Читать книгу: «ОСТРОВ М»

Глава 1

Валерий Матев

2026

Автор не разделяет мнений, высказываний и поступков персонажей книги, а так же против употребления алкоголя, психотропных и наркотических веществ.

Познакомился я с Сашей пару лет назад, его и правда так зовут. Это было на лазурном берегу Средиземного моря. Вскоре после того, как мы заселились в бунгало (небольшие, но довольно комфортные, отдельно стоящие домики), расположенные в шахматном порядке, может на километр вдоль берега, к нам постучали. Это и были Саша с Людой. Они пришли познакомиться и в качестве презента принесли бутылку вина. Людмила начала на неуклюжем английском, не зная, из какой мы страны. Я сразу понял, что они русские и заговорил на «великом и могучем». Посмеялись получившейся накладке и как-то сразу прониклись друг к другу симпатией, несмотря на то, что они младше нас лет на пятнадцать.

Здесь Сашина семья уже четвёртый день. Занимали они два домика - в одном Саша с Людой, в другом - их сын Дима шести лет, с бабушкой, Сашиной мамой Татьяной Ивановной, в роли няньки. В первый же день мы перезнакомились с ближайшим окружением. Слева от нас жили немцы Йозеф и Марта - пожилая пара, а справа, за домиком Татьяны Ивановны, поляки пани Эльжбета и Томас такого же возраста, как и немцы. Ещё по приезде я видел красную "Феррари" с открытым верхом, на фоне которой фотографировались зеваки. Владельцем машины оказался Саша. Вернее, не владельцем, мой новый друг взял её в каршеринг на всё время пребывания. Позже он показал мне на что способен мотор этого монстра, когда мы катались по живописной загородной дороге. Автомобиль невероятно красивый и невероятно дорогой. Из этого я сделал вывод о том, что люди они состоятельные.

Нас с женой немного насторожил тот факт, когда при знакомстве мы представились по имени, фамилии, рассказали, где живём и где работаем, а Люда с Сашей назвали только свои имена. Ира, моя жена, спросила, откуда они, после чего возникла пауза и с каким-то напряжением Люда сказала: "С юга". Мы с супругой, люди тактичные, переспрашивать не стали. Не хотят говорить, ну мало ли что. Часов в пять Саша с Людмилой (в семье её называли Милой) куда-то уехали. Вечером по приезде зашли к нам. Я открыл вино. Ребята предложили на завтра круиз на яхте. Сказали, что зафрахтовали на весь день, а с нами или без, цена одинаковая, да и компанией веселей. Отказаться от такого глупо. Мы согласились.

Утром метрах в ста от берега стояла большая двухпалубная белоснежная яхта. За нами прислали надувную резиновую лодку с крепким, чёрным от загара, гребцом. На борту капитан, человек доброжелательный, но при этом походивший на морского пирата, невысокого роста, с татуировкой русалки на плече и круглым животом провёл экскурсию. Внизу находились четыре каюты и комната, довольно просторная, для общего досуга. Наверху также были места для отдыха. Одно на носу, другое на корме, под лёгким навесом вокруг небольшого бассейна. Команда состояла из трёх человек: капитана, его помощника и повара - кока по-морскому. Одеты они были без намёка на какую-либо форму. После осмотра нам предложили завтрак. Затем всей компанией поднялись на мостик. Стефано, это капитан, достал из шкафчика белую морскую форменную фуражку совсем маленького размера с чёрным околышем и кокардой в форме якоря, нацепил её на Диму и пригласил к штурвалу. Когда ему разрешили порулить, мальчик в самом настоящем восторге схватился за рулевое колесо. Родители тут же нащёлкали кучу фото. На сегодняшний день Стефано стал его лучшим другом. До обеда вышли в открытое море, ныряли, купались и загорали. Часа в два причалили у какого-то посёлка к пирсу. Лодок, катеров и прочих плавсредств здесь как машин возле супермаркета. Погуляли, пообедали и вернулись на яхту. Опять вышли в открытое море. Вообще, это необычное ощущение, совсем мне незнакомое, купаться в месте, где не видно берега.

