV в.) и Sangermanensis (VII в.) добавляют к эпизоду, известному по Евангелию от Матфея, следующее: «…и когда он крестился, из воды поднялся яркий свет, так что все присутствующие исполнились страха».

Автор четвертого Евангелия не видел самой сцены крещения (он упоминает о ней лишь косвенно), но он был на берегу Иордана «на следующий день». Он рассказывает, что Креститель, увидев вернувшегося в тот день Иисуса, указал на Него своим ученикам: «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира. Сей есть, о Котором я сказал: за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня. Я не знал Его; но для того пришел крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю» (Ин. 1:29-31).

«Агнец Божий» – этот образ, вероятно, отсылает к агнцу победоносному, воплощению Мессии в апокалиптической литературе, который был наверняка знаком Иоанну Крестителю, происходившему из семьи священника. К агнцу, который свершит правосудие, поразит нечестивых и в конце времен уничтожит империю зла и греха. Тогда, согласно тому, как в еврейской традиции представлялся рай Эдем, весь народ обретет святость.

Некоторые исследователи библейских текстов задаются вопросом о противоречии между фразой «Я не знал Его» в Евангелии от Иоанна и семейными узами между двумя мужчинами – Иоанном Крестителем и Иисусом. О чем упоминает и евангелист Лука в эпизоде Благовещения, в котором беременная Иисусом Мария приходит к своей двоюродной сестре Елисавете, тоже беременной. Если допустить, что эти два человека были ближайшими родственниками, возможно ли, чтобы они никогда не встречались? Вероятно, фраза Крестителя имеет другой смысл. По сути, она означает: «Я знал его лишь поверхностно, я не знал, что Тот, кому надлежит прийти, – это Он».

Продолжая свое свидетельство, Креститель добавляет: «Я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем» (Ин. 1:32). И в заключение добавляет: «И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий». (1:34). Для Крестителя эта сцена, свидетелем которой он стал, символизирует исполнение пророчества Исайи: «Дух Господень почиет на Нем». Иисус – действительно Мессия Израиля, Тот, на кого во всей полноте излилось благословение Святого Духа.

Легко было бы счесть божественное благословение на берегах Иордана выдуманной историей, призванной в образном виде открыть перед читателями небесное призвание Иисуса. Однако имеются серьезные аргументы в пользу ее подлинности. «И я видел и засвидетельствовал», – сказал Креститель. Но мы знаем, как серьезно относились иудеи к торжественному засвидетельствованию. К этому добавляются провозглашения первобытной Церкви, записанные Лукой в Деяниях святых Апостолов: «Вы знаете происходившее по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном: как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета…» (Деян. 10:37). Эти слова Петра свидетельствуют о вере апостолов и самых первых христиан.

Как считает профессор Еврейского университета в Иерусалиме, историк Дэвид Флюссер: «Ничто из того, что мы сейчас знаем, не оставляет ни малейшего сомнения в исторической достоверности крещения Иисуса в Иордане». И действительно, в этот момент Иисус испытал внутреннее откровение, которое привело к разительным переменам в Его жизни. До того момента простой плотник из Назарета, Он почувствовал призвание отказаться от зарабатывания на хлеб и бросить все, чтобы вести жизнь странствующего пророка. По-видимому, это стало одним из поворотных моментов в Его жизни, «моментом, когда Иисус принял свое призвание». Таинственное богоявление на берегу Иордана со словами: «Ты – Сын Мой», похоже, имело двоякий эффект: Иисус через божественное помазание полностью осознал смысл своего призвания, а Иоанн Креститель лучше понял собственную миссию.

Глава четвертая
Начало служения

Искушение в пустыне

Согласно синоптическим Евангелиям, Иисус, «движимый Духом», готовился к Своему служению, уединившись на 40 дней в пустыне, где Он постился и был искушаем Сатаной. В IV в. н. э. местом искушения считалась Джебель-Карантал – так называемая Карантинная гора, которая печально возвышается над оазисом Иерихона. Если следовать повествованию Матфея и Луки, то искушение бывает трех видов: материальными благами и богатством, властью и земной славой. Искуситель шептал ему: «Все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне» (Мф. 4:9). Но Иисус отвечал на ему отказом.

