Читать книгу: «Я хочу его»

Пролог

— Ты в порядке? — спрашивает Прасковья, смотря на меня пьяным взглядом.

Вопрос — формальность, мне нет нужды отвечать честно.

— В полном, — лгу я, оглядывая алкоголь на барной стойке. — Возвращайся к парню,— подруга встретила меня на улице и проводила в дом, попутно объясняя что здесь есть и кто пришел из наших знакомых. — Андрей тебя заждался, — он стоял у дверей и вежливо улыбался, наблюдая за Пашкой.

— Как я тебя одну оставлю? Я так не могу, — растерянно проговорила она, оглянувшись назад.

Прасковья сама ответила на свой вопрос, но этого не поняла. Разница между «я не могу» и «я не хочу» существенная. Она не хочет, а я не стану ее заставлять.

— Все в порядке, — уверяю я, широко улыбаясь, — развлекайся.

— Точно?

— Да, — улыбка трещит по швам, но я держусь. Надо подтолкнуть ее к выходу, пока у меня щеки не лопнули. — Я осмотрюсь и найду тебя, хорошо? — предлагаю я, снова поглядывая на бутылки дорогого алкоголя. Мы однозначно у кого-то из наших мажоров.

— Жду тебя на улице, — кричит она и звонко чмокает меня в щеку, липкими губами от которых пахло конфетами. — Петра, — Пашка внезапно наклонилась ко мне, понизив голос, — тут полно академских, будь на чеку.

— Буду держать ухо в остро, — отвечаю я, снова улыбнувшись девушке. Сжав полные губы, она кивает с серьезным выражением лица и все таки уходит к Андрею, взяв его под руку. Тот кричит, что весь смак на заднем дворе и уводит девушку с собой.

Оставшись одна, я чувствую, как натянутая улыбка тает на моих губах и поддавшись черному мраку, я потянулась за знакомой бутылкой текилы. Осмотревшись, я не нашла чистую стопку. На барной стойке я увидела использованные пластиковые шоты, но рядом с бутылками их не было.

Пей так, какая разница?

Открутив крышку, я губами приложилась к стеклянному горлышку и сделала два жадных глотка. Горечь обожгла язык, но это не так страшно, ведь сегодня я иду до конца. Плевать, если сгорю.

Оставив бутылку на столе, я спиной оперлась о стену и прикрыла глаза, позволяя дурману овладеть мыслями.

Я не хочу слышать себя.

Чувствуя, как скоро тяжелеет голова, я слабо улыбаюсь.

«Хоть что-то идет по плану»,— думаю я, но этого мало, рано радоваться.

Открыв глаза, я тянусь к бутылке и снова жадно пью. Сегодня я заполню пустоту своей души, чтобы не чувствовать неприятный сквозняк в груди. Пусть и алкоголем, какая разница? Не сквозит и хорошо.

Лучше совсем ни о чем не думать, чем позволять мыслям съедать себя изнутри.

— Привет,— я отрываюсь от бутылки и смотрю на подошедшего парня. Оглядываю его, отмечаю неплохую фигуру, которую он туго обтянул белой футболкой и молча киваю. Я вообще не хочу разговаривать. — Ты одна?

Рот изгибается в колкой усмешке, а с губ срывает глухой смешок.

— Как видишь, — нехотя отвечаю я, снова делая глоток из бутылки. Я стою одна у барной стойки с пачатой бутылкой текилы. В доме полно людей, но я стою в одиночестве. Логично ведь, что я одна. — Я не хочу знакомиться, — предупреждаю я, смотря на него снизу вверх.

— Мы можем и не знакомиться, — он подходит ближе.

Я молча продолжаю пить. Незнакомец сально улыбается и рассматривает меня.

Я вновь проглатываю жгучую текилу, как немое отрицание мрачной действительности. Мне не надо иметь способность читать мысли, чтобы знать о чем он думает. Красивая пьяная девушка — легкая добыча, с такой не придется долго договариваться, чтобы уединиться в одной из комнат.

— Уйди, — прошу я, — иначе эта бутылка окажется у тебя в заднице.

Я так устала.

Чувствуя, как желаемое тепло, спешно разливается по моему телу, я расслабляюсь и мне уже не так страшно. Теперь можно отдохнуть.

Ведомая желанием залить пустоту в своей груди хоть чем-нибудь и побыстрее, я жадно пила текилу.

— Может потанцуем, — продолжает настаивать незнакомец, соблазнительно улыбаясь, — и ты передумаешь?

«Я уже передумала», — проносится в моих мыслях, когда вспоминаю чужие стоны, тонущие в пьяном поцелуе.

Я знаю, чего хочу. Мне не нужны танцы, мне хватает их в жизни. И пустые разговоры тоже мне не интересны.

Оттолкнув надоедливого незнакомца, я оставляю бутылку на столе и выхожу в коридор, чтобы найти его. Пробираясь сквозь толпу, я взглядом ищу того, кто должен быть здесь.

Я знаю, кого хочу.

Я ищу того, кто обязан быть здесь. Ян обязан и Ян здесь.

Назаров сидит в центре гостиной в черном большом кресле. Он сдержанно улыбается и неспешно потягивает виски. В тяжелом стеклянном бокале, поблескивают охлаждающие черные камни. Ян, словно чувствуя на себе чужой взгляд, поднимает голову и глазами скоро находит меня.

К нему обращаются, но внимание парня приковано ко мне. Его настроение меняется, Ян прожигает меня пылким взглядом, пока другие пытаются вовлечь его в разговор.

Поздно, он мой.

Я оглядываюсь, взглядом нахожу укромный уголок и мельком взглянув на Яна, скрываюсь там. Он знает правила нашей игры — никто не должен видеть нас вместе.

Прижавшись спиной к холодному камню, я жду, когда Ян найдет меня. Слышу, как он говорит, что скоро вернется и улыбаюсь, потому что знаю, ни хрена он не вернется.

Сегодня слетают все маски.

Я слышу знакомые шаги и вскоре Ян появляется передо мной. Он медлит, не спешит подходить, неужели ждет моего разрешения? Склонив голову на бок, я оглядываю его и поднимаю взгляд выше, снова встречаясь глазами.

Хороший мальчик.

Я отталкиваюсь от стены и делаю шаг в пропасть навстречу Яну. Взгляд парня падает на мой рот и кончиком языка он облизнул свои губы. Играючи и вызывающе.

— Облизываешься, как кот, — ощутив легкий трепет возбуждения, я с трудом подавила желание немедленно забраться к нему под воротник футболки.

— Не могу устоять перед лакомством, — с чарующей улыбкой отвечает он, отрывая взгляд от моих губ. — Я…, — не даю ему договорить, целуя желанные губы. Он пылко откликается на невинное касание и перехватив мои руки, уверенно укладывает себе на плечи. Я веду ладони вверх до чувствительной шеи и притягиваю его ближе, углубляя поцелуй. Между нами воздух, а это лишнее.

Ян нетерпеливо толкает меня к стене и я поддаюсь его рукам, когда чувствую, как проворные пальцы пробираются под вырез платья. Огладив бархатную кожу бедра, он ладонью ловко пробирается к моему белью. Я чувствую, как сбивается наше дыхание, стоит его пальцам забраться под черное кружево и коснуться нежной кожи.

«Я хочу его», — осознаю я, чувствуя протяжный стон охмелевшего парня на своих губах. Он хочет меня не меньше, чем я его. Я воспламеняюсь от одной лишь фантазии, в которой Ян сладко стонет мне в губы.

Ян касается клитора и ведет рукой вниз, размазывая смазку на своих пальцах и я резко хватаю его за запястье, когда мне слышатся чужие шаги.

— Прости, — шепчет он, скоро убирая руку.

— Давай уйдем, — шепотом предлагаю я, любуясь очаровательным видом Яна Назарова, который возбужден до предела.

Соблазнительные губы раскраснелись, легкий румянец покрыл щеки, а невероятные голубо-карие глаза, пылающие страстью сильнее распаляли пожар между нами. Я тянусь к его пшеничным волосам и пропускаю шелковые пряди меж пальцев, а он подставляется под ласку, блаженно прикрывая глаза. Ян перехватывает мою руку и нежно целует запястье, а в груди сердце ухает в пятки от столь интимного поцелуя. Он тянет на себя и жадно целует в губы, продолжая крепко держать за руку. Его губы прокладывают дорожку к шее и я вздрагиваю всем телом, собираясь его оттолкнуть. Мне не нравится когда трогают шею, но я теряюсь в своих ощущениях от его незатейливых ласк. Чаще всего это щекотно и неприятно, но черт возьми, когда Ян проводит по чувствительной коже языком, у меня ноги подкашиваются и я невольно сильнее прижимаюсь к нему, крепче обнимая. Он снова целует меня в шею, медленно поднимаясь к подбородку и кажется в этот момент я начинаю терять рассудок. — Пошли, — снова прошу я, не понимая, почему Ян медлит. — Или у тебя коварный план довести меня до исступления у лестницы чужого дома?

— Черт, — отвечает Назаров, улыбаясь мне в шею, — как догадалась? — он мажет языком, и бездумно я впиваюсь ногтями в его плечи, чтобы устоять на ногах.

— Я тебя ненавижу, — выдавливаю я, когда он продолжает ласку.

— Не правда, ты меня хочешь.

— А ты кажется нет, — я не понимаю, почему мы еще заживаемся в углу, когда я ему прямым текстом говорю, что я готова к сексу. — Неужели не хочешь трахнуть меня?

Ян оставляет легкий укус на ключице и выровнявшись во весь рост, наклонился к моему лицу, смотря на меня жгучим взглядом:

— Я не трахаюсь, — отвечает Ян, снова жадно облизываясь — Я занимаюсь любовью, Петра.

Я хочу ответить, но слова застревают в горле, когда Ян подхватывает меня на руки и перекидывает через плечо. Оказавшись вниз головой, я негромко засмеялась, пытаясь ухватиться за парня, чтобы не упасть.

— Так быстрее, — пояснил он, смеясь со мной в унисон.

Миновав широкую лестница, Ян не опустил меня, а уверенно направился дальше по коридору. Мы зашли в комнату и после того, как он закрыл дверь изнутри, меня опустили на ноги.

Наши губы сливаются в поцелуе и я бездумно зарываюсь пальцами в его волосы, чуть сжимая их в кулаке. Увлекшись, мы не заметили, как упали на кровать. Оказавшись сверху, я приподняла юбку атласного платья и сняв его через голову, отбросила в сторону, обнажая грудь.

Ян шумно сглотнул и стянув свою футболку поло, нежно прикоснулся к моему животу. Обжигая, ладонь поднималась вверх к груди.

— Ты прекрасна, — шепчет он, смотря мне в глаза.

— Ян, — зову я парня и завладев его рукой, кладу себе на грудь. — Я не фарфоровая, — меня можно и нужно трогать.

— Мираж, — невнятно бормочет он, осторожно сжимая грудь в своей ладони.

Я двигаю бедрами, чувствуя, как член Назарова сильно выпирает. Руки парня оказываются на моей заднице и притягивают ближе. Я наклоняюсь к нему и прижавшись грудью к торсу, даю ему фору сменить позиции. Он воспользовался ситуацией и оказавшись сверху, снял свои штаны, отбросив их в сторону.