Устроившись в шезлонгах, женщины завели разговоры: магазины, одежда, дети и, как это часто бывает, стали перемывать косточки мировым и российским звёздам кино и шоу-бизнеса. Наши дети уже выросли, у них ещё в школу не пошёл. Дима плескался в бассейне, затем ушёл на мостик. Саша предложил выпить. Дамы отказались, а я не стал возражать. Мы спустились вниз, он достал из бара Кальвадос. Спросил у меня, подойдёт ли, я одобрительно кивнул. Мы разлеглись на диванах. Болтали. Когда в головах появился лёгкий хмель Саша спросил:

- Хочешь историю?

- Давай, - ответил я.

-Только она длинная, - предупредил он.

- Ну длинная, так длинная, нам спешить некуда.

Саша начал свой рассказ, в который поначалу трудно было поверить даже с учётом того, что он ни в коей мере не создавал впечатления болтуна и фантазёра. Его повествование затянулось до самого их отъезда. Нужно заметить, рассказчик он превосходный. Какие-то моменты, важные на его взгляд, описывал в мельчайших подробностях. Я думал, с чего это они нас позвали с собой, поплавали бы сами. Позже понял. Видимо у него была необходимость поделиться этим с кем-нибудь, но со знакомыми не мог, потому что у правоохранительных органов могли возникнуть к ним вопросы, а мы люди посторонние, да и не знаем, кто они и откуда и, разъехавшись, больше никогда не встретимся. В своём рассказе Саша не упоминал названия места, где всё это происходило. Он продолжал свою историю каждый день по часу-два, когда мы оставались наедине, вплоть до дня их отъезда. Мне кажется он запросто мог написать книгу о своих приключениях, но, по понятным причинам, не мог. Я спросил его: «Можно мне написать об этом?». Он немного подумал и дал согласие. Я решил эту историю написать от первого лица, то есть, от Сашиного, так, как он рассказывал.

*

За зданием школы почти в полном составе собрались два девятых класса, образовав круг-ристалище, внутри которого друг против друга стояли Смирнов и Дуваненко. Я увидел себя в толпе. Стало интересно наблюдать за собой, тогдашним, со стороны. Симпатичный мальчуган со светлыми прямыми волосами. Я тогда был влюблён в Таню Стиневич. А вот и она в чёрном коротком платье с белым воротничком. Мы ждали.

Серёжа Дуваненко, в сущности нормальный парень, высокий, крепкий, с курчавой головой, отличник, впоследствии закончил баумановку. Слышал от Галки, он сейчас в Америке, связан с наукой. В школе Сергей был маргиналом, ни с кем не дружил, не принимал участия в наших хулиганских выходках, в общем, как говорят, сам себе на уме. Одноклассники не любили его за то, что был умнее всех, да и учителям это не нравилось, иногда поправлял их на уроках. Особенно изводил математичку Ольгу Сергеевну. Миша Смирнов, напротив - спортсмен, общительный, весёлый, всеобщий любимец. Серёжа как-то нелицеприятно отозвался о способностях Ольги Сергеевны, вызвав всеобщее недовольство, его давно хотели проучить, а тут такой повод. Миша выступил в роли народного мстителя. Всем хотелось крови, они минуты три примерялись, не решаясь начать. Миша первым пошёл в атаку, сделал выпад, соперник увернулся и в ответ ударил прямо в нос. Мгновенье и ещё один удар сбоку в челюсть всё решил. Миша припал на правое колено и закрыл лицо ладонями. Повисла немая пауза. Никто не ожидал такого исхода. Дуваненко немного постоял, развернулся, толпа расступилась. Он вышел за круг, взял свой портфель, лежавший у дерева, и пошёл домой.

