Читать книгу: «Воздух»

ЧАСТЬ 1. СТИЛТОН

ГЛАВА 1. Воздух

Ему снился воздух.

Не тот, серый и вязкий, которым он дышал каждый день, а совсем другой — прозрачный, холодный, пахнущий травой и рекой. Он стоял на холме, и ветер трогал его лицо, и где-то вдалеке смеялась женщина. Её голос был знакомым, но Адам не мог вспомнить, где слышал его. Он хотел обернуться, но тело не слушалось. Он только смотрел вперёд, на бесконечное зелёное поле, и чувствовал, как лёгкие наполняются чем-то живым.

Потом он проснулся.

Ангар встретил его холодом и тишиной. Железная дверь была закрыта, баллоны с воздухом стояли у стены, ровными рядами, как старые солдаты. Адам Рид сел на кровати, провёл ладонью по лицу и выдохнул. Во рту было сухо. Где-то рядом завозился Тоби — он лежал на старой куртке у печки и смотрел на хозяина своими карими глазами.

— Всё нормально, — сказал Адам шепотом, сам не зная, кому это говорит — себе или псу.

Он встал, подошёл к столу и взял в руки тетрадь. Старую, потёртую, с выцветшей обложкой. Открыл её на середине — мать, Эвелин Рид, писала мелким, аккуратным почерком. Он перечитал рецепт хлеба с травами — привычный, до боли знакомый. Но сегодня на полях была ещё одна строка, которой он раньше не видел.

Адам вчитался. Почерк был её, но слова будто прятались раньше.

«Он дышит так глубоко. Я боюсь, что он запомнит этот мир. Но, может, это и хорошо?»

Он закрыл тетрадь и положил ладонь на обложку. Тоби подошёл, ткнулся носом в его руку. Адам не шевелился. Он смотрел на страницы, где мать писала о нём — о его детстве, о времени, которого он не помнил, потому что некому было ему о нём рассказать.

Он часто думал о ней — особенно по ночам, когда город затихал и в ангаре оставался только звук его дыхания. Он пытался представить её лицо, её голос, но память стиралась, оставляя лишь обрывки. Иногда ему казалось, что он забывает её специально, чтобы не чувствовать боль. Но тетрадь напоминала: она была. Она существовала. И она что-то знала.

Он захлопнул тетрадь и сунул её во внутренний карман.

— Идём, — сказал он, поднимаясь.

Тоби уже ждал у двери, виляя хвостом.

Адам проверил баллоны, подхватил рюкзак и вышел в серый утренний свет. Город просыпался медленно. Люди в респираторах шли по своим делам, никто не смотрел друг на друга.

Город назывался Стилтон. Он стоял у подножия старых гор, и его улицы были узкими, вымощенными бетонными плитами. Дома — низкие, серые, с забитыми окнами. Жизнь здесь текла медленно, как грязная вода. Воздух был тяжёлым, и только на рынке, где собирались торговцы, можно было почувствовать хоть какое-то движение.

В Стилтоне люди вставали затемно. Свет в домах зажигали редко — электричество было роскошью, доступной только чиновникам и богатым торговцам. Обычные жители обходились масляными лампами и огарками свечей, которые делали из старого парафина. Воду брали из общественных колонок — она была мутноватой, но после кипячения становилась пригодной для питья и готовки. Стирка, мытьё, уборка — всё требовало времени и сил. Женщины стирали в тазах, грели воду на печках, которые топили деревянными отходами и строительным мусором. Еда была простой и однообразной: каши, похлёбки, сушёное мясо, иногда рыба, если кто-то мог выменять её у редких торговцев. Хлеб считался роскошью — муку получали из старого зерна, и она часто была с песком, но даже такой хлеб был на вес золота. На рынке торговали не только воздухом, но и старой одеждой, инструментами, посудой, книгами. Всё носилось, перешивалось, латалось до последнего. Обувь чинили несколько раз, пока она не рассыпалась в прах. Дети играли на улицах в старые игры — классики, камешки, обручи. Школ не было: детей учили тому, что знали сами родители, а чаще — просто отправляли помогать по хозяйству. Воздух в городе был тяжёлый, с горьковатым привкусом. Люди носили респираторы — старые, поношенные, с потёртыми фильтрами. Хороший респиратор стоил как неделя работы, и его передавали от старших к младшим. Вечером, когда опускалась темнота, город затихал. Слышались только редкие шаги прохожих и кашель — повсюду кашель.

На рынке уже стоял Гарри — он всегда приезжал раньше всех, раскладывал товар на старом прилавке, и его глаза были такими же выцветшими, как его рубашка. Гарри был высоким, сутулым мужчиной с сединой в волосах и грубыми руками торговца. Он никогда не задавал лишних вопросов и не лез в чужую жизнь — за это Адам его и ценил. Адам подошёл, положил перед ним баллон.