Поостережемся от фундаменталистского прочтения данного эпизода. Этому стилизованному рассказу о событии, у которого не могло быть свидетелей, присущ явно аллегорический оттенок. Здесь мы имеем дело с особым литературным жанром: вымышленной историей, иллюстрирующей богословскую идею и выдающей за «чистую правду» историю о спасении души.

Так что же хотели сказать авторы синоптических Евангелий? Прежде всего, что Иисус – человек молитвы. Именно в этом смысл Его удаления в пустыню после того, как то же самое сделал Иоанн Креститель. Многие жизнеописания Иисуса обходят стороной этот основополагающий аспект. Как и каждый благочестивый иудей, Иисус трижды в день произносит молитву «Шма Исраэль»: «Слушай, Израиль: Господь – Бог наш, Господь один! Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем своим, и всей душою своей, и всем существом своим…» Он благословляет еду и питье и возносит благодарность Богу за каждый миг своей жизни. Он постоянно молится, благословляет того, кого называет своим Отцом, и живет в полном и таинственном общении с ним.

Евангелисты хотели показать, что, будучи человеком, Назарянин подвергался внутренним, но весьма реальным искушениям, нападкам дьявола, Он молился и постился, чтобы побороть их. Иисус наверняка рассказывал ученикам о Своей духовной битве, ведь трудно представить, что все это было придуманоa posteriori, то есть после. Эти искушения также передают, пусть и в усеченном виде, то, что пережил древнееврейский народ во время скитаний по пустыне: голод, жажду и идолопоклонство. И указывают на то, как Иисус намеревался исполнить свою миссию: нет, Он не будет пришедшим на миг и овеянным славой мессией, царем войны, изгоняющим римлян, – тем, кого ждали Его соотечественники.

Евангелие от Иоанна, более точное в аспекте «эмпирической историчности», не прибегает к подобной драматичной мифологизации. Оно, напротив, показывает нам, как Иисус на протяжении всей Своей земной жизни сталкивается и победоносно справляется с серьезными искушениями: жаждой материальных благ, власти и славы.

«Пойдите и увидите»

Иисус Назарянин пришел к Крестителю в качестве ученика. Он признал в нем подлинного Пророка Божьего. С момента удивительного видения на Иордане Креститель ведет себя с Ним не как учитель с учеником, он вовлекает Христа в свою пророческую миссию, дает Ему возможность обзавестись собственными учениками, в то время как сам продолжает начатую работу.

Евангелист Иоанн повествует о встрече Иисуса с первыми учениками уже на «другой день». Инициатива исходила от Крестителя, который отправляет к нему двух своих последователей: галилеянина Андрея, рыбака из Капернаума, и некоего безымянного «возлюбленного Иисусом ученика», то есть Иоанна, автора четвертого Евангелия.

Они сказали Ему:

Равви́, – что значит: Учитель, – где живешь? Говорит им: пойдите и увидите. (Ин. 1:38, 39).

Этот ответ из уст самого Иисуса используется евангелистом как наставление. Вырванное из контекста, в составленном позднее церковью кратком наставлении в вере – катехизисе – это «Пойдите и увидите» («Прииди и виждь» в старославянском. –Примеч. пер.) будет относиться ко всем делам Христовым. То будет призыв следовать за ним и обратиться в Его веру.

Первые ученики

Иисус продолжает набирать учеников. Андрей обращается к своему брату Симону, тоже рыбаку из Капернаума: «Мы нашли Мессию» (Ин. 1:41). И вдохновленный Симон идет за Андреем. Тот представляет его Иисусу. «Иисус же, взглянув на него, сказал: ты – Симон, сын Ионин; ты наречешься Кифа» (Ин. 1:42) (kēfâ на арамейском), что означает «камень», то есть Петр. Это Божий знак. В Ветхом Завете смена имени сопровождалась обретением нового смысла, новой миссии. Так Аврам (от Авирама – «отца высокого») стал Авраамом («отцом многих народов»), а Иаков – Израилем. Так для Симона-Петра начинается иная жизнь: имя становится его сутью, он становится Петром, камнем, Скалой незыблемой.

Со своими первыми учениками Иисус отправляется в галилейскую Вифсаиду («дом рыбной ловли»), к северу от Геннисаретского озера. Это соседствующее с Капернаумом поселение ожидали большие перемены. Ирод Филипп II, брат Ирода Антипы, в 30 г. решил возвести Вифсаиду в ранг полиса (города). Основная его часть была недавно обнаружена на берегу озера. Возможно ли, что там жили и Андрей, и Симон-Петр, ведь их семья была родом из Вифсаиды?