Затем я оказался в старой квартире второго этажа. Маленькие старые квартиры похожи друг на друга обстановкой и особенно запахами каких-нибудь микстур и растираний. Здесь две крохотных комнаты. В первой слева железная кровать с большой прямоугольной подушкой и толстой периной, накрытой лоскутным покрывалом, над ней прибит плюшевый коврик с оленями, ещё выше, в круглых рамках, две фотографии, сделанные, наверное, ещё при "царе Горохе". Справа стоял крашеный коричневой краской двухтумбовый письменный стол с куском затёртого стекла на крышке, под которым вразброс лежали фотографии и газетные вырезки. Выше - полка с фарфоровыми статуэтками. Дальше - маленькое окно с белыми занавесками на шнурке в полфрамуги, выходящее во двор, через которое видны крыши одноэтажных строений и кроны деревьев на соседней улице, в углу швейная машинка "Зингер" на литых чугунных ножках. Во вторую комнату двери не было, проём закрывала цветастая ситцевая шторка. Возле входной двери рядом с выключателем висел отрывной календарь, указывающий на 14 августа 1978 года. За столом, в альбоме для рисования, милая девочка лет десяти акварелью рисовала Мавзолей на Красной площади. Это моя мама, я её сразу узнал. На кровати сидела пожилая женщина в круглых, с толстыми линзами, очках. Кто она я не знал. Рядом сидела моя бабушка, здесь ей примерно лет тридцать, как мне сейчас. Бабушка в своё время была довольно привлекательной женщиной. Они разговаривали, смеялись, рассматривая альбом с семейными фотографиями. Из разговора стало понятно, что бабушка с мамой в гостях у этой пожилой женщины. Дальше я опять находился всё в той же комнате, но это уже утро. Мама спала с бабушкой в первой комнате, а старушка в другой. Через открытое окно квартира наполнилась хрустящей утренней свежестью. Затхлые запахи выветрились. С соседней улицы доносился шум города, гудки машин и трамвайные трели, но они не раздражали, а звучали, скорее, как что-то музыкальное. Затем оказалось, что наступил вечер, в дверь постучали.

- Да, войдите! - сказала тётя Тоня (так звали пожилую женщину).

Вошёл мужчина лет шестидесяти, довольно подтянутый для своих лет, в тёмных брюках с идеально наглаженными стрелками и белой в чёрную полоску рубашке. Он приветственно кивнул.

- Ну, как вам гостится? - обращаясь к моей бабуле, спросил вошедший.

- Замечательно. Тёть Тоня водила нас… - и она стала рассказывать, где они уже побывали и что посмотрели.

- Молодцы. Отлично проводите время. А мне дыню привезли из Ташкента. Пойдёмте ко мне покушаем.

- Прямо из самого Ташкента? - с недоверчивой улыбкой спросила тётя Тоня.

- Ну да, у меня племянник лётчик в Ташкент летает.

Все пошли к нему. За тётиной дверью тянулся тёмный, длинный коридор с двухконфорочной газовой плитой и металлической раковиной, за которой был вход к соседу. Я понял, что это коммунальная квартира. Его жильё состояло из одной просторной комнаты. На полу лежал палас. Справа возле стены диван с мягкими цилиндрическими подлокотниками и высокой спинкой, увенчанной деревянной перекладиной. Над диваном висел ковёр, на котором накрест располагались две, как мне показалось, настоящие сабли. Слева в углу антикварный секретер из резного орехового дерева с множеством ящичков, далее современный на то время платяной шкаф. В дальнем углу на длинных чёрных ножках стоял телевизор, а в центре комнаты большой круглый стол с четырьмя массивными стульями. На стенах множество фотографий в рамках и странного, даже пугающего вида, негритянские маски. В общем всё это создавало ощущение стильного элитного интерьера тех лет. Он предложил гостям присаживаться, поставил тарелки и разрезал большую продолговатую дыню. Вся комната заполнилась её ароматом.

- Угощайтесь. Любочка, угощайся, - он протянул моей бабуле дольку. Было видно, как он оказывает ей всяческие знаки внимания.

"Вот гусь" - подумал я.

- Андрей Михайлович, а кем вы работаете? - спросила бабушка у хозяина квартиры.

Вообще странно называть тридцатилетнюю женщину бабушкой, но тем не менее.

- Я сейчас на пенсии. У меня хорошая персональная пенсия. А работал я последнее время начальником прииска.

- Что, золото добывали? - спросила баба Люба.

- Его, его. Работа непростой была, ведь народ там разный попадался… ся… ся… ся. Эхом раздалось последнее слово. Вокруг всё перемешалось, затуманилась и исчезло. Я снял повязку с глаз. Голова слегка кружилась, ноги стали ватными и чуть подташнивало.

- Ну как? - спросил Митя.

