Читать книгу: «Зоопарк на Луне»

Глава 1.

Мой дед был директором зоопарка, отец был директором зоопарка, теперь и я директор зоопарка. Семейственность такая. Опыт управления зоопарком практически в генах. Можно сказать, я впитал запах сена, мокрой шерсти и экзотических фруктов вместе с молоком матери. Первые мои шаги прошли не по ковру в детской, а по гравийным дорожкам между вольерами, и вместо погремушек я гремел связкой ключей от служебных помещений. Дед говорил: «Зоопарк — это не работа, это диагноз». Отец соглашался и добавлял: «Диагноз наследственный». Теперь настала моя очередь подтверждать семейное призвание.

Вся разница только в том, что мои предки руководили на Земле, а мне зоопарк достался на Луне.

Земля перенаселена. Как загнать людей на Луну, чтобы хоть как-нибудь уменьшить количество землян? Желающих жить на огромном булыжнике было очень мало. Люди привыкли к синему небу над головой, к шуму дождя по крышам, к запаху скошенной травы и к возможности выйти во двор босиком. Никто не мечтал променять всё это на серую пыль и вид на безмолвные кратеры. Правительственные программы колонизации буксовали годами: субсидии выделялись, плакаты печатались, а очередь из добровольцев так и не выстраивалась. Тогда и появилась идея, которая поначалу казалась безумной, но со временем обрела вполне конкретные очертания.

Решило наше правительство построить на Луне развлекательные центры, в том числе и зоопарк. Логика была простая: если людей не тянет долг, патриотизм или научный интерес, их притянет зрелище. А что может быть зрелищнее земных зверей на фоне лунных пейзажей? Парки аттракционов, казино, отели с видом на Землю — всё это должно было стать приманкой. Зоопарк же — сердцем проекта, его главной жемчужиной. Именно на него возлагались особые надежды: живая природа, пусть и привезённая с родной планеты, должна была создать иллюзию дома в чужих краях.

Ну а кто, если не я, сможет с этим делом справиться?

Сначала хотелось отказаться: область неизведанная, кто там знает, каких животных завезут. Опять же притяжение отличается от земного — на Луне оно в шесть раз слабее, и это означало, что привычные существа будут вести себя совершенно иначе. Атмосфера искусственная, состав воздуха приходится контролировать круглосуточно, любая утечка — и последствия непредсказуемы. Жизнь не сахар: замкнутое пространство, ограниченные ресурсы, постоянное напряжение. Я представил слона, который при лунной гравитации скачет, как кузнечик, и мне стало не по себе. Представил жирафа, который не помещается ни в один купол, и совсем приуныл.

Я перебирал в уме все возможные риски. Как поведёт себя белый медведь, привыкший к холоду, в условиях искусственного климата? Что станет с птицами, которые при слабой гравитации смогут летать в шесть раз выше и быстрее? Как кормить хищников, если доставка грузов с Земли занимает недели, а любая задержка рейса оборачивается голодом? Вопросов было больше, чем ответов, и ни один учебник не мог мне помочь. В зоопарках Земли всё было отлажено десятилетиями, здесь же предстояло изобретать всё с нуля.

Но звонок отца не оставил мне выбора.

— Схватил чемоданы и вперёд, сделай так, чтобы мы тобой гордились, — сказал он и повесил трубку.

Я ещё минуту стоял с телефоном в руке, слушая короткие гудки. Отец никогда не отличался многословием. Всю жизнь он выражался коротко, ёмко и так, что возразить было нечего. Я знал этот тон: спорить бесполезно. Так же он говорил мне в детстве, когда я пытался уклониться от уборки вольеров: «Взял лопату и пошёл». Так же говорил в юности, когда я собирался бросить биологический факультет: «Доучился — и точка». Я и не бросил. Не посмел.

Выбор был сделан. Да здравствует Луна!

Сборы заняли ровно сутки. Я перебрал вещи, отобрал самое необходимое, а потом долго стоял в кабинете, разглядывая фотографии на стенах. Дед с удавом на плечах. Отец верхом на слоне. Я сам, семнадцатилетний, с первым в жизни тигрёнком на руках. Столько лет, столько животных, столько историй — и всё это оставалось позади. Впереди была неизвестность, приправленная лунной пылью и вакуумом за стенами.

Особое место среди вещей заняли контейнеры с моими питомцами. Сухопутный осьминог прибыл ко мне из закрытого исследовательского центра, где его изучали после странной мутации. Он был размером с крупную собаку, с гладкой серой кожей и восемью цепкими щупальцами, которыми ловко орудовал, как руками. Дракона, трёхголового и чешуйчатого, я получил от егерской службы — тот самый Горыныч, найденный в аномальной зоне под Чернобылем. За годы работы я привык к экзотике, но даже у меня дух захватывало от мысли, что этих существ придётся перевозить через космос.

Космодром, куда согласно купленным билетам я направился, встречал шумом и гамом. Ракетами и космическими кораблями на спутник Земли везли всё, что только могло там пригодиться. Ракеты под завязку забивали стройматериалами, стремясь как можно быстрее создать там инфраструктуру. Рядом со мной проходили контейнеры с бетоном, стеклом, металлопрокатом. Слышался лязг, гул, команды бригадиров, рёв погрузочной техники. Воздух был плотным от выхлопов и напряжения. Всё это напоминало гигантский муравейник, где каждый знал своё дело и не терял ни секунды.

Дружными рядами строители по трапам поднимались на корабли. Лица у них были сосредоточенные, но не испуганные. Многие улыбались, перебрасывались шутками, кто-то крепко обнимал провожающих. Было в этом что-то от первых поселенцев, от людей, которые добровольно едут строить новую жизнь вдали от дома. Я поймал себя на мысли, что завидую их уверенности. У меня за плечами был только робот-помощник Славик и два редких животных в специальных транспортных капсулах.