Вскоре к ним присоединяется Филипп, ибо он тоже из тех мест. Иисус просто говорит ему: «Иди за мною!» Тот тоже не сомневается, что только что встретил Мессию. Филипп в свою очередь встречает знакомого галилеянина из Каны, Нафанаила, и говорит ему: «Мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета» (Ин. 1:45). И Нафанаил в ответ: «Из Назарета может ли быть что доброе?» (Ин. 1:46). Нафанаил имеет в виду его жителей, назореев, чьи безумные притязания на причастность к колену Давидова он осуждает.

Увидев Нафанаила, Иисус восклицает: «Вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства» (Ин. 1:47), то есть верный, настоящий иудей, честный, прямой, без обмана и лжи. Тот удивлен: откуда его знают? «Иисус сказал ему в ответ: прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя» (Ин. 1:48). Образ смоковницы отсылает нас к благочестивым людям, изучающим в тени этого дерева Закон под руководством равви²⁰. Нафанаил, таким образом, – мудрый человек, изучавший мессианские писания и потому пришедший к заключению, что перспектива появления некого потомка Давидова маловероятна.

Но упоминания, что Иисус смог без помощи зрения увидеть, когда он «был под смоковницею», достаточно, чтобы убедить Нафанаила. Разве ясновидение не является одним из признаков Мессии? Да, действительно, Иисус – тот будущий Царь Израилев, которого обещал Яхве! И Нафанаил готов следовать за ним. Иисус же говорит ему: «Ты веришь, потому что Я тебе сказал: Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего» (Ин. 1:50).

В Кане Галилейской

Иисус отправляется в Галилею, чтобы присутствовать на свадьбе в Кане – родной деревне Нафанаила. Сейчас это место называется Хирбет-Кана. Это очень древнее поселение, относящееся к среднему бронзовому веку. От него остались лишь несколько невысоких стен и убогие руины: фрагменты колонн, хранилища для воды и каменные блоки. В ходе трех серий раскопок археологи Питер Ричардсон и Дуглас Эдвардс из американского Университета Пьюджет-Саунд обнаружили там остатки синагоги, стеклодувной мастерской, масляных прессов и кладбища, датируемые 70 г. н. э.

В деревне праздник, идут приготовления к свадьбе. Ведь заключение брака – не просто письменный документketoubbah (кетуба, или ктуба), своего рода брачный договор, гарантирующий сумму отступного для жены в случае развода. Это таинство. Все завершается ритуалом kiddouchin (символической передачей невесте обручального кольца. – Примеч. пер.), затем начинаются шествия, празднества и танцы. Женщины суетятся вокруг будущей невесты, облачают ее в вышитое платье и свадебную фату, а затем увенчивают цветами.

На исходе дня свадебная процессия отправляется в путь вместе с женихом. Молодая выходит ему навстречу. Невесту водружают на стул и с триумфом несут в дом отца жениха. Затем отламывается кончик флакона с благовониями, обмениваются клятвами. После произнесения благословений разрезают мясо и пьют вино. Празднества продолжаются в течение всех семи дней свадебной церемонии.

Мать Иисуса Мария, несомненно, близкая родственница одного из молодоженов, пришла из Назарета – всего три часа ходьбы – в своей вдовьей одежде, с племянниками Иаковом, Иосифом, Симеоном и Иудой, сыновьми Клеопы. Приглашен и сам Иисус. Он приходит в сопровождении своих новых учеников: Андрея, Иоанна, Симона-Петра, Филиппа и местного уроженца Нафанаила.

Праздник начался на «третий день» недели. Вино льется рекой. Но вскоре оно заканчивается, а гости хотят пить. Первой это замечает Мария. Она обращается к Иисусу: «Вина нет у них» (Ин. 2:3). Иисус неожиданно говорит: «Что Мне и Тебе, Жено?» (Ин. 2:4). Это не было отказом или знаком неуважения со стороны Иисуса, но замечание матери показалась Ему несвоевременным. «Еще не пришел час Мой», – продолжает Иисус (Ин. 2:4). Он считает, Его миссия должна начаться только после того, как Иоанн Креститель завершит свою, и полон решимости сохранить тайну своей личности.