- Мить, это глюки или я правда видел прошлое?

- Да я сам ещё до конца не разобрался. Ладно, расскажи, что видел и сколько времени по ощущениям это занимало.

Я стал рассказывать, а Митя делал пометки в от руки начерченной таблице. Затем он посчитал и объявил: "Под действием…, - Митя на секунду задумался, - препарата ты находился двадцать шесть минут, а в потустороннем мире, - он улыбнулся, - примерно полтора часа".

*

С Митей мы знакомы давно, ещё с детства. Учились правда в разных школах, но вместе занимались футболом, потом разъехались. Я в архитектурный поступил, а он в мед. Сначала переписывались, потом потихоньку всё затихло. Так, наверное, всегда бывает. Разная жизнь, разные интересы и вообще, я думаю общение должно быть живым, без этого теряется связующая нить между людьми. Знакомство наше возобновилась года три назад, я уже работал в бюро, занимался проектированием в основном коммерческих строений, ну и подхалтуривал дизайном интерьеров. Женился. Её родители купили нам хорошую квартиру. У них семейный ресторанный бизнес. Конечно всем заправляет отец, но Мила, моя жена, как наследная принцесса, также старается руководить процессом. Им нужен был управляющий. Взяли молодую женщину, её зовут Маша. Пару раз я её видел, она приезжала к нам, что-то там по работе. Как-то Маша пригласила нас в гости. Как же я был удивлён, когда на пороге нас встретил Митя. К тому времени у нас уже рос сын, а у Мити с Машей дочь на год младше. С тех пор мы снова заобщались уже семьями. Ходили друг к другу в гости, выезжали на природу, да и вообще… Митя работал судмедэкспертом. Работа, честно говоря, на любителя. Как-то с полгода назад договорились сходить в “Пирамиду” - это бильярдная. Место хорошее, столы новые, чисто, тихо, есть буфет. Вообще мы регулярно пару раз в месяц играли, но последнее время Митя почему-то игнорировал наши турниры. В тот раз он пришёл грустный.

- Давай сегодня без бильярда. Пойдём лучше где-нибудь посидим.

Вижу, что-то не так. Пришлось согласиться. Пошли в кафе неподалёку, взяли коньяка по сто и поесть.

- Ты помнишь Мишу Журавлёва из моего класса, я с ним дружил? - спросил Митя, повернул голову и уставился в окно.

- Ну да, конечно, помню.

- Вчера похоронили.

- А что случилось?

- Саш, тут такая история, - сказал он, не отводя глаз от окна, - я тебе расскажу. В школе он отличником был, мы с ним фанатели химией, биологией, ну и всё такое. Голова у него, конечно, варила, он и поступил потом в СПбГУ. С тех пор мы не виделись, а месяца три назад случайно встретились. Я его сразу даже не узнал. Миша мне: "Митя, ты?". Смотрю на него, аж жутко стало. Он будто старше меня стал лет на двадцать. Глаза влажные, оплывшие, с желтизной, лысина, волосы только по бокам остались, нестриженый, небритый, в бороде уже седина проступила, одет неопрятно, лицо как у мертвеца и руки, руки прямо высохшие. Смотрю на него и сказать ничего не могу.

- Мне тебя сам Бог послал, я должен тебе много рассказать, - говорит он.

Мы поехали к нему домой, он в восьмом микрорайоне жил в двухкомнатной квартире. В квартире срач и похоже не на квартиру, а на лабораторию.

- Мне, - говорит. - Недолго осталось, а тут ты. Ты до ума доведешь.

Жуть какая-то. Он в универе на наркоту подсел. С пятого курса отчислили, перебивался с одной работы на другую. С наркотой так и не завязал, что только не пробовал, потом начал экспериментировать, смешивать. Да так насмешивался, что однажды в глюках увидел, как отец мать толкнул, они тогда ругались, а ему года два было. Мать упала и ударилась об угол тумбочки головой. У неё до сих пор этот шрам на лбу.

Митя сделал глоток коньяка и продолжил.

- В общем, - говорит. - Подумал, очередной глюк. Спросил у отца, оказалось правдой.

