Читать книгу: «Гиблое место»

Пролог.

Тьмой укроется лес,

Туманом окутает тропы,

Шёпот сквозь, словно бес,

Увлечёт за собой, а свидетели — звёзды….

— Всё, давайте привал, ну уже ноги не идут, — простонала молодая девчонка, выискивая взглядом вокруг какие-нибудь пеньки, либо поваленные деревья, чтобы сесть.

— Наташ, пошли дальше, нельзя здесь сидеть, — «шикнула» на неё вторая.

— Почему нельзя? — возмутился парень. — Ещё чуть-чуть, и мы свалимся от усталости.

— Господи, вы как маленькие. — В голосе первой барышни совсем не скрывалось недовольство. — Видите вон там огни? — Ткнула пальцем вдаль. Видимость из-за сумерек уже была не идеальной, но мелкие огонёчки действительно виднелись.

Огромное поле, поросшее бурьяном, разделяло компанию походников и этот свет. Издалека казалось, будто это факелы зажжены, но на самом деле — всего лишь освещение жилой деревушки, хотя и очень маленькой.

— Ну да, и что? — не поняла та самая Наташа, всё ещё вглядываясь в указанную сторону. — Наоборот, хоть недалеко от людей.

— Вы что, не знаете, где мы находимся? Это, — снова её тонкий палец устремился в сторону огней, — деревня ведьм. Ну, вы же должны были читать о том, куда мы идём, и какие поселения будут попадаться на пути. А историю этой деревни вообще все знают, от мала до велика.

— Ну, всё, — грустно вздохнул парень, — сейчас нас задавят интеллектом.

Наташка прыснула со смеху, но успела прикрыть ладошкой рот, чтобы её подружка не сочла это личным оскорблением.

— Юль, в наше время ведьмы — что-то из разряда фантастики. Ну, мы, правда, все устали, мы долго не продержимся.

— Давайте зайдём в лес? Ещё хоть немного осилим?

— Ладно, но взамен с тебя история.

— Дима, блин, — расстроилась Наташа, — только вот страшных историй на ночь не хватало.

— Да брось, по-моему, весьма атмосферно. Юль, приступай.

Кажется, первую девчонку очень порадовало то, что на том месте они не останутся, и она с энтузиазмом начала рассказ:

— Деревня называется Серое. Когда-то давно её даже на карте не было, здесь везде был непроходимый лес. Лет сто назад это место облюбовали кочевники: вырубили небольшой участок леса, соорудили себе хижины и стали жить, как затворники. Чужаков не любили, кто на их территорию заходил — гнали прочь. Шло время, а народ в округе начал судачить, что это место колдунов, ведь кто бы ни пытался его искать — найти не могли: бродили, бродили по лесу, а толку не было, выходили туда, откуда пришли, а то и вовсе пропадали без вести.

Когда Юля говорила, она иногда взмахивала руками, отчего на её запястье негромко звенели тонкие металлические браслеты, придавая рассказу некой индивидуальной мелодичности.

— У меня мурашки по телу, — прошептала Наташка, инстинктивно оглянувшись назад, словно испугавшись кого-то.

— Это всё придумки, — отмахнулся её друг.

— Придумки, не придумки, а со временем парочка избушек превратилась в несколько штук, а затем и в пару десятков домов. Жители по-прежнему были нелюдимы, за пределы своего села не ходили, а вот к себе стали заманивать своими обрядами. Люди сначала шарахались от них, в ту сторону леса даже ногой не ступали, а потом молва поползла, что они ходячих мертвецов на ноги ставят.

— Это как? — заинтересовался Димка, чуть ли не в лицо рассказчице заглядывая. Наташе же было не слишком интересно, она ёжилась, будто от холода и в глубине души мечтала, чтобы Юля замолчала.

— Излечивают больных, которым приговор подписан. И до сих пор это делают. Из поколения в поколение передают свои способности. Только вот обращаются к ним совсем уж отчаявшиеся люди, другие боятся, говорят, место гиблое, поплатиться можно за то, что попадёшь к ним.

— Интересно, как? Порчу наведут?

— Есть вещи, Дима, гораздо страшнее порчи, — со знанием дела заявила Юля. — В общем, каким было это место много лет назад, страшным, таким и осталось. Никто туда не пойдёт по доброй воле, только по очень сильной нужде. А обычным людям так и вовсе лучше стороной эту деревню обходить и не попадаться на глаза её жителям.

Ребята вошли в лес как раз, когда небо окрасилось в тёмно-синий цвет. Огней Серого уже совсем не было видно, да и спустя какое-то количество времени после рассказа, градус напряжения спал. Боязливая Наташка перестала оглядываться почти через каждый шаг, а Юля, наконец, перестала удивляться тому, что ребята ни сном ни духом не подозревали про колдунов. Когда они разбили палатку и уселись возле костра, про эту историю уже и вовсе не вспоминали, а думали, как лучше добраться с утра до дороги.

Глава 1.

Ну и погода сегодня. Всю площадку перед главным входом в институт залило водой после ночного дождя, пришлось оббегать лужи по бордюру. Хорошо хоть надела свои любимые кроссовки вместо туфель, а то уже бы давно промокли все ноги насквозь. Терпеть не могла опаздывать, но чёртов транспорт, который ходил, как ему вздумается!

Войдя в холл, решила немного отдышаться и глотнуть, наконец, купленный кофе, который, к слову, уже остыл. Пока его пила, достала из кармана пиджака телефон и увидела пришедшее сообщение от коллеги Маши: «Соня, в девять сбор у ректора, ты не забыла?». Перевела взгляд на часы и цокнула: пять минут десятого. Конечно же, я про это забыла. Пришлось идти сразу на внеплановую планёрку, времени на то, чтобы зайти в библиотеку и оставить вещи уже не было.

Так как пара давно началась, институтские коридоры были весьма пустынны, а вот у ректорской двери толпились несколько студентов, что-то живо обсуждающих.

— Здравствуйте, Софья Николаевна, — чуть ли не хором поприветствовали они меня.

— Доброе утро, — отозвалась я. — Что за собрание? — Стало интересно, что у ребят вызвало такой живой интерес. Обычно ректорский кабинет не пользовался спросом у студентов.

— А вы не знаете? Говорят, там полицейские приехали чуть ли не из столицы.

— Это же из-за Тани, да? — почти шёпотом спросила студентка-пятикурсница.

— Наверное, — пожала плечами я. — Сейчас узнаем. Не прогуливайте пары, всё равно без информации не останетесь.

В кабинет Петра Ивановича я прошла через приёмную под поверхностный взгляд его секретаря. В просторном кабинете с высокими окнами собралась бо́льшая часть педсостава, заняв все свободные места.

— Всем доброе утро. Прошу прощения за опоздание, — дежурно извинилась я, прикрыв дверь и встав у самого её края. Огляделась по сторонам и только сейчас заметила, что около стола ректора сидели двое мужчин, явно не наших коллег. Один — весьма солидного возраста, с заметной сединой в волосах и бороде, второму же, хоть его и не молодили вселенская усталость на лице и залёгшие тёмные круги под глазами, не было и сорока. Не слишком аккуратный внешний вид, запущенная в чёрные волосы рука и какой-то отсутствующий взгляд сквозь всех собравшихся говорили о том, что этот гражданин совершенно не заинтересован в происходящем, а быть бы он желал там, где, очевидно, и был всю ночь — в баре.

— Коллеги, — обратился к нам Петр Иванович, — все вы знаете, что у нас произошло — пропала девочка, наша студентка-третьекурсница Таня Молчанова. Полицейские из города М. хотят пообщаться с нами, уточнить детали.

— А что, наша полиция не справляется? — вскинула брови декан факультета иностранных языков Альбина Леонидовна. — Они сюда каждый день ходят.

— Альбиночка Леонидовна, дорогая, ну, не в наших с вами полномочиях рассуждать, кто справляется, а кто нет, — тактично «оборвал» её Петр Иванович. — Господа, — он взглянул на молчавших до этого мужчин и взмахнул рукой, что означало «приступайте».

— Подполковник Яковлев Андрей Борисович, — представился тот, что в годах. — Это мой коллега, майор Никольский Вячеслав Олегович. Хочу сразу прояснить, нас прислали в качестве шефской помощи вашей, как вы говорите, полиции. С коллегами работаем сообща, но в целях разобраться в деле с самого начала, побеспокоим вас своим присутствием ещё какое-то время.

Альбина Леонидовна поджала свои узкие, неровно накрашенные вызывающе-алым цветом помады губы. Больше вопросов у неё не нашлось, как, впрочем, и у остальных.

— Нам нужна вся информация о пропавшей студентке, которой вы владеете: как учится, с кем дружит, как посещает занятия, с кем живёт и прочие подробные детали.

— Да студентка, как студентка, троечница обычная, — ответила Альбина Леонидовна, слегка передёрнув плечами. — В прошлом году по английскому языку кое-как вытянула её, совершенно нет стремления к его изучению.

— Живёт Таня с бабушкой, — взяла слово преподаватель философии Мария Пантелеевна, очень худая, но стильно выглядящая женщина весьма преклонного возраста. — Бабушка, Ирина Михайловна — потрясающий человек, но с внучкой они, как и водится с подростками, не близки. Родителей у Тани нет, если я не ошибаюсь, трагическая история.

— Дружит с кем-то? — задал вопрос подполковник. Всё сказанное тезисно записывал в свой блокнот. У меня складывалось впечатление, что его молодой коллега здесь находится не более, чем для антуража, настолько он был неподвижен. А, может, он и вовсе спал, так как рука его из волос уже давно съехала на лоб, частично прикрыв глаза.

— Вообще, Таня не очень общительная…, — хотела продолжить Мария Пантелеевна, но почтенного преподавателя перебила наша вездесущая экономичка Полина Александровна.

— … зато очень любвеобильная, — хихикнула она.

— Полина Александровна, вы снова хотите начать пересказывать сплетни? — осуждающе взглянула на неё Альбина Леонидовна.

— Почему же сплетни? Весь институт об этом знает.

— Господа, давайте с этого момента подробнее, — попросил Яковлев.

Эта история — личная обида экономички. Очень уж ей мил преподаватель конституционного права Олег Иванович Хвастунов, только вот девчонки ему нравятся молодые, озорные. Наша Полина Александровна хоть и не вышла ещё в тираж, но всё же в сравнении со студентками явно проигрывала. Да и наличие у него жены явно её пыл остужало, в отличие от беспринципных молодых девиц.

— Мы особых подробностей не знаем, свечку не держали, как говорится, но про интрижку Молчановой с одним из наших преподавателей наслышаны все. Да что там наслышаны, их обжимания по туалетам даже увидены многими.

— Полина Александровна! — чуть не подавилась возмущением декан. — Обсуждать такое — неэтично. Это не имеет отношения к пропаже студентки. Олег Иванович — заслуженный преподаватель…

— Уважаемые, давайте мы сами решим, что имеет отношение к пропаже, а что нет. Что ещё можете сказать об этой студентке?