Мария обращается к слугам на свадьбе: «Что скажет Он вам, то сделайте!» Иисус, находясь на расстоянии, отдает слугам два приказа: сначала наполнить водой до краев большие кувшины, предназначенные для очищения, а затем вычерпать из них содержимое и отнести вино распорядителю пира – по еврейском обычаям это друг или родственник семьи. Тот пробует вино и шутливо говорит жениху: «Всякий человек подает сперва хорошее вино, а когда напьются, тогда худшее; а ты хорошее вино сберег доселе» (Ин. 2:10).

Мессианская свадьба Бога со своим народом

Некоторые комментаторы сомневаются в историчности этого эпизода. По их мнению, речь идет об аллегорическом повествовании. Разве такое чудо не потрясает при нашем рационалистическом подходе ко всему?

Однако рассуждать подобным образом – значит ничего не понимать в Евангелии от Иоанна, единственном, где рассказывается об этом эпизоде. А также не разуметь и логики самого Иоанна. Он одновременно и историк, и богослов. Он умеет различать небесные знаки в делах и поступках мирских и извлекать из реальности ее скрытый глубинный смысл. Вся система его мышления основана на двойном подходе – оценке истории событий и смысла, который из них проистекает.

Свадьба в Кане, в понимании Иоанна, – это «знак», а не символ. Знак подразумевает нечто понятное и реальное, что необходимо осознавать с точки зрения высшей, духовной истины. Иоанн опирается на достоверные детали, которые, вместо того чтобы быть объединенными в целостное повествование, изолированы и толкуются в более возвышенном смысле. Отсюда и полный намеков характер повествования. Мы никогда не узнаем ни имен жениха или невесты, ни родственных связей с Иисусом и Его семьей. Ни того, почему это Мария первой заметила, что вина не хватает. Евангелист умалчивает даже о главных персонажах – невеста не появляется вообще, а жених едва упоминается.

Если бы Иоанн хотел написать аллегорическую историю, подобную искушениям в пустыне и происходящую вне пространства и времени, он не старался бы привязать действие к конкретному месту. Жених и невеста практически исчезают из поля зрения потому, что Иоанн, отталкиваясь от реалий скромных деревенских свадеб (на которых он присутствовал), задумал превратить в жениха самого Яхве, источник всех милостей, а в невесту – Марию, воплощающую образ Сиона и веры Израилевой. В понимании евангелиста свадьба в Кане возвещает о предсказанном пророками небесном пире последних времен, о радости Спасения и Благой Вести.

Позже, в своих притчах, Иисус также будет прибегать к образу свадебных пиров, чтобы изобразить Царство Небесное. В примере со свадьбой в Кане уже намечается совершенно другой подход в сравнении с пламенным и высокопарным учением Крестителя. Бог Иисуса – это не Яхве-мститель, а Бог любви и милосердия. И этот эпизод предвещает пока еще едва ощутимый разрыв между двумя людьми, Иисусом и Иоанном Крестителем.

Евангелист подробно говорит о сосудах, упоминающихся в рассказе: «Было же тут шесть каменных водоносов, стоявших по обычаю очищения Иудейского, вмещавших по две или по три меры» (Ин. 2:6), то есть от 360 до 540 л. Это конкретные и по-своему важные детали: сосудов шесть, а не семь, то есть не идеальное число, и сделаны они из камня – все это символизирует несовершенства древнего Израиля и писаний Закона. По мнению Иоанна, Иисус намеренно использовал именно эти каменные водоносы, а не глиняные кувшины, имевшиеся в Его распоряжении. Превращение воды в вино становится символом преемственности между старым и новым Израилем. Так что, как мы видим, история и богословие у Иоанна тесно связаны между собой.

В конце концов, историк может сказать, что в Кане действительно произошло нечто необычное. И это подтверждает очевидец, евангелист Иоанн. Все остальное – вопрос веры.

Кто же был свидетелем чуда? Распорядитель пира лишь удивился прекрасному качеству вина. Слуги, те все видели и понимали, но нам не известно, что они по этому поводу сказали. Мария и ученики также знали о чуде. Иисус, пишет Иоанн, «явил славу Свою; и уверовали в Него ученики Его» (Ин. 2:11). До этого момента они следовали за Ним только потому, что Креститель назвал Его «Тем, Кто грядет». Показательным действием в Кане Иисус подтвердил перед ними свою миссию. Симон-Петр, его брат Андрей, Иоанн, Филипп и Нафанаил уверены – они обрели Мессию.