Вернувшись ко мне, он прижался губами к моей груди, жадно вбирая ее в горячий рот. Изогнувшись в спине, я не сдержала стона под лаской Яна Назарова. Оторвавшись от груди, он проложил дорожку поцелуев до белья и сжав зубами тонкую резинку кружевных стрингов, стянул ее вниз, не отрывая взгляда.

Глава 1: Я кремень, я скала, и я переспала

Ночь выдалась прохладной, и чувствуя, что замерзаю, я сквозь сон машинально потянулась рукой до мягкого пледа, который всегда был рядом. Но пальцы касались лишь прохладной простыни. Не чувствуя пледа, я сонно открыла глаза и тут же напряглась — я не дома.

—Твою мать, — хрипло воскликнула я и приподнявшись на локте, огляделась.

Полумрак комнаты, едва освещенный первыми лучами утреннего солнца, был совершенно чужим.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Все стало на свои места. Сердце бешено колотилось, пока воспоминания прошлой ночи медленно возвращались: как я звонила Пашке, как оказалась на вечеринке, как провела ночь с Яном Назаровым.

Страх сменился раздражением. Почему я позволила себе остаться? Мне стоило уйти сразу.

—Сука, — пробормотала я себе под нос, сердито откидывая темные волосы с лица. — Как ты могла уснуть в чужом доме, Петра?! — возмутилась я, щипая себя за переносицу.

Я не имею понятия чей это дом, а уснуть у незнакомцев безумно даже для чокнутой меня. Но почему я не уехала? Я помню, как поднялась с кровати, чтобы одеться, но чужие руки остановили меня и уложили обратно.

— Не уходи, — попросил Ян, укрывая нас легким покрывалом.

— Ты же знаешь, что я не останусь, — говорю я, укладывая голову на его груди. — Подожду, когда ты уснешь и уйду, — предупредила я, Ян невнятно что-то промычал и крепко обняв меня, зарылся рукой в мои волосы.

Я прикрыла глаза, растворяясь в тепле его рук и видимо тогда уснула.

— Почему Ян так спокойно спал в чужом доме, — подумала я и догадка возникшая в мыслях, обухом ударила по голове. Я оглянулась и обратив внимание на письменный стол, стоящий в углу, осела на кровать, увидев фотографии.— Вот дерьмо, — тихо ругнулась я, отворачиваясь.

Ян спал, как дома, потому что он и был дома! Я никогда не была на вечеринке, которую устраивал Ян и я никогда не видела его дом. Он везде и всегда был приглашенной «звездой», а я часто заглядывала на вечеринки к незнакомцам за развлечением, совсем не заботясь о том, как зовут зачинщика домашнего веселья. Меня устраивало, что я никого не знаю, и никто не знает меня.

Прошлая ночь исключением не стала. Я хотела сбежать из дома и мне было все равно куда идти.

Мне никто не сказал, что это дом Яна Назарова!

— Но это ничего бы не изменило, — тихо проговорила я, одеваясь в платье, валяющееся на полу. — Я должна была уйти сразу, а не слушать его.

Я ненавижу неловкие встречи по утрам после секса на один раз.

Чтобы затащить девушку в койку, парни милы и обходительны, а на утро просыпаются моралистами, возомнившими о себе невесть что. Мне противно смотреть в их стыдливые глаза, поэтому я всегда ухожу сразу и не остаюсь на ночь.

Хер с ним, что осталась, это лишь последствие, вопрос в том, почему я вчера поступила вопреки своим словам?

Когда-то я дала себе зарок, что никогда и ни при каких обстоятельствах не пересплю с Яном. Даже если мы останемся вдвоем на всей планете и продолжение человеческого рода будет зависеть от нас — я никогда не лягу с ним в кровать.

Я кремень, я скала и я переспала.

Меня беспокоит, что я не знаю, чего ожидать от Яна. Жалеет ли он о прошлой ночи, считает ли это ошибкой или как хороший мальчик, ждет от меня большего — не имею понятия.

— Будь что будет, — подумала я и медленно приоткрыла дверь.

Прислушавшись к едва уловимым звукам на первом этаже, я осторожно вышла из комнаты. Оглядываясь по сторонам, я тихо прошла к широкой каменной лестнице. Как Ян вчера тащил меня по ней на своем плече? Утром она не внушает доверия, а ночью это было забавно.

Тряхнув головой, я прислушалась и вновь притаилась.

Может сбежать?

Услышав голос Яна, мое сердце замерло и я почувствовала себя преступницей, сбегающей с места преступления.

— Нет, у меня дела, — его голос звучал хрипло.— Да, важные. — Ян усмехается, а я не знаю, куда себя деть. Так не хочется с ним пересекаться. — Чувак, ты видел, во что эти челяди превратили мой дом, пока я был … — он замолчал на секунду, и я молилась всем Богам, чтобы он не сказал с кем провел ночь. — Пока я был занят. — Облегченно выдохнув, я спустилась на пару ступенек ниже и снова замерла, когда Ян заговорил где-то рядом. — Ты видел? Нет? А я вижу, и эту херню мне надо убрать до того, как отдохнувшее семейство вернется домой. Иди на хрен, Андрей!

Сжав перила лестницы, я чуть пригнулась и присмотрелась к Яну, который стоял ко мне спиной.

Мне давно было интересно, всегда ли идеален наш «сын маминой подруги» Ян Назаров? Теперь знаю, всегда. Каюсь, где-то в глубине души я искренне надеялась, что уж дома мальчик и не золотой вовсе, но ошиблась. Как и в академии, дома он также одет с иголочки — серая свободная рубашка, идеально выглаженные легкие брюки и аккуратная укладка на голове.

Я отвлекаюсь от созерцания домашнего Яна, когда он задумчиво запускает руку под свою рубашку и я замечаю красные полосы на его чуть загорелой коже. Отводя взгляд, я неожиданно почувствовала, как кровь приливает к лицу.

Во-первых, давно ли я стала стесняться? А, во-вторых, я не хочу, чтобы Ян видел меня смущенной. Он не должен думать, что мне стыдно, потому что это не так. Мне не стыдно.

Не понятно — да, но не стыдно. И так же я не считаю проведенную ночь ошибкой, я просто не понимаю для чего она была.

Когда Ян закончил говорить с Андреем и зашел в гостиную, я спустилась еще ниже, думая, что делать дальше, пока ничего не подозревающий Назаров собирал мусор в черный пакет.

Я бы могла рискнуть и выскочить из дома прямо по коридору, пока он в гостиной, но не стала. Сбитая столку необычными ощущениями, я не знала, как поступить.

Мне лучше уйти, но так хочется остаться. Почему?

Почему я что-то чувствую из-за Яна Назарова?

— Не понимаю,— едва слышно прошептала я, силясь отвести взгляд от парня. Сама не поняла, как оказалась на пороге гостиной.

Я определенно испытывала какие-то давно забытые эмоции. Исчезли фантомное чувство утраты и привычная всепоглощающая пустота, это прекрасно, но что я чувствую на самом деле?

Если это не привычная мне хрень, то что тогда?

— Петра,— парень неожиданно зовет меня и я поднимаю растерянный взгляд на Яна.

Его глаза противоречивы так же, как и их цвет.

У Яна гетерохромия. Один глаз небесно-голубой, второй преисподне темный. Правым глазом на тебя смотрит ангел, а левым глазом за тобой следит дьявол.

Он тяжело вздыхает, явно сбитый столку моим нелепым молчанием. Не знаю, чего Ян ожидал от меня, но кажется, что-то должно было быть иначе.

— Доброе утро?— спрашивает он, пытаясь принять привычное выражение лица. Самоуверенная звезда с голивудской улыбкой, сейчас явно в себе не уверен.

Ночью было иначе.

Я невольно опустила взгляд на его губы и вспомнила их на себе. Вспомнила губы, которые за ночь были везде.

— Доброе, — ответила я, без особого желания проходя в гостиную.

Что делать дальше? Вести себя как обычно или сказать: это было круто и спасибо? Или что? Я не знаю.

— Мы дома одни, я не стал тебя будить. Ты крепко спала и я надеялся, что ты выспишься хотя бы здесь. Или это я тебя разбудил, пока, — он оглядывается и недовольно сжимает пухлые губы, — наводил порядок?

— Нет, я сама проснулась, — когда испугалась, что уснула в незнакомом месте. — Спасибо, что дал выспаться, — неуверенно ответила я, отводя взгляд.

— Я рассчитывал закончить, пока ты отсыпаешься и потом позавтракать, но кажется у тебя другие планы. Ты хотела уйти не попрощавшись? — догадался Ян, разочарованно смотря на меня.

Мне не стоило давать ему шанс думать обо мне хорошо, пусть разочаруется во мне. Я должна признаться: «да, я хотела сбежать». Я должна быть с ним честной, но кажется не в этот раз, потому что не хочу.

— Я слышала твой разговор, могу помочь с уборкой, если хочешь.

— Буду благодарен, — парень быстро соглашается, а его взгляд смягчается. — Хочешь сначала позавтракать или душ принять?

— Сперва душ, потом завтрак, — если я задерживаюсь здесь, значит придется мыться целиком.

— В душ и без меня? — Ян подмигивает и когда щипаю его за бок, он лишь смеется и идет к лестнице. — Или все-таки со мной? — он останавливается на ступеньках и обернувшись в пол оборота, смотрит на меня сверху вниз.

— Без тебя, — с улыбкой отвечаю я, наблюдая, как наигранно он строит грустную моську.

— Ты совершаешь ужасную ошибку, Петра Град, — продолжает Назаров, пока ведет меня к своей комнате. — Потер бы тебе спинку. Зря смеешься, я хорош в этом.

— Даже не сомневаюсь. Золотые мальчики, хороши во всем, — отвечаю я, на что Ян сдержанно улыбается и открывает дверь в свою комнату.

— Моя ванная здесь. Полотенца найдешь в белом комоде, одежду я оставлю на кровати, — он быстро проводит инструктаж и остановившись рядом, тянется к моим волосам, заправляя непослушные пряди за ухо. — Спасибо, что не сбежала.

— Не благодари меня, Ян, — тихо прошу я, делая шаг назад. Назаров прячет руку в карман брюк и снова улыбается. — А где гель для душа?

За прозрачными перегородками полочки были пусты — ни шампуня, ни геля.

— Ах да,— он обходит меня и открывает нижний ящик туалетной тумбы. — Гель для душа, сладкий или цитрусовый?

— Dior, — тихо читаю я одну из этикеток, усмехаясь. У него гель для душа от Dior и Jo Malone. Что я тут вообще забыла?

— Я тебя не тороплю, выбери сама, чем хочешь пахнуть, — предлагает он, протягивая мне шампунь и бальзам для волос.

— Они все парфюмированные? Я не думаю, что мне подойдет мужской аромат.

— У меня нет таких, — отвечает Ян поднимаясь на ноги. Он протягивает мне черную банку и уходит из ванной. — Этот мой любимый, — говорит он прежде, чем закрыть за собой дверь.

Я откручиваю дозатор и носом втягиваю знакомый аромат терпкой вишни. Не соврал, это его аромат.

***

Когда я вышла из ванной спустя недолгое время, укутанная в синее полотенце, на идеально заправленной кровати я нашла сменную одежду о которой говорил Ян.