Всё это обсуждение достаточно скоро мне наскучило. Ещё бы чуть-чуть, и я бы начала зевать, благо Яковлев принял весьма разумное решение продолжить диалог с некоторыми коллегами отдельно. Конечно же, в их числе оказалась Полина Александровна, страстно желающая перебрать всё «грязное бельё», которое было в институте.

Выходя из кабинета ректора под общий галдёж, услышала брошенную каким-то любезным коллегой фразу о том, что полицейским неплохо бы было обсудить что-то с библиотекарем. Не услышала, что именно обсуждать, но судя по всему, совсем скоро и ко мне заглянет подполковник Яковлев.

***

— Не институт, а гадюшник какой-то, — отозвался Вячеслав, допив одним глотком остатки кофе из картонного стаканчика. Выкинул его в урну и двинулся по влажному асфальту за своим начальником. — Никакой служебной этики.

— Нам это только на руку, — отозвался Андрей Борисович. Затянулся сигаретой и крепко задумался. — Слав, надо отработать все камеры по пути от дома до института в день пропажи студентки. Да и вообще посмотреть, если получится, в институт ли она пошла.

— Андрей Борисыч, здесь не Москва, здесь камер вообще может не быть на этом конкретном участке.

— Может, а могут и быть. Ещё библиотекарша, про которую рассказала эта трещотка курчавая. — Так подполковник назвал Истомину Полину Александровну, слушать которую под конец беседы ему стало практически невыносимо. Сплетни сплетнями, но только тогда, когда они имеют отношение к делу. — И завтра уже нужно съездить к бабушке этой девчонки, поговорить с ней, осмотреть квартиру. Местные ребята какие-то не расторопные. Если надо, возьми с собой кого-то из них в качестве помощи, лишние руки не помешают.

— Да тут такие руки, — отмахнулся Никольский.

— Ну, горячку не пори, сам во всём зашьёшься, а эти пусть работают.

Мужчины уже практически дошли до машины, оставленной на стихийной институтской парковке, как мимо них буквально пронеслась светловолосая девчонка, явно куда-то спешащая. Вячеслав чуть прищурился, разглядывая её удаляющуюся к остановке общественного транспорта спину, и удовлетворённо кивнул головой. Он её узнал.

— Это и есть библиотекарь местный, — сказал он. — Всё, Борисыч, я поехал, до связи.

— Слав, куда? — не понял начальник. — Библиотекарь завтра. Ты сегодня явно не в лучшем своём состоянии.

— Ум ясен как никогда. До вечера.

Мужчина поспешил за почти уже удалившейся из поля зрения фигурой в чёрном пиджаке. Чуть прибавил шагу и увидел, как она добежала до остановки, куда как раз подъезжал нужный ей автобус. Пришлось тоже бежать, чтобы успеть на него. Подумать только, сто лет в транспорте не ездил.

***

Пока ехала до своей остановки, читала в планшете полуготовую статью и мысленно прикидывала, когда смогу её закончить. Если над ней посидеть ещё парочку вечеров, то вполне можно отправлять на утверждение. И сразу же браться за новую, чтобы в этом месяце побольше заработать. Очень уж мне хотелось сменить свой старенький ноутбук на новый, который не будет тормозить и отключаться в самый ответственный момент.

Всё же хорошо, что моя остановка — конечная, другую бы я проезжала с завидной регулярностью, погружаясь в тексты и совсем теряя связь с реальным миром. Ещё я с удовольствием потеряла бы связь с персонажем, которого приметила, подходя к своему подъезду, но почему-то вот уже на протяжении почти полугода сделать это совершенно не получается.

— Сонечка, — расплылся он в полупьяной улыбке, как только я к нему подошла. В руках неизменно была бутылка пива и, судя по его блеску в глазах, далеко не первая за сегодня. — Безумно рад тебя видеть. Ты, как и всегда, просто очаровательна.

— Чего не скажешь о тебе, Влад, — без тени улыбки отозвалась я.

Бывший муж настолько достал своими приходами и напоминаниями о себе, что от одного его вида меня уже подташнивало.

— А ты знаешь, я привык к твоей грубости, — без тени негодования отозвался он, вертя в руках самое дорогое, что у него есть. — Груби, сколько тебе влезет, я всё равно не поведусь. Пустишь к себе?

— Тебе не надоело ещё этот вопрос задавать?

— А тебе? Тебе не надоело меня динамить?

Влад встал на ноги, опасно пошатнувшись, и сделал шаг ко мне. Ничего удивительного в том, что удержался он с трудом. Меня аж передёргивало от отвращения к его состоянию. Этот запах перегара, которым, как мне казалось, раньше я пропитана была насквозь и абсолютно бестолковый, затуманенный взгляд, будто бы перед тобой умственно отсталый.

— Влад, единственный возможный вариант нашего с тобой разговора — это когда ты будешь трезвый. И то — на нейтральной территории. Не вижу смысла в продолжении разговора. Всего хорошего.

— Соня, стой. — Парень дёрнул меня за руку, но я шарахнулась от него, словно от прокажённого. Ненавидела, когда он меня трогал. Нет, он меня никогда не бил, в каком бы состоянии не был, но мне было противно само ощущение, когда ко мне прикасались пьяные люди. — Соня, поговори со мной. Ты не можешь меня вот так игнорить постоянно. Ты женой моей была когда-то.

— Вот именно, что была. Когда была, тогда и разговаривала.

— Я хочу завязать, — выкрикнул парень. Видимо понимая, что на ногах он долго не удержится, плюхнулся обратно на скамейку. Засучил рукава своей толстовки, всё также не выпуская из руки бутылку и посмотрел на меня, ожидая реакции.

— Хочешь — завязывай. От меня тебе что надо?

— Я думал, ты порадуешься, — будто бы обиженно отозвался Влад. Сделал несколько глотков пива и вновь уставился на меня. — Ты же этого всегда хотела.

Разговаривать с пьяным Владом всё равно, что объяснять дураку, почему он дурак — занятие энергозатратное и совершенно бесполезное. С момента развода столько времени прошло, а он даже толком и не понял, чего я хотела, живя с ним в браке.

— Софья Николаевна, — раздался сбоку от меня мужской голос. Обернулась и увидела того самого засыпающего с утра полицейского из кабинета ректора. — Вечер добрый.

— Добрый, — отозвалась я не слишком дружелюбно. Я предполагала, что кто-то из них ко мне придёт после услышанной утром фразы, но я почему-то делала ставку на Яковлева.

— Могу чем-то помочь? — осторожно поинтересовался мужчина.

— Соньк, ты что, мужика себе завела? — влез в разговор Влад. Он снова поднялся со скамейки, заинтересовано оглядев незнакомого мужчину. — А чего это так быстро? Ты же меня ещё забыть не успела, а уже…. А чего на «вы», кстати? Игрища у вас такие, да?

Интересно, желала ли я чего-то в жизни так сильно, как того, чтобы Влад сейчас просто заткнулся? Наверное, только развестись с ним, что, по сути, почти одно и то же.

— Софья Николаевна, — перекривлял Влад интонацию полицейского. — Это типа ты такая строгая училка, а он твой непослушный ученик…

— Закрой рот, — процедила я сквозь зубы, едва сдерживая себя от того, чтобы не дать ему в морду.

— Уважаемый, — показательно миролюбиво обратился к Владу Вячеслав…, забыла его отчество, — на пару слов тебя можно? — Протянул руку вперёд и, не дождавшись от моего бывшего мужа какого-то четкого ответа, резко подхватил его за локоть, дёрнул на себя.

Они отошли буквально на пару шагов, но я не услышала, что полицейский сказал Владу. Несколько слов, после которых бывший благоверный затих, да и вся его спесь тут же улетучилась.

— Поговорим потом, — «бросил» он мне, даже толком не обернувшись и медленно, шаткой походкой, направился прочь от моего подъезда. Хотелось бы мне так же его отшивать, а не тратить по часу своего времени, чтобы от него отвязаться.

— Спасибо, — негромко сказала я, когда Вячеслав повернулся ко мне. — И извините, не очень красивая ситуация.

— Не берите в голову, — отмахнулся мужчина. — Я, на самом деле, хотел задать вам несколько вопросов по поводу студентки пропавшей, но подумал, что давайте перенесём на завтра? Как по мне, вы не настроены сейчас на разговор, — едва заметно дёрнул уголком губ. — Сможете мне уделить с утра немного времени?

— Да, без проблем.

Мужчина запустил руку во внутренний карман своей ветровки, достал оттуда ручку с небольшой бумажкой, издалека похожую на визитку и, написав на ней что-то, протянул мне.

— Это мой номер телефона, напишите, как будете на работе.

— Хорошо.

— Тогда до завтра, Софья Николаевна.

— До свидания.

Глава 2.

Сентябрь баловал тёплой, летней погодой. Так не хотелось потерять возможность через пару месяцев вот так посидеть на свежем воздухе за столиком уличного кафе с ноутбуком, стаканом кофе и сэндвичем. Статье я, кстати, придавала завершающие штрихи, оставалась всего лишь вычитка.

Я настолько увлеклась работой и мыслями из статьи, что не сразу заметила, как около меня кто-то появился. Оторвала взгляд от экрана ноутбука только тогда, когда на противоположный от меня стул сели, попутно подумав, что это как минимум беспардонно. Но, увидев кто передо мной, всё встало на свои места — как мне кажется, сотрудники полиции редко обладают чувством такта.

— Доброе утро, Софья Николаевна, — поприветствовал меня Вячеслав.

К слову сказать, сегодня он выглядел весьма отдохнувшим, да и следы жёсткого похмелья с уставшего лица исчезли. Белый цвет джемпера его освежал, выгодно контрастируя со смуглой кожей и чёрными волосами.

— Доброе, Вячеслав…?

— Предлагаю без отчеств и на «ты».

Едва заметно кивнула головой, поддержав предложение.

— Даже и не думал тебя здесь встретить. Планировал пораньше приехать в институт, чтобы успеть перед парами побеседовать с…, — мужчина заглянул в свой мобильник, — Олегом Ивановичем Хвастуновым, вашим преподавателем, кажется, по праву.

— О, вижу, тебя ввели в курс дела, — едва заметно хмыкнула я. Наверняка экономичка расписала вчера все подробности этой драматичной истории.

— Расскажешь?

— Если ты говорил с Полиной Истоминой, то я вряд ли добавлю что-то новое.

— Я бы послушал. Тем более перед разговором с Хвастуновым. И, кстати, попьёшь со мной кофе?

Кивнула головой. Почему нет? Тем более свой я уже давно выпила.

— Олег Иванович — человек очень увлекающийся красивыми студентками. На самом деле, Таня далеко не единственная, кто с ним… был. Только раньше он это тщательно скрывал, болтали в основном сами девушки, типа, по секрету, а он делал вид, что это абсолютный бред, к которому он не причастен. Полина Александровна права в том, что с Таней они даже не скрывались. Нестерова много раз на совещаниях требовала с этим бороться, проводила воспитательные беседы, но ничего не помогло.

— А Нестерова — это?

— Альбина Леонидовна, декан, — уточнила я, а Вячеслав быстро сделал себе пометку в телефоне. — По её настоятельной просьбе Олегу Ивановичу в этом году скорректировали расписание, и теперь он не так часто появляется в институте. Нестерова решила, что так все будут видеть, как она выражается, похабщину, реже.

— Её метод сработал?

— С начала учебного года я их вместе вообще не видела.

— Твои коллеги сказали, что Таня очень часто бывала в библиотеке. Что она делала? Читала? Готовилась к парам? Делала домашние задания?

— Я не знаю, если честно. Обычно она что-то писала, может конспекты переписывала, может задания какие-то выполняла. Я не слежу за теми, кто сидит в библиотеке.

— А вы с ней общались? Может, разговаривали о чём-то?

— Нет, только здоровались и прощались. И в прошлом году, перед экзаменами она у меня спрашивала о наличии какого-то учебника, уже не помню, какого. Правда, с начала этого года в библиотеке она появлялась с завидным постоянством. Если раньше она могла посидеть час и уйти, то сейчас она сидела чуть ли не до окончания всех пар в институте.

— И всё это время она что-то делала?

— Да. Иногда, конечно, «сидела» в телефоне просто, но обычно делала какие-то задания или читала что-то.

Пока мы с Вячеславом разговаривали, стрелка на моих наручных часах подползла к девяти утра. Забрали с собой картонные стаканчики с кофе и направились к институту.

— А Таня брала с собой какие-нибудь книги из библиотеки? — спросил Вячеслав, когда мы уже заходили в холл института.

— Да, студенты каждый год берут учебники. Но там ничего особенного, можно посмотреть в её карточке в компьютере.

— Можем прямо сейчас это сделать?

— Да, конечно. Она ещё очень много читала, когда приходила, но книги не забирала.

— Можно узнать, что читала?

— Нет, такие книги в учет не попадают, если их не забирают с собой. В принципе можно взять любую книгу, почитать её в библиотеке и поставить на место.

Мы с полицейским поднялись по центральной лестнице на третий этаж под всеобщий студенческий галдеж. Пара должна была начаться с минуты на минуту, но никто, конечно, не торопился занять места в аудиториях. Их бы воля, всё учебное время сидели бы на подоконниках. Хотя, всего несколько лет назад сама такой была и перемены любила больше всего.

Оказавшись в огромном помещении, уставленном шкафами с книгами, я положила на стол свой ноутбук и уселась за рабочее место, а Вячеслав встал сбоку, сложив руки под грудью. Пока грузился рабочий компьютер, допила кофе, а затем открыла нужную программу. Несколько секунд и передо мной появился список.

— Вот, — слегка кивнула головой, указывая на монитор, — эти книги ей выдавались.

Мужчина склонился ко мне и «пробежался» взглядом по монитору. В этом списке были лишь учебники, которые студенты берут ежегодно.

— А ты что-то конкретное ищешь? Это стандартный набор для третьего курса.

— Я ищу всё, что связано с этой студенткой. Распечатай, пожалуйста.

Сделала так, как он меня попросил. Взяла с принтера бумагу и протянула её Вячеславу.

— Слушай, Софья, скажи, где сидела Таня, когда приходила?

Я встала со стула и указала рукой на нужный стол.

— Мне кажется, она часто сидела именно за ним, — задумчиво отозвалась я. Почти всегда мне было её видно со своего рабочего места. Прошла вслед за Никольским, наблюдая, как он внимательно осмотрел сначала обычную парту, коих тут было полно, а затем перевёл взгляд на длинный книжный стеллаж.

— Никогда не наблюдала за тем, откуда и какие книги она берёт? — спросил полицейский.

— Нет, — покачала я головой. — Хотя, она никогда не ходила по всему залу, она и с места-то почти не вставала. Наверное, брала какие-то книги с этого стеллажа, — указала рукой как раз туда, где и остановился взгляд Вячеслава.

Мужчина присел на корточки и начал перебирать книги с самой нижней полки. Смотрел, кажется, просто на названия.

— Я могу помочь, если ты скажешь, что хочешь найти, — предложила я, понимая, что хаотичный перебор книг может занять уйму времени.

— Если бы я сам знал, — отозвался мужчина. — Что вообще из этого, — указал взглядом на заставленный книгами сверху донизу стеллаж, — может заинтересовать студентку-третьекурсницу?

— Здесь нет учебников, в основном, художественная литература. К сожалению, не знаю её предпочтений в чтении.

Вячеслав хотел что-то сказать, но не успел: открылась дверь библиотеки, и на пороге появился сам ректор. Внешне он выглядел растерянным или даже взволнованным.

— Вячеслав Олегович, как раз вас и искал. Не обманула Полина Александровна, сказала, что вы пошли в библиотеку. Доброе утро.

— Приветствую, — ответил Никольский.

— Вы сегодня хотели поговорить с преподавателем конституционного права, с Олегом Ивановичем.

— Да, помню, поэтому я и здесь.

— Буквально несколько минут назад позвонила его жена. Он в больнице, попал в аварию.

— Что за авария? И какая больница?

— Сейчас всё выясним. Пойдёмте со мной.

Перед тем, как уйти, Вячеслав подошёл ко мне и негромко попросил:

— Если что-то вспомнишь или посчитаешь нужным рассказать — позвони.

— Хорошо, — послушно кивнула головой.

Повернулась к стеллажу, а в голове промелькнула мысль, что за день я вполне могла бы пересмотреть эти книги.

Глава 3.

— Вы его что, подозреваете? — удивился лейтенант Волков, когда они с Вячеславом вошли в больничный коридор, до зубового скрежета пропахший медикаментами. По нему неторопливо прогуливались несколько пациентов в характерном больничном одеянии, а чуть дальше, в самом конце коридора, располагалась стойка, за которой мужчины рассчитывали увидеть медсестру.

Стас Волков — один из немногих здешних оперов, кто отличался сообразительностью и огромным желанием выполнять свою работу. Остальные же его коллеги дальше своих кабинетов не хотели выходить, прикрываясь толстыми папками других не менее важных дел.

— Он эту студентку знал лучше, чем её однокурсники, — ответил Никольский. — Она ни с кем толком не общалась, близких друзей у неё не было. По описанию, она забитая тихоня. И единственный, кто с ней взаимодействовал очень тесно — этот преподаватель. Странно, что вы его не подозреваете.

— Вячеслав Олегович, поймите, у нас город маленький, многие знают друг друга. Олег Иванович — заслуженный преподаватель, у него такой авторитет. Он не мог с Таней ничего сделать. К тому же, в то утро, когда она пропала, он был в институте, это подтвердил почти весь педсостав.

— Слушайте, лейтенант Волков, а вы вообще лейтенант? Или бабка на лавочке? Вы как здесь раскрываете дела? Этот мог, а тот не мог?

Парень промолчал, разумно решив не вступать в перепалку со старшим коллегой.

— Доброе утро, — поздоровался Никольский с медсестрой, как только они подошли к её рабочему месту. Достал из кармана удостоверение и отточенным жестом его продемонстрировал. — К вам сегодня доставили пациента после ДТП, Хвастунова Олега Ивановича. Как я могу с ним побеседовать?

Девушка лениво перевела взгляд в монитор, ища в нём нужную информацию, а затем сообщила:

— Двадцать третья палата. У него сотрясение, я бы не рекомендовала его сильно напрягать.

— Как скажете, — отозвался Вячеслав, даже не взглянув на медсестру. — Стас, на тебе его жена, она наверняка с ним. И никакой ей лишней информации. Вопросы только про аварию. Без самодеятельности, понял?

— Понял.

Действительно, как только мужчины подошли к палате, оттуда как раз вышла женщина. Её пережжённые краской желтоватые волосы были собраны в пучок на затылке, а на лице отпечаталась вселенская тревожность. Стоит ли так переживать из-за рядового сотрясения?

Волков тут же ткнул ей в лицо своё удостоверение и технично отвёл от дверей. Вячеслав вошёл в палату. Помещение было настолько узким, что в него едва поместились две кровати и тумбочки. Одна кровать была небрежно закинута шерстяным клетчатым пледом, информируя о том, что хозяин ненадолго отлучился, а вот на второй лежал тот самый преподаватель с полуприкрытыми глазами и приложенной ко лбу тыльной стороной ладонью. Он был худым, в отличие от своей жены, лицо бледное, русые волосы с проседью. Вид его буквально кричал о том, что он болен, хотя, не такие уж и сильные увечья он получил в аварии.

— Хвастунов Олег Иванович, верно? — уточнил Никольский, хотя и так его узнал. Видел вчера его фотографию в деканате.

— Да, верно, — негромко ответил тот, пошире приоткрыв глаза. — А что такое? — чуть привстал с кровати, поморщившись, очевидно, от головной боли. Как только увидел удостоверение своего собеседника, тут же попытался сосредоточиться. — По поводу аварии, да? Я вообще на месте патрулю всё рассказал.

— Я по другому вопросу. Хочу вам задать несколько вопросов о вашей студентке Молчановой Татьяне.

Сосредоточенность на лице преподавателя быстро сменилась на панику, а взгляд метнулся к двери.

— Я так понимаю, ваша супруга не в курсе некоторых деталей вашей жизни? — чисто для проформы уточнил Вячеслав. Преподаватель лишь слабо кивнул. — Наш с вами разговор останется конфиденциальным. — Присел на соседнюю кровать и достал из кармана смартфон, приготовившись делать заметки по ходу беседы. — Вы знаете, что ваша студентка пропала несколько дней назад?

— Да, слышал, да и наши полицейские приходили, опрашивали всех преподавателей.

— Какие у вас есть предположения, куда могла деться Молчанова?

— А почему вы у меня это спрашиваете? — не очень правдоподобно удивился Хвастунов. Снова бросил опасливый, но очень быстрый взгляд на дверь в палату.

— Олег Иванович, давайте, мы не будем тянуть время друг друга и играть в непонимание. Ваши коллеги весьма красноречиво описали ваши с Молчановой взаимоотношения, именно поэтому я к вам и пришёл. Вы можете, конечно, это отрицать, но даже ваш взгляд на дверь с целью проверки, а не слышит ли это ваша жена, когда разговор зашёл о Татьяне, говорит о том, что коллектив в институте не врёт.

— Чего вы хотите? — с долей раздражения в голосе спросил преподаватель.

— Для начала хочу, чтобы вы мне рассказали, как давно начались ваши отношения.

— В начале года, кажется.

— Кажется? Вы не помните?

— В голове после удара как будто туман. Вроде помню всё, но смутно. Да, это начало года было, зима. Как-то быстро тогда всё закрутилось. Раньше её не замечал даже, а тогда на одной из пар глаза «выцепили» и…понеслось. Прикипел к ней страшно, ничего вокруг не замечал.

— А сейчас?

— Бегает она от меня, прячется. С начала учебного года словно приведение. Да я и сам понимаю, что, наверное, напугал девчонку, слишком напорист, но поделать ничего не могу, засела в голове, ни о чём думать не могу больше, — тихо, но эмоционально говорил Хвастунов.

— А вы не думаете, что она могла пропасть из-за вас? Захотела избавиться от вашего внимания.

— Права слова, майор, я, как только заметил, что она бегает от меня, сразу же перестал ей на глаза попадаться. Мне хоть и затуманило ей голову, но я всё-таки взрослый человек и никого только своей воле не подчиняю. С ума схожу в душе, но её не трогаю.

— Когда вы с ней последний раз общались?

— В первую неделю сентября, как раз в самом начале учебного года. И я не могу назвать это общением. Мы с ней поздоровались друг с другом, я спросил что-то незначительное, вроде, как дела, она буркнула какую-то неразборчивую фразу и убежала. Я пробовал ещё пару раз с ней заговорить, но всё заканчивалось точно также. После этого я вообще с ней старался не сталкиваться.

— А вас нисколько не огорчило то, что предмет вашего воздыхания вдруг куда-то пропал?

— Когда она не появилась в институте, я подумал, что, вероятно, она заболела или просто прогуливает, студенты часто этим промышляют. Не придал этому значения. Когда пришли из полиции, конечно, я забеспокоился, но я понятия не имею, где она может быть. Я готов помочь вам или вашим коллегам, но у меня не так много информации о Тане.

— Вы с ней общались довольно долго, общались плотно, неужели вы о ней ничего не знаете? Чем она увлекается? Чем занимается в свободное от учебы время?

Олег Иванович крепко задумался.

— Мы с ней на личные темы особо не общались. Живёт она с бабушкой. Свободное время она обычно проводит со мной, чем занимается дома, я не знаю. Как-то говорила мне, что любит «зависать» на форумах, каких, не уточняла.

— И вы, конечно, не спрашивали?

— Мне не слишком интересна вся эта девичья ерунда.

— Ясно. По поводу аварии: что случилось? Не справились с управлением?

— Да какой-то придурок подрезал. Запись с регистратора отдал ребятам из патруля.

Вячеслав встал с кровати. Никакой новой информации от Хвастунова не получил, кроме того, что их отношения с Таней имели явно неглубокий характер.

— Попрошу вас никуда не уезжать из города в ближайшее время. Поправляйтесь, Олег Иванович. Всего хорошего.

— Всего доброго.

В коридоре подпирал больничную стену Волков. Заметив своего коллегу, тут же «отлип» от стены и устремился к нему, явно чем-то воодушевлённый.

— Вячеслав Олегович, вы пока у Хвастунова были, я начал записи с камер просматривать, — доложил он. — В общем, на тех двух, которые мы раньше проверяли, действительно, ничего нет, на них видно проспект, но Таня по нему не ходила. Она сокращала путь по неприметной улочке через дворы. Мне это в самый первый день её однокурсник рассказал, они частенько там пересекались, так как ходили с одной остановки. Надо проверить камеры по этой дороге, может, есть на магазинах или поликлиниках.

— Вот видишь, лейтенант Волков, можешь ведь, когда хочешь. Сделай сегодня. И что жена Хвастунова?

— Ай, — отмахнулся парень, — она ничего не знает про аварию. Как только муж позвонил, сразу к нему приехала. С его слов знает, что его подрезали на дороге и всё. Очень переживает за его разбитые голову и машину.

— Понятно, от неё толку нет. Значит так, займись камерами сегодня, а я поеду к Таниной бабушке. Увидимся вечером в отделении.

Волков подвёз Вячеслава до нужного дома, а сам уехал выполнять распоряжение.

В Таниной квартире стоял стойкий запах успокоительных лекарственных настоек. Ирина Михайловна, та самая бабушка, пыталась держаться уверенно при полиции, но всё же Никольский слышал её всхлипы за спиной, когда обходил комнату внучки.

— Я заберу Танин ноутбук? — вежливости ради задал вопрос Вячеслав, понимая, что если он будет «ковыряться» в нём здесь, то потратит на это уйму времени.

— Да, берите, — кивнула головой женщина. — Таня со своим ноутбуком практически не расстаётся.

— Вы знаете, чем увлекается ваша внучка?

— Нет, молодой человек. Мы с ней редко общаемся. Она — достаточно сложный ребёнок. В детстве я к ней ещё могла найти подходы, но с возрастом это всё исчезло.

— Вам, наверно, уже задавали такой вопрос, но я всё же повторюсь: не замечали за Таней ничего необычного перед тем, как она пропала? Может, вела себя как-то по-другому? Или делала что-то ей несвойственное?

— Да всё было как обычно, — пожала плечами пожилая женщина, смахнув со щёк слёзы. — Так же приходила домой после учёбы, запиралась в своей комнате, а выходила только поесть или попить чай. Иногда вечерами уходила гулять, но всегда возвращалась часа через два-три. Как мне кажется, за последние полгода она стала ещё молчаливее, чем была до этого.

— Про её отношения с мальчиками, подружек, друзей вы тоже ничего не знаете?

— Нет, к сожалению. Я спрашивала как-то её об этом, но поговорить с ней — это из области фантастики.

— Ясно. Я тогда здесь ещё осмотрюсь.

— Да, смотрите, я буду в гостиной.

К слову, ничего интересного в комнате у Тани Вячеслав не заметил. Правда, по полкам с книгами прошёлся взглядом более придирчиво. В основном — классика, вероятнее всего, бабушкин книжный фонд.

Выйдя из подъезда, мужчина достал из кармана мобильный, чтобы вызвать такси. Только он хотел открыть приложение, как ему пришло сообщение с незнакомого номера: «Вячеслав, это Софья. Я пересмотрела книги со всего стеллажа. Не знаю, будет тебе это интересно или нет, но я нашла две, которые в списке нашей библиотеки не значатся». Мужчина сразу же записал в телефонную книгу номер Софьи, чтобы не потерять, после чего набрал сообщение в ответ: «Тогда я сейчас доеду до института. Подождёшь меня?». Сонино сообщение не заставило себя долго ждать: «Да».

Сев в такси, мужчина откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Снова эта тупая головная боль. Если раньше она возникала изредка, то сейчас стала почти постоянным его спутником. Таблетки, которые он, кстати, забыл с утра в бардачке своей машины, помогали лишь временно, причём, с каждым разом их действия хватало всё на меньший промежуток времени. И что-то ему подсказывало, что одной почти не начатой упаковки ему не хватит на всю его командировку.

Глава 4.

Я всегда считала, что наша библиотека в институте довольно маленькая, но перебрав в ней почти все книги сегодня, поняла, что это полнейшее заблуждение. Остался нетронутым только один стеллаж в самом углу помещения, но он не представлял для меня интерес — на нём стояли исключительно учебники и методички. Пока я стояла и одно за другим читала названия на корешках, позади меня за столом хихикали две первокурсницы, обсуждая предстоящее одной из них свидание с институтским мажором, с которым не повстречалась ещё только ленивая. Неизвестно сколько я бы слушала ещё этот девичий щебет, если бы в библиотеку не вошёл Вячеслав. Девчонки как по команде притихли, прекрасно зная, кто перед ними, ведь приезжих полицейских знали уже абсолютно все, и застыли в каком-то томительном ожидании диалога.

— Надеюсь, я тебя не задержал на работе? — спросил мужчина, подойдя ко мне. Его голос эхом распространился по помещению.

— Нет, мой рабочий день заканчивается через пятнадцать минут, — ответила я, слегка улыбнувшись.

— Расскажи, что нашла.

— Не возражаешь, если мы с тобой поговорим не здесь? — негромко спросила я, понимая, что любопытные студентки так и не возобновили свою болтовню, а напротив, не проронили ни слова, ожидая информации.

— Конечно.

Я подошла к своей стойке, забрала две отложенные книги, и мы с Вячеславом прошли в комнату, которую все почему-то называли переговоркой, хотя это был кабинет бывшей заведующей библиотекой. Очень она любила уединение и полнейшую тишину.

— Честно, я не знаю, чем тебе это может помочь и имеет ли оно к твоим вопросам о Тане какое-то отношение, но вот эти книги стояли в углу стеллажа, рядом с которым она всегда сидела, — рассказала я полицейскому и положила на стол перед ним найденное.

— Древняя магия и Мистические обряды? — вопросительно на меня взглянул Вячеслав, повертев в руках книги.

— Да. Как ты понимаешь, таких книг нет в библиотеке и никогда не было, я проверила по картотеке.

Никольский открыл первую книгу и пролистал страницы, чуть их отогнув, у второй — также, только здесь он на нескольких остановился, разглядывая почеркушки: выделенные карандашом слова и будто бы хаотично проставленные галочки на некоторых страницах.

— Я могу их забрать? — спросил он.

— Думаю да, они ведь не местные.

— А есть вообще у вас здесь такая практика, что студенты могут оставлять в библиотеке какие-то свои книги или обмениваться?

— Буккроссинг? Вряд ли такое течение популярно в институтской библиотеке. Да и литература специфическая для обмена, по крайней мере, здесь. Может быть, кто-то забыл, не обязательно Таня, ну, или в запаре вместо каких-то учебников или книг поставили эти.

— Очень интересно, кто носит с собой такое чтиво. Я всё же их возьму. Верну чуть позже.

Я развела руками, показывая тем самым, что нисколько не возражаю.

— Ты что-то говорила про пятнадцать рабочих минут. Они уже закончились? — поинтересовался Никольский. Я взглянула на циферблат своих часов и довольно кивнула головой. — Тогда у меня к тебе деловое предложение: пока я тебя провожаю, расскажешь, где у вас можно поужинать?

— Хорошо, я постараюсь уложиться в пять минут, которые мы будем идти до остановки, — посмеялась. — Пойдём.

Первокурсниц, оказывается, уже и след простыл. Наверно, как только они поняли, что никакую интересную информацию не услышат, сразу же поспешили ретироваться.

Повесила на плечо свою небольшую сумку, поправив перед этим воротник джемпера, и мы с Вячеславом вышли из библиотеки. Спускаясь по лестницам, я заметила в холле первого этажа стоявших Машу, с которой мы иногда вместе пили кофе на обеде и болтали и Полину Истомину. Они живо что-то обсуждали, но заметив нас, разговор их заметно стих.

— Вечер добрый, Вячеслав Олегович, — поприветствовала полицейского Полина Александровна. — Зачастили вы к нам.

— Добрый. Уверяю вас, мы еще не раз здесь встретимся, работы непочатый край, — ответил Никольский, на что экономичка показушно вежливо улыбнулась.

Всегда поражалась их близкому общению с Машей. Вторая была жизнерадостной болтушкой и стремилась дружить чуть ли не с каждым, Истомина же ничего общего с искренностью и дружелюбием не имела. Видимо, Машка растопила ледяное сердце Полины Александровны своими позитивными историями и нескончаемой энергией.

— Ну так что? Где у вас можно поужинать? Желательно быстро и вкусно. Кафе в гостинице, прямо скажу, не впечатлило, — напомнил тему разговора Никольский, когда мы не торопясь пошли к остановке. Солнце уже клонилось к закату, стало прохладнее, но тем не менее, осень ещё не ощущалась.

— Самое классное место — это «Листопад», — ответила я, вспоминая, какие вкусные десерты мы там едим с папой, когда выбираемся вместе погулять. — Фьюжн-кафе, точно там что-то выберешь.

— Ты разбираешься в кухне? — Вячеслав не смог скрыть удивление.

— Я понимаю, что я житель небольшого провинциального городка, но всё же минимальные знания мне не чужды, — улыбнулась я, мысленно, конечно, «цокнув».

— Извини, я не хотел тебя обидеть, — посмеялся Никольский, — больше нет вопросов к твоему кругозору. — Приподнял вверх руки в характерном жесте «сдаюсь», на что я снова улыбнулась. — Составишь мне компанию?

— Нет, Вячеслав, извини, мне сегодня нужно закончить работу.

— Это то, что ты писала утром? Что не касается библиотеки?

— Да, и то, что по срокам уже очень поджимает.

— Хорошо. Тогда расскажешь, как мне добраться до Листопада?

— Да, тебе нужен мой автобус, только выходить на две остановки раньше.

Не знаю, почему я отказалась. Откровенно говоря, сроки по статье позволяли мне не только посвятить вечер кафе, но и ещё пару дней я могла позволить себе вообще к ней не прикасаться. Но, наверное, за годы брака, какой бы он ни был, я отвыкла ходить с парнями по кафе и ресторанам. Тем более, с очень взрослыми парнями, тем более, с полицейскими.

Автобус привычно угнетал своей духотой. Мы хоть и стояли с Вячеславом у открытого окна, но в типичных вечерних пробках, когда транспорт передвигался со скоростью в час по чайной ложке, это совершенно не помогало. Лучше стало только тогда, когда мы, наконец, проехали светофор и водитель смог разогнаться, так как проспект был вполне свободным. Только вот спустя буквально пару секунд, я услышала дикий визг тормозов, а после, почувствовав сильный удар в спину, полетела вперёд. Между мной и стеклянной перегородкой, отделяющей водителя от салона, расстояние было смешным и, понимая это, я попыталась прикрыть голову рукой, чтобы смягчить удар, но самого удара не последовало. Между мной и стеклом оказался Вячеслав.

Гул общей паники врезался в моё сознание слишком резко: кто-то кричал, матерился, некоторые, постанывая, поднимались с пола и присаживались на сиденья, а несколько везунчиков вообще не поняли, что произошло, им просто пришлось чуть крепче ухватиться за поручни.

— Слав, — позвала я мужчину, повернувшись к нему. Он стоял у стекла, по которому расползалась паутина. А место, об которое он ударился головой, окрасилось в тёмно-красный цвет. И на голове, чуть выше виска, у него была рана со стекающими из неё струями крови. Я за него испугалась. Едва ли у меня получилось совладать с паникой, чтобы фраза звучала более ли менее спокойно. — Тебе нужно присесть. Давай выйдем на улицу.

— Не уверен, что справлюсь без твоей помощи, — еле выговорил полицейский, попытавшись улыбнуться, а моё тело пробила тревожная дрожь. Голова работала настолько тяжело, что я кое-как поняла, что нужно сделать.

— Обопрись на меня и давай аккуратно выйдем. На остановке есть скамейка.

Вроде бы, эти действия не заняли много времени, но как только мужчина сел и чуть откинул голову на спинку, к нам тут же подошёл какой-то мужчина, видимо, тоже пассажир и сообщил, что «скорая» уже подъезжает. Я кивнула головой на автомате. Этот же мужчина, кстати, положил на скамейку ноутбук и две книги, которые были в руках у Вячеслава.

— Соня, — негромко позвал меня полицейский, заставив взглянуть на него, — не напрягайся так, у меня всего лишь сотрясение. Неприятно, но не смертельно.

— Я…, — даже не поняла, что хотела сказать, — да, стараюсь.

Нервное напряжение не отпустило даже тогда, когда рядом появились врачи. Они говорили в основном с Вячеславом, затем проводили его в машину с мигалками, а меня попросили подождать. Пока они проводили лечебные манипуляции, я стояла и слушала звук своего выскакивающего из груди сердца, а вот когда из машины выглянула врач и спросила меня, кем я прихожусь пострадавшему и поеду ли я с ним, я растерялась.

— Поеду, — выдала я, не зная, что говорить по поводу того, кто я вообще этому человеку.

— Она жена, — вместо меня ответил Никольский. — Просто в шоке, испугалась.

— Заходите, девушка.

Когда я уселась на положенное мне место, наконец, смогла взглянуть на полицейского. Он мне ободряюще улыбнулся и, наверное, только в этот момент я смогла немного расслабиться и перестать думать, что мужчина может быть при смерти. Сейчас я подумала, почему он вдруг сказал про жену, но назовись я просто коллегой, меня бы вряд ли сюда пустили.

— Ты как? — задала я, пожалуй, тупой вопрос. Вячеслав вместо ответа покачал ладонью, показав тем самым, что приемлемо. — Голова болит, да?

— Надеюсь, скоро подействует укол, — хмыкнул мужчина, покосившись на врача, который этот укол, видимо, и сделал.

— Через пятнадцать минут, — ответил тот с переднего сиденья, не отвлекаясь от заполнения бумаг.

«Как бы тебе не хотелось, Соня, ты никогда от этого не избавишься. Ты можешь презирать её, меня, всех, ты можешь игнорировать это, но то, что есть в тебе никуда и никогда не денется».

От всплывших в голове слов сестры стало ожидаемо не по себе. За прошедшие годы было столько ситуаций, когда я вспоминала эту фразу, но я всегда отмахивалась от неё, как от назойливого насекомого. И сейчас бы сделала то же самое, если бы не бледный полицейский, лежавший напротив меня и прикрывший голову рукой.

Я несмело опустила руку и положила ему её на плечо. Слава, как я и предполагала, чуть отодвинул свою ладонь с лица и посмотрел сначала на мою руку, затем перевёл взгляд на меня.

— Я в кино видела, что так всегда делают в подобных ситуациях, — пожала я плечами, после чего увидела, что его губы слегка дрогнули в улыбке. Выдохнула. Пусть будет так.

Разумеется, в больнице меня не пустили дальше коридора приёмного покоя. Села на жёсткую деревянную лавку, схватилась руками за её края и прикрыла глаза. Слишком много событий за день, которые невольно вернули мысли туда, откуда я всегда стремилась сбежать. Да, это всё случайности, но именно они тыкали меня в то, отчего я старалась избавиться на протяжении всех своих сознательных лет. И никак не получалось. Будто бы вирус, который ничем не вытравишь.

«… всю жизнь ты будешь жить с этим. Можешь прятать это от посторонних, но от самой себя никогда не спрячешь».

Распахнувшаяся дверь кабинета где-то в конце коридоре вывела меня из своих мрачных мыслей, я повернула голову и заметила силуэт Вячеслава. Он медленно направился в мою сторону с какими-то бумагами в руках.

— Ну, что? — спросила я, встав, наконец, с этой жёсткой скамейки.

Выглядел мужчина, конечно, удручающе: бледность с лица никуда не делась, тёмные круги под глазами из-за этого стали ещё заметнее. Рану на голове ему обработали, теперь там красовался пластырь.

— Ничего смертельного, сотрясение. Свободен под свою ответственность. Расслабься, пожалуйста, всё хорошо.

Мне кажется, что даже визуально было заметно, как я выдохнула, а из тела постепенно начало утекать напряжение.

Когда мы вышли, на улице уже стемнело. Больничный двор освещали фонари с тусклым жёлтым светом, а за территорией поблёскивали огни заправки и супермаркета.

— Ты мне простишь сегодня совершенно не джентельменский поступок? — спросил полицейский. В моём взгляде застыл вопрос. — Провожатый из меня так себе.

— Ты серьёзно? Кто ещё кого провожать должен, — покачала головой я. Вячеслав достал из кармана джинсов мобильник и вошёл в приложение, чтобы вызвать такси, правда его действия сопровождались тем, что он сильно щурился. — Тебе помочь?

— Да. Минусы сотрясения на лицо, как говорится. Только такси сначала тебе, а потом мне.

Я не стала спорить. Если честно, очень хотелось попасть домой и лечь спать, чтобы этот день поскорее закончился.

Глава 5.

Голова будто бы разлеталась на тысячи мелких осколков. Ни одно положение тела не приносило облегчения. Хорошо хоть мутить перестало. Таблетки, рекомендованные вчера врачом Вячеслав, конечно, выпил, только эффекта почти не заметил, как, впрочем, от любых других обезболивающих. Несмотря на то, что он получил травму вчера, голова его до сегодняшнего утра почти не беспокоила. Мужчина подумал, что укол в скорой был куда эффективнее горстей таблеток.

Он лежал на старом, потрёпанном временем и протёртом по всей своей поверхности кожаном диванчике в прокуренном кабинете подполковника местного отделения полиции и вот уже битый час пытался восстановить историю браузера в ноутбуке Тани Молчановой. Изучение её личных файлов не дало практически никакого результата, кроме того, что девчонка страдала от отсутствия личной жизни. На страничках в соцсетях он нашёл кучу сохранённых картинок и постов об одиночестве, желании найти родственную душу и мемов аналогичной тематики. Возможно, ситуацию могла бы прояснить как раз история браузера в интернете, но она была заботливо почищена, что показалось Вячеславу подозрительным, поэтому спустя несколько неудачных попыток её восстановления, он всё же обратился за помощью к айтишнику.

Коллега колдовал недолго, Никольский за это время лишь смог встать с дивана, налить себе в кружку к растворимому кофе кипятка и вернуться обратно, снова приняв горизонтальное положение.

— Всё готово, — оповестил худосочный парнишка, протянув ноутбук обратно мужчине. — Когда есть нужная программка, всё делается почти мгновенно. — Он улыбнулся, видимо, оставшись довольным своей работой. Никольский его поблагодарил и приступил к изучению того, что не предназначалось ему видеть. И чем дальше он погружался в историю и заходил на посещаемые Таней сайты, тем больше он хмурился и чесал лоб. Если сначала ему попадалось то, что использовалось в учёбе, то листая дальше, ему казалось, что он окунается в средневековье: один за другим открывались сайты с кричащими заголовками о тёмной магии, приворотах, заговорах и оккультизме, причём, некоторые из них были совсем не теоретическими. Поисковик нещадно выдавал однотипные запросы на темы, как распознать любовный приворот, как его снять, какие могут быть от него последствия и к чему занятия любовной магией вообще могут привести. Вячеслав старался не вникать в весь попадавшийся ему текст, но взгляд всё равно цеплялся за некоторые тезисы: «Вмешательство во внутреннюю энергетическую структуру человека называется приворотом…», «… замена реальных эмоций человека к тому, кто сделал приворот искусственными, не настоящими…», «за любую магию всегда придётся платить и чаще всего не материальными благами, а эмоциями, жизненной энергией, здоровьем…».

Никольский не знал, сколько прошло времени, но когда в глазах у него уже начало двоиться от чтения, он отставил в сторону ноутбук и начал растирать руками виски. Полученная информация толком в голове не укладывалась. Какая магия? Какие любовные привороты и отвороты? У девчонок возраста Молчановой обычно интересы сводятся к тусовкам, кавалерам и алкоголю, в очень редких случаях — к учёбе, а никак не к магии.

— Приветствую, Вячеслав Олегович. — На пороге кабинета появился лейтенант Волков. Как всегда свеж, бодр и активен. — Вы даже представить не можете, что я вчера нашёл!

— Стас, давай на полтона тише и чуть менее жизнерадостно, — попросил Никольский, поморщившись от громкого голоса коллеги.

— Что-то случилось?

— Опасно у вас тут на дорогах, того и гляди сотрясение получишь.

— Ого. Может, врачу показаться?

— Уже там был, добровольно отказался от того, чтобы составить компанию Олегу Ивановичу…

— Кстати, по поводу Хвастунова: сегодня утром его отпустили домой, долечиваться будет амбулаторно.

— Хорошо бы за ним понаблюдать, — задумчиво высказался Никольский. — Так, ладно, подумаем об этом. Что нашёл?

Лейтенант Волков нашёл камеру, да не одну. Весь маршрут Тани Молчановой, конечно, собрать по кусочкам видеозаписей не удалось, но по этим отрывкам стало ясно, что студентка в тот день не пошла в институт, она направилась в сторону остановки транспорта, на котором никогда не ездила на учёбу.

— Я вчера прочесал весь район, пытался найти камеры, на которых было бы видно остановку, но ничего, — развёл руками Волков. — Это единственные записи, где видно девчонку.

— Это уже неплохо.

— Есть ещё кое-что, — как-то осторожно продолжил Стас, выдержав небольшую паузу. — Странная история, но как есть. Вот. — Протянул Вячеславу флешку. — Я случайно заметил на одной из записей, отсмотрел все, какие были.

Никольский взглянул, нахмурившись, на коллегу, но взял из его рук флешку и воткнул в ноутбук: несколько манипуляций, и перед его глазами появилась картинка.

— Вы можете мотать, картинка изменится только через пару часов, — подал голос лейтенант, когда Вячеслав уже приличное время просмотрел в монитор ноутбука.

— Когда это было? — спросил он у коллеги, крутя при этом ползунок видео вперёд.

— Да почти каждый день. Видеозапись сохранилась у собственника за две недели, Хвастунова на ней нет только последние четыре дня, до этого он каждый день приходил к подъезду Молчановой и сидел около него по несколько часов. Видела его Таня или нет — сложно сказать, но то, что она на это никак не реагировала — очевидно.

— Ты говоришь его отпустили домой долечиваться? Найди-ка мне его адрес домашний, надо навестить гражданина.

— Уже всё сделано. — Стас достал из кармана джинсов листок с адресом.

— Тогда поехали.

Погода сегодня стояла поистине промозглая: с самого утра поливал дождь, то усиливаясь, то затихая, холодный ветер не прекращался ни на минуту, сбивая порой с ног пешеходов. Одно радовало — за всей этой непогодой Вячеслав наблюдал сквозь лобовое стекло своего авто. Желания выходить на улицу из тёплого салона не было ни малейшего, но они с лейтенантом Волковым уже парковались около дома, в котором жил Хвастунов. Близко к нужному подъезду не удалось подъехать, так как всё свободное место заняла карета скорой помощи.

Поднявшись на третий этаж, мужчины сразу же заметили приоткрытую дверь квартиры преподавателя, сквозь которую доносились обрывки негромкого разговора нескольких человек.

— Доброго дня, — громко поздоровался Вячеслав, толкнув дверь. С Волковым они сразу же оказались в тесном коридоре, а в комнате напротив увидели двух врачей в синих костюмах, а рядом с ними — поникшую жену. На его приветствие женщина сразу же обернулась. — Майор Никольский. — Продемонстрировал удостоверение. — Мой коллега лейтенант Волков. — Стас демонстрировать удостоверение не стал, ведь буквально вчера он с этой женщиной общался в больнице. Только кивнул в знак приветствия.

— Здравствуйте. Вы снова к нам? Что-то случилось?

— Мы вообще к вашему мужу. Хотели задать ему несколько вопросов.

— Сейчас это вряд ли возможно, — подал голос один из врачей. — У пациента гипертонический криз. Мы его стабилизировали, день надо понаблюдать — если состояние без изменений, тогда госпитализация.

— Вы по поводу аварии или ученицы пропавшей? — негромко спросила женщина и подошла чуть ближе к полицейским.

— Вы что-то об этом знаете? — удивился Волков. — О студентке.

— Мне Олег говорил, что сейчас весь педсостав допрашивают по поводу неё. Пойдёмте на кухню, не будем здесь толпиться, там поговорим.

На кухне было не многим больше места. Стас уселся за небольшой квадратный стол, накрытый бело-голубой в цветочек скатертью, а Вячеслав привалился к выкрашенный в больнично-белый цвет стене.

— Как вас зовут? — уточнил Никольский у жены Хвастунова, поставившей на газовую плиту обычный керамический чайник, наполнив его перед этим водой.

— Марина Юрьевна.

Стас черканул эту информацию на чистый лист, который до этого предусмотрительно достал из папки.

— Марина Юрьевна, а что с вашим мужем случилось? От чего приступ? — задал вопрос Вячеслав.

— Да кто его знает, — устало вздохнула женщина. — Он вообще в последнее время часто плохо себя чувствует. Столько лет с ним прожили — ни разу на здоровье не жаловался, а последние полгода…, — она махнула рукой, не договорив.

— Не моё дело, конечно, но он в больницу обращался? Может, в его возрасте пора заняться здоровьем?

— Да он не вылезает из этих больниц, толку никакого нет. Эти девки все силы из него вытянули.

— Какие девки? — не понял Вячеслав.

— Да кто их знает, какие, с которыми он шашни в институте крутит.

Вячеслав со Стасом коротко переглянулись.

— Можете рассказать об этом подробнее? — попросил Никольский. — Я понимаю, что история личная, но нам нужна вся информация, которая хоть как-то касается института и студенток.

— Да нечего особо рассказывать, всё, как у всех. Сын наш давно уже вырос и уехал отсюда, а мы с Олегом как-то… разными интересами стали жить. У него на уме один его предмет, научные работы, а там и девки эти молодые, с кем он постоянно то предмет подтягивает, то экзамены принимает, то на пересдачах пропадает. А у нас город маленький, всё в этот же день становится достоянием общественности, трудно что-то скрыть от кого-то. Правда, Олег думает, что я ничего не знаю, а я и не спрашиваю, мне не хочется всего этого…шума.

— Почему вы к этому так спокойно относитесь? — не смог скрыть своего удивления лейтенант. — Почему не разведётесь тогда?

— Молодой человек, — грустно улыбнулась женщина, — вы когда до моих лет доживёте, тогда только сможете понять. Мы с мужем друг друга уважаем, мы с ним прожили столько лет вместе, и разводиться на старости лет из-за каких-то прошмандовок, которые сегодня есть, а завтра их нет — глупость совершенная.

— Заранее извините за вопрос, он, наверное, некорректен, но сколько вам лет? — Никольский взглянул на эту уставшую от жизни женщину. Выглядела она лет на шестьдесят или около того, несмотря на то, что Олегу Ивановичу не было и пятидесяти. В её жёлтых волосах седины не было видно, но можно было предположить, что она её старательно закрашивает, хотя мытьём головы явно себя не утруждает. Фигура её напоминала воздушный шарик: при относительной стройности ног, всё остальное тело округлое и бугристое, лицо одутловатое, покрытое в некоторых местах язвочками. Ухоженности в этой женщине не было ни грамма, впрочем, она к этому и не стремилась.

— Сорок восемь, — ответила Марина Юрьевна, ничуть не смутившись. А вот Никольский со Стасом приложили титанические усилия, чтобы их лица никоим образом не выразили крайнее удивление.

В кухню вошёл один из врачей.

— Мы всё сделали, ему сейчас нужно отдохнуть. Если к вечеру не станет легче, тогда только стационар.

— Да, поняла. Пойдёмте, провожу вас.

Вернулась Марина Юрьевна спустя пару минут. На плите как раз закипел чайник, оповестив о себе свистом. Трудно было представить, что в текущем времени у кого-то еще сохранилась подобная кухонная утварь. Женщина выставила на стол две небольшие чашки, налила в них заварку, а после залила её кипятком.

— Спасибо огромное, чай очень кстати, прохладно у вас, — искренне поблагодарил жену Хвастунова Стас, сделав небольшой глоток из чашки. Марина Юрьевна лишь едва заметно кивнула головой в ответ.

— Вы говорите, что муж вам рассказывал о пропавшей студентке, что-то знаете о ней? Может, Олег Иванович что-то конкретное о ней говорил?

— Знаете, он мне о своих любовных похождениях никогда не рассказывал, — с некоторой долей брезгливости отозвалась Хвастунова, чем снова вызвала у Стаса с Вячеславом волну удивления. — Я знаю о ней только то, что у неё была очень порядочная семья. Родители всю свою жизнь проработали в местной больнице, пока в аварии не погибли, а с её бабушкой у нас вообще сад в одном кооперативе — очень приятная, тактичная женщина, никогда от неё слова плохого не слышала. Мне когда рассказали, что мой муж с Таней… проводит много времени, я даже сначала не поверила. Она настолько тихая, неразговорчивая девушка…. — Женщина развела руками. — Мне и до сих пор это странным кажется. А сказал Олег мне о ней буквально пару дней назад. Он обсуждал по телефону со своим коллегой что-то и упомянул о том, что сейчас полиция каждый день будет в институте дежурить. Я у него тогда уточнила, что случилось, он и сказал, что Таня Молчанова пропала. Я очень поразилась этому, стала спрашивать, как так, но он психанул и ответил, что-то, вроде, как все пропадают, так и она пропала. Больше я об этом ничего не знаю.

— Понятно. Марина Юрьевна, а вот вы ещё сказали о здоровье мужа, можете подробнее рассказать, что с ним происходит? Давно ли? Может, есть какой-то диагноз?

— В том и дело, что нет никакого диагноза. Врачи ничего не говорят, только советуют отдыхать больше. Мне кажется, это всё у него на нервной почве и от усталости. В прошлом году он очень много работал, в этом учебном году, слава богу, расписание у него стало более свободным.

— А есть причины для нервов?

— Да, наверное, у каждого такая причина найдётся, — пожала плечами женщина. — Он мне мало что рассказывает. В последнее время он спать практически перестал, а если и засыпает, то просыпается быстро, говорит, одни кошмары снятся, спать не может. Я ему уже успокоительные стала давать, но они не помогают совсем. Давление никогда у него не поднималось, он даже спортом иногда занимался, а в последнее время в аптечке каких только таблеток от давления и сердца не появилось.

— И как долго это продолжается?

— Мне кажется, это началось где-то полгода назад, как я и сказала, а последние пару недель ему с каждым днём хуже становится. Чтобы не быть голословной, вот, посмотрите, — спохватилась женщина, выискивая взглядом что-то. Заметив свой телефон на подоконнике, взяла его в руки, что-то в нём поискала и положила на стол перед полицейскими. — Это мы с Олегом в саду, фотографию сделала соседка по участку в мае. Видите ведь разницу?

— Килограммов десять, если не больше, — ответил Никольский, вглядываясь в снимок. Действительно, сейчас Олег Иванович выглядел совсем иначе: от его раскрасневшихся щёк почти ничего не осталось, седина стала гораздо заметнее, а тело превратилось в худощавое из плотного и даже немного накачанного.

— Больше, — вздохнула Марина Юрьевна. — А в больнице говорят, что здоров. Мне уж медсестра, знакомая моя, учились раньше вместе, шепнула как-то, чтобы мы с Олегом съездили к какой-нибудь бабке, а то, говорит, на приворот похоже, — рассмеялась нервно женщина. — Ересь это всё, конечно, просто врачи разбираться в этом не хотят.

— Кто в наше время в привороты верит? — хмыкнул Волков.

Никольский промолчал. Слишком много за последние пару дней упоминаний о приворотах и прочей потусторонней галиматье.

— Это просто отговорка, — отмахнулась Хвастунова, — когда не хочется ничего искать.

— Марина Юрьевна, я задам сейчас не очень приятный вопрос, но очень бы хотел на него услышать честный ответ. — Никольский внимательно посмотрел на женщину, стоявшую напротив. — Как вы считаете, ваш муж может иметь отношение к пропаже Тани Молчановой?

Хвастунова приложила ладони к лицу, потёрла его, качая при этом головой.

— Слушайте, я понимаю, что у моего мужа так себе «слава» касательно его отношений со студентками, но он предпочитал их трахать и получать удовольствие, а не делать что-либо противоправное. И я всё-таки не уверена, что с Таней он делал то же самое, слишком она… блаженная, что ли.

— Спасибо, Марина Юрьевна. Вы нам помогли кое-что прояснить в этой истории. Когда вашему мужу станет легче, дайте знать, нам с ним всё равно придётся пообщаться.

— Хорошо.

Выходя из кухни, Никольский вошёл в комнату, где до этого были врачи. Хвастунов лежал на кровати, распластавшись по всей её поверхности. Он спал, это было очевидно, а рядом с кроватью, на тумбочке, была вывалена из аптечки гора таблеток. Он не был похож на человека, который мог что-либо сделать своей студентке, по крайней мере, в таком состоянии. Сейчас с ним мог справиться любой подросток, да и, судя по рассказу жены, в таком состоянии он пребывает уже довольно долго.

Глава 6.

Не успел Вячеслав тронуться с места, чтобы поехать обратно в отделение полиции, как ему позвонил Андрей Борисович и, не слишком вдаваясь в подробности, попросил ехать в институт.

— Странные, конечно, взаимоотношения в семье Хвастуновых, — высказался Стас. — На его здоровье жене не пофиг, а на любовниц — фиолетово.

— Либо это отчаяние, либо пофигизм, — пожал плечами Вячеслав. Пока стояли на светофоре, мужчина достал из кармана куртки вчерашние таблетки и запил две штуки водой. Голова не переставала болеть, менялась лишь интенсивность этой боли. Очень хотелось занять горизонтальное положение, хотя бы ненадолго, но, к сожалению, такой возможности пока не предвиделось.

Войдя в институт, мужчины направились сразу же к лестнице, поднялись на второй этаж, протискиваясь сквозь толпу безбашенных студентов и уже хотели было направиться к следующему лестничному пролёту, но лейтенант Волков почему-то затормозил. Вячеслав оглянулся и заметил взгляд напарника, устремлённый в сторону стенда с расписанием, у которого стояла знакомая девушка, одетая в тёмно-синие джинсы с чёрным ремнём на талии и простую белую рубашку, в них заправленную. Она что-то фотографировала со стенда и совершенно не обращала внимания на окружающую обстановку.

— Чего ты завис? — окликнул Никольский лейтенанта. Тот попытался продолжить путь дальше, но снова обернулся, ухватившись за поручень, чтобы не улететь с лестницы. — Лейтенант Волков, приди в себя.

Стас теперь уже полностью повернулся, а по его лицу расползлось восхищение.

— Красивая девчонка. Интересно, студентка? Познакомиться бы с ней, — мечтательно отозвался парень. — Кудряшки прикольные у неё.

Никольский закатил глаза.

— Стас, давай, мы сначала Таню Молчанову найдём, а потом ты будешь знакомиться со студентками.

— Одно другому не мешает.

— Мешает. Нам всем нужна твоя ясная голова, а не затуманенная любовными соплями.

Мог бы Никольский сказать своему коллеге, что это не студентка? Разумеется. Он бы мог даже познакомить лейтенанта с Софьей, но делать этого не стал. Ему ведь действительно нужен разумный напарник рядом, а не увлечённый делами любовными. Им ещё над сложным делом вместе работать.

— Вячеслав Олегович, да вы, оказывается, сухарь, — хохотнул Стас. — Сколько вам лет? Сорок? То есть уже в этом возрасте пора попрощаться с романтикой?

— Что б ты понимал, лейтенант Волков, — фыркнул Никольский, продолжая слушать, как ржёт позади него его напарник. — Мне тридцать шесть. А вся романтика в свободное от работы время.

— Так точно! — отрапортовал Стас, на что Вячеслав уже в который раз закатил глаза, недовольно покачав головой.

В кабинете ректора за столом сидел сам Пётр Иванович, а рядом устроились Андрей Борисович и Полина Александровна Истомина. Увидев её, Вячеслав немного удивился. Что, Андрей Борисович взял в оборот курчавую трещотку?

— Всем добрый день, — поздоровался он. Стас тоже приветливо махнул головой. — Что случилось?

— Слав, я вчера весь день ковырялся с телефоном Молчановой, в итоге оттуда получилось много что достать, — начал говорить Яковлев. — Вот распечатанные файлы. — Протянул своему коллеге листы со всеми материалами.

— Это что, её переписка? — спросил Никольский, разглядывая распечатанные сообщения. — С кем?

Стас тоже стал просматривать листы и хмуриться.

— Это не переписка с кем-то, эти сообщения она отправляла сама себе в мессенджере. Типа, личного дневника, что ли. Целую картинку по ним не восстановить, она что-то писала сюда тогда, когда была зла или, наоборот, радовалась, ну, либо, другие сообщения просто удаляла. Начало переписки с самой собой — двадцать первое февраля.

«Чёртова Лебедева!!! Сама проститутка, ещё и других под себя ровняет…»

«Грёбанное видео, хрен она его теперь удалит».

«Не посмотрит он на меня. Не очень-то и надо»

«Надо, с..ка, надо!»

«Нос утереть этой мымре наманикюренной»

«На меня только смотреть будет»

«Этих проституток он только таскать по туалетам может, а меня любить будет. Потому что я его люблю».

Слава спускался взглядом ниже по переписке, но далее текст уже становился менее эмоциональным, да и писался очень редко. В основном, это были какие-то единичные сообщения, заметки по учёбе, написанные с целью что-либо запомнить. Но всё же встречались ещё эмоции.

«Он мне сказал, что только я ему нужна»

«На остальных он даже не смотрит»

«Лебедева предлагала ему отс…ать прямо на кафедре, а он её послал»

«Послал так, как когда-то меня»

«А теперь твоя очередь, сучка».

Снова мужчина пролистал несколько листов, пока не увидел всего лишь одно слово в сообщении:

«Серое».

После этого очень долгое время не писалось вообще ничего и заканчивалась переписка несколькими немногословными сообщениями:

«Оценки исправила, ба будет довольна»

«И остальное тоже можно исправить».

— Кто такая Лебедева? Танина однокурсница? — спросил Никольский.

— Да, Кристина Лебедева.

— Ну, приглашайте тогда её сюда, неплохо выяснить, что за видео. Судя по всему, на нём ключ к разгадке.

— Господа, хочу вам ещё раз напомнить, не следует давить на детей, ——вклинился в разговор ректор. — Я попросил Полину Александровну здесь поприсутствовать, так как она куратор их группы. Нам не нужны потом жалобы родителей на непедагогичность методов.

— Мы просто побеседуем, — развёл руками Яковлев. — Но если Танины одногруппники как-то причастны к её исчезновению, тут уж извините, отвечать придётся на общих основаниях.

Пока ждали студентку, Слава достал из кармана мобильник, решив проверить почту, но его внимание отвлекло сообщение, прочитав которое уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

«Как твоя голова, товарищ майор?»

Непроизвольно Никольский бросил взгляд на рядом сидевшего Стаса, всё ещё пролистывающего переписку. Далековато ему до знакомства с Соней. Как минимум одно сотрясение.

«Хотелось бы лучше, но терпимо».

«Не хочется лезть с непрошенными советами, но сделай себе на ночь чай с мятой и гвоздикой, голова будет болеть гораздо меньше».

«Я прислушаюсь к твоему совету».

На это сообщение Софья не ответила. Мужчина отложил мобильник в сторону, а через пару минут в кабинете появилась та самая Кристина Лебедева.

— Здрасьте, — поздоровалась она, непонимающе посмотрев на всех здесь присутствующих. Впрочем, Танина характеристика на неё была не так уж и неточна. Наверняка девушка имела в виду не внешний вид, но он тоже оставлял желать лучшего: узкие белые легинсы, подчёркивающие абсолютно каждый изгиб тонкого тела, особенно выделяющие ягодицы, лишь наполовину прикрытые клетчатой свободной рубашкой, затянутой на талии узким ремешком. Венчали этот образ лакированные сапоги бордового цвета на высоченной шпильке. Выкрашенные в светлые цвет волнистые волосы были собраны в высокий хвост, макияж яркий, особенно выделялись накачанные губы. В носу блестела небольшая серёжка, а шею украшал чокер со стразами.

— Здравствуй, Кристина, — поприветствовал её Пётр Иванович. ——Проходи, пожалуйста, садись. — Указал на свободный стул с самого края стола.

Девушка бросила не особо дружелюбный взгляд на всех, но указание ректора выполнила.

— Дело в том, Кристин, что эти господа — полицейские, — продолжил далее вещать ректор. — Они хотят задать тебе несколько вопросов по поводу Тани. Не сочти за труд присоединиться к нашей беседе.

— Я ниче не знаю про Таню, — резко отозвалась студентка.

— У нас есть другая информация, — возразил Вячеслав. Он понимал, что говорить стоит корректно, не превышая даже интонацией своих полномочий. — Видишь ли, Кристина, мы у тебя не спрашиваем, знаешь ты что-то или нет, мы это без твоего ответа знаем. Мы тебе хотим задать вопрос про видео, которое было снято, полагаю, с участием тебя и Тани двадцать первого февраля этого года.

Лебедева замялась лишь на какое-то время, но этого было достаточно, чтобы понять, что девушка поняла, про что её спрашивают.

— Не знаю я ни про какие видео, — пожала она плечами, дерзко взглянув сначала на Вячеслава, а затем и всех остальных удостоила этим же взглядом.

— Кристина, ещё раз, я не спрашиваю, знаешь ты что-то или нет, я это утверждаю. Полагаю, что ты и твои подружки сняли какое-то видео, на котором была Таня, либо речь шла про Таню, которое нам сейчас необходимо.

— Ну, вы же не знаете, о каком видео речь, — прищурилась студентка, прожигая Никольского своим наглым взглядом, — я тоже не знаю. Таня могла попасть на какое угодно видео, мы постоянно что-то снимаем, — так беззаботно хлопнула своими наращёнными ресницами, будто бы она, действительно, даже не имела представления, о чём её спрашивают.

— Уважаемая, — начал вполне деликатно Никольский, на что ректор предупреждающе кашлянул, — известно ли тебе, что я могу тебя задержать без предъявления какого-либо обвинения на сорок восемь часов до выяснения обстоятельств и за это время узнать у твоих одногруппников и про видео, и про твои взаимоотношения с Таней? — задал вопрос мужчина и, наконец, увидел во взгляде этой профурсетки тень растерянности. — Неизвестно? А что так? Плохо правовые предметы изучала? — Сделал небольшую паузу, предположив, что сейчас она может что-то возразить, но Кристина благоразумно промолчала. — Так вот, ещё за эти сорок восемь часов я успею проверить и твой телефон, и твой ноутбук, и твою квартиру за одним. И что-то мне подсказывает, что я всё-таки найду то, что мне нужно. Ну, либо ты сейчас выключаешь свой гонор и беседуешь с нами как положено. Какой вариант тебе близок?

Лебедева ответила не сразу, было видно, что она задумалась на какое-то время.

— Ну, есть у меня это видео, — выдала она, заёрзав на стуле. — Но только на нём ниче такого нет, обычный бабий трёп.

— Ты нам его продемонстрируй, а мы уж решим, есть там что-то или нет.

Кристина снова задумалась на некоторое время.

— А мы все его смотреть будем? — спросила вдруг она, покосившись сначала на ректора, а затем на Полину Истомину.

— А что, есть что скрывать?

— Просто…, там мы говорим про преподов некрасиво….

— Мы переживём, — ответила Полина Александровна.

— Ну…, нам как бы учиться тут ещё, — не унималась Лебедева. — Будете нам потом припоминать ходить.

— Пётр Иванович, Полина, оставьте нас наедине с Кристиной, пожалуйста, — попросил Яковлев.

Полина Александровна недовольно поджала губы, но увидев, что ректор одобрительно кивнул головой, встала и удалилась вместе с ним. Только после того, как за ними закрылась дверь, студентка достала свой мобильник, долго в нём что-то выискивала, а затем положила перед полицейскими, нажав на кнопку «плей».

«— Ну, что, курочки мои, кто сегодня получил пятёрку по конституционному праву? — во все свои тридцать два зуба улыбалась Лебедева, снимая себя и двух своих закадычных подруг. — Конечно же, я.

— И как тебе Хвастунов? Стоит всех тех восторженных отзывов? — хихикнула одна из них.

— Я тебе больше скажу, все его экзамены и зачёты я буду сдавать только так, — продолжала улыбаться Кристина в камеру. — Мариш, ты знаешь, у меня мужиков много было, но таких, как Олег Иваныыыыч…, — снова на весь туалет раздался хохот. — Он меня так вылизал, что аж искры из глаз полетели, — делилась Крис, а её подданные закатывали глаза от удовольствия, — про всё остальное я вообще молчу, круче, чем в порнухе.

— Ну, всё, Лебедева, хватит, иначе мы сейчас прямо здесь потечём. А нам тоже ему экзамен пересдавать, между прочим.

Кристина хотела что-то сказать, но её отвлёк звук открывшейся двери женского туалета.

— О, — тут же переключилась она и поменяла ракурс камеры, показав крупным планом вошедшую Таню, — наша Молчунья собственной персоной. Как поживает твой зачёт у Хвастунова?

— А что вдруг за интерес? — отозвалась Молчанова, подойдя к раковине и включив воду, желая помыть руки.

— Да просто с третьего раза сдать не можешь, вот и интересуюсь. Может, методы какие-то не правильные выбираешь?

— Может, стоит просто раздвинуть ноги и зачёт сам приплывёт к тебе в карман, ну или в трусы? Да и про секс хоть узнаешь, а то он тебе снится с ним только, наверно, — пропела Маринка, мерзко при этом хихикая.

— Фу, Мариш, — поморщилась Крис, — ну ты хочешь, чтобы у Олежки Ивановича больше никогда ни на кого не встал, что ли? Ты посмотри на Таньку, бледная, как моль, от слова «душ» её, похоже, вообще воротит, а что такое сексуальность она и подавно не знает. Больно ему захочется трахать молчаливое бревно, когда здесь куча более достойных экземпляров.

— Лебедева, чем ты гордишься? — «рыкнула» Таня. — Тем, что ты проститутка?

— Слышь, ты обороты-то сбавь. Меня здесь все трахнуть хотят, да не все могут, а от тебя шарахаются как чёрт от ладана. Бедный Хвастунов, как узнал, что ты на его фотку мастурбируешь, тоже тебя десятой дорогой обходить стал.

— Чё ты несёшь, ненормальная?

— Чё слышала. Ты если хочешь, чтоб тебя такой мужик трахнул, в порядок себя приведи для начала и сосать научись, чтобы было чем зацепить, а то так и будешь ходить по коридорам и слюни на него пускать. Кому ты нужна со своей любовью вонючей, когда вокруг столько кандидаток достойных.

— Иди ты на хер. Он вас всех по вонючим туалетам трахает, а меня будет на руках носить, поняли?

— Боже, где таких дур, как ты, делают, а? — картинно закатила глаза Кристина. — Иди и дальше смотри свои влажные сны с ним в главной роли, потом перескажешь, мы хоть поржём. Аривидерчи.

Как только за Молчановой захлопнулась дверь туалета, три девчонки рассмеялись в голос. Кристина хотела что-то сказать, но не смогла этого сделать сквозь непрекращающийся смех.

На этом видео закончилось. Нисколько не удивило, что в Тане оно вызвало такую бурную реакцию, которую она описывала потом в сообщениях. И так как поделиться этим ей было не с кем, она сама себе писала сообщения.

— Кристин, а у вас часто с Молчановой такие стычки были? — спросил Яковлев.

— Нет, её вообще редко кто трогал. Ей, когда кто-то что-то говорил, она всегда, в основном, молчала, и вскоре её вообще замечать в группе перестали. Что есть эта замухрышка, что нет — вообще как-то параллельно.

— Ну, на видео она молчать не стала, — справедливо заметил молчавший до этого Волков.

— Для неё это больная тема была. Эта дурочка на полях тетради писала, что влюбилась в Олега Ивановича, сердечки там всякие рисовала, записки ему писала любовные, — хохотнула Кристина, — ну, и, конечно, об этом все узнали. А Хвастунов просто обожал красивых девчонок тр… любить, ему эта клуша со своей любовью нафиг не сдалась, вот всё так и получилось. Должен же был ей кто-то глаза на правду открыть.

— Что случилось потом? Ситуация, как мы знаем, резко поменялась.

— Да это вообще треш, — оживилась Кристина, но при этом немного понизила голос. — Бедняга Хвастунов спустя какое-то время к ней как прилип, хотя до этого посылал её дальше чем видел. Реально, как привязанный за ней ходил.

— А с чем это связано было?

— Мы до сих пор этого не знаем. У нас куча девчонок зачёты ему сдавали…э-м…определённым образом, а после того, как он к этой прилип, он на дух нас не переносит, дрючит так на зачётах, что мама не горюй.

— Может, действительно, любовь? — хмыкнул лейтенант Волков.

— Ага, — хохотнула Кристина. — Вы бы раньше видели Хвастунова, все девчонки на него залипали, а как с этой связался от него ничего и не осталось. Такой тощий стал, как будто всеми болезнями мира болеет. Такое ощущение, что она все жизненные силы из него вытянула.

Никольский со Стасом переглянулись. Они уже что-то подобное сегодня слышали от жены Олега Ивановича.

— Ну, а ты сама как думаешь, что могло произойти?

— Да откуда мне знать, может, она вообще ведьма. Ладно хоть нас ещё не прокляла, всё Олегу Ивановичу досталось, — снова хихикнула блондинка. — И кстати, после того видео в туалете, к ней вообще никто и не подходил больше, нафиг надо с душевнобольными связываться.

— Всё, что ты сейчас здесь говорила кто-то подтвердить может? — спросил Вячеслав.

— Да все, — не задумываясь, ответила Лебедева. — Вы вон можете даже у ректора с экономичкой спросить, они вам скажут, что с Олегом Ивановичем ерунда какая-то происходит, да и то, что Молчанова странная — тоже ни для кого не новость. Только, пожалуйста, не говорите им о содержании этого видео, — указала взглядом на свой мобильный, — чтобы и Хвастунова не подставлять и, чтобы к нам не цеплялись.

— Хорошо хоть, что ты это понимаешь.

Перед тем как Лебедевой уйти из ректорского кабинета, Никольский попросил её скинуть видео ему на мобильный, а на листке написать имена и фамилии тех девушек, к которым у Хвастунова была особенная любовь, естественно пообещав, что данная информация дальше этого кабинета никуда не уйдёт. Собственно, она и не для этого нужна была.