Капернаум

После этого эпизода Иисус, Его мать, Его «братья» и ученики отправились в Капернаум, где Симон-Петр жил в доме своей тещи. Расположенный на северо-западном берегу Геннисаретского озера Капернаум (на ивритеKfar Naüm – «селение пророка Нахума») насчитывал не более 500–600 жителей.

Во времена Иисуса – это деревня рыбаков и земледельцев, выращивавших оливки и виноград. Экономика тех мест основывалась на том, что можно было выловить в озере и вырастить в Геннисаретской равнине. Жители Капернаума были благочестивыми иудеями.

В результате раскопок, проведенных в 1968–1985 гг. двумя францисканскими священниками В. Корбо и С. Лоффреда, были обнаружены остатки небольшой восьмиугольной базилики, датируемой V в. А под ее руинами – дом Симона-Петра. Все археологические данные свидетельствуют в пользу подлинности находки. С незапамятных времен это место почиталось как дом предводителя апостолов. Именно в нем Иисус обосновался в Галилее. (Трогательная деталь: во время раскопок там были обнаружены рыболовные крючки.) Однако во время Своего первого посещения Капернаума Иисус пробыл там всего несколько дней. Приближалась Пасха, и Он решает отправиться со Своими пятью учениками в Иерусалим.

Глава пятая
Иерусалим и иудейское служение

Храм

Иерусалимский храм иногда включают в список семи чудес древнего мира. Здание в греческом стиле, покрытое со всех сторон толстыми золотыми пластинами, отражало солнечные лучи с такой силой, что паломникам приходилось отводить глаза. Уникальный город с необычайной судьбой, Иерусалим сиял, как драгоценный камень, на фоне окружавших его холмов цвета охры. Город, опоясанный зубчатыми стенами и укрепленными башнями, был построен здесь, чтобы контролировать единственный в регионе источник Гихон. В VII в. до н. э. царь Езекия прорыл 553-метровый туннель, чтобы отвести его воды к Силоамскому водохранилищу. Этот туннель существует по сей день.

При царе Давиде скромный городок с тысячей жителей стал столицей объединенных царств Иудеи и Израиля. В 967 г. сын и преемник Давида царь Соломон решил построить здесь храм, в котором бы постоянно хранилась святыня – Скрижали Завета. Это первое сооружение было сожжено царем вавилонским Навуходоносором в 586 г. до н. э. Тогда же исчез Ковчег Завета²¹. В 538 г. до н. э. Кир Великий, правитель Персидской империи, разрешил евреям вернуться из изгнания. Вскоре после этого началось строительство Второго Храма. Он был завершен только в 516 до н. э. Здание оставалось скромным по размерам. Именно Ирод Великий в 19–18 гг. до н. э. решил заменить его самым грандиозным религиозным сооружением в мире, в пять раз превышавшим площадь Акрополя!

Царь не пожалел средств. Колоссальные каменные плиты – некоторые блоки, по оценкам, весили 500 т – легли в основу огромной эспланады. Нижние 14 рядов сохранившейся западной стены (известна сейчас как Стена Плача) составляют лишь малую часть этой конструкции.

Храмовый комплекс имел форму неправильного прямоугольника с периметром 1550 м. Он состоял из двух частей: внешней ограды, где была построена эспланада, и собственно святилища. Огромные лестницы поднимались к эспланаде, которая сама была разделена на несколько площадок. Туда вели девять облицованных золотом ворот. Первый и самый большой двор – Двор язычников (goyim), то есть неевреев, мог вместить тысячи евреев и язычников. На юге находился Царский притвор, самое большое из окружающих двор зданий. На востоке – длинный Притвор Соломона.

Пересекая Двор язычников, можно было войти в ограду Храма. Вход туда разрешался только евреям. Затем подняться по нескольким ступеням на центральную террасу и к внутренним помещениям, в которые вели девять дверей, отделанных золотом и серебром. Самая роскошная из них была украшена коринфской бронзой.

Внутри находился Женский двор. Пересекая его по лестнице из 15 полукруглых ступеней, вы оказывались перед Вратам Никанора с позолоченными и посеребренными створками. Врата были настолько тяжелы, что для их открытия требовались усилия 20 человек. Через них евреи попадали во Двор Израиля для участия в жертвоприношениях, которые заканчивались «вечной жертвой» – ежедневным закланием двух агнцев во спасение народа Израилева. После заклания и снятия шкур, которые отходили священникам, животных вместе с внутренностями сжигали.