Но помнить это он никак не мог. Пробовал опять эту смесь и опять видение из прошлого. Да при этом Миша тогда ещё даже не родился и тоже оказалось правдой. Он заинтересовался, стал работать в этом направлении. Работал несколько лет.

- И что ты думаешь? - Митя посмотрел на меня. – Успешно. С этим препаратом, который он почти довёл до ума, можно было видеть прошлое по прямому родству, то, что происходило с матерью, отцом, бабками, дедами и так далее, но всё нестабильно и сбивчиво. Это были случайные попадания без всякой хронологии. Он меня заинтересовал. Я тоже попробовал препарат и увидел проводы отца в армию в подробностях. Их тогда с его другом забирали. Он об этом никогда не рассказывал. Я потом спросил у отца за друга, куда он попал служить. Отец рассказал, а потом удивлённо посмотрел на меня: "А ты откуда про Кольку знаешь?". Я отвертелся, сказал, что фотки видел.

Он предложил мне влиться в процесс. Естественно, я согласился.

- Представляешь перспективы?

Я пожал плечами. С тех пор всё свободное время проводил у него. На работе выбрал все отгулы, выклянчил отпуск, уже выговор получил. Машка на меня рычит. Я же не рассказываю, чем занимаюсь, боюсь она меня выпрет.

- Саш, - он сделал ещё глоток и посмотрел в глаза. - Ты никому ни слова, мне просто выговориться нужно было, а ты парень не из болтливых. Даже Мила ничего не должна знать. Представляешь перспективы?

Я опять пожал плечами. Честно говоря, не особо. Ну понятно интересно. Если как развлечение? Так, а этическая сторона как же? Этого же никто не разрешит.

- Миши больше нет, я один продолжу. Ладно, ты пока не понимаешь, не буду тебя грузить, но только, чтобы ни одна живая душа о нашем разговоре не узнала.

- Хорошо, я могила.

В это время Митя уже жил на даче. Домик нормальный, две комнаты, кухня, газ, свет, вода, удобства во дворе. Одна комната оборудована под лабораторию, в другой он спал. В доме порядок, всё по полочкам. Маша его не выгоняла. Они поругались и он ушёл, с работы уволился, на что жил не знаю, наверное родители помогали.

После того как я попробовал препарат, я, конечно, офигел, но в то же время стало страшно. В жизни, наверное, каждого человека есть какие-то косяки, про которые даже вспоминать не хочется. Ну у меня-то пару случаев есть в активе. И если это мой сын увидит, когда вырастет? От этой мысли мне стало не по себе. Я вспомнил случай в ресторане. Ещё в студенческие годы, это было на четвёртом курсе. Мы с Лакшиным и Хализовым подпили и нас потянуло в ресторан. Ресторан назывался «Зелёная пристань». Большое заведение размером со школьный спортзал с живой музыкой. За одним из столиков заметили знакомых с параллельного потока. Парни, что называется «вырви глаз», особенно Коля Рыбин. Он вечно попадал в какие-то истории. Однажды в трамвае избил двух быкующих отморозков, пристававших к девчонкам старшеклассницам. Так постоянно в институте ходили разговоры о его очередном подвиге. Я с ними в нормальных отношениях. Ребята позвали нас за свой стол. Компания получилась внушительная - семь человек. Мы ещё пили, рассказывали о себе какие-то геройские байки. Понятно, что крутым среди нас был только Коля, но глядя на него и нам хотелось соответствовать. Среди этого выпендрёжа друг перед другом я вдруг возомнил себя мачо, этаким неотразимым красавцем, мушкетером, которому не может отказать ни одна девушка. Ну понятно, алкоголь да атмосфера. Стал вглядываться в зал, выбирая самую красивую претендентку. Красавиц не оказалось и мой взгляд упал на невысокую шатенку в тёмном платье. Она делила стол с двумя подругами. Пригласил на танец. Таня, как она представилась, была явно старше меня. По её поведению видно, что она не против продолжить вечер. Это ещё сильней подстегнуло моё эго. Посчитав её недостаточно подходящей для такого красавца Александра Петрова (это я), я стал искать более достойную кандидатуру. Тут в зал вошли две девушки, на них, кажется, никто не обратил внимание кроме меня. Одна из них блондинка с вьющимися волосами, ну прямо Шэрон Стоун в молодости. В меня чёрт вселился. Ни секунды не думая, я направился к ним.

- Пойдём потанцуем? - развязным тоном предложил я.

- Извини. Я не хочу.

«Меня здесь явно недооценивают» - подумал я.

- Может посидим, что-нибудь закажем?

Она посмотрела на меня безразличным взглядом. Куда там, это меня совсем не остановило и я стал всячески навязывать им свою компанию. Наверное, чтобы от меня избавиться они пошли в туалет. Я вернулся к ребятам. Владик, бравируя в подробностях, рассказывал о своих любовных похождениях. Врал, конечно. Уж очень неправдоподобно выглядело. Инга - это блондинка и Вика, я потом узнал их имена, заняли столик в углу недалеко от входа. Когда я к ним подошёл на столе стояла бутылка шампанского и плитка шоколада. Я подсел. Вёл себя хамовато и они было смирились, не зная как от меня отделаться. Вдруг Инга подняла руку.

- Миша, Миша, иди к нам! - крикнула она.

Подошёл здоровенный армянин спокойного характера, поздоровался и подсел за столик. Они о чём-то заговорили.

- Вижу ты не местный? - спросил я, чтобы напомнить о своем присутствии.

Он смерил меня взглядом, но вежливо рассказал, что живёт в каком-то близлежащем селе. Подошёл Хализов Аслан, окинул взглядом моих собеседников и угрожающе спросил: «Саш, всё нормально?».

- Всё тип-топ, - ответил я. Аслан ушёл. За мной была сила. Миша это понимал и разговаривал крайне осторожно. А я вёл себя как последний гопник, постоянно его провоцируя. Инге уже надоели мои выходки. Она что-то съязвила, не помню что, но я вскипел, плеснул шампанское ей в лицо и разбил бокал о стену. Миша встал. Я повернулся к своим и увидел, что в ресторане никого нет. Вообще никого, музыканты ушли, даже официантов не было. Я не заметил, что время так быстро пролетело. Спесь с меня слетела моментально.

- Ладно, пойду, а с тобой, - обращаясь к Мише. - Мы ещё встретимся, - сказал я и удалился.

Наутро от стыда готов был провалиться сквозь землю. Что на меня нашло? Вот такой негодяй из меня вылез. А про другой случай даже вспоминать боюсь и вот это может увидеть мой сын?

- Мить, это конечно прикольно, но ты же слышал про «Ящик Пандоры»?

- Ладно тебе, не нуди.

- А вдруг?...

- Не нуди. Саш, у меня планы наполеоновские, слышишь, наполеоновские.

- Что ты с этим будешь делать? Это же нельзя давать людям, - говорю ему. - Что было в прошлом, пусть там и останется. А политики, олигархи, люди с большими звёздами на погонах, уж там грехов! Как они на это посмотрят? Скорее всего твой препарат используют для компромата, шантажа и всякого такого. А сколько семей разрушится? У каждого в шкафу по скелету, а то и не по одному. Ты же сам рассказывал про Нелю, с которой на курсах замутил. Если Маша узнает?

- Саш, знаешь, я ощущаю себя ключом к замку истории, - он посмотрел на меня. - Ну да, звучит пафосно, препарат ещё сырой, есть побочные эффекты, но я работаю. Представляешь, мы узнаем точно не из записей летописцев о истоках Российского государства, узнаем, кем был Рюрик, Олег, Игорь, ну и так далее. И что было до них. Узнаем историю Рима, Египта, историю ацтеков, майя. Это же как космос для исследований. Теперь маньяки-убийцы, насильники не смогут отвертеться. А невинно осужденные, сколько их?

Я слушал Митю и думал - наивная простота. Состояние, в котором он находился, можно назвать одержимостью и с этого пути его никак нельзя было подвинуть. Вот так человек изобретает водородную бомбу, опьянённый творческим порывом, а потом, когда шоры спадут начинает против неё протестовать.

- Митя, а что с Машей, как она?

- Ну мы поругались. Нет, не то, чтобы поругались, просто она сказала: «Делай что хочешь». С обидой, конечно.

- А ты как вообще объяснил, чем занимаешься?

