Читать книгу: «Автопилот»

Роман

ПРОЛОГ

Он не помнил, как садился за рояль.

В этом не было ничего нового. Последние полгода Дэн привык просыпаться в странных местах: на лавочке в парке, в пустом вагоне метро, однажды — на крыше собственного дома с сигаретой в руке, хотя бросил курить пять лет назад. Врачи говорили «диссоциативные фокусы», бывшая жена — «алкогольный психоз», а Дэн просто смирился.

Тело иногда жило свою жизнь. Ну и ладно.

Но сейчас было по-другому.

Потому что вокруг аплодировали.

Дэн моргнул. Перед глазами плавали нотные станы, исписанные его же почерком, но он не помнил, чтобы писал эти ноты. Пальцы гудели — тяжелая, усталая боль после долгой игры. Рояль перед ним был не его разбитым «Ямахом» из музыкалки, а настоящим концертным «Стенвеем», черным, лакированным, пахнущим дорогим деревом и полиролью.

Он поднял голову.

Зал «Эссе» был полон. Человек сто, может, больше. Огни софитов слепили глаза, но он успел разглядеть первые ряды: дорогие пиджаки, ухоженные лица, бокалы с виски. Люди с деньгами. Люди, которые не ходят слушать тапёров из торговых центров.

— Браво! — крикнул кто-то из глубины зала. — Даниил, браво!

Дэн медленно поднялся. Ноги слушались плохо, словно он только что пробежал марафон. В горле пересохло. Он поклонился — чисто механически, телом, которое помнило, что нужно делать, даже если мозг был в полном отключении.

К нему подлетел администратор — лысый толстяк в бабочке, которого Дэн видел впервые в жизни.

— Старик, это было нечто! — толстяк тряс его руку, словно насосом качал воду. — Ты как? Воды? Ты в порядке? Ты играл сорок минут, соло, без перерыва, я думал, рояль задымится!

— Сорок минут? — переспросил Дэн. Голос прозвучал хрипло, чужо.

— Сорок! Мы думали, ты в транс вошел. Глаза закрыты, пальцы летают. Я таких джемов лет двадцать не слышал.

Администратор сунул ему в руку визитку. Золотом тиснение: «Джаз-клуб Эссе, М. Дмитровка, 3».

— Приходи в пятницу. Поговорим о резидентуре. Ты нам нужен.

Дэн вышел на улицу, не помня, как одел куртку. Морозный воздух ударил в лицо. Он стоял посреди Малой Дмитровки, сжимая в кармане чужую ручку — дорогую, металлическую, с гравировкой «Г.К.» — и салфетку с телефоном, написанным не его почерком.

В висках стучало.

«Кто это играл? — спросил он себя в сотый раз. — Если не я, то кто?»