Читать книгу: «Оберег Повелителя»

Часть первая. Жертва и тюремщик

Глава 1. Последний свет

Холодный ветер, пахнущий гарью и гнилью, ворвался в длинный дом, едва не погасив единственное масляное светило на столе. Элира вздрогнула, кутаясь в потертый плащ плотнее. Еще одна ночь. Еще одна атака.

Снаружи доносился приглушенный лай собак, сдавленные крики и тот самый звук, от которого стыла кровь в жилах – металлический скрежет когтей о частокол. Порождения Тьмы были у ворот. Снова.

– Они становятся сильнее, – сиплым голосом произнес старейшина Торбин, его лицо, изборожденное морщинами, казалось вырезанным из старого дерева в тусклом свете. – Частокол не выдержит. На этот раз не выдержит.

В длинном доме собрались те, кто еще мог держать в руках вилы или лук, – два десятка испуганных, изможденных людей. Дети и старики молча жались друг к другу на широких лавках. В их глазах читался немой вопрос, который никто не решался задать вслух: «Это конец?»

Элира чувствовала этот страх, словно физическую боль. Он висел в спертом воздухе, гуще дыма от очага. Она была не воином. Ее руки знали толк в целебных травах и повязках, а не в мече. Но ее сердце сжималось от беспомощности сильнее, чем от страха.

– Мы должны что-то сделать! – кто-то выкрикнул с задних рядов. – Мы не можем просто ждать, пока они сожрут нас!

– А что мы можем? – в голосе другого звучала горькая покорность. – Мы сражались. Мы хоронили. Их все больше. Наши стрелы им словно комариные укусы.

Воздух снова содрогнулся от оглушительного удара о ворота. Раздался треск ломающегося дерева. Женщины вскрикнули, дети заплакали.

И тогда старейшина Торбин поднял налитые тяжелой грузью глаза и посмотрел прямо на Элиру. В его взгляде не было надежды. Лишь древняя, как эти горы, скорбь.

– Есть… старая легенда, – начал он, и его слова падали в гнетущую тишину, как камни в заболоченное озеро. – О том, что Порождения служат лишь одному. Древнему Повелителю, что обитает в Черной Цитадели, к востоку от Солнечных гор. Они – тень его воли, боль его плоти.

Кто-то с суеверным страхом перекрестился.

– Говорили, что иногда… иногда он принимает жертвы. Добровольную жертву. И тогда гнев его отступает от земли на десятилетие.

В доме повисло молчание. Все понимали, что значит «жертва». Никто не возвращался из Черной Цитадели. Никогда.

– Это сказки для запугивания детей! – прошептала мать, прижимая к себе дочь.

– А это? – Торбин махнул рукой в сторону двери, за которой слышался все нарастающий адский гул. – Это тоже сказка?

Еще один удар. Частокол с грохотом подался внутрь. Послышались первые вопли ужаса – Порождения уже внутри деревни.

Элира не думала. Она чувствовала. Она видела лица этих людей – старика, учившего ее различать травы; женщину, делилась с ней хлебом в голодную зиму; детей, которым она мечтала передать свои скромные знания. Весь ее мир, медленно умирающий под когтями тьмы.

И прежде чем страх успел парализовать ее, она сделала шаг вперед. Голос не подвел ее, прозвучав на удивление четко и громко в грохоте битвы.

– Я пойду.

Все взгляды устремились на нее. В них было неверие, ужас и жалкая, крадущаяся надежда.

– Элира, нет! – кто-то попытался удержать ее.

– Если легенда права, это спасет вас. Если нет… – она глубоко вдохнула, – то моя смерть будет ненамного страшнее той, что ждет всех нас здесь сегодня. Откройте ворота. Я выйду.

Она не позволила себе оглянуться. Не позволила посмотреть на тех, кого оставляла. Каждый шаг к массивным деревянным воротам давался с невероятным усилием. Сердце колотилось, словно птица в клетке.

Солдаты у ворот, обливаясь потом и кровью, смотрели на нее с немым вопросом.

– Открывайте! – скомандовал Торбин, и в его голосе впервые зазвучала твердость.

Щит раздвинулся. Всего на мгновение. Но этого хватило.

Элира вышла во тьму.

Воздух снаружи был густым и сладковатым от запаха крови и чего-то неописуемо чужого. Перед ней, ощетинившись тенекожими телами с слишком длинными конечностями и светящимися желтыми глазами, копошились Порождения. Они обернулись на нее, почуяв новую добычу.

Элира замерла, ожидая конца.

Но он не наступил.

Порождения не набросились. Они медленно, почти почтительно, расступились, образовав узкий проход, ведущий в лес, к подножию мрачных гор, на которых высился черный силуэт, впивающийся в звездное небо острыми шпилями. В Черную Цитадель.

Они ждали. Ждали, когда она сделает первый шаг.

Сзади нее с грохотом захлопнулись ворота ее дома. Ее прошлой жизни.

Элира сделала шаг вперед. Навстречу Тьме.

Глава 2. Властитель Изможденной Тени

Дорога к Цитадели была не просто путем сквозь лес. Это было путешествие в иную реальность, где сама природа затаила дыхание и умерла. Деревья стояли черные, обугленные, без единого листа, их ветви скрючились в немом отчаянии. Воздух стал густым и тяжелым, им было трудно дышать, и он обжигал легкие ледяным холодом, несмотря на время года. Под ногами хрустел не снег, а ломкая, серая пыль, устилавшая землю вместо травы.

Порождения шли позади нее молчаливым, жутким эскортом. Их когти негромко шуршали по пеплу, желтые глаза не моргали и следили за каждым ее движением. Они не нападали, но в их молчаливой покорности сквозила угроза куда более глубокая, чем звериная ярость.

Сердце Элиры бешено колотилось, но разум цеплялся за одно: там, позади, в деревне, стих бой. Значит, легенда была правдой. Ее жертва уже сработала. Эта мысль была единственным лучом в наступающем мраке.

Черная Цитадель росла перед ней, подавляя своим масштабом. Она была высечена не из камня, а из чего-то более темного, впитывающего в себя любой намек на свет. Башни впивались в багровое небо, словно клыки мертвого исполина. Ни окон, ни щелей – лишь монолитная, бездушная стена.

Беззвучно, словно из самой тени, перед ней возникли массивные черные врата. Они не распахнулись, а просто… растворились, превратившись в непроглядную, мерцающую пелену тьмы.

Порождения остановились, образовав живой коридор до самого входа. Ждать.

Элира сглотнула комок в горле и переступила порог.

Тишина внутри была оглушительной. Воздух был неподвижным, холодным и пахнущим озоном и старым прахом. Она оказалась в огромном зале с высоким-высоким потолком, который терялся в тенях. Света не было, но каким-то образом она все же видела: стены, гладкие и отполированные, отражали ее испуганную фигурку в искаженных пропорциях, словно насмехаясь над ней.

И в конце зала, на троне, высеченном из такого же черного материала, что и стены, сидел Он.

Повелитель Тьмы.

Он не был монстром из кошмаров. Он не был гигантом с рогами и огненными глазами. И от этого становилось еще страшнее.

Он был… человекоподобным. Высоким, худым до измождения. Облаченным в простые, темные одежды, которые висели на нем, как на вешалке. Его руки с длинными, бледными пальцами лежали на подлокотниках трона, и сквозь кожу на них проступали темные, пульсирующие прожилки, похожие на трещины на высохшей земле. Его лицо…

Элира замерла, не в силах отвести взгляд.

Его лицо могло бы быть прекрасным когда-то. Резкие, аристократические черты, высокие скулы, строгий рот. Но сейчас оно было маской измученного, тысячелетней усталостью существа. Кожа настолько бледная, что казалась прозрачной. А глаза… Его глаза были самым ужасным. Глубоко посаженные, они сиял тусклым, ровным светом, как два угасающих угля. В них не было ни злобы, ни ярости. Лишь бесконечная, всепоглощающая боль и скука, от которых кровь стыла в жилах.

Он наблюдал за ней. Молча. Неподвижно. Казалось, часы пролетели, пока он, наконец, пошевелился. Его голос, когда он заговорил, был низким, глухим, словно доносящимся из-под толщи земли. В нем не было угрозы. Была лишь непреложная реальность, холодная и точная, как лезвие ножа.

– Итак, добровольная жертва, – произнес он. Слова висели в воздухе, не спеша рассеиваясь. – Смелый поступок. Глупый. Но смелый.

Элира пыталась найти голос, но язык не слушался ее.

– Я… я пришла, чтобы ты спас мою деревню, – выдохнула она наконец, и ее собственный голос показался ей жалким писком в этом огромном зале.

Уголки его грозных губ дрогнули в подобии улыбки, лишенной всякой теплоты. – Ты пришла, чтобы умереть. Такова цена спасения для твоего народа. Такова традиция.

Он медленно поднялся с трона. Он был невероятно высоким. Он не стал приближаться, но его присутствие заполнило собой все пространство, давя на нее тяжестью веков.

– Но смерть… – продолжил он, и его взгляд скользнул по темным прожилкам на его собственных руках, – …была бы расточительством. И бесполезной тратой. Твоего духа. Твоей… жизни.

Элира смотрела на него, не понимая.

– Меня… медленно пожирает проклятие, – сказал он просто, без эмоций, констатируя факт. – Оно же порождает тех тварей, что терзают твой жалкий народ. Они – побочный продукт моей агонии.

Он сделал шаг вперед. От него не пахло смертью или злом. Пахло статическим электричеством перед грозой, озоном и горьким миндалем.

– Я могу сдержать их. Отозвать. Но для этого мне нужна не твоя смерть. Мне нужна твоя жизнь. Твоя близость.

Элира отшатнулась. – Что?..

– Ты станешь моим оберегом, – пояснил он, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то живого – циничного любопытства. – Живым щитом. Твоя жизненная сила, твой дух… они уникальны. Они могут сдерживать проклятие. На время. Дай мне это – и твоя деревня будет в безопасности. Пока ты здесь.

Он, наконец, остановился перед ней, возвышаясь на целую голову. Его холодный взгляд изучал ее, оценивал, как инструмент.

– Близость… – прошептала Элира, и ужас сковал ее конечности. – Что ты имеешь в виду?

– То, что ты думаешь, – его голос снова стал безжизненным. – Но не из желания. Из необходимости. Магия требует контакта. Переплетения аур. Передачи энергии. Плоти. Крови. Боли. Это не будет приятно. Для ни одной из нас.

Он протянул руку. Бледную, с черными пульсирующими прожилками. Ждать ее ответа.

У Элиры не было выбора. Она это понимала. Она видела в его глазах не обман, а утомительную, страшную правду. Ее смерть ничего бы не дала. Это… это был единственный способ.

Ради них. Все ради них.

Она зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся слезы, и положила свою дрожащую, теплую руку на его ледяную ладонь.

Прикосновение было как удар током. Холод пронзил ее до костей, а за ним хлынула волна чужой, нечеловеческой боли – глухой, ноющей, разъедающей изнутри. Она вскрикнула, пытаясь отдернуть руку, но его пальцы сжались с силой стальных тисков.

В его потухших глазах на мгновение вспыхнул крошечный огонек. Не злорадства. Облегчения.

– Договор заключен, – проскрежетал его голос. – Добро пожаловать в твою клетку, маленький оберег.

Тьма вокруг сомкнулась, и Элира поняла, что продала душу не за быструю смерть, а за долгую, мучительную жизнь.

Глава 3. Первая Цена

Его пальцы все еще сжимали ее запястье, и казалось, ледяная боль пронзает ее до самых костей. Это была не просто физическая боль, а что-то глубинное, словно яд, медленно растекающийся по венам. Она чувствовала эхо чужого отчаяния, тоски, столь древней и всепоглощающей, что ее собственный страх перед ним померк в сравнении.

– Довольно, – его голос прозвучал прямо у нее в голове, глухой и раздраженный. – Ты не умрешь. Пока что.

Он отпустил ее руку. Элира отпрянула, пошатнувшись, и с трудом удержала равновесие. На ее запястье остались бледные следы от его пальцев, а под кожей пульсировала странная, тянущая боль. Она с отвращением смотрела на него, ожидая чего-то еще. Нападения. Насмешки. Но он уже отвернулся и медленно, будто каждое движение давалось с огромным усилием, направился обратно к трону.

– Как… как это работает? – прошептала она, ее голос сорвался. – Эта… близость?

Он не обернулся.

– Когда это будет необходимо. Ты узнаешь. А теперь… – он махнул рукой, и жест этот был исполнен такой бесконечной усталости, что выглядел почти комично. – Убирайся. Ты раздражаешь меня своим… свечением.

Из тени за колонной материализовалась фигура. Это не было Порождение. Это был низко склонившийся худой человек в темных, простых одеждах, с лицом, скрытым глубоким капюшоном. Он не произнес ни слова, лишь молча указал длинным, костлявым пальцем на арку в стене, ведущую вглубь Цитадели.

Элира, все еще дрожа, послушалась. Идти за этим безмолвным проводником было едва ли не страшнее, чем остаться с Повелителем.

Его назвали Каэлом. Это имя пришло ей в голову внезапно, обрывком чужой мысли, просочившимся через прикосновение. Каэл. Древнее имя, несущее в себе шепот забытых битв и печаль распавшихся миров.

Проводник привел ее в небольшую комнату. В ней не было ничего, кроме каменной лежанки, прикрытой тонким темным полотном, и пустого каменного стола у стены. Ни свечей, ни окон. Свет исходил от самих стен – тусклый, фосфоресцирующий серый свет, которого едва хватало, чтобы разглядеть собственные руки.

– Ты будешь здесь, – проскрипел проводник, и его голос звучал так, будто им не пользовались столетия. – Не броди. Слуг мало, и они… не любят свежее мясо.

Дверь бесшумно закрылась позади него, оставив Элиру в полном одиночестве.

Она рухнула на лежанку, завернулась в жесткое, холодное полотно и попыталась не плакать. Но слез не было. Был только леденящий ужас и полное понимание того, на что она согласилась.

Она ждала. Часы, а может, и дни – время в Цитадели текло иначе, его нельзя было измерить сменой дня и ночи. Ее мучили голод и жажда, и в какой-то момент у двери появилась грубая деревянная миска с безвкусной похлебкой и кувшин с ледяной водой. Она елa и пилa машинально, лишь чтобы поддерживать силы.

И тогда это случилось впервые.

Внезапная, острая боль в груди, словно крюк, зацепившийся за самое сердце и потянувший ее куда-то. Она вскрикнула и согнулась пополам. Это был не ее страх и не ее боль. Это было эхо. Чужое, могучее, измученное.

Она поняла. Это был зов.

Словно во сне, она поднялась и вышла из комнаты. Ее ноги сами понесли ее по бесконечным, безликим коридорам, ведомые этой невидимой нитью страдания. Она не встретила ни души. Цитадель была пуста и молчалива, как склеп.

Она вошла в его покои. Это была такая же аскетичная комната, как и ее. Ни роскоши, ни утвари. Только в центре, на голом полу, сидел, скрючившись, Каэл. Его спина была напряжена, пальцы впились в каменные плиты так, что треснули ногти. По его лицу струился черный, вязкий пот, а темные прожилки на шее и руках пульсировали, словно живые черви, жаждущие вырваться наружу.

Он не смотрел на нее. Он был в агонии.

– Подойди, – это был не голос, а хрип, вырывающийся из пересохшего горла.

Элира, завороженная ужасом, сделала шаг. Потом еще один.

– Ближе.

Она остановилась в шаге от него. Он внезапно выпрямился, и его глаза, полные немой муки, впились в нее. Он схватил ее за плечи. Его прикосновение жгло, как лед.

– Тише, – прошептал он, и это прозвучало не как просьба, а как заклинание. – Просто… тише.

Он не стал ничего другого с ней делать. Он просто притянул ее к себе, обхватил руками и прижал ее спину к своей груди, заключив в жесткие, неумолимые объятия.

И началось.

Она чувствовала, как боль из него перетекает в нее. Волнами. Ледяными иглами, которые впивались под кожу, заставляли мышцы сводить судорогой, а в висках стучало молотом. Она зажмурилась, стиснув зубы, чтобы не закричать. Это было ужасно. Это было нарушением всего, к чему она привыкла.

Но вместе с болью приходили и обрывки. Вспышка памяти: бескрайнее зеленое поле под другим, более мягким солнцем. Чей-то смех. Острое чувство потери. Гнев. Бессилие. Темнота, наступающая изнутри.

Он дрожал, прижимаясь к ней, как утопающий к единственному плоту. И через несколько минут… боль стала отступать. Не исчезать, а отступать, словно отлив. Наползающая волна проклятия встречала на своем пути ее присутствие, ее жизненную силу, и успокаивалась.

Его дыхание, ранее прерывистое и хриплое, выровнялось. Мускулы на его руках расслабились.

Он оттолкнул ее от себя так же резко, как и притянул.

– Уходи, – он сидел, откинув голову на стену, глаза закрыты. Он выглядел истощенным, но… целым. Проклятие снова было загнано в клетку. На время.

Элира, шатаясь, поднялась на ноги. Все ее тело ныло, голова гудела. Она чувствовала себя опустошенной, использованной. На ее руках проступили синяки – точь-в-точь повторяющие рисунок тех самых темных прожилок, что были на нем.

Не говоря ни слова, она побрела прочь. К своей камере. В свою новую реальность.

Она спасла свою деревню. Заплатив за это куда более высокую цену, чем могла себе представить.