Только жрецы проникали в само Святилище – построенное в греческом стиле высокое квадратное здание со стороной 50 м. Внутри оно делилось на три помещения: притвор, Зал Святилища и «Святая святых» с алтарем для воскурения благовоний. Справа от алтаря стоял семисвечник (ménorah), слева – Стол хлебов предложения (с двенадцатью хлебами, символизирующими двенадцать древних колен Израилевых). И, наконец, «Святая святых» (débir), отгороженная тяжелой завесой. Там уже не было Ковчега Завета, но это место символизировало тайну пребывания Всевышнего среди своего народа. Первосвященник входил в «Святая святых»²² лишь раз в год, в День искупления, или Судный день (Йом Кипур). Ему полагалось получить там отпущение грехов за все нарушения Божественного закона, совершенные народом.

Торгующие в Храме

Иисус с отроческих лет посещал Святой город. На каждый из великих праздников туда стекались огромные толпы паломников. Жители Иудеи, Галилеи, Переи и Гауланитиды приходили пешком. Они смешивались с толпами людей из диаспоры: иудеями, новообращенными или просто богобоязненными. В это время население города увеличивалось в три-четыре раза, с 35–40 тысяч до более чем 150 тысяч человек. Возле храмовой эспланады разворачивались рынки. Паломники могли найти там все необходимое, чтобы подкрепить силы.

Иисус хорошо знал Храм и различные подходы к нему. Но то, что Он увидел в начале апреля 30 г., потрясло Его: в переднем Дворе язычников, как на беспорядочном восточном базаре, расположились торговцы животными и менялы. Среди живности там были не просто голуби в клетках, а множество быков и овец, оскверняющих это священное место. Там, где все должно дышать молитвой и созерцанием, раздавалось блеяние ягнят, мычание волов, деловитые крики менял. Иисус дает волю гневу. Он хватает несколько обрывков веревки, связывает их в кнут и прогоняет скотину, рассыпает деньги менял и опрокидывает их столы: «Возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли» (Ин. 2:16).

Сколько злобных комментариев сопровождало этот знаменитый эпизод с торговцами в Храме! Но прежде всего уточним, что живность та предназначалась для жертвоприношений, без которых в иудаизме того времени было не обойтись. Ведь не всегда просто принести или привести с собой жертвенных животных без риска поранить их, а значит, сделать нечистыми для отправления культа. Так что их присутствие рядом с Храмом представлялось вполне законным. Что касается менял, то их функция заключалась в обмене греческих и римских монет на еврейские деньги, принимавшиеся в Храме. В период с 15 Адара (марта) по 1 Нисана (апреля) каждый израильтянин мужского пола в возрасте старше двенадцати лет должен был подать полшекеля храмового налога. Платить нужно было в старых тирийских, или тирских, шекелях, которые перестали использоваться со времен римской оккупации. Отсюда вывод: и менялы здесь были на своем положенном месте.

Какое же значение должно приписать действиям Иисуса? Был ли то акт националистического возмущения, направленный против римлян, стоящих за спиной иудейских магнатов? Конечно же, нет. Опрокидывание столов и изгнание торговцев из Храма могло нарушить общественный порядок, но ничем не угрожало оккупационной власти.

Надо ли рассматривать это как объявление о конце божественного поклонения в Храме? Однако Иисус, благочестивый иудей, на протяжении всей своей жизни считал Храм законным местом для молитвы, пусть даже сам и не делал там жертвоприношений. С другой стороны, верно и то, что в своем учении Иисус неоднократно заявлял о грядущем разрушении Храма.

Связаны ли с таким заявлением действия Иисуса в начале апреля 30 года? Скорее с переносом к Храму рынка жертвенных животных и лавок менял, которые ранее облепляли Елеонскую (Масличную) гору. В основе такого нововведения лежала выгодная для первосвященников денежная схема. В 30 г. первосвященники Ханнан (или Анна, сокращенно от Анан, по-еврейски «милость») и Каиафа решили перенестиHanuth («мясной рынок») с прежнего места на Двор язычников с целью наложить руку на прибыли от этой торговли. В яростном возмущении против подобной операции Иисус ни в коем случае не протестовал против поклонения Храму, Он просто хотел, чтобы к вере Израиля проявлялось больше уважения. А вот на кого Он точно нападал, так это на власть первосвященников, инициаторов такого переноса.

Опрокинув столы менял и прогнав кнутом животных, Иисус наделал немало шуму, но действовал так быстро, что саган – начальник Храма – не успел выслать туда стражу. И тогда на Иисуса набрасываются представители первосвященников и возмущенные фарисеи: по какому праву Он так поступает? Иисус невозмутимо отвечает: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2:19). Евангелист Иоанн, без сомнения, присутствовал при этой ссоре. Он сообщает о насмешливой реакции собеседников Иисуса: «Сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его?» (Ин. 2:20). Мол, не помутился ли у тебя рассудок? Никто, даже Его ученики, не мог тогда понять глубинного смысла слов Иисуса, имевшего в виду Страсти Христовы и Его Воскресение. «А Он говорил о храме тела Своего», – пишет Иоанн (Ин. 2:21). Воскресение Христа станет новым храмом, заменившим собой старый.

Инцидент был быстро исчерпан, и, скорее всего, подбадриваемые иудейскими властями, торговцы вернулись на Двор язычников. Но возмущение Иисуса не было забыто. Три года спустя Его слова исказят, обвинив в том, что Он грозился разрушить Храм!

Первая встреча с влиятельным фарисеем

Во время пребывания в Иерусалиме Иисус совершал то, что Иоанн называет «знамениями», которые раскрыли тайну Его учения и Его личности. Но евангелист не рассказывает о них подробно, отмечая лишь, что с этого момента многие люди «уверовали во имя Его» (Ин. 2:23).

Как бы то ни было, галилейский чудотворец вызывал негодование священнической аристократии и посеял смуту среди влиятельных фарисеев, в том числе и среди тех, кто заседал вместе с саддукеями в Синедрионе. Это было религиозное собрание и одновременно городской совет (boulè), который управлял делами в Иерусалиме под бдительным присмотром римлян. Он состоял из 71 члена, по подобию собрания старейшин Израилевых времен Моисея. Все они выбирались путем кооптации. Главой Синедриона (Nassi) назначался действующий первосвященник – тогда это был Иосиф бар Каиафа, известный как Каиафа. На заседании Синедриона уже упоминали о близком к Иоанну Крестителю чужаке из Галилеи, который нарушал покой святилища и к тому же начинал привлекать последователей. Среди заседавших присутствовал и некий Никодим. Иудейские источники указывают, что этот человек был не только членом Синедриона, но и одним из трех богатейших людей города. Его, человека благочестивого, мудрого и искавшего истины, поражали поступки скромного ремесленника из Назарета и привлекала Его личность. Он был убежден, что имеет дело с пророком или по крайней мере с кем-то, у кого особые отношения с Яхве. С помощью Иоанна (в будущем евангелиста), принадлежавшего к тому же кругу образованных людей, Никодим договаривается о тайной встрече с Иисусом. Она происходит ночью – нужно было соблюдать осторожность – либо в доме Никодима, либо в доме Иоанна на горе Сион, который впоследствии станет местом Тайной вечери. Иоанн на ней присутствует, и вот что он вкратце рассказывает о состоявшейся беседе.

«Равви, – сказал Никодим, обращаясь к Иисусу, – мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог» (Ин. 3:2). Иисус ответил: «Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия» (Ин. 3:3). Здесь по сравнению с Иоанном Крестителем Иисус вводит новое понятие, на котором Он впредь будет делать особый акцент, – «Царство Божие».

Образованному Никодиму эти слова кажутся расплывчатыми. Парадоксальная идея о новом рождении ускользает от него. Разве Царство Божие не принадлежит по праву тем, кто находится в союзе с Богом? И что это значит «кто не родится свыше»? По словам Иисуса, получается, что люди не могут войти в жизнь без Божьего вмешательства, без привносимого Богом полного обновления. И необходимо новое рождение – разумеется, духовное. То есть необходимо преображение: «Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть Дух. Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше. Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Ин. 3:5-8). Никодим хочет знать больше: «Как это может быть?» (Ин. 3:9). Иисус восклицает: «Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах. И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:13-15). Иисус говорит с уверенностью. Да, Сын Человеческий, сошедший с небес, будет вознесен от земли, возвышен и прославлен, чтобы верующие в Него могли спастись. (Подобно тому, как медный змий, прикрепленный к посоху Моисея, спасал в пустыне уязвляемых ядовитыми змеями израильтян.)