— Утро доброе, — сказал Адам.

— Утро, — кивнул Гарри, покосился на баллон. — Чистый?

— Сам собирал.

Гарри взял баллон, приложил ухо, чуть покачал.

— Пахнет сосной. Ты высоко поднимался?

— До ветра. Выше тумана.

— Молодец. Там сейчас опасно. Говорят, пыль поднимается выше обычного.

— Всё равно надо было.

Гарри поставил баллон рядом с собой и протянул Адаму пакет с таблетками.

— Держи. Свежие, из северного склада.

— Спасибо.

Адам спрятал таблетки в рюкзак. Он уже собирался уходить, но Гарри остановил его взглядом.

— Слушай, Адам. Ты не видел странных людей на улицах?

— Каких?

— Не знаю, как объяснить. Они ходят, но не покупают. Просто смотрят. На тех, кто приходит с баллонами. Я слышал, они спрашивали про тебя.

— Про меня?

— Я ничего не говорил, — быстро добавил Гарри. — Но будь осторожен.

— Ты всегда был осторожным, Гарри, — сказал Адам.

— А ты всегда лез в то, что тебя не касается, — ответил Гарри, но в голосе не было злобы. Только усталость. — Воздух не продаётся, Адам. Его дарят или отнимают. Ты это знаешь.

Адам усмехнулся и развернулся к выходу. Он взял пакет и пошёл назад к ангару. Тоби бежал рядом.

На краю площади стояла фигура — в капюшоне, неподвижная, как старый столб. Адам заметил её краем глаза и прибавил шаг.

Он не обернулся.

Глава 2. Тетрадь

Адам уходил от центра, сворачивал в узкие проходы, петлял, как учила его мать. Но шаги не отставали. Он чувствовал их — не слышал, а чувствовал. Тоби прижимался к ноге, ускорялся с ним в такт.

Первым делом — проверить ангар.

Дверь была приоткрыта на щель — шире, чем он оставлял. Адам отодвинул её створку и остановился. Внутри всё лежало не так, как он привык: ящики выдвинуты, вещи разбросаны, на полу — следы. Кто-то рылся здесь. Искал не воздух — он был на месте. Искал что-то другое.

Тоби вырвался вперёд, заскулил и побежал к дороге, ведущей за город.

— Тоби! — крикнул Адам, но пёс не слушался. Он бежал к старому саду.

Адам побежал за ним.

Сад почти высох. Старые яблони склонялись к земле, ветер затихал. Тоби стоял у скамейки, на которой сидела женщина. Она не двигалась, просто смотрела на пса. Когда Адам подошёл, она подняла голову.

Она была старше, чем он запомнил. Глубокие морщины, тёмные круги под глазами. Она смотрела на него долго — не просто как на человека, а как на что-то, что она боялась узнать.

— Здравствуй, Адам, — сказала она.

— Мария?

— Я ждала тебя, — сказала она. — Знала, что ты когда-нибудь сюда придёшь.

— Зачем?

Она помолчала, погладила Тоби по голове и только потом подняла глаза на Адама.

— Ты часто думаешь о ней? — спросила она тихо.

— Всегда, — ответил Адам. — Но я почти не помню её лица.

— Это нормально, — сказала Мария. — Ты был маленьким. Но она помнила тебя. Она всегда говорила о тебе. Даже когда стало страшно.

— Что значит "стало страшно"?

Мария отвела взгляд. Она смотрела на высохшие яблони, на серое небо, на свои руки, и не спешила отвечать. Тоби лизнул её ладонь, и она чуть улыбнулась.

— Я не знаю, как сказать тебе это легко, — сказала она наконец. — Поэтому скажу прямо. Твоя мать, Эвелин, не пропала, Адам. Я знаю, что произошло. Не всё, но достаточно, чтобы ты слушал меня.

— Она умерла?

Мария не ответила сразу. Она смотрела на свои руки, затем подняла глаза и сказала:

— Её нашли мёртвой. Следами, похожими на те, что оставляют Тени. Ты знаешь, кто это. Ты встречал их в пыли, когда поднимался к чистому воздуху. Ты знаешь, что они приходят. Ты не раз сталкивался с ними.

— Ты знала, что она работала с ними? — спросил он.

— Она работала над тем, чтобы понять их. Но что-то пошло не так. Она стала скрываться. И прежде чем уйти, она оставила мне это. Сказала: отдай Адаму, когда он будет готов.

Мария протянула ему старую флешку с треснутой наклейкой.

— Что там? — спросил он.

— Не знаю. Но я думаю, там записи. Её работа. Или что-то, что она хотела передать тебе. Она не оставила бы это просто так.

Адам взял флешку. Пальцы сжали пластик крепче, чем нужно.

— С чего ты взяла, что я готов?

— Ты пришёл в этот сад, — сказала Мария. — Ты искал её. Значит, ты был готов раньше, чем сам понял.

Мария замолчала. В её глазах была тревога, а не усталость. Она смотрела на Адама так, будто пыталась решить: стоит ли говорить дальше.

— Она была смелой, твоя мать. Она хотела защитить тебя. Она не хотела умирать. Но она знала, что кто-то должен знать правду.

— О чём?

Мария покачала головой и посмотрела в сторону серого неба.

— О том, что гнилая пыль — это не природа. Это оружие. И Тени не случайность. Кто-то управляет ими. Твоя мать поняла это. И за это её убили.

— Она говорила тебе, кто? — спросил Адам.

— Нет. Она боялась даже произносить имена. Она говорила: "Если я скажу, они найдут тебя". Она пыталась защитить всех, кого любила.

Адам сжал флешку в кулаке и не отводил взгляда.

— Покажи мне её дом, — сказал он.

Мария поднялась, и они пошли по дорожке сада. Тоби бежал за ними.

Глава 3. Мария

Комната выглядела нетронутой. Прошло больше тридцати лет, но здесь будто ничего не изменили: книги на полках, старые карты на стене, пожелтевшие бумаги на столе. Адам перебирал вещи с осторожностью, медленно, стараясь не нарушить то, что осталось.

Мария стояла в дверях и молчала. Она не мешала ему, но её присутствие чувствовалось — она была здесь не как гостья, а как свидетельница.

В верхнем ящике стола он нашёл фотографию.

Она лежала под блокнотом. На снимке мать, молодая, улыбающаяся, держит на руках маленького Адама. Рядом с ней стоял мужчина. Но его лицо было вырезано — аккуратно, почти чисто.

Адам подошёл к Марии и показал фото.

— Ты знаешь этого человека?

Мария смотрела на снимок долго. Её лицо не изменилось, но в глазах появилась напряжённость.

— Я видела его несколько раз. Он всегда был рядом с твоей матерью. Она не называла его имени. Говорила только: «Он — последний человек, которому я доверяю». А потом перестала упоминать его. За несколько недель до её исчезновения она стала искать его. Ночью. Одна. Она говорила, что должна успеть его найти. Я не знаю зачем. Это только мои догадки.

— Она могла работать с ним?

— Могла. Или он был из тех, кто знал о пыли больше всех. Я не знаю. Но она убрала его лицо с фотографии. Не я. Кто-то хотел, чтобы он остался неизвестным.

— Ты боишься его? — спросил Адам.

— Нет, — ответила Мария. — Я боюсь того, что он знает. И того, что он мог сделать с твоей матерью, если она доверяла ему.

Адам взял фото и спрятал во внутренний карман, туда же, где лежала тетрадь.

Он не сказал ни слова.

Ночью он сидел при слабом свете. Перебирал старые бумаги матери. Тетрадь лежала открытой. Он заметил, что несколько страниц были склеены. Разделил их осторожно, пальцами. Прочитал:

«Если ты читаешь это — значит, ты уже начал искать. Никогда не доверяй тем, кто говорит, что пыль — это природа. Это оружие. Я не знала, когда начинала. Теперь знаю. Я боюсь, что они уже рядом».

Дата стояла за три дня до её исчезновения.

Адам вышел из ангара и пошёл к Гарри. Тот уже готовился ко сну, но когда увидел Адама, просто впустил его без лишних вопросов.

— Мне нужно прочитать одну вещь, — сказал Адам, держа флешку в руке. — Но у меня нет устройства.

— У меня есть старый ноутбук, — Гарри кивнул на стол. — Он не включался больше десяти лет. Но если есть генератор — можно попробовать. Я давно хотел его проверить, но руки не доходили.

— Генератор есть. Только он слабый.

— Слабый — не значит мёртвый, — усмехнулся Гарри. — Давай попробуем. Если получится — хорошо. Если нет — искать другой путь.

Они запустили его от старого генератора. Экран загорелся, Адам вставил флешку. Ноутбук замигал, заскрипел и погас. Гарри развёл руками.

— Нет, не тянет. Ему нужен серьёзный заряд. Такой давали старые электростанции. Ближайшая — в архиве на юге. Если там генератор ещё жив, он сможет дать достаточно тока.

— Ты знаешь, что там? — спросил Адам.

— Только то, что слышал. Там была лаборатория. Или склад. Или архив. Никто точно не знает. Но генератор там был мощный. Если он работает — ты сможешь запустить что угодно.

Адам убрал флешку в карман и, не говоря ни слова, направился к выходу.