Цитаты из книги «Смертное», страница 4
только слезам Он открыт. Кто никогда не плачет — никогда не увидит Христа. А кто плачет — увидит Его непременно.
Христос — это слезы человечества, развернувшиеся в поразительный рассказ, поразительное событие.
Жизнь происходит от "неустойчивых равновесий". Если бы равновесия везде были устойчивы, не было бы и жизни.
которая ни разу не сжалась и, разогнувшись пружиной, – отвечала бы ударом (в этом дело). Когда ее теснят – она посторонится; когда нагло смотрят на нее – она отходит в сторону, отступает. Она никогда не поспорила, «кому сойти с тротуара», кому стать «первому на коврик», – всегда и первая уступая каждому, до зова, до спора. Но вот прелесть: когда она отступала – она всегда была царицею, а кто «вступал на коврик» – был и казался в этот миг «так себе». И между тем она не знает «Ѣ» (точнее, все «е» пишет через «Ѣ»): кто учил?
«Без грешного человек не проживёт, а без святого - слишком проживёт». Это-то и составляет самую, самую главную часть акосмичности христианства. Не только: «читаю ли я Евангелие с начала к концу, или от конца к началу», я совершенно ничего не понимаю: как мир устроен? и - почему? Так что Иисус Христос уж никак не научил нас мирозданию; но и сверх этого и главным образом: - «дела плоти» он объявил грешными, а «дела духа» праведными. Я же думаю, что «дела плоти» суть главное, а «дела духа» - так, одни разговоры. «Дела плоти» и суть космогония, а «дела духа» приблизительно выдумка. И Христос, занявшись «делами духа», - занялся чем-то в мире побочным, второстепенным, дробным, частным. Он взял себе «обстоятельства образа действия», а не самый «образ действия», - то есть взял он не сказуемое того предложения, которое составляет всемирную историю и человеческую жизнь, а - только одни обстоятельственные, теневые, штриховые слова. «Сказуемое» - это еда, питье, совокупление. О всем этом Иисус сказал, что «грешно», и - что «дела плоти соблазняют вас». Но если бы «не соблазняли» - человек и человечество умерли бы. А как «слава Богу - соблазняют», то - тоже «слава Богу» - человечество продолжает жить.
Церковь есть единственно поэтическое, единственно глубокое на земле. Боже, какое безумие было, что лет 11 я делал все усилия, чтобы ее разрушить. И как хорошо, что не удалось. Да чем была бы земля без церкви? Вдруг обессмыслилась бы и похолодела.
- Что же ты любишь, чудак? - Мечту свою.
Недодашь чего - и в душе тоска. Даже если недодашь подарок.(Девочка на вокзале, Киев, которой хотел подарить
карандаш-"вставочку"; но промедлил, и она с бабушкой ушла).А девочка та вернулась, и я подарил ей карандаш. Никогда не видала, и едва мог объяснить, что за "чудо". Как хорошо ей и мне.
Я не нужен: ни в чем я так не уверен, как в том, что я не нужен
«Заштампованный человек», который судится и не по материалу, и не по употреблению, а — по «штампу». И кладутся на него «штампы» — один к другому, все глубже. Уже «вся грудь в орденах». И множество таких и составляют «заштампованное отечество».
Которое не хватает силы любить.
И стали класть «штамп» на любовь.
И положили «штамп» на церковь.
Вот наша история.
Нужна вовсе не «великая литература», а великая, прекрасная и полезная жизнь. А литература мож. быть и «кой-какая», — «на задворках».