- Я сказал, что занимаюсь исследованиями в области улучшения памяти и что стою на пороге открытия мирового значения. Машка у меня молодец. Я понимаю, она человек практичный, без иллюзий. Ей тяжело сейчас, но, когда я всё расскажу и покажу, думаю она ещё гордиться мною будет.

- Ну-ну.

- Не ожидал от тебя, - говорит он. - Я надеялся в твоём лице найти поддержку, а от тебя какой-то сплошной скепсис.

- Мить, я на твоей стороне, просто переживаю за тебя. Ну доведёшь ты всё до ума, будет работать как часы, а что дальше?

- Дальше? - он немного задумался, как будто эта мысль в его голове возникла впервые. - Дальше опубликую в каком-нибудь серьёзном научном издании, - и довольный своим ответом, пошёл на кухню.

- Давай чаю попьём.

- Знаешь, что я думаю? - спрашиваю я. - Думаю на этапе публикации придут к тебе люди в чёрном, а что будет дальше даже фантазировать не хочется.

- Ну ты пессимист. Доставай в холодильнике сыр, колбасу, масло, а я пока батон порежу.

- Мить, я поеду. И так у тебя целый день проторчал. Мои родители позвали нас на ужин, так что поеду.

- Ладно, давай созвонимся.

Дома Мила стала расспрашивать за Митю. Я сказал, что он особо не посвящает меня, говорит, что работает над каким-то препаратом, улучшающим память, ну, говорю, ты же знаешь, он повёрнутый на всяких таких штуках.

У родителей после ужина отец стал играть с Димой, а я попросил у матери семейный альбом. Дедов и бабушек и так знал, а вот дальше было интересно.

- Мам, кто это? - я увидел фотографию, на которой она была ещё девочкой, бабушку Любу и тётю Тоню в точности, как в моём видении. Наверное фотография сделана была в тот же год. Тётю Тоню я даже на фотографии не видел и ко мне пришла окончательная уверенность в том, что это был не глюк.

- А, это тётя Тоня, сестра моей бабушки, твоей прабабки. Она давно умерла, ты тогда ещё не родился. Мы в гостях у неё были, она в Ростове жила.

Я дальше листал альбомы, задавая кучу вопросов. Самая ранняя фотография оказалась 1896 года. На ней двое молодых, хорошо одетых мужчин. Кто они мама не знала.

- У бабушки Любы надо спросить, - сказала она. - А с чего это вдруг тебя стало интересовать генеалогическое древо?

- Да так, стало интересно, кто мы, откуда.

Отцовский альбом был у его сестры тёти Ани из Астрахани, мы к ним пару раз ездили в гости, когда я ещё ребёнком был. Мне и правда стала интересна история семьи, но в этом столько народа, запутаться можно. У меня два деда, две бабушки, у каждого из них мама, папа, у тех, в свою очередь, свои мамы, папы, а дальше вообще чёрт ногу сломит.

С Митей мы не виделись, наверное, с полгода. Я звонил ему несколько раз, он не брал трубку. Как-то летом ездили на природу шашлыков пожарить, взяли с собой Машу. Так или иначе разговоры коснулись Мити.

- Вроде бы есть муж, а как будто и нет. Он за всё время один раз позвонил, Полину с днём рождения поздравил. Я ведь молодая, мне нормальной семьи хочется. Да ещё Полина мучает меня, где папа, когда папа приедет? Хорошо тебе, Мила, у тебя муж без идей.

Она говорила без злобы, а скорее так, чтобы её пожалели. Мила обняла её, прижав к себе.

- Мой тоже не святой, тоже иногда что-нибудь как взбредёт в голову. Однажды он трейдингом занялся, это игра на бирже. За обучение заплатил, всё по-серьёзному. Там прямо все ждали, когда Петров придёт, чтобы ему все деньги ссыпать. Он больше года на тысячу долларов играл. То чуть убавится, то чуть прибавится. Всё в пределах тысячи. Ну, думаю, ладно, пусть тешится, уж лучше, чем бухал бы или по бабам шатался. Так нет же, чего, говорит, копейки собирать, нужно по-крупному вложить. Было у нас десять тысяч баксов, я думала куда-нибудь в Тайланд или на Филипины слетать, да и на вторую машину подсобирать. И ведь уговорил. А что, рассказывал, мол будет выхлоп, свожу тебя и на Филипины и в Тайланд и вообще, куда захочу. Да я сильно и не расстроилась. Ну что, Петров, расскажи Маше, был выхлоп? - Мила, улыбнувшись, посмотрела на меня.

Мне стало одновременно и стыдно и смешно, потому как она пыталась оправдать Митю, выставляя меня в неприглядном свете. Действительно, каким дураком я был.

Жена у меня умница, как же я её люблю! Она не устроила скандала, когда я профукал деньги и отчасти взяла вину на себя за то, что позволила эту аферу. У Милы принципы, если с тобой происходит что-то плохое, ты сам в этом виноват. У них в кафе шеф-повар с закупщиком подворовывали продукты. Николай Леонидович, мой тесть, хотел их выгнать, но Мила отстояла, я был при этом разговоре.

- Пап, - говорила Мила. - Они воруют не потому, что они плохие. Большинство людей такие. Украдут, если будет возможность. Просто я не проявила должного контроля. Думаешь придут другие, не позарятся на то, что плохо лежит? Мы их накажем деньгами, усилим контроль и пусть работают.

Тесть согласился.

Вот так и со мной. Она так меня застыдила, что я теперь за километр всякие авантюры обходить буду.

- Выхлопа не было, - продолжила Мила. - Был только вхлоп, который вхлопнул наши деньги. Мужики, они, наверное, все такие, как дети малые. Думаешь, дашь ему сиську пососать он и успокоится. Наверное самое безобидное их хобби - это рыбалка или грибы, хотя и в этой ситуации могут умудриться при малом семейном бюджете купить какую-нибудь дорогущую удочку, как будто рыба при виде дорогой или дешёвой думает: «Да что я, дура, клевать на дешёвую, клюну, конечно, на ту, что подороже».

Маша улыбнулась.

Сегодня суббота. Я встал рано, помылся, позавтракал. У меня появился левый заказ на дизайн интерьера. Работа несложная, без затей. Заказчик попросил сделать евроремонт. Терпеть не могу это выражение, какое-то унизительное для меня как для русского человека, хотя этот термин сами же русские и придумали. Расположился за кухонным столом, только начал работать, зазвонил телефон, Митя. Он попросил меня приехать. Милу будить не стал, оставил записку на столе. Она вчера котлет нажарила, я наложил в кастрюльку, добавил пюре, взял огурцы, помидоры и на всякий случай прихватил бутылку водки.

Вид у Мити был болезненный, бледный, под глазами отёчность. В доме играла музыка - его любимый Pink Floyd. У Мити серьёзная аппаратура – вертушка, усилок, колонки. Музыку он слушать любит на виниле.

- Да ты, я смотрю, совсем себя загнал. Я тут котлеток привёз с пюрехой. Давай погрею, поешь.

- Саш, подожди, пойдём во двор.

Во дворе под навесом стоял пластиковый стол и стулья. Мы присели, я начал было рассказывать, как на шашлыки ездили, он перебил.

- Всё, - говорит. - Я закончил. Раньше попадания случайными были, куда занесёт, а то и вовсе осечки. Теперь можно управлять процессом, можно двигаться вперёд, назад, как на перемотке, можно тормозиться, если что-то заинтересовало. Я в такие дебри забирался, аж в языческие времена. Правда разговоры там ни фига не разберёшь, о чём говорят. Ну да это уже не моя забота, кого только в роду у меня не было - и литовцы, и арабы, и татары. Это как кино, но намного круче. Я каждый день сеансы устраиваю.

- Мить, это не опасно? Что-то ты выглядишь не комильфо. Я так понимаю, ты зелье это готовишь на наркотической основе?

- Зелье, - он улыбнулся. - Ну и словечко подобрал. Да, ингредиенты не самые полезные, если не слишком часто, думаю, никакой опасности нет. Главное не попадаешь в зависимость как от наркоты. Люди и пьют, и курят, и доживают до глубокой старости. Я вот тут зачастил каждый день. Ну, а на ком эксперименты проводить? Теперь всё, нужно заходить раза два-три в месяц, не чаще.