Не торопясь, я переоделась в белую футболку с длинным рукавом и черные штаны, затягивая поясь на талии. Хорошенько отжав влажные волосы полотенцем, я бросила его в корзину в ванной комнате и спустилась на первый этаж, где застала Яна на пути в столовую.

Сев за длинный стол, я неожиданно ощутила голод, увидев перед собой ассорти из горячих тостов. И с джемом, и с овощами и с ветчиной. Ян поставил передо мной чашку зеленого чая и опустился на стул рядом. Я сидела с краю, а он сев во главе стола, был в поле моего зрения.

Он ничего не сказал, но я обратила внимание, как Ян глубоко вдохнул и уловив ноты вишни, едва заметно улыбнулся.

Завтрак мы начали в молчании. Каждый был занят своими мыслями, пока набивали пустые желудки бутербродами с чаем.

— Я не думал, что ты придешь, — внезапно заговорил Ян, отвлекая меня от расследования в своих чертогах разума.

— Поэтому не пригласил? — спросила я не подумав о том, что я бы не приняла его приглашение, как и всегда.

— Честно? Да. Я несколько раз приглашал тебя к себе, но ты каждый раз отвечала категорическим отказом, — и в этот раз он даже не попытался. Хотя, возможно именно вчера, я бы и согласилась.

— Я не знала, что мы у тебя дома, — призналась я. — Прасковья скинула адрес и все.

Проторчав в танцевальном зале около пяти часов, практически без перерывов, я так сильно устала, что мечтала доползти до дома, закрыться изнутри и никуда не выходить ближайшие два дня, но планы резко изменились, когда на пороге квартиры я споткнулась о разбросанную кучу незнакомой обуви.

— Снова,— пробормотала я себе под нос, разглядывая обувь.

Школьные подруги Станиславы живут в этом доме и сестра порой приезжает сюда, чтобы с ними встретиться. Они могут собраться где угодно, но старшая назло мне собирает всех здесь. Ей нужна причина, чтобы приехать в эту квартиру.

Я бесшумно разулась и набрала Пашке, пока шла в свою комнату. Днем она предлагала встретиться после репетиций, я отказалась. После тяжелой репетиции у меня не было сил, но уже будучи дома — я передумала. Узнав адрес, я привела себя в порядок, собралась, заказала такси и довольно скоро оказалась дома у Яна, не зная, что я дома у Яна.

В тот вечер, я бежала не от шумной компании сестры, а от того, что творилось у меня в голове из-за Станиславы. У меня выработался рефлекс «самозащиты от старшей сестры», я не могу расслабиться и не обращать на нее внимание, когда нас разделяет тонкая стена. Головой понимаю, что я не боюсь ее, но сердце все равно ухает в пятки, когда рядом кто-то шумит. Страха вроде бы и нет, а вроде бы и есть.

Словно я сама стала этим страхом.

Тряхнув головой, прогоняя тяжелые мысли, я попыталась сосредоточиться на разговоре с Яном.

Даже сейчас мысли о старшей сестре были лишними.

— Тебя можно было так легко заманить? — он разразился ярким смехом, откинувшись на спинку стула.— Петра, ты не перестаешь меня удивлять, — заключил он, лучезарно мне улыбаясь, подперев голову рукой.

— Почему ты медлил? — я не думала, что он столь нерешительный.

— Боялся тебя спугнуть,— на его губах заиграла загадочная улыбка, а глаза смотрели на меня со смехом, — а теперь не боюсь, — Ян скользит по мне горячим взглядом и улыбается.— В следующий раз…

— Ничего не будет, — уверенно ответила я, не дав его договорить.

— Однажды ты так уже говорила, но вот мы завтракаем вместе после чудесной ночи.

— Прекрати.

— Сдается мне, я твое исключение. Ты так же уверяла, что никогда не будешь спать с кем-то из академии, но мы все еще помним прошлую ночь, поэтому не зарекайся.

— Следующего раза не будет.

— Посмотрим, — коротко говорит Назаров, хитро улыбнувшись.— Петра, я могу задать один вопрос?

— Если это не касается секса, то валяй, — что такого он может спросить, что я не отвечу?

— У Алекс пошли осложнения с ногой?

— С чего ты взял? — невозмутимо спросила я.

Ян резко сменил тему, причем довольно неожиданно заговорил про Алекс. Какое ему дело до травмы моей подруги?

— Я знаю, что Алекс интересовалась участвует ли Андрей в гала.

— Она что-то предлагала ему? — большинство студентов заняты в отчетном гала-концерте: кто-то больше, кто-то меньше. Однако, когда есть шанс захватить «больше», начинаются бои. — Что он ответил?

Андрей последний человек с кем бы я хотела танцевать, но если Алекс все-таки выберет его, то я приму ее решение.

— Она правда ищет тебе партнера? — заинтересованно спрашивает Ян, чуть поддавшись вперед.

Чтобы не лишить нас шанса на участие в гала-концерте, Алекс держала в секрете, что не будет учавствовать. Видимо она уже начала искать мне партнера, только почему я не знала, что это уже не секрет?

— Правда, — нескоро отвечаю я. — Ты не сказал, какой был ответ Андрея.

— Обещал подумать, — значит я могу расслабиться, потому что «Андрей» и «думать» это две несовместимые вещи. — Я уверен, он откажется. У тебя на лице написано — «ненавижу Андрея», — Ян осторожно указывает на меня, — а Дрон не идиот, как ты думаешь.

— Лучше прекрати, — я не сдержалась и громко рассмеялась. — Не надо его оправдывать, он гавнюк, Ян.

— Я и не собирался, — он замолкает и задумчиво отводит взгляд в сторону. На секунду мне показалось, что Ян избегает моего взгляда. Он точно не просто так спрашивает, но зачем? — Так что с Алекс?

— А сам как считаешь?

— Я думаю, что все не очень хорошо, но я рад, что Алекс нашла в себе силы отказаться от выступления.

Если бы он со мной в зале в тот день, когда Алекс упала и Ян бы узнал, что ничего радостного в этом нет и у нее не было иного выбора. Последствия, о которых ее предупреждали в больнице, когда Алекс слишком быстро выскочила на сцену после тяжелой травмы, случились раньше, чем прогнозировали.

Две недели назад, во время нашей репетиции, Алекс танцуя свою часть танца, внезапно вскрикнула и с тяжелым грохотом свалилась на пол. Тяжело сев, она с трудом выпрямила некогда травмированную ногу и тут же начала ее массировать. Схватив полотенце, висевшее на брусьях, я выбежала в туалет и смочив ткань в ледяной воде, вернулась в зал, сразу прикладывая компресс на ногу подруги.

Она еще ничего не сказала, но по ее искаженному от боли лицу и навернувшимся слезам, я поняла — дело дрянь.

— Все плохо? — тихо спросила я.

Алекс легла на спину и закрыв голубые глаза рукой, дала волю слезам. Я держала ее за руку, пока она рыдала навзрыд.

— Да, — нескоро ответила она, сквозь слезы. Отняв руку от лица и посмотрев на меня покрасневшими глазами, я содрогнулась, испугавшись его жуткого взгляда обреченного человека. — Но насколько плохо, я узнаю только в только в пятницу.

Снова скрывает. Снова тайны. Меня раздражает, что Алекс скрывает многое, чему она не придает значения. Или придает, но уперто не договаривает. Так никто до сих пор не знает, что делала Алекс на заброшенному промышленном заводе в день, когда получила травму.

— Нога уже давно болит? — я перевернула полотенце на ее лодыжке и легла рядом.

— Давно, — она ненавидит свою слабость. Для Алекс тяжело признать, что ей тяжело. Меня за это ругает, а сама такая же! — Изначально я ставила хореографию для себя, но поняла, что самостоятельно не вытяну. Боль становилась ощутимее и я стала задумываться, что пора отказаться от выступления, но это тяжело. Трудно отказаться от номера в гала-концерте.

Нас учат тому, что для танцора важно запомниться и выделиться, поэтому Алекс фанатично предана делу, но не телу. Выступить на гала-концерте могут не все студенты, большинство выходят на сцену только из-за групповых номеров. Шанс дают каждому, хоть первому курсу, хоть последнему, главное, чтобы номер был превосходным — задумка, исполнения, сложность. Все должно быть идеально и тогда ты получишь свое место под солнцем.

Так как выступить могут не все, борьба за эти места жесточайшая. Хоть решает комиссия, кто войдет в программу, некоторые места можно получить за «безвозмездную» помощь для академии. Алекс карандашом есть в списке участников и если раньше времени прознают, что она «сливает» сезон, то богатеи посуетятся и даже план «В» не случится. О плане «В» я узнала в тот же день, когда Алекс упала.

— В понедельник я была у Дмитрия Владимировича, и он настоятельно рекомендовал пропустить этот сезон, если в будущем я вообще хочу выйти на сцену, — а ведь сказала, что не знает насколько плохи дела. Хотя, мы не знаем, сможет ли она вообще танцевать.

— Времени осталось не так много, но думаю, на наше место найдутся желающие, — ответила я тогда, уже думая, что смогу вернуться к работе в студии от которой я отказалась, когда Алекс попросила станцевать с ней в дуэте.

А в концерте я планирую выступать с одногруппницами, для меня этого достаточно. Не планирую, а точно выступаю. Мы пройдем смотр и попадем в программу.

— С ума сошла? — громко воскликнул она, резко сев. — Если я не выйду на сцену, значит выйдешь ты и защитишь мою честь хореографа-постановщика. Это не обсуждается, Петра. Я все придумала, — стянув мокрое полотенце, Алекс бросила его рядом и приблизилась ко мне, взяв за руку. — Ты права, времени не так много, но этого достаточно, чтобы найти тебе партнера. Я вернусь к изначальной хореографии и вы произведете фурор! — радостно заверила она, заразно улыбаясь, и я, слушая этот бред сумасшедшего, старалась не улыбаться в ответ, потому что эта чертова фанатичка сведет всех с ума. Такое поведение поощрять нельзя. — Это пока нужно сохранить в секрете. Я знаю, что Караре придерживает для меня место в программе…

— Смотра еще не было, с чего ты взяла? — так я и узнала, что карандашом она есть в программе.

— Просто знаю, — она отмахнулась, не желая тратить усилия на объяснения.— Пока хореография не будет готова, никто не должен знать, что я не участвую. Договорились?

— Да, — мне в целом без разницы, я бы и так никому не рассказала.

***

Я не хотела омрачать то светлое, что осталось на душе после дня проведенного с Яном. Но темнота протянула свои щупальца, когда войдя в квартиру, я на пороге споткнулась о мешок с мусором, который оставила Станислава.

— Мусор выносит мусор,— всегда говорила она, вручая мне полный мусорный пакет.

Я вынесла пакет на лестничную площадку. Решила, что за ночь с ним ничего не случится. Может быть поругается кто-нибудь из соседей, но меня это мало волнует.

«Не так важно, чтобы придавать значение»,— убедила я себя, переодеваясь в своей комнате.

Сменив атласное платье на свободную футболку с Леди Баг с надписью «Princess», я задумчивым взглядом окинула свою обширную личную библиотеку.

Книги для меня как щит. Пока читаю — все нахуй отваливает: и боль одиночества, и шум собственных демонов.

Сегодня взяла роман Салли Торн «Мой любимый враг». Вообще-то это книга Яна. Он отдал ее мне после одной переписки: Назаров рассказал про роман, который только что закончил, я сказала, что тоже бы такое прочитала, а на следующий день его книга уже была у меня в руках. С тех пор прошло месяцев шесть, если не больше, и этот томик перекочевал на мою книжную полку.

Удобно устроившись в гостиной на кресле, я успела прочитать первые главы и почти поверила, что страницы перекроют шум в голове. Но скрюченные черные пальцы сомкнулись вокруг моей шеи, когда зазвонил телефон.

«Мамзель»,— прочитала я, чувствуя как ноют фантомные рубцы на сердце.

Свежи были воспоминания нашего с ней разговора, который случился пару недель назад. Я позвонила ей в отчаянии, тяжело дыша от волнения, и жаждала услышать слова любви, слова поддержки, которые могли бы смягчить боль. Но мои ужасы оказались встречены холодной стеной равнодушия. Мое сердце, давно изуродованное разочарованием, разорвали в клочья.

— Не занимайся дуростью, и в конце концов, возьми себя в руки, Петра!

— Если я умру, ты хоть тогда вспомнишь обо мне? — спросила я, глотая слезы.

Спроси, как у меня дела. Выслушай меня, пожалуйста.

— Не неси чепухи.

— Я серьезно, мама. Если меня не станет, ты хоть немного будешь сожалеть?

— Нет, зачем мне жалеть слабого и безответственного ребенка?

Я не просила ее жалеть меня, мне было интересно будет ли она сожалеть о прошлом, когда не была рядом со мной. Стала бы она винить себя, что не уберегла или не помогла мне? Она вообще стала бы обо мне думать чуть дольше, чем пишет короткое сообщение?

Нет, не станет. Помнишь, что она тебе ответила?

— Встретимся на похоронах, — прошептала я, убирая телефон подальше, чувствуя, как бешено бьется сердце.

С раннего детства как-то в голове сложилось, что переживаниями не стоит делиться. Как-то само собой пришла мысль, что не нужно никого обременять.

Я редко жаловалась и никогда не беспокоила ее по пустякам, только однажды вопреки всему, я настойчиво пыталась до нее дозвониться, когда в свой день рождения не получила поздравления от мамы. Я хотела доказать сестре, что мама занята на работе, но она помнит про меня.

— Петра, мне некогда! — кричала она в трубку, когда я несколько раз пыталась до нее дозвониться. — Если что-то срочное свяжись с моим секретарем, понятно? Я сама тебя наберу, когда ты мне понадобишься. Я имею ввиду, когда у меня будет свободное время, — поправилась она, тяжело выдохнув.

— Прости, не буду отвлекать, — сказала я, с тяжелым сердцем вслушиваясь в гудки.

— Я была права, — Станислава едко улыбнулась. — Она забыла про тебя, Петя, — смеясь, сестра залезла пальцем в мой праздничный торт и слизав крем, оставила еще одну бороздку.

— Вкусно? — спросила я, кивнув на ее липкие пальцы.

— Да, — ответила она, демонстративно окуная палец в нежный крем. — Ой прости, кажется я его подпортила, но ничего страшного, — Станислава ударила меня по плечу грязной рукой, — ты ведь одна, никто не увидит, какой торт ты съешь.

— Тогда сожри его сама, — я взяла торт и залепила его в лицо ничего не подозревающей Станиславе, которая упиваясь своим триумфом надо мной, не заметила, как я подкралась сзади.

Скверные чувства были свежи и я до боли стиснула челюсти, когда услышала:

— Привет, доченька. У меня немного времени, я быстро.

— Привет, — не хотя отвечаю я, прикрывая книгу. — Я слушаю.

Перезванивала ли мама после сложного разговора? Нет, она даже не написала. Мама жила в мире, в котором умалчивание приравнивалось к решению. Зачем звонить на следующей день после странного разговора и спрашивать, что это было, если можно позвонить намного позже и вообще сделать вид, что разговора и не было?

— Пожалуйста оставь ключи у Веры Степановны, — вторые ключи от квартиры у меня, мама никогда их не забирает.

— Зачем? У Дани же есть свои,— я не собиралась встречать ее а аэропорту, за трансфер отвечает муж сестры.

— Я не знаю, когда приеду. Разве я не говорила, что у меня поставили командировку? — она тяжело вздыхает, когда я молчу. — Теперь сказала.

— Хорошо, это все? — с надеждой спрашиваю я и ненавижу себя за это. Я готова простить многое, лишь бы немного побыть в паутине любви.

— Да, — не скоро отвечает мама, затаившись на той стороне. — А ты ничего не хочешь сказать?

Хочу!

— Нет.

— Как дела в академии? — спрашивает мама, переборов себя. — Ты участвуешь в гала?

— Если утвердят, значит участвую, — я не хочу говорить про учебу.

— Что значит «если»? Хорошенько потрудись Петра, чтобы утвердили. Ты прекратила давать уроки? Достаточно времени уделяешь репетициям?

— Да, мы с Алекс постоянно в классах торчим.

— Я не услышала ответа про уроки, — мама не унималась. — Ты ушла из студии?

— Ушла, но вернусь, когда сессия закончится, — сидеть на шее у матери мне не нравилось.

Мне претила мысль зависеть от нее, поэтому со второго курса мы с Алекс работаем в танцевальной студии «Ритм». Преподаем и ставим хореографии для разных мероприятий. Денег получаем не очень много, но достаточно, а учитывая, что мне не надо платить за жилье, средств на жизнь хватает.

— Ерундой страдаешь, лучше бы в театр устроилась. Тебе ведь предлагали.

— Мам, не начинай. В театре неудобный график, — в очередной раз говорю я. — Я не хочу пропускать пары за копейки.

— За то служила бы искусству, а не крутила жопой перед богачами, — недовольно бросила она, цокнув языком.

— Это было один раз.

В танцевальной студии, где мы с Алекс работаем, есть свой коммерческий коллектив «Феникс». Они работают на мероприятиях. Я с ними выступала всего один раз, и то как замена. Мама об этом узнала случайно и по сей день попрекает.

— Упертая, никогда меня не слушаешь.

— Я слушаю, — только ты ничего не говоришь, мама, только упрекаешь.

— Ладно. Не отлынивай от репетиций, Петра.

— Я не отлыниваю.

— Значит недостаточно работаешь, раз тебя еще не утвердили.

— Мама, я постоянно в академии, — выдавливаю я из себя, чувствуя, как начинает закипать гнев на дне промозглой ямы.

— Петра, если ты до сих пор не утверждена, значит, ты недостаточно занимаешься в академии, и твои репетиции недостаточно помогают,— добавила она безразлично. — Я все сказала. Пока.

Мама быстро отключилась, не дав мне возможности ответить. Как всегда — для нее это был очередной разговор в тягость, который нужно было закончить как можно скорее.

Ее «пока» прозвучало как, захлопнувшаяся перед носом дверь. Ей неинтересно меня слушать. А может, даже страшно: вдруг я я снова начну «давить»на нее своей «дешевой манипуляцией».

— Недостаточно…— повторила я за ней, и будто в груди вдруг стало тесно. Дыхание сбилось, сердце зашлось в панике. Оно било в ребра так, что я ощущала каждый тяжелый удар в кость.

Я недостаточно работаю. Я делаю недостаточно.

— Да что она вообще знает?! — срываюсь я, вскакивая на ноги, роняя книгу на пол.

Паника накрывает тело. Я чувствую, как огромный вал накатывается на меня. Мое дыхание сбивается, воздуха не хватает — будто легкие сжали в тиски.

На ватных ногах плетусь в ванную, хватаюсь за раковину и роняю голову вниз, не в силах удержать ее на своей тонкой шее. Я пытаюсь сделать вдох, но захлебываюсь, будто глотаю огня.

Включаю ледяную воду, хочу сделать глоток, но меня выворачивает, едва капли касаются разбухшего языка.

Закрываю глаза, стараюсь сосредоточиться на дыхании, но место этого чувствую только агонию, рвущую изнутри. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Это случилось снова.

— Нет, нет, нет, — прошептала я сама себе, дрожащим голосом. — Это не должно так быть. Я не должна чувствовать себя так. Я не должна…, — слова застряли в горле.

Резко поднимаю голову и встречаю в зеркале свой страх. Я испуганно отшатываюсь назад, когда вижу, что отражение пытается мне что-то сказать. Оно шевелит губами. Меня пробирает до сильной дрожи, ведь я молчу.

Я молчу. Зеркало говорит.

Но я ничего не слышу. Меня предупреждают, а я не слышу.

Настал час теней. Час одиночества.

С этой неумолимой тьмой я снова осталась одна.

Глава 2: Выхода нет

Погрязнув в своих мыслях, я не сразу заметила подсевших ко мне на скамейку Альберту и Прасковью. Подметив, что Леры с ними нет, я хотела было спросить у них, куда она снова делась и долго ли еще эта девчонка будет от нас бегать, но не стала: Пашка в хорошем настроении, а если я заговорю о Лере, она может принять это на свой счет.

— Опять ничего не ешь? — сходу спрашивает Прасковья.

— Забыла приготовить обед, — вру я в ответ, натягивая рукава толстовки до самых костяшек.

Девочки думают, что я на строгой диете, а я каждый раз придумываю оправдания, чтобы не беспокоить их. Хотя было бы чем. Подумаешь, в холодильнике еды нет, с кем не бывает? Скорее всего с ними, да и пофиг.

— Уроды, — громко и внезапно ругается Аля, пугая Пашку, которая от неожиданности чуть не перевернула свой контейнер с едой. Паша укоризненно глянула на Алю, но та этого не заметила, во все глаза уставившись в свой смартфон, лежащий у нее на коленке.

— Кто? — спрашиваю я, чуть поддавшись вперед.

— Инквизиция, — ответила она, недовольно цокнув языком. Я не понимаю, как они тебя нашли. Мы даже подписаться не успели — возмутилась она, передавая мне телефон свободной рукой.

— Значит кто-то из вас шпион, — в шутку говорю я, но девочки не отшучиваются, а молча хмурятся.

— Может в полицию заявление написать?

— Очень смешно, — ответила я, перехватывая телефон в руки. Оказывается Лера скинула Але пост, где отметили мой новый аккаунт.

С одной стороны, хорошо, что девочки общаются, с другой стороны плохо, что их общение ограничивается пересылкой мемов и постов с моим именем.

«Охота на ведьм» — это паблик возомнивший себя сплетницей, стал витриной местных «шкур» для общественного порицания, а их владельцы именуют себя инквизицией и никак иначе. На мой взгляд слишком пафосное название для паблика со сплетнями, но кого мое мнение волнует? Никого.

Мнение мое может и не волнует, а вот моя личная жизнь — очень. Мне даже прозвище дали — чокнутая ведьма. Я их главная «ведьма», спасибо, что не верховная.

Какое-то ебанутство, и меня поражает, что сотни тысяч людей следят за этим бредом. Они меня ни интересовали, я просто знала, что где-то существует эта «инквизиция» устраивающая порку точками и запятыми. Обратила я внимание на этих охотников почти семь месяцев назад, когда получила первое уведомление с отметкой моего аккаунта. Я открыла публикацию, прочитала название страницы, не поверила ни фото, ни своим глазам и отправила жалобу.

«Ошибка», — подумала я не узнав себя на фото девушки в паблике.

Я не придала этому значения до нового уведомления. Во второй раз инквизиторы нашли мое реальное фото на одной из студенческих вечеринок, но опубликовали уже в другой социальной сети.

Почувствовала ли я что-то? Скорее нет, чем да. Я игнорировала их присутствие в своей жизни, будучи в сети это гораздо проще, чем в реалиях. Обо мне шептались, косо смотрели и снимали исподтишка, что доставляло неудобства.

Я закрыла все свои аккаунты, чтобы они мне не писали комментарии и гнусные сообщения с предложением потрахаться, но сдалась и все удалила.

Будучи танцором я активно вела свои странички еще со школы и у меня собралась аудитория, которая как я думала на моей стороне.

Ошибка думать за других.

Я сидела в очереди в банке, когда получила сообщение от старого знакомого с которым мы познакомились на одном из фестивалей, где я выступала с ансамблем. Общались редко и всегда говорили только про танцы. Он знал, что я учусь в Санкт-Петербургской академии хореографии и музыки им. М. Мусоргского*, хотел перевестись к нам и задавал много вопросов про свой уровень. Присылал много видео со своих концертов и спрашивал, каковы его шансы. Не имею понятия с чего вдруг он решил, что я эксперт, но мне было не сложно посмотреть и сказать, что все в порядке, пробуй переводиться.

И вот приходит от него сообщение с видео, без задней мысли я включаю его и не сразу понимаю, что на экране его монитора, что мелькает в кадре — открыта последняя публикация из этого паблика с моим видео.

«Зачем?», — думала я, игнорируя подозрительные звуки шуршания на фоне. — «Хочет показать, что там публикации со мной? Беспокоится, что меня я стала их главной чокнутой ведьмой?»

Разумеется, он беспокоился. Нет.

Это было видео с дрочкой на то самое видео со мной. Он ничего не говорил, были слышно лишь тихие стоны тонувшие в хлюпающих звуках, а когда в кадре появился член в мужской руке, я выронила телефон.

«Конченый ублюдок!», — кричала я у себя в голове.

Чувствуя, что меня сейчас стошнит, я выбежала на улицу, успев схватить только сумку. Остановившись у фонарного столба, я склонилась над урной, когда меня затошнило и опустилась на корточки, когда меня вырвало. Судорожно втягивая воздух горящими легкими, я испуганно вздрогнула, когда ко мне подошла женщина в красном пальто.

— Вы в порядке? — обеспокоено спросила женщина, помогая мне подняться. — Возьмите, — она протянула мне влажную салфетку и телефон, который остался на полу.

— Спасибо, — прохрипела я, вытирая рот салфеткой. — Наверное съела что-то не то. — С тяжелым сердцем я забрала телефон и сунула в сумку, чувствуя, что меня снова мутит.

— Может скорую вызвать или позвонить кому?

— Нет, не нужно, я посижу немного и все пройдет, — ответила я, утирая слезы. — Все в порядке, спасибо.

— Пейте побольше воды, — сказала она напоследок, после того, как помогла мне добраться до скамейки. Женщина дала мне еще одну салфетку и только потом ушла.

[14:10] Ваня: *видео*

[14:40] Петра: тебе пиздец

[14:41] Петра: ты проебался

Я хотела переслать видео инквизиции, но сделала бы для них инфоповод, поэтому обошлась малой кровью. Видео снятое для меня получили и его мама, и его девушка и даже его руководитель ансамбля. Я без особых усилий нашла нужных мне людей в отметках на его странице и отправив видео-открытку, удалилась со всех площадок.

Если бы удаление аккаунтов приносило нам освобождение, мир мог бы вздохнуть с облегчением. Но это не так. Даже удалившись, мы все равно вновь оказываемся в этой социальной паутине — через собственные профили или чужие.

Выхода нет.

А я оказалась в паутине социальных сетей, из которой невозможно выбраться.

— Где они это берут? — возмутилась Паша, нависнув надо мной. — Или может нейронка*? Девушка уж сильно похожа, тебе не кажется?

— Похожа, но, — Альберта задумчиво нахмурилась, — это возможно? Может…

— Эта девушка не я, если ты намекаешь, — резко отрезала я, не дав договорить. — Я не знаю, искусственный это интеллект или кто-то сильно заморочился поисками моей внебрачной сестры, мне знать не хочется.

На видео — сидящая между двух парней девушка, страстно целуясь с одним, свободной рукой удовлетворяла другого парня, активно работая в его штанах, пока тот запустив руку под ее одежду, грубо сжимал грудь.

— У тебя есть сводная сестра?

— Конечно, это разве не у всех? — я смотрю на Альберту, та хлопает глазами и поглядывает на Пашку, которая смотрит на нее в упор с мыслями: ты серьезно или прикидываешься?

— Она шутит, Аля, — сказала Пашка вслух.

— Это сарказм, нет у меня никакой тайной сестры, — мне хватает тех, что есть. — Может мне сделать табличку с надписью «сарказм»?

Пашка улыбнулась, а Аля шлепнула меня по ноге, недовольно качая головой.

— Почему тебя не волнует «Охота на ведьм»? — снова спросила Альберта, забирая свой телефон. — Тебе определенно кто-то мстит.

— Мне все равно.

— Не верю.

«Я тоже», — хотелось мне ответить, но я промолчала. Большую часть времени я не думаю о травле. Я смирилась и привыкла, что это есть в моей жизни.

Подруги озабочены тем, что вокруг меня появились различные слухи из-за «инквизиции», но те, кто чешут языками за моей спиной, не видят разницы между фото со мной и фото с девушкой, сильной похожей на меня.

О чем мне беспокоиться?

— Альберта, мне правда не интересно и я не хочу об этом говорить. У нас есть более важные вещи для обсуждений и размышлений.

— Какого цвета сделать маникюр? — невинно предположила Аля, игриво хлопая глазками, вводя нас в тупик. — Кажется табличка теперь нужна мне. Так о чем ты?

— Вот кукла, — недовольно буркнула Пашка, качая головой. — Я кажется знаю, что тебя беспокоит. Видела утром, как Вах-Вах поймала тебя у кабинета. Что она хотела?

— Как обычно, — запугивала. — Напомнила, что у нас скоро смотр. Если хореография окажется сырой, Виктор не включит нас в программу гала-концерта.

— Вот догадывалась, что она от тебя хотела, но услышав — все равно расстроилась, — Паша со злостью бросила вилку. — Что с ней не так?

— Кажется я знаю, — заговорщики поделилась Аля шепотом.— Случайно узнала от Кати, что Вахнина из-за Ирки зацепилась с Караре.

— Она не прошла отбор?

— Да и теперь Татьяна Николаевна беспокоится, что из ее группы никто не выступит на гала.

— Может из группы ее любимчиков? — уточнила я.

— Тоже вариант, в любом случае нам надо поднажать, — согласилась Пашка, дохрумкав свой салат из свежей зелени.

— Мы можем остаться сегодня вечером после пар, если хотите.

— А разве у тебя нет репетиции с Алекс?

— Не уверена, — сказала я. — Сегодня у нас знакомство с новым партнером. — Я все еще надеюсь, что это не Андрей. Я согласна танцевать со Славой, но не с этим выродком. — Даже если и будет, то недолго, — на первых репетициях я им не нужна. Пусть сначала обучит его своей части хореографии, а потом уже будем отрабатывать в паре со мной. — Или вы заняты?

— Ну, у меня были планы с Андреем, — тихо проговорила Паша. Она встретила укоризненный взгляд Али и тяжело вздохнула. — Мы не виделись уже две недели, но я могу отменить наши планы, если нам удастся собраться всем вместе.

— Вот и прекрасно. А теперь вернемся к тебе, — я почувствовала облегчение, думая, что все уже закончено, но, кажется, зря. — Петра, солнышко, ты хочешь нам что-нибудь рассказать?

— Нет, а должна? — на мгновение я даже задумалась, что возможно мне действительно было нужно о чем-то рассказать.

— Должна, Петра, должна, — настаивала Прасковья, хитро прищурив глаза. — В пятницу ты пришла на вечеринку к Яну, но потом я не видела ни тебя, ни этого парня. Вы были вместе?

— Бред, — громко рассмеялась Аля, привлекая внимание проходящих студентов. Я не сказала ничего в ответ и молча продолжила есть бутерброд, которым со мной любезно поделились. — Или нет? Петра, ты серьезно спала с Яном?

— Нет, я сделала это шутя, — девушки не оценили мой юморной порыв и уставились на меня с недоумением. — Мы правда будем об этом говорить? Было и было, с кем не бывает?

— С тобой не бывает, — сдержанно отметила Паша, намекая на мои принципы. — Ты не спишь с парнями из нашей академии.

— Я знаю, — до сих пор не понимаю почему пошла вопреки своим правилам.

— Впрочем, не важно. Ты уже большая девочка, и знаешь, что делаешь.

Я должна остаться довольной, что мы плавно съехали с табуированной темы, но особо удовольствия я не испытала.

А ты можешь?

— Тебе еще не известно, кого Алекс нашла на свое место? — неожиданно спросила Альберта, явно пытаясь замять паузу в разговоре. — Я знаю, что Андрей отказался.

— Нет, я еще не имею понятия кто это, — радостно ответила я. — Если Дрон отказался, — ура, — то это либо Слава, либо Денис.

И тут до меня дошло, чем могут быть опасны для нас слова Татьяны Николаевны. Если Караре в этом году ужесточил правила отбора, то сейчас все заняты своими номерами и никто не станет рисковать своим местом ради танца Алекс.

— Выступление с бывшим, это сюр, Петра, — засмеялась Прасковья, отвлекая меня от мыслей. — С чего ты взяла, что это будет Слава? С Денисом понятно, он участвует только в групповом танце.

— Алекс интересовалась нет ли у меня чувств к Славе, которые могут нам помешать, — она спросила об этом в воскресенье днем, и, когда я задала встречный вопрос, а зачем ей это, она нагло промолчала. — Хотя, лучше бы это был Денис, он быстрее учит хореографию. Славе нужно больше времени. А почему Андрей отказался?

— Сказал, что слишком сложно. Он показал мне отрывок и это в стиле Алекс: красиво, но очень сложно.

Алекс подготовила целую историю с тонкой эмоциональной нитью, связывающей нас со зрителем. Наш танец сложен не только с технически, но и эмоционально.

Если ты не сможешь передать нужные эмоции, то никто не поймет сути, насколько бы красиво ты не танцевал.

Я не смогла и Алекс вытаскивала меня со дна эмоционального оцепенения. Без Алекс никто не сможет помочь мне выбраться оттуда, особенно Андрей.

Хоть я должна быть профессионалом и уметь танцевать с кем-угодно, я хочу выбирать пока у меня есть эта возможность.

— Алекс на самом деле гениальна, — восхитилась Паша, двигаясь в сторону. — Я как-то подглядела за вами, иначе и не узнать, чем вы заняты.

Почувствовав легкую вибрацию в кармане, я достала телефон и, увидев сообщение от Алекс, быстро пробежала глазами по тексту и не отвечая подруге, принялась собираться.

[12:20] Алекс: Я нашла тебе партнера

[12:21] Алекс: Если интересно кто этот несчастный, приходи в 301

[12:23] Алекс: БЕГОМ!!!

— Мне надо бежать, — сообщила я, спрятав телефон в карман куртки. — Если что, скажите, что меня вызвал Караре, хорошо?

Девушки согласно кивнули, и я вернулась в академию.

Поднявшись на третий этаж, я направилась к залам, где Алекс должна была встретить меня с новым партнером. Она не сказала кто это, но после того, как Альберта сообщила, что Андрей отказался, мне уже все равно, кто бы это мог быть.

Отсутствие выбора не позволяет.

Заметив Алекс, я помахала ей, мол прибежала. Та вытянула большой палец вверх и отошла в сторону класса, а я пораженно замерла, когда увидела Яна Назарова, прислонившегося к стене.

Какого хрена?

— Удивлена? — спросил Ян, когда я, миновав студентов у окна, подошла к ним. — Поверь мне, я не менее удивлен.

— Удивлена-удивлена, — спешно ответила я, догоняя Алекс, уже вошедшую в пустой класс. — Скажи, что он здесь для того, чтобы помочь с музыкой.

— Он здесь не за этим, — сказала Алекс, обернувшись ко мне. — Я думала тебе все равно с кем танцевать.

— Андрей отказался потому что хореография сложная, и ты привела вокалиста? Где логика, Алекс? — спросила я, недоумевая.

— Если бы я изначально знала, что Ян свободен, с Андреем я бы даже не разговаривала, — Алекс недовольно поджала губы и обиженно отвернулась. Подруга расстроилась, что я не доверилась ей. — Мало кто знает, но Ян изначально поступал на хореографический факультет.

— Серьезно? — удивленно спросила я, оборачиваясь к парню. Ян снял бежевый джемпер и глянул на меня через плечо, согласно кивнув. — Что помешало?

— Оказалось, я пою лучше, чем танцую, — Назаров нагло улыбнулся, убрав руки в карманы светлых брюк.

— Петра, он шутит, — сразу вмешалась Алекс, заметив мое возмущение. — Ян отлично танцует, и ты сама скоро убедишься в этом. Вы начнете совместные репетиции на следующей неделе.

— А если серьезно?

— Поздно заметили, что курс заполнен, — ответил он, подходя к нам. — Я слишком хорош, чтобы от меня отказываться, поэтому мне предложили пройти прослушивание на вокальное направление с возможностью заниматься танцами, как дополнительно направление.

— Ян универсальный артист, Петра.

— Караре в курсе?

На мгновение мне пришла мысль , что художественный руководитель вернет Алекс с небес на землю, потому что очень рискованно брать Яна, который когда-то там должен был поступать на хореографическое направление, вместо того, чтобы взять танцора, который уже поступил и проходит обучение.

Даже если Ян талантлив, уровень его подготовки отличается от остальных, и этим нельзя пренебрегать. Но чем думает Алекс?

— В курсе, — она снова обернулась ко мне. — Ты мне доверяешь?

— Да, — коротко, лаконично и я правда ей доверяю, но возможно после этого стану чуть меньше.

— Хорошо, — Алекс расслабленно улыбается, будто прошла рубеж, который ее сильно беспокоил. Я не хочу, чтобы она из-за меня беспокоилась. — Я отпросилась у Татьяны Николаевны с пары, поэтому давай быстро расскажем ему суть и ты можешь бежать обратно.

— А меня почему не отпросила?

— Не зли ее лучше, пожалуйста. Ян, ты посмотрел, что я тебе скинула?

— Я успел послушать, но видео еще не посмотрел. На каком языке они поют? — спрашивает Ян, подключая телефон к аппаратуре, чтобы включить музыку.

— На корейском. Надеюсь, у тебя нет с этим проблем, как были у Петры?

— Вот, что ты стрелки переводишь? Иногда люди ошибаются и заметь, я признаю, что была неправа.

Лера до сих пор не может простить мне, что я, когда-то на первом курсе, нелестно высказалась о творчестве южнокорейских исполнителей. Алекс никак не отреагировала, потому что она знает меня — пока я сама не передумаю, переубедить меня невозможно. Она не переубеждает, просто ждет подходящего момента осознание и потом подъебывает: «а помнишь?»

Но Лера, не понимая этого, старалась убедить меня в том, что я не права. Ничего путного не вышло и мы разошлись на том, что каждый остался при своем мнении. Так оно и продолжалось до одного случая.

У Альберты бабушка живет за городом, и она предложила на Новый год приехать отдохнуть к ней. Нас должна была отвезти старшая сестра Али и она попросила в общий чат скинуть музыку, чтобы составить общий плейлист. Я отправила пару песен и благополучно забыла о том, что скидывала каждая из нас, пока сидя в машине не стала напевать — do you, do you.

— Тебе нравится? — ехидно поинтересовалась Лера.

— Ага, — ответила я, продолжая отбивать ритм ногой, не ожидая подвоха. — Будь собой, мне нравится. Кто это?

— Позже узнаешь, — ответила она, хитро улыбаясь.

Так я познакомилась с RM, и остальными участниками BTS. В принципе и с другими южнокорейскими группами.

— О чем вы рассказываете в танце? — спросил Ян. Я кивнула в сторону Алекс и посмотрела на подругу, которая явно размышляла о том, как объяснить словами то, что Ян должен показать. — Про любовь?

— Да, — ответила Алекс, неопределенно махнув рукой. — В хореографии я задумывала два смысла: порочная любовь и больная любовь, — она смотрит на меня, а я делаю вид, что не понимаю о чем она говорит. — Хореография состоит из трех частей. В первой части зритель видит танец молодого человека Хорхе, расстроенного расставанием с любимой Сильвией.

— Ты им дала именам? — усмехнулся я, радостно смотря на Алекс.

— Конечно, это же персонажи. Имена — это часть их истории. Итак, продолжаем — во второй части, самой продолжительной, мы показываем историю влюбленных Хорхе и Сильвии, которые разошлись.

— У разбитого тебя, ясно. А третья часть — это откровение Сильвии?

— Верно мыслишь, — Алекс положила руку на плечо Яна и покосилась на меня, мол смотри, я ведь была права. — Изначально, был только дуэт и не было сольных частей, но Петра начала задавать вопросы, которые вдохновили на продолжение.

Я слушала песню, которую выбрала Алекс, смотрела на ее прошлую хореографию и думала, а почему Сильвия играла с Хорхе? И 3 ли на самом деле разбит?

Что у них произошло?

Задав эти вопросы Алекс, я поставила ее в тупик. Она, так же как и я, не знала ответов. Озадаченная моими вопросами, Алекс молчала, пока в комнате фоном звучала основная композиция номера.

— Может у нее были причины уйти? — предположила я, пытаясь помочь подруге найти ответы.

— Сильвия не играла? Петра, я не знаю, все может быть, но в тексте песни ясно говорится, что для нее это была игра.

— Это всего лишь слова, — тихо ответила я, думая, что зазря загоняюсь ненужными вопросами. — Но знаешь, было бы не плохо, если бы мы показали чуть больше, чтобы было интереснее и более чувственней. У тебя потрясающий язык тела и если ты попробуешь добавить драмы или что-то подобного, представляешь, какой будет реакция?

— От тебя то слова не дождешься, то не заткнуть. Петра, с чего вдруг тебя понесло?

— Ни с чего, просто за каждым словом стоит причина и иногда она отличается от той, о которой мы говорим вслух. — Мы расстались со Славой, потому что он решил, что я изменила ему. — Что если игра о которой Сильвия ему говорит, это лишь слова, что должны отвернуть Хорхе от нее? Что если эта игра спасательный круг?

— Для нее?

— Нет, для Хорхе. Что если Сильвия начала сходить с ума?

— Или может поняла, что портит ему жизнь?

Алекс понимала, откуда растут ноги, но ее фантазия разыгралась и от правды не осталось ничего.

Когда решение было принято, то дело оставалось за малым — подобрать музыку для сольных частей Сильвии и Хорхе, которая хотя бы отдаленно подходила лирикой.

И как-то так легли карты, что я вдохновилась песней одного из участников BTS. Это была вторая песня, которая зацепила меня после того, как я стала знакомиться с таким неоднозначным направлением, как к-pop.

У нее было говорящее название — Lie, и я без задней мысли предложила ее Алекс, которая в противовес предложила — Evil Meets Boy. С натяжкой, но лирика все-таки немного подходила к той истории, которую мы придумали, поэтому выбор остановили на песнях Чимина и Хосока.

— Это любовная история наоборот. — Ян должен понять нашу идею с Алекс. — В самом начале номера мы видим конец их любовной истории, потом наблюдаем середину и в самом конце видим их начало.

— У меня вопрос, — воодушевленный Ян, задумчиво потер затылок, бросая неоднозначные взгляды на Алекс. — Почему ты танцевала мужскую партию?

— Я думала, он про имена спросит.

— Это был второй вопрос. Ты меня опередила, Петра.

— Что касается партии, — задумчиво проговорила Алекс, закусив нижнюю губу, — потому что я могу себе позволить? Не ищи тайного смысла, Ян, — спокойно ответила она, выдержав взгляд Назарова. — Мне просто стало интересно, смогу ли я отыграть мужского персонажа. Отсюда кстати и имя. Я придумывала персонажа, которого мне надо отыграть. Музыка изначально была другая, но я привыкла к этим именам, поэтому оставила их.

— И как? Ты смогла?

— Смогла, — она задорно подмигнула Яну, а тот широко улыбнулся ей в ответ.

— Прекрасно вошла в роль, — подтвердила я. — Ты же знаешь, что мы танцуем с завязанными глазами? — Ян тяжко вздыхает, но кивает.

— А чья была идея? — интересуется он.

— Ее, — Алекс гордо кладет руку мне на плечо.

Эту фишку с повязками мы хотели использовать с девочками, но после некоторых попыток поняли, что нас слишком много. Менять хореографию не было времени, проще было избавиться от задумки.

— Я могла и не приходить, — Алекс со всем справилась без меня. — Напиши мне вечером, как прошло.

***

Собрав растрепанный хвост заново, я села на коврик на полу и посмотрела на Альберту. Она упрямо продолжала танцевать свою часть хорегографии, пока все отдыхали.

Наблюдая за ней, я невольно вспомнила наш разговор с Алекс, когда она просила меня танцевать с ней в дуэте. Я была уверена, что Альберта лучше подойдет для роли партнерши. Я и сейчас, думаю, что она бы справилась лучше.

Если из моих танцев в последнее время исчезла душа, то в ее танцах, как не было, так и нет точных, правильно заученных движений. Мы, с девочками, не считаем эту «особенность» проблемой Альберты. Мы наоборот видим в этом ее индивидуальность. Преподаватели естественно с нами не согласны, и вечно пытаются загнать Алю в рамки, а потом удивляются, почему она стала танцевать хуже.

В руках Алекс, Альберта засияла бы так, как алмаз сияет в руках мастера. Алекс смогла бы раскрыть так, как еще никому не удавалось.

— Еще раз прогоним? — устало спросила Паша, встав рядом со мной.

— Давайте немного передохнем, а потом повторим, — Аля выключила музыку и отошла к своей сумке. — Петра, кажется, тебе звонят.

Вяло поднявшись на ноги, я подошла к сумке и вытащив оттуда телефон, молча вышла в коридор. Сев на скамейку, я ответила на звонок.

— Привет. Не отвлекаю? — спрашивает Даня, слегка запыхавшись.

— Привет. Нет, у нас перерыв.

— Ты все еще в академии? Так поздно?

— Да, скоро художественный руководитель будет смотреть подготовленные номера, все волнуются, — особенно те, чьи номера грозятся убрать. Например, мы.

— Если бы я знал, что ты допоздна, я бы заехал за тобой, — я слышу, как хлопает дверца холодильника. — Вы всегда так поздно заканчиваете? Домой потом не опасно одной возвращаться?

— Спасибо за заботу, но мама одногруппницы развозит нас по домам, когда мы задерживаемся, — меня всегда поражало, почему Даню мои дела волнуют больше, чем мою сестру. Удивительно, как он от нее до сих пор не заразился ненавистью ко мне. — Как дела у Стаси?

— Все хорошо, спасибо, что спросила. На следующей неделе она уже ложится на сохранение, — о том, что моя сестра беременна и я скоро стану тетей, я узнала от Дани, а она не удосужилась даже сраное сообщение написать. — Я позвоню тебе, когда закончится операция. Ты придешь на выписку?

— Если не буду занята в академии, то обязательно приду, — соврала я в ответ, не зная, что еще сказать. Станислава меня не ждет. — Вы уже выбрали имя?

— Нет, Стася хочет сперва познакомиться с малышом. Мы же переезжать планируем, хотим более европейское имя, чтобы не выделялось.

— Вы уже точно решили? — о переезде в Чехию, я так же узнала от Дани.

— Да, точно. Мы начнем готовить документы, когда малыш немного подрастет. Ты расстроилась?

— Совру, если скажу нет. Я больше расстроена из-за того, что не смогу видеться с племяшкой, — я всегда хотела младшего братика или сестренку, но развод родителей не дал желанию сбыться, и в какой-то степени я рада этому. Вдруг из меня бы получилась вторая Станислава? — Здесь у меня был бы шанс хотя бы изредка видеться, а если вы уедете, то думаю, знать он меня будет, как Бабу-Ягу из сказок.

— Не утрируй, пожалуйста.

— Кстати передай сестре, что мама не приедет, — его просьба осталась без внимания, потому что я не утрирую.

— Я знаю, но Стасе пока не говорил, хотя она вроде и не ждет ее. Петра, ты овощи тушеные или жареные любишь? — неожиданно спросил Даня.

— Без разницы, — особенно учитывая, что я уже давно нормально не питаюсь, а ем все, что плохо лежит. — А что? Только не говори, что ты сейчас на моей кухне.

— У тебя холодильник пустой. Ты чем питаешься? У тебя денег нет?

— Ем то, что найду, и у меня все есть, — просто я забываю ходить за продуктами. — Мне надо возвращаться.

— Когда ты закончишь?

— Минут через двадцать где-то, — ответила я, возвращаясь в класс, откуда уже выглядывала Паша. — Если хочешь, можешь подождать меня, поужинаем вместе.

— Я подожду, аккуратней там.

— Буду, — сбросив звонок, я положила телефон на спортивную сумку, и встала на свою позицию за Лерой. — В последний раз? — с надеждой спрашиваю я, потому что устала.

— Ага, — ответила Паша, включая музыку. — Кто звонил?

— Муж сестры, — ответила я, тут же погружаясь в музыку.

Танец — это не моя жизнь, это мой личный дневник.

Глава 3: Он отказался из-за тебя

Устав сидеть на одном месте в ожидании Алекс, я оставила спортивную сумку на скамейке и, от скуки, пошла изучать плакаты на информационных стендах.

Сегодня я с Алекс в больнице, потому что она не хотела идти одна. Разумеется, я не смогла бросить подругу и пошла за компанию. Правда, мы рассчитывали, что прием не займет больше часа, но ее начали гонять по врачам.

Все бы ничего, но с каждой открываемой дверью лицо подруги становилось все бледнее. Она не успела толком ничего мне объяснить, пока мы бегали с одного этажа на другой, от одного кабинета к другому.

Возможно, я ошибаюсь, но, кажется, ничего хорошего ей не сказали. Иначе, как объяснить, что сейчас мы в психотерапевтическом отделении? Явно не просто так решили заглянуть на огонек. Причина то, что с ней случилось.

Таинственное происшествие, чуть не разделившее жизнь Алекс на «до» и «после», до сих пор тянется за ней серой тенью. Как за ней, так и за ее врачом, Дмитрием Владимировичем. Он тот самый врач, у которого сердце еще не окаменело и все еще способно болеть за своих пациентов.

То, что случилось прошлым летом повергло всех в шок. Алекс не щадит себя на репетициях, но в обычной жизни, она аккуратна так же, как фанатично скрупулезна в танце. Алекс знает, что такое получить травму. Знает, как незначительный перелом, может «сломать» карьеру.

В свое время Алекс, увлеченная профессиональным спортом, и танцами, отдала предпочтение искусству. Но совсем бросить спорт подруга не смогла, все так же продолжила заниматься кикбоксингом, только уже как любитель. Алекс знала, когда стоит остановиться, чтобы не покалечиться.

Я думала, что она знает.

Прошлым летом я уехала к дедушке с бабушкой в Москву, не подозревая, что уже тогда с Алекс что-то было не так. Неладное я заподозрила, когда общение внезапно сошло на нет. Естественно я пыталась узнать, в чем дело, но она все отмахивалась загруженностью в танцевальной студии. Мол взяла еще младшую группу, поэтому нет свободного времени.

Пиздеж!

Я верила подруге, пока однажды мне не позвонила ее сестра и не сообщила, что Алекс в больнице. Аня стала расспрашивать, ввязалась ли Алекс во что-то опасное? Были ли у нее враги? Был ли кто-то, кто мог навредить ее младшей сестре? Мне нечего было сказать Анне. Я ничего не знала.

Тем же вечером, Аня прислала фото девушки, в которой я едва сумела узнать свою подругу, так сильно она была избита.

— Что произошло? Известно хоть что-то? — допытывалась я, нервно расхаживая из угла в угол.

— Немного, считай ничего, — Аня резко выдохнула. — Алекс вызвала такси и в комментариях написала, вызвать скорую помощь, если она не сядет в машину.

— Она не села? — догадалась я.

— Не села. Скорую вызвал таксист. Петра, я не понимаю, что Алекс могла делать в заброшенном, промышленном, Богом забытом, районе! — отчаянно кричала она в трубку.

Именно там ее и нашли: избитую, с открытым переломом ноги.

Открытый перелом был получен после падения с лестницы, что сама Алекс и подтвердила, когда вышла из комы.

Дедушка, узнав, что случилось с его подопечной, поменял билеты и отправил меня домой. Не мог видеть, как я мучаюсь, не зная как там Алекс.

Она моя единственная и лучшая подруга, еще со времен детского сада. И мне было тошно от того, что она скрыла от меня.

Скрыла что-то, из-за чего потом пострадала.

Алекс пролежала в коме больше двух недель. Я приходила каждый день и постоянно разговаривала с ней. Обо всем, лишь бы не сидеть в тишине.

Пока Алекс не пришла в себя, Дмитрий Владимирович предупредил ее родителей, что велика вероятность того, что их дочь не сможет танцевать как прежде. Плохо стало всем; увидев реакцию семьи, поплохело и самому врачу. Аня рассказывала, что, увидев панику родителей, врач побледнел сам.

Танцы — ее смысл жизни.

Семья Алекс, я, Дмитрий Владимирович — все ждали, когда очнется подруга и все мы понимали, какой будет ее первый вопрос: «Смогу ли я танцевать?»

Так все и произошло. Алекс очнулась и не буквально сразу, но вскоре она задала вопрос и врач, чтобы не шокировать своего пациента плохими новостями, мягко закрыл тему. Позже Алекс все-таки получила «воодушевляющий» ответ, что она сможет танцевать, однако с предупреждением — тяжелая травма, случившаяся с ней, бесследно не исчезнет и, возможно, как раньше уже не будет.

Как только Алекс дали желанную команду «можно», она не щадя себя танцевала, танцевала и танцевала. Она убеждала всех и саму себя, что так сможет быстрее восстановиться, но я видела в ней лишь жутко напуганного человека.

Алекс танцевала не ради быстрого восстановления, а чтобы убить в себе страх. Для Дмитрия Владимировича угнетенное состояние пациентки не осталось незамеченным, он беспокоился за Алекс и выписал ей направление к психологу, а теперь отправил к психотерапевту.

Почувствовав вибрацию в кармане, я отвлеклась от тяжелых мыслей и достала телефон. Не глядя на экран, я ответила на звонок и перешла к другому плакату, когда дочитала все положительные стороны групповой психотерапии.

«Люди Х» считаются групповой психотерапией?

— Привет.

— Ян? — удивилась я и засомневавшись, все-таки глянула на экран. Мне не показалось, звонил Назаров. — Привет.

— Не отвлекаю?

— Нет, — отвечаю я, переходя к следующему плакату. — Пока нет.

— Ты с Алекс? Я ей пишу, она меня игнорирует. На звонки тоже не отвечает.

— Она не предупреждала тебя? — не похоже на нее. — Мы в больнице.

— Предупреждала, но вы должны были вернуться до двух, — я посмотрела на наручные часы и тихо ругнулась себе под нос. — Я бы не стал беспокоить, понимаю, что сегодня не до репетиций, но, — он резко замолчал, тяжело выдохнув.

— Но, что?

— Я только что вышел из кабинета Виктора, и у меня плохая новость.

— Твою мать,— не сдержалась я, — он хочет устроить смотр?

— Да, он хотел уже в эту пятницу, но я смог уговорить его на следующую субботу.

— А может и хорошо, что ты сейчас в нашей команде, — промямлила я, думая, как быть дальше. Я понимала, что у нас немного времени для подготовки, но сейчас выходит так, что его в разы меньше, чем я рассчитывала. — Я надеялась, что зная ситуацию Алекс, Виктор пойдет на некоторые уступки.

Нам нужно чуть больше времени. Времени, которого, как всегда, нет.

— Мы были не одни в кабинете, — тихо поделился он, словно боялся, что его может кто-то подслушать. — Ваш куратор тоже была.

— Я не удивлена, — этого следовало ожидать от Татьяны Николаевны. — Ее любимчики не прошли отбор, — пояснила я, — и видимо Вахнина пытается их вытащить. Если оставшиеся заявленные номера не пройдут цензор Виктора, то у нее получится пропихнуть своих.

— Я думаю ты права, — конечно права, я не первый год знаю своего куратора. — Она постоянно перебивала меня и не давала Виктору поддаться на мои уговоры. А я старался! — расстроено протянул он.

— Хреновые новости, — Ян согласно мычит в ответ. — Я сама скажу об этом Алекс.

— Очень тебе за это благодарен, а то я не люблю сообщать плохие новости, — с его губ сорвался грустный смешок.

— Мне же сообщил.

Он негромко смеется в ответ:

— Петра, это…, — но не договаривает.

— Что?

— Неважно, — он тяжело вздыхает, и между нами возникает тревожная тишина. Я слушаю, как размеренно дышит Ян, а на заднем фоне слышно как бегают и кричат студенты младшего звена.— Я все равно не понимаю, — Назаров сменил тему, а я не стала настаивать. Мне все равно. — Мы ведь только в понедельник начали репетиции. Я конечно способный парень, — привычно бахвальствует он, — но даже для меня странно, что уже требуют результат.

Я не хотела говорить, что это странно и для меня. У меня вдруг закралась мысль, что дело в Яне. Алекс говорила, что Караре дал добро, но было ли что-то еще? Может ли Виктор сомневаться в своем решении? Или Алекс снова недоговаривает мне?

— Бывает и хуже. Нас хотя бы предупредили, а так Караре может в любой момент спокойно снять кого-то с пар, вытащить бедолагу на сцену и заставить танцевать. Раз ты теперь с нами в одной команде, то будь готов ко всему. Трико и обувь носи с собой каждый день, а лучше вообще в академии оставь. Тебе еще понадобится обезболивающая мазь и эластичный бинт.

— Лучше два, — вставила Алекс, неожиданно появившаяся за моей спиной. — Скажи, что я скоро буду. Пусть дождется меня.

— Слышал? — спросила я у Яна, идя за Алекс к скамейке.

— Слышал-слышал, — ответил тот. — Буду ждать, столько, сколько надо. Аккуратнее на дороге.

Сбросив звонок, я убрала телефон в карман и остановилась напротив Алекс. Отвернувшись от меня, она закрыла лицо руками и тяжело выдохнула. Сгорбившись, она смотрела в пол.

«Надо уходить», — подумала я и забрав наши вещи со скамейки, аккуратно взялась за ладонь подруги и повела Громову к лестнице.

— Прости, ты долго прождала, — она забирает свой рюкзак и набросив его на плечи, уходит вперед, пряча глаза. До сих пор скрывает слезы. — Если бы я знала, что все затянется, пошла бы сама, — тихо говорит Алекс, когда мы вышли на улицу. Держась впереди, она и дрожащие руки прятала, засунув их в тесные карманы джинс.

— Ничего страшного. — Как сказал Ян, я прожду столько, сколько потребуется. — Что тебе сказали?

— Ну-у, все не так плохо, как я думала, — Алекс смотрит на меня повернувшись в пол-оборота и нервно покусывает губу. Вижу увлажнившиеся голубые глаза подруги и невольно сжимаю кулаки. — Я смогу танцевать, а остальное меня не волнует. — Кривая улыбка трогает ее губы и я понимаю, что Громова снова умалчивает. — Ты сейчас домой?

— Нет, я иду с тобой. — Ян не любит сообщать плохие новости, а я прям обожаю! Мне так нравится смотреть, как на мои глазах люди теряют обладание и расстраиваются. Сплю и вижу, как кому-нибудь испортить настроение. — Виктор хочет, чтобы на следующей неделе мы показали ему номер. Вы хорошо продвинулись?

— Нормально, — тихо отвечает она, продолжая пожевывать нижнюю губу. — Не могу сказать, что хорошо или плохо, просто «нормально».

— Жалеешь, что уговорила Яна?

— Петра, — цедит сквозь зубы Алекс, — если ты ждешь, что я скажу: «да, ты была права», то не дождешься, потому что правой окажусь я, — резко говорит Алекс, останавливаясь.

— А ты чего от меня ждала?! — разозлено спрашиваю я, встав рядом. — Ты не умолкая говоришь, как для тебя важен этот концерт, а потом выбираешь вместо себя того, кто, когда-то там, собирался поступать на хореографическое. Андрей отказался…

— Он отказался из-за тебя, а не из-за сложной хореографии! — кричит она, выпучив от злости глаза. — Я уже жалею, что связалась с тобой!

— Ого, — протянула я, ошарашенная внезапным криком подруги.

Острые слова осколками попали в то, что называется сердцем. Часто заморгав, я смахнула внезапно выступившие слезы обиды.

Алекс ставила хореографию для себя, и когда последствия травмы настигли ее врасплох, у нее было два варианта: пропустить этот концерт или организовать дуэт, чтобы облегчить себе партию и не нагружать ногу.

Александра Громова решилась на дуэт, а при выборе партнера ее голубой глаз упал на меня, что стало неожиданностью.

— Почему я, Алекс?

Я знала, какую хорягу она ставит и я точно знала, что танцор утративший страсть, не подходит ей.

Я остыла.

— Потому что это ты и мне не нужны другие причины, Петра, — тихо, но уверенно проговорила она, смотря мне в глаза.

Ее слов было достаточно, чтобы я согласилась. Я бы и так согласилась, чтобы поддержать дорогого для меня человека, но вашу мать, я же предупреждала.

— Алекс, я изначально предлагала вместо себя Альберту, или кого-нибудь еще, но ты уперто упрашивала меня, а теперь обвиняешь?

— Петра, — тихо проговорила она, будто только осознала, что наговорила мне. — Прости пожалуйста, я погорячилась.

— Да, — я соглашаюсь с ней, — ты погорячилась, но я не прощу тебя.

Алекс смотрит на меня, я вижу, как слезы собираются в уголках ее глаз, но они меня не трогают и сейчас мне за это не стыдно.

Осколки канули в забытие.

Она знает, что я боюсь ее подставить. Алекс, знает, как я не хочу ей мешать, а теперь я камень преткновения. Не надо перекладывать ответственность за свои неудачные решения на меня.

— Петра…

— Иди домой, сегодня мы справимся без тебя.

***

Поставив две чашки чая на низкий столик, я села на диван рядом с Лерой и дотянувшись до пульта, сделала на телевизоре звук тише. Он не мешал, а наоборот создавал некое подобие уюта и наполненности.

— Ты снова удалила аккаунт в IG? — спросила она, взяв чашку в руки.

— Я и не собиралась надолго его оставлять, — проводила эксперимент, как быстро меня найдут.

— Я думала тебе все равно, или уже нет?

— Все так же, но Прасковья и Альберта слишком резко реагируют, — смотря на них, я не понимаю, почему не чувствую, хотя бы сотую часть той злости. В публикациях инквизиции мои имя и лицо, но Пашку и Алю это злит больше, чем меня. — Долго ты будешь избегать Прасковью?

— Не знаю, — я не сомневаюсь, что Лера говорит честно. — Но мне так надоела эта драма, — она грустно улыбается. — Я правда стараюсь об этом не думать и вроде бы отпускаю обиду, а потом вижу довольную улыбку этого мудака, когда он с Пашкой и так руки чешутся взять кирпич, да выбить ему зуб, чтобы не лыбился.

— Ну, благо после ремонта, найти кирпич рядом с академией вообще не проблема, — усмехаюсь я, а Лера тихо смеется. Она аккуратно отпивает чай, все еще не смотря на меня. — Он тебе все еще нравится?

— А ты все еще любишь Славу? — ловко парирует Лера. — Петра, ты вообще его любила?

— Когда-то давно, — до того, как все изменилось. — Сейчас уже ничего нет.

— Тоже самое, — она задумывается. — В голове до сих пор не укладывается.

— Понимаю.

— Паша, которая первая бросалась на Дрона с кулаками, теперь встречается с ним. — Я киваю, соглашаясь с ней. — Не подумай, я не завидую ей, — знаю, что это не зависть. — Я волнуюсь за нее, она ведь такая наивная, а что если он разобьет ей сердце?

— Лер, ты сама была влюблена в него…

— Не правда, я была очарована, — резко возмутилась она, снова поправляя меня. — Да и сердце он все равно разбил, приятного мало.

— Я не хочу, чтобы какой-то чмошник мешал нашей дружбе. В жизни ничего не вечно, так зачем позволять какому-то Андрею рушить то, что и так недолговечно?

— Ты права, мне надо взять себя в руки.

— Или себя в руки, или кирпич, что-то из этого определенно должно решить нашу проблему, — я снова пытаюсь развеселить загрустившую подругу и, когда та внезапно прыскает со смеху, мне становится чуть легче.

— Определенно, — она ласково улыбнулась. — Петра, мне кажется, или, когда ты звонила мне, я слышала голос Яна Назарова?

И я понимаю, что не рассказала девочкам, что Ян внезапно стал моим партнером вместо бунтарки Алекс. Наверное, я до последнего надеялась, что она передумает и выберет кого-нибудь другого, поэтому не спешила делиться «радостными» новостями.

— Не показалось, — отвечаю я, неловко улыбаясь. — Я забыла сказать, что Ян будет танцевать вместо Алекс.

— Может ты забыла, но Назаров не забыл и об этом уже все знают. Он публиковал у себя фото с Алекс и видео с репетиции, — делится Лера, внезапно хитро улыбаясь. — И какого это танцевать с Яном?

— Точно ли ты про танцы хочешь узнать?

— Конечно, — та кивает и подгибает под себя ноги. — Я не стану пытать тебя вопросами про вашу ночь, это не мое дело, — за это Лера мне и нравится. Она четко видит грань. — Если хочешь, можем и обсудить, я всегда тебя выслушаю, ты же знаешь.

— Знаю, но не хочу, — я сама стараюсь не думать о той ночи, но это дается с трудом. Виной тому тесный контакт на репетициях.

Танцевать с Яном Назаровым также приятно, как и заниматься любовью. Он все тот же обходительный и чувственный партнер.

— Я начала понимать, почему Алекс выбрала его. Ян такой же эмоциональный, как сама Алекс.

— Он вытягивает тебя?— она не договаривает, но я понимаю о чем она спрашивает. Я на дне эмоциональной яме, из которой меня тянет Алекс. Если во время исполнения номера, я играю в чувства Сильвии, то Громова проживала жизнь Хорхе. Ян такой же. Он пытается прожить чувства Хорхе.

— Пока да, но он не танцор.

— Это все, что тебя смущает? Петра, ты переживаешь за качество его техники или завидуешь? Я не понимаю.

— Причем тут зависть?

— Ян Назаров — Золотой мальчик, он упал в чан с талантом сразу после рождения. Он универсальный артист и лучший во всем, за что только берется. Пение, музыка, танцы. В то время, как мы только занимаемся одним направлением. — Я не отвечаю, задумавшись над ее словами. — Ты завидуешь, что «не танцор» тянет с тобой сложную корягу Алекс? Ты задумалась.

Я поддеваю Назаров в академии, но я никогда не задумывалась, завидую ли я Золотому мальчику?

— Кое-кто услужливо подкинул пищу для размышления, — буркнула я, не желая признавать, что меня поставил в тупик вопрос Леры.

— Не благодари, — Лера гаденько улыбается и легко смеется. — А если серьезно, Ян берет факультативы. Ты ведь знаешь, что изначально он был зачислен в нашу группе? — я согласно киваю, немного удивленная что и она об этом знает. Может от Андрея? — Он выбрал себе направление и за счет академии занимается еще по нашей программе, — а про это я услышала впервые. — Ян невероятно талантливый.

— Он целеустремленный и упорный. Таланты без усердной работы, сами по себе ничего не значат. Мало упасть в чан, — я не хочу, чтобы чужой труд обесценивался дурацким прозвищем. Назаров лучший, потому что добивается результатов потом и кровью. — И я не знала, что у него дополнительные курсы, — хотя стоило догадаться. Не скажу, что техника идеальная, но он прекрасно справляется.

— Ты про многое не знаешь, Петра. Ты погружена в свой мир и не замечаешь, что происходит вокруг.

— Разве это плохо?

— Я не знаю.

***

[Люди Х]

[23:10] Х 78: Сегодня в метро рядом со мной сел парень и я не пересела

[23:10] Х 67: О, молодец!

[23:13] Петра: Супер

[23:14] Х 82: Это большой шаг, Кира. Так держать!