Глядя на всё это, не приходилось даже сомневаться, что город будет построен, а в скором будущем на поверхности зацветут и яблони.

— Валерий Вячеславович? — обратился к нам, ко мне и моему роботу-помощнику Славику, мужчина, одетый в строгий серый костюм.

Он стоял чуть в стороне от суеты, словно островок спокойствия посреди бурлящего моря. Высокий, подтянутый, с аккуратно подстриженными волосами и внимательным взглядом. Костюм сидел безупречно, будто мужчина не на космодроме, а в зале заседаний. Я сразу понял: передо мной человек, привыкший отдавать распоряжения, а не исполнять их.

— Да, с кем имею дело?

— Сергей Владимирович Пеняйло. Назначен правительством куратором проекта по заселению Луны.

— Приятно познакомиться. Это Славик, мой робот, помогает вещи переносить.

Славик в ответ вежливо мигнул индикаторами и чуть склонил голову в знак приветствия. Он был старой модели — угловатый, с широкими плечами и массивными руками, но надёжный, как швейцарские часы. Я взял его с собой много лет назад, и с тех пор он исправно таскал корма, чинил вольеры, а иногда и успокаивал нервных посетителей. На Луне его помощь должна была стать ещё ценнее.

— Роботы — незаменимая вещь, хорошо, что его взяли, работы там ему много будет, — сказал Сергей Владимирович, оглядывая робота с ног до головы.

Он оценивающе прищурился, будто прикидывал, сколько такой агрегат выдержит на лунной поверхности. Славик выдержал осмотр с достоинством, не издав ни звука.

— Куда нам идти?

— Я вас провожу, тем более что мы летим с вами на одном корабле. Туда же отнесут и весь ваш багаж. Мне сказали, что вы кроме вещей взяли с собой несколько животных.

— Везу парочку редких животных из личной коллекции. Сухопутного осьминога и трёхголового дракона. Они станут украшением нашего зоопарка, кто знает, когда прибудет другое пополнение.

— Трёхголовый дракон, тот самый Горыныч, которого нашли недалеко от Чернобыльской АЭС. С удовольствием посмотрю на него. Когда он появился, это была сенсация, правильно, что взяли его с собой. Он стоит больше любых животных.

— Хочу с его помощью привлечь больше посетителей.

— Не ошиблось руководство с вашим назначением. Ну вот мы и пришли.

Перед нами стоял огромный космический корабль. Красивый, в отличие от всех остальных белого цвета, правительственный. Особой суеты вокруг него не наблюдалось, всё было уже погружено. Корабль возвышался над площадкой, словно гигантская белая птица, готовая расправить крылья. На его боку красовалась эмблема проекта — серебристый диск Луны в окружении звёзд. У меня перехватило дыхание: впервые я осознал в полной мере, куда именно отправляюсь.

У входа офицер отдал нам честь и жестом показал проходить. Сразу подбежали двое рядовых, взяли мои сумки. Хотели взять их и у Славика, но он не дал. Они с ним спорить не стали, потому что бесполезно, побежали вперёд, показывая нам путь. Славик шагал следом.Я старался не отставать.

Внутри корабля было прохладно и тихо. Стены отливали мягким серебром, полы были устланы звукопоглощающим покрытием. Где-то негромко гудели системы жизнеобеспечения, пахло новой техникой и лёгким запахом очистителей воздуха. Мы прошли мимо нескольких дверей, за которыми слышались голоса членов экипажа, и наконец остановились у нашей каюты.

Сергей Владимирович отправился к своей. Мы с Славиком вошли в свою.

Всё как в современной гостинице. Кровать, мягкие кресла, отдельно душевая кабина. На полстены иллюминатор, можно любоваться звёздами во время полёта. Надеюсь, три дня пролетят быстро. Я бросил сумку в углу, с наслаждением снял обувь и растянулся на диване. Славик аккуратно опустил контейнеры в специальный отсек для животных, проверил крепления, затем занял место в кресле. Его индикаторы мерно мигали, словно он тоже настраивался на долгий перелёт.

Прилёг на диван, Славик занял место в кресле. В таком положении дождались старта.

Небольшой толчок. Летим. Современные ракеты летят бесшумно. За иллюминатором медленно поплыла Земля — огромный голубой шар, который с каждым мгновением становился всё меньше. Я смотрел на него, пока он не превратился в яркую звезду, а потом и вовсе не растворился в черноте космоса. Внутри что-то дрогнуло. Всё-таки одно дело — читать о космосе в учебниках, и совсем другое — видеть его своими глазами.

Глава 2.

— Славик, оставляю тебя в каюте за главного: вещи распакуй, затем можешь отдыхать. Пойду пройдусь, заодно посмотрю, чем тут кормят, да на пассажиров глянуть надо — возможно, тут едут большие шишки. Связи с нужными людьми лишними не бывают.

Робот кивнул — точнее, чуть качнул прямоугольной головой, что у него означало высшую степень понимания, — и тут же принялся за дело: извлёк из чемодана аккуратно сложенные рубашки и начал развешивать их в узком шкафу. Я наблюдал за ним пару секунд. В движениях Славика не было той суетливой торопливости, которая выдаёт машину, пытающуюся казаться человеком. Наоборот — размеренность, выверенность, чувство ритма. Хороший робот. Надёжный. С таким не пропадёшь, даже если что-то пойдёт не так.

— Если что-то случится, — сказал я, уже стоя в дверях, — сразу свяжись со мной через внутреннюю сеть. Не жди, пока вернусь.

— Принято, Валерий Вячеславович, — отозвался робот своим ровным, чуть металлическим голосом. — Желаю вам приятного вечера.

Оставив робота одного, решаю отправиться в ресторан, который находится этажом выше. Красная ковровая дорожка на полу указывала путь к ступенькам, ведущим вверх. Я невольно усмехнулся: ковёр был настолько ярким, настолько «земным», что на секунду показалось, будто я не на борту межпланетного лайнера, а в каком-нибудь старомодном отеле где-нибудь в Подмосковье. Только вот за иллюминатором — не берёзовая роща, а чернота с россыпью звёзд, и в этой черноте где-то далеко позади осталась Земля.

Я остановился у иллюминатора. Прижался ладонью к холодному стеклу — оно было чуть тёплым, словно корабль пытался компенсировать космический холод хотя бы на уровне ощущений. За стеклом медленно проплывали звёзды. Не те яркие точки, которые мы видим с Земли, а спокойные, ровные огни, будто кто-то рассыпал по бархату светящуюся пыль. Где-то там, в этой бесконечности, была моя старая жизнь: квартира на окраине, институт, кабинет с облупившейся краской на подоконнике, коллеги, которые так и не поняли, зачем я согласился на это назначение. А может, и поняли — просто не хотели говорить.

— Красиво, правда? — раздался голос за спиной.

Я обернулся. Рядом стоял мужчина лет сорока, в форме технической службы корабля. В руках он держал планшет с мигающими индикаторами.

— Красиво, — согласился я. — Только как-то... непривычно.

— Первый раз на орбите? — понимающе кивнул он.

— Первый раз так далеко от дома.

— Это пройдёт. Через пару дней перестанете замечать. Потом, наоборот, начнёте скучать по этому виду. Земля — она ведь тесная. А здесь — простор.

Он улыбнулся и пошёл дальше, а я ещё с минуту стоял у иллюминатора, впитывая этот «простор». Может, он и прав. Может, через пару дней я привыкну. А может, и нет.

Никакой вибрации и шума двигателей — хотя корабль летел достаточно быстро. Новейшие технологии делали своё дело. Что ещё требовать от аппарата, перевозившего руководство? Я прислушался. Тишина. Такая непривычная, почти неестественная тишина, что начинало казаться, будто мы вовсе никуда не летим, а висим в пространстве, подвешенные в невидимой паутине. Впрочем, может, оно и к лучшему. Меньше поводов для тревоги. А тревожиться мне, честно говоря, было о чём.

Мысль о предстоящем назначении не отпускала с самого отлёта. Первый зоопарк на Луне. Звучит громко, почти фантастически. Ещё год назад я бы рассмеялся, скажи мне кто-нибудь, что мне предложат такое. Но вот я здесь, на корабле, который мчит меня к новой жизни, и в кармане — контракт с подписью самого министра. Ответственность? Огромная. Возможности? Ещё больше. А ошибки? Их цена теперь измеряется не в рублях, а в репутации. Впрочем, об этом лучше думать не сейчас. Сейчас — ужин, люди, знакомства.

По ступенькам поднимаюсь наверх. Меня встречает лёгкая, непринуждённая музыка. Что-то из старых джазовых стандартов — кажется, я слышал эту мелодию в фильме, который крутили по вечерам в общежитии. Саксофон тянул свою партию мягко, ненавязчиво, как бы говоря: расслабься, здесь тебе ничего не угрожает.

Электрические лампочки, вставленные в канделябры, создавали праздничную атмосферу. Их приглушённый свет причудливо играл на серебряной посуде, которой были сервированы столы. Небольшое количество посетителей в строгих костюмах тихо переговаривались между собой. Большинство знало друг друга — а чего ещё ожидать, всё-таки элита общества. Я скользнул взглядом по залу: несколько мужчин в тёмных пиджаках, женщины в вечерних платьях, кто-то в форме — кажется, из управления. Все держались с той спокойной уверенностью, которая бывает у людей, привыкших к тому, что мир вращается вокруг них. Или, по крайней мере, старается вращаться.

Я поймал себя на том, что оцениваю их — как оценивал бы животных в новом вольере. Кто-то держится особняком, кто-то сбился в стайку, кто-то нервно поглядывает на часы. Интересно, что они обо мне подумают? Наверное, то же самое. Новенький. Неизвестный. Надо присмотреться.

А я-то ещё хотел надеть спортивный костюм. Они бы потом долго смеялись. Хорошо, что в последний момент передумал. Всё-таки интуиция иногда работает быстрее логики.

— О, Валерий! — услышал я голос Сергея Владимировича, который уже успел переодеться и найти достойную компанию за столиком.

Он сидел у окна — разумеется, у окна, где открывался лучший вид на звёзды, — и махал мне рукой. Костюм на нём был безупречный: тёмно-синий, с иголочки, галстук сдержанный, но явно не из дешёвых. Сергей Владимирович умел выглядеть так, чтобы его запоминали, но не запоминали слишком навязчиво. Это искусство, которому я, честно говоря, до сих пор не научился.

Направляюсь к ним.

— Это Валерий Вячеславович, известный специалист в области изучения животных. Сам министр одобрил его кандидатуру в качестве директора первого на Луне зоопарка.

Сергей Владимирович произнёс это с той интонацией, с какой обычно представляют дорогую покупку: не без гордости, но и без излишней навязчивости. Мол, смотрите, каких людей я знаю. И, что важнее, каких людей я вам привожу.

За столом сидел пожилой седовласый мужчина и две миловидные девушки. Именно на них и хотел произвести впечатление Сергей Владимирович, представляя меня им. Мужчина — лет шестидесяти на вид, с внимательными глазами и лёгкой усмешкой в уголках губ — смотрел на меня с любопытством, но без настороженности. Девушки — одна постарше, другая совсем юная — обе улыбались вежливо и чуть оценивающе.

— Присаживайтесь к нам, Валерий, — предложила самая молодая из них. Как позже выяснилось, дочка тех двоих, что были за столом.

Голос у неё был спокойный, уверенный. Не тот девичий лепет, который я иногда слышал на приёмах, а именно спокойная уверенность человека, знающего себе цену. Интересно.

— Благодарю.

Придвинув стул, присаживаюсь. Даже мебель удобная — мягкая, обволакивающая, будто созданная для того, чтобы ты забыл о всех неудобствах долгого перелёта. Несмотря на то что находимся в тысячах километров от Земли, люди побеспокоились о своём удобстве. И, что характерно, не только о физическом. Атмосфера здесь была продумана до мелочей: свет, музыка, расстояния между столами — всё работало на то, чтобы ты чувствовал себя не пассажиром, а гостем.

— Позвольте, Валерий, представить моих старых друзей, — Сергей Владимирович обвёл рукой сидящих за столом. — Семья Уваровых: Антон Петрович, Ольга Семёновна и, конечно, самая красивая девушка на корабле — Людмила.

Людмила чуть порозовела — но не от смущения, а скорее от удовольствия, которое она и не пыталась скрыть. Антон Петрович усмехнулся в усы, а Ольга Семёновна мягко коснулась руки дочери, словно говоря: «Ну вот, видишь, я же говорила».

— Люда у нас тоже занимается изучением животных, только очень маленьких. Она микробиолог, — вставил своё слово её отец.

В его голосе слышалась та особая отцовская гордость, которая прорывается наружу даже тогда, когда он пытается говорить буднично. Мол, ничего особенного, просто дочь, просто микробиолог. Но за этой будничностью — годы воспитания, бессонные ночи, тревоги и надежды. Я знал этот тон. Мой отец говорил так же, когда рассказывал о моих первых успехах в институте.

— Возможно, в будущем в зоопарке открою экспозицию микро животных и обязательно приглашу вас туда руководителем.

Это вырвалось у меня само собой — но прозвучало, кажется, неплохо. Людмила подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на одобрение. Или мне просто показалось.

— А все посетители будут приходить со своим микроскопом, — смеясь, продолжил отец Людмилы.

— Смейтесь, смейтесь. Однажды создам микроба, благодаря которому на Луне появится возможность свободно дышать. Тогда припомню вам зоопарк.

Людмила произнесла это с такой серьёзностью, что я на секунду даже поверил. А потом она улыбнулась — и стало ясно, что она умеет играть в эту игру: серьёзные слова с лёгкой иронией. Хорошее качество. Особенно для тех, кто работает с невидимым миром микробов.

— Дочку назначили руководителем проекта по производству кислорода на Луне. В её годы о таком мы могли только мечтать, — поддержала мать дочку.

Ольга Семёновна произнесла это ровно, без нажима, но в каждом слове чувствовалась та материнская гордость, которая не требует громких слов. Я посмотрел на них обеих — и не сразу понял, кто из них мать, а кто дочь. Пластическая хирургия продвинулась далеко вперёд: по внешнему виду они выглядели одного возраста. Такая вот особенность нового времени — с одной стороны, сохраняешь молодость, с другой — теряешь те внешние подсказки, по которым раньше читались отношения между людьми.

— А вы, значит, к нам надолго? — спросил Антон Петрович, откидываясь на спинку стула. — Или так, посмотреть, что да как, и обратно?

— Надолго, — ответил я. — Насколько это вообще возможно на Луне.

— Это хорошо. А то знаете, сколько таких вот «посмотреть» прилетало? Сначала все энтузиасты, а потом — раз, и через полгода уже пишут заявление на перевод. Луна, она ведь не только романтика. Она ещё и пыль. И тишина. И люди вокруг — одни и те же. Приедается.

— Антон, не начинай, — мягко остановила его жена. — Человек даже ещё не прилетел.

— А я что? Я ничего. Я просто предупреждаю. По-дружески.

— Вот так всегда, — усмехнулась Людмила. — Папа у нас главный специалист по дружеским предупреждениям.

Все засмеялись. Атмосфера за столом стала совсем непринуждённой — как будто мы знали друг друга годы, а не минуты. Я поймал себя на мысли, что мне здесь нравится. Не просто комфортно, а именно нравится. Эти люди не пытались произвести впечатление, не играли роли, не демонстрировали статус. Они просто были собой — и позволяли быть собой другим.

— Чем нас будут удивлять повара? — решил я разрядить обстановку.

Неслышно подкрался робот-официант. Его корпус был отполирован до зеркального блеска, а движения — плавные, почти кошачьи. Он остановился у стола, чуть наклонил голову и произнёс:

— Рекомендую грудку макропотуса под чесночным соусом и меноме. Из вина — «Игристый Агдам», — сказал механический голос.

Макропотус — редкое животное, а о меноме вообще не приходилось слышать. Не показывать же всем свою необразованность. Я внутренне напрягся, лихорадочно соображая, что это может быть. Рыба? Птица? Какое-то растение, выведенное генетиками? В памяти ничего не всплывало. Ладно, будем импровизировать.

— Хорошо, это и буду. Только смотри, чтобы макропотус свежий был.

Робот чуть склонил голову — жест, который у него, видимо, означал что-то вроде «будьте покойны» — и удалился. Антон Петрович проводил его взглядом и хмыкнул.

— Свежий... На этом корабле всё свежее. Тут даже воздух синтезируют по особому заказу. Говорят, добавляют в него что-то для бодрости. Правда, потом спать не можешь.

— Не пугай человека, — мягко остановила его Ольга Семёновна.

— А я и не пугаю. Я предупреждаю. Это разные вещи.

— А вы, Валерий, давно занимаетесь животными? — спросила Людмила, и в её голосе прозвучал неподдельный интерес.

— С института. Начинал с простого — работал в питомнике под Москвой. Потом были заповедники, экспедиции.

— И как вы себе это представляете? Зоопарк на Луне — это же... непривычно.

— Именно поэтому и интересно. Животные адаптируются к новым условиям. Мы создаём для них среду, максимально приближенную к земной. Но с учётом лунной специфики. Это вызов. И для нас, и для них.

— А каких животных вы планируете привезти?

— Начнём с малых форм. Насекомые, рептилии, некоторые виды птиц. Потом — млекопитающие. Но это уже следующий этап.

— Звучит захватывающе, — сказала она, и я понял, что это не просто вежливость. Она действительно так думала.

За хорошей едой и приятной беседой время летит незаметно. Макропотус оказался вкусным — мясо нежное, с лёгкой сладостью, которая странным образом сочеталась с чесночным соусом. Меноме — вообще деликатес: что-то среднее между десертом и закуской, с тонким ароматом, который я так и не смог определить. Игристое било в голову. Пообедали на славу.

Разговоры за столом текли неспешно, но содержательно. Антон Петрович рассказывал о том, как начинал работать в министерстве ещё при старом руководстве, как пережил две реорганизации и одну «оптимизацию», которая едва не стоила ему должности. Ольга Семёновна вспоминала, как они с мужем познакомились — на конференции, где он делал доклад о перспективах освоения Луны, а она задала ему вопрос, который, по её словам, «перевернул всё с ног на голову». Людмила больше слушала, чем говорила, но когда вступала — каждое слово было по делу.

Я поймал себя на мысли, что мне здесь комфортно. Несмотря на разницу в возрасте, в положении, в опыте — комфортно. Может быть, потому что все мы были здесь чужими. Все мы летели в новое место, где ни у кого пока нет ни истории, ни репутации, ни устоявшихся связей. Мы создавали эту историю прямо сейчас, за этим столом, под приглушённый свет канделябров и тихую музыку саксофона.

Когда подали десерт — что-то воздушное, с лёгким вкусом ванили и ещё чего-то неуловимого, — Антон Петрович неожиданно спросил:

— А вы, Валерий, верите в то, что мы там задержимся? На Луне, я имею в виду. Не как на вахте, а по-настоящему. С семьями, с домами, с детьми.

Я задумался. Вопрос был не праздный. За ним стояло что-то большее, чем просто любопытство.

— Верю, — ответил я наконец. — Иначе не полетел бы.

— Хороший ответ, — кивнул он. — Я тоже верю. Потому и дочку отпустил. Хотя, если честно, — он понизил голос, — до последнего сомневался.

— Папа! — Людмила шутливо толкнула его в плечо.

— Что? Я же не скрываю. Это нормально — сомневаться. Ненормально — не признаваться в этом.

Все стали расходиться. Договорились встретиться снова — не потому, что так было принято, а потому что действительно хотелось. Антон Петрович пожал мне руку — крепко, по-мужски, — и сказал:

— Заходите, Валерий. У нас тут на корабле не так много людей, с которыми есть о чём поговорить. Будем рады.

Людмила на прощание чуть улыбнулась и добавила:

— Про микроба я не шутила. Так что готовьте экспозицию.

Я кивнул. И почему-то запомнил эту её улыбку лучше, чем всё остальное за вечер.

Клонило в сон. Плотно набитый желудок просил отдых. По знакомому маршруту отправился к себе в каюту. Ковровая дорожка теперь казалась ещё ярче — или это вино так действовало. Музыка осталась позади, за поворотом, и в коридоре стало тихо. Только мои шаги — мягкие, чуть замедленные — нарушали эту тишину.

По дороге я снова остановился у иллюминатора. Звёзды никуда не делись. Они всё так же спокойно горели в черноте, и где-то там, в этой бесконечности, была Земля — маленькая, голубая, такая далёкая, что казалась сном. Я подумал о том, что теперь у меня есть две жизни: одна — там, внизу, в прошлом. Другая — здесь, вверху, в будущем. И мост между ними — этот корабль, эти люди, этот вечер.

Славик уже расстелил постель. Одеяло было отвёрнуто, подушка взбита, на тумбочке — стакан воды. Я не снимая одежды бухнулся на кровать. Сон наступил мгновенно.

И последняя мысль, которая мелькнула перед тем, как всё растворилось в темноте: «А ведь, кажется, я только что нашёл первых друзей на новом месте.

Глава 3.

Сон на борту космического корабля — нечто фантастическое. Небольшое покачивание, словно колыбельная, которую напевает сам космос; излучение за бортом преобразуется в разноцветную радугу и мягко переливается на панелях каюты. Сквозь иллюминатор свет пытается проникнуть вовнутрь — тонкими золотистыми нитями он скользит по стенам, по полу, по краю одеяла, и кажется, что сама каюта дышит вместе с тобой. Сказочная красота. Неудивительно, что все хорошо выспались: в таком месте даже самые тревожные сны становятся тихими и добрыми.

Я потянулся, чувствуя, как тело наполняется бодростью, и в этот момент вместе со мной проснулось и чувство голода. Оно заявило о себе сразу, без всяких церемоний, — глухим урчанием где-то в глубине живота, которое становилось всё настойчивее с каждой секундой. Я полежал ещё немного, глядя в потолок, по которому пробегали разноцветные блики, и попытался вспомнить, что мне снилось. Снилось что-то большое, тёплое и зелёное — то ли луг, то ли лес, то ли какое-то место, где я никогда не был, но которое показалось до боли знакомым. Может быть, это была Земля, которую я покинул несколько дней назад, а может, просто игра воображения, подсказанная мерным гулом двигателей.

Я нажал на панель у изголовья, и шторка иллюминатора поднялась до конца, впустив в каюту ещё больше света. За стеклом медленно проплывали звёзды — огромные, яркие, совсем не такие, как с Земли. Они не мерцали, а горели ровным, спокойным светом, и от этого казались ближе и понятнее.

Славику всё равно: он съел пару батареек и сыт на целый день. Ему, механическому организму, не понять простых человеческих радостей — запаха горячего мяса, хрустящей корочки хлеба, дымящегося кофе. Он лишь довольно мигнул индикаторами и отправился по своим делам, а я остался наедине с мыслями о завтраке.

Мне и животным, что летят с нами, нужно что-то более существенное. Желательно мясное. Причём не синтетическое, не восстановленное из порошка, а настоящее — сочное, ароматное, приготовленное так, как умеют только настоящие повара. Животные, наверное, тоже чувствовали приближение кормления: из багажного отделения доносилось тихое шуршание и недовольное пофыркивание. Я мысленно представил, как они там: два редких экземпляра, которых мне доверили, — существа, о которых я знал, пожалуй, больше, чем кто-либо на этом корабле, и всё равно каждый день узнавал о них что-то новое. Они были для меня не просто грузом, не просто «двумя экземплярами», как я сказал Людмиле, — они были живыми, тёплыми, со своим характером и своими привычками, и я нёс за них ответственность.

С кормлением зверей вопрос решился быстро. Просто отправил робота их покормить. Не зря же я его взял с собой, пусть работает. Славик отправился в багажное отделение, где содержались животные, чтобы их накормить. Я проводил его взглядом и мысленно порадовался, что взял с собой этого железного помощника: без него пришлось бы разрываться между зверями и собственным желудком. Робот шёл по коридору уверенно, чуть покачиваясь на ходу, и его металлические бока отражали свет, льющийся из иллюминаторов. Кто-то из пассажиров, встретившихся ему на пути, проводил его удивлённым взглядом — видимо, не каждый день на пассажирском корабле встречаешь робота, спешащего накормить редких животных.

Я же поднялся на этаж выше, где вчера неплохо отобедал в компании Людмилы и её родителей. Надеялся встретить её и сегодня. Честно говоря, надеялся сильнее, чем готов был себе признаться. Вчерашний вечер оставил странное послевкусие: разговоры о работе, вежливые улыбки, и среди всего этого — её глаза, в которых было что-то такое, от чего я до сих пор не мог отделаться. Я вспомнил, как она смеялась над какой-то моей неловкой шуткой, как поправляла волосы, как смотрела на меня, когда думала, что я не замечаю. Всё это было, наверное, обычной вежливостью, но мне хотелось верить, что нет.

Лифт поднял меня на палубу, где располагался ресторан. Двери разъехались, и я шагнул в просторный зал, залитый мягким светом. Здесь было тихо и пусто, как бывает только ранним утром в местах, где ночная жизнь ещё не закончилась, а дневная не началась. За стойкой бара дремал робот-бармен, на столах стояли вазы со свежими цветами — откуда они только берутся в космосе? — и всё вокруг дышало покоем и какой-то нарочитой, почти театральной роскошью.

Но кроме Сергея Владимировича там никого не было. Зал был почти пуст: несколько столов, накрытых белоснежными скатертями, да одинокая фигура чиновника у окна. Он сидел, развернув на планшете какие-то бумаги, и время от времени отхлёбывал из чашки. Увидев меня, он отложил планшет и приветливо махнул рукой.

— Сергей Владимирович, вы сегодня завтракаете в гордом одиночестве? Где же все? Неужели появилась новая мода в виде утреннего голодания?

— Ну что вы, Валерий, конечно же нет. Просто обычно аристократы, а их, как вы понимаете, здесь большинство, привыкли спать до обеда. До обеда здесь будет немноголюдно. Присаживайтесь рядом, нам как представителям рабочего класса нужно хорошо питаться.

Не знаю, с каких пор чиновники стали рабочим классом, но хорошо поесть никогда не помешает. Я опустился на стул напротив и с удовольствием отметил, что меню здесь действительно достойное: ароматы доносились из кухни такие, что слюнки текли. Пахло жареным мясом, свежим хлебом, какими-то специями, названия которых я не знал, но которые обещали что-то невероятное.

Робот-официант принёс блюдо с труднопроизносимым названием, чертовски вкусное. Я даже не стал уточнять, из чего оно приготовлено: главное — оно пахло так, что все сомнения отпадали сами собой. Мясо было мягким, сочным, с какой-то тонкой, едва уловимой пряной ноткой, а гарнир — овощи, приготовленные на пару, — хрустел и таял во рту одновременно.

— Да, здесь просто великолепно готовят.

— Валера, если нравится, закажите ещё, не надо стесняться, правительство за всё платит.

— Официант, ещё порцию вот этого, которое было.

— Я тоже их названия не очень запоминаю, — произнёс Сергей Владимирович. — Вчера неплохо провели время за трапезой.

— Семья Уваровых — приятные люди.

— Особенно Людмила: вы друг с друга глаз не сводили.

Я почувствовал, как к щекам приливает кровь, и поспешил сделать вид, что очень занят содержимым тарелки.

— Симпатичная девушка, меня очень заинтересовала её специальность: из известной семьи — и такая работа.

— Выгодная для вас была бы партия, — засмеялся мой собеседник. — Родителям девушки вы тоже понравились.

— Ну полно, Сергей Владимирович, я только вчера с ними познакомился. Узнают подольше — может, вообще ненавидеть будут. Мне только с животными общаться. Ни денег, ни манер. Спущусь с корабля — и не встретимся больше.

— Этого у них на всех хватит. Луна не такая уж большая — встретитесь ещё не раз. Да и потом, вы себя недооцениваете. Я, знаете ли, неплохо разбираюсь в людях, и могу сказать: вы производите впечатление человека, которому можно доверять. А это, поверьте, дорогого стоит.

Что-то душно стало. Похоже, разговор вогнал моё лицо в краску. Я почувствовал, как уши горят, и поспешил уткнуться в тарелку. Решил быстрее поесть и отправиться в каюту. В конце концов, у меня действительно были дела: график учёта животных сам себя не составит, да и вообще — чем быстрее я закончу с формальностями, тем больше времени останется на то, чтобы привести себя в порядок перед ужином.

— Смотрите, Валера, вот и Людмила пришла.

Я поднял голову и в ту же секунду забыл, как дышать.

— Здравствуйте, — поприветствовала нас девушка. — Вы уже завтракаете.

Длинное голубое платье смотрелось на ней просто сногсшибательно. Декольте и длинный разрез на платье приковывали взгляд. Походкой тигрицы девушка подошла к нашему столу. Посмотрев в мою сторону, она улыбнулась. Эта обворожительная улыбка окончательно вывела меня из себя: я забыл, что хотел сказать, и лишь беспомощно смотрел, как она садится рядом. От неё пахло чем-то лёгким, цветочным, и этот запах, казалось, заполнил всё пространство вокруг.

— Уже закончил и иду в каюту, дел очень много накопилось, — сказал я, вставая из-за стола. — Надо составить график учёта животных.

— Надеюсь, Валера, мы ещё увидимся вечером на ужине.

— Если удастся выкроить время.

— Говорят, вы везёте редких животных. Можно мне будет их посмотреть?

— Я тоже на это надеюсь, постараюсь быстрее покончить с делами. Тогда представлю вам моих подопечных. Хотя их немного, всего-то два экземпляра.

— Буду ждать.

Я вышел из ресторана, чувствуя на себе её взгляд. Может быть, мне это только казалось, но, обернувшись у двери, я действительно встретился с ней глазами. Она улыбнулась ещё раз — чуть иначе, мягче, — и я поспешил выйти, пока не сказал чего-нибудь совсем уж глупого.

Быстрым шагом спустился в каюту. Взглянул в зеркало. Раскраснелся как какой-то влюблённый юнец. Ну вроде не опозорился перед ней. По крайней мере, не сказал ничего совсем уж глупого. Я умылся холодной водой, постоял немного, глядя на своё отражение, и попытался собраться с мыслями. В голове было пусто и вместе с тем — слишком много всего сразу.

При следующей встрече, на ужине, надо держать себя более сдержанно. Одеться получше. Скорее всего, там снова будут её родители. Главное — не ляпнуть что-нибудь, за что потом будет стыдно. Я присел на край кровати и попытался собраться с мыслями, но они упрямо возвращались к голубому платью и тигриной походке. В конце концов, я достал планшет и заставил себя сосредоточиться на графике учёта. Цифры, таблицы, графы — всё это было привычным, понятным, и постепенно тревога отступила, уступив место спокойной, размеренной работе.

Кто же знал, что следующая встреча произойдёт гораздо раньше.

Глава 4.

Времени ещё много. Наглаженный костюм уже висит на вешалке в шкафу, отбрасывая на дверцу длинную утреннюю тень. Больше делать нечего. До ужина ещё пара часов, а все дела, которые можно было сделать в каюте, уже переделаны. Решил вздремнуть до ужина.

Каюта у меня была небольшая, но уютная. Металлические стены, обитые мягким серым пластиком, чтобы не было эха. Узкая кровать, прикрученная к полу, чтобы не улететь в невесомости. Стол с откидной столешницей, пара стульев, шкаф для одежды. На стене — экран, на котором можно было смотреть новости или фильмы. В углу — маленький холодильник, забитый всякой всячиной. В общем, всё, что нужно для жизни на корабле.

Я лёг на кровать, закинул руки за голову и уставился в потолок. Мысли были разные. О предстоящей посадке на Луну, о том, как там всё устроено, о пассажирах, с которыми придётся иметь дело. Но больше всего я думал о Людмиле. Она была интересной собеседницей, и я надеялся, что мы ещё увидимся.

Прикрыл глаза — стук в дверь. Не успел я толком расслабиться, как дверь открылась, и на пороге появился Славик. Вид у него был озабоченный.

— Кажется, у нас проблема, — заявляет он с порога. — Осьминог пропал.

Я сел на кровати, протирая глаза.

— Как пропал? Ты везде проверил? Может, просто сменил окраску и слился с цветом стены. Помнишь, когда его только привезли, он пропал, его три дня искали. Оказалось, что он залез на потолок и сменил цвет. Только когда включили люстру, заметили, что что-то не так наверху. Возможно, сейчас то же самое.

Славик отрицательно покачал головой.

— Я всё проверил. На потолке его тоже нет. Я облазил все углы, заглянул за вентиляционные решётки, даже в санузел заглянул — там пусто. Клетка открыта, замок не повреждён, но и осьминога нет.

— Всё самому приходится делать, — вздохнул я, поднимаясь. — Узнают, что осьминог пропал, — может шум подняться. Решат, что он для людей представляет опасность. А это, между прочим, наш самый ценный экспонат. Идём быстро искать.

Быстро спускаемся в багажное отделение, часть которого переоборудована под вольеры для животных. Коридор здесь узкий, освещение тусклое — экономия энергии, чтоб её. Стены обшиты серым металлом, на полу резиновые коврики, чтобы животные не скользили. Пахнет слегка сыростью и чем-то звериным.

— Вот эта клетка осьминога, — показал Славик, — а рядом — для дракона. Дракон на месте.

Я заглянул в соседнюю клетку. Горыныч действительно был на месте: две головы спали, уютно уложившись друг на друга, а третья лениво жевала капустный лист, поглядывая на нас сонными глазами. В клетке было чисто, на полу лежала свежая подстилка, в углу стояла большая миска с водой.

— И то хорошо. Если пропадёт дракон, можно будет на Луну уже не лететь. Сами пассажиры нас сожрут, даже несмотря на то что ты наполовину из металла.

— Быть съеденным в наши планы не входило, — согласился Славик, и в его голосе послышалась нотка обиды.

— Тогда давай искать его. Открывай клетку, показывай.

Славик подошёл к клетке и потянул дверцу.

— Она открыта. Когда я приходил сюда, она уже была открыта.

— После кормления, возможно, не закрыли.

— Но я всегда закрываю двери, — возразил робот. — Это в моей программе. Я не мог забыть. Возможно, это была диверсия противников содержания животных в зоопарке. Такое уже случалось на Земле. Помните, в новостях показывали? Они проникали в вольеры и выпускали животных.

— Разница в том, что здесь свободой животные не смогут воспользоваться, — отрезал я. — Корабль в космосе, вокруг вакуум. Куда бы он ни сбежал, дальше шлюза не уйдёт. Хватит нести всякую чушь. Прекращай читать жёлтую прессу. Программы после этих вирусов чистить надо.

— Это было во всех новостях, — упрямо повторил Славик, но спорить дальше не стал.

Заходим в клетку. Достаточно просторная для такого небольшого перелёта. Даже зачем-то санузел с ванной. Надо будет посмотреть у дракона, есть ли у него ванная, хотя размер для него маловат будет. И к санузлу он не приучен. Вот куда уходят деньги налогоплательщиков.

Я обвёл взглядом помещение. Стены выкрашены в бледно-голубой цвет, на полу — мягкое покрытие, в углу — большая ванна с подогревом воды, рядом — кормушка, автоматическая, с таймером. Всё продумано, всё для комфорта животных. Только вот самого животного здесь не было.

— Здесь его точно нет, — констатировал я. — Надеюсь, его Горыныч не сожрал.

— Он же веган, мясо не ест, — напомнил Славик.

— Всё время забываю. Все эти предрассудки, что драконы — кровожадные чудовища, с толку сбивают. Значит так: молча, без шума и пыли поднимаемся на верхние палубы и быстренько всё осматриваем.

— Понял.

— Он безобидный, сопротивляться не будет, но может кого-нибудь напугать. Представь себе пассажира, который открывает шкаф, а оттуда на него смотрит восемь щупалец. Ты налево, я направо. Разбежались.

Выхожу из багажного отделения и с умным видом, делая вид, что рассматриваю строение корабля, двигаюсь вдоль кают. Была бы ночь — тогда было бы полегче. Сейчас ближе к вечеру, людей попадается много. От безделья шляются, некоторые хотят познакомиться. Мешают поиску.

Вот мимо прошла пожилая пара — мужчина в клетчатом пиджаке и женщина с огромной шляпой. Они о чём-то оживлённо спорили, кажется, о том, где лучше поужинать. Вот пробежали двое детей, играя в догонялки, и чуть не сбили меня с ног. Вот стоит группа молодёжи, обсуждающая предстоящую посадку на Луну. Все они были заняты собой и не обращали на меня ни малейшего внимания. А мне нужно было найти существо, которое умело прятаться лучше всех на этом корабле.

Осьминог без костей, может пробраться практически в любую щель. Может менять цвет кожи — идеальная схожесть с объектом, рядом с которым он находится. Найти такое животное очень сложно. Собаку надо поисковика, но где её здесь взять. Провожусь с его поиском до конца полёта.

Я заглядывал в каждый угол, проверял каждую нишу, даже заглянул в щиток с электропроводкой — мало ли. Осьминог мог быть где угодно. В вентиляции, в трубах, в багажных ящиках, даже в чьей-нибудь каюте. И самое неприятное — он мог быть совсем рядом, но я бы его не заметил, потому что он слился с цветом стены.

Вот я заглянул в один из технических отсеков. Там было темно и пыльно, пахло машинным маслом. Я посветил фонариком, но ничего не увидел. Осьминог мог быть где угодно, но только не здесь. Слишком уж тут неуютно.

Вот я проверил нишу за спасательным щитом. Там лежали огнетушители и аптечки. Осьминог мог бы там спрятаться, но его там не было.

Вот я заглянул в мусорный контейнер. Там было пусто, если не считать нескольких бумажек и пустой бутылки.

Я уже начал терять надежду, когда услышал голоса. Обернувшись, я увидел группу людей во главе с капитаном корабля. Среди них была Людмила. Капитан оживлённо о чём-то рассказывал, жестами показывая в разные стороны. Пассажиры внимательно слушали, некоторые кивали, кто-то задавал вопросы. Людмила шла чуть в стороне, но тоже слушала.

Решил подойти к Людмиле, узнать, что здесь происходит.

— Ещё раз здравствуйте, Люда. Что вас сюда привело, решили прогуляться в преддверии ужина?

— Что-то вроде этого, — улыбнулась она. — Капитан проводит инструктаж на случай непредвиденных ситуаций. Рассказывает, что надо делать. Сейчас идём к спасательным шлюпкам. Хотите составить мне компанию и прогуляться до них вместе?

— Конечно, с большим удовольствием, — тут же забыв, чем до этого занимался. — Там я ещё не был. Всегда интересно узнать что-нибудь новенькое.

Взяв под руку девушку, мы направились вслед за остальными пассажирами. Капитан впереди продолжал свой рассказ, показывая на схемы и указатели, развешанные по стенам. Голос у него был громкий и уверенный, видно было, что он не первый раз проводит такой инструктаж.

— Валерий, вам часто приходится путешествовать? Вы раньше летали куда-нибудь на космическом корабле? — спросила Людмила, когда мы немного отстали от группы.

— Нет. В основном всё своё время приходилось находиться у себя в городе. Первый раз лечу куда-то. Так что даже познавательно будет узнать, как отсюда можно будет спастись в случае аварии.

— А мне приходилось летать, только на Марс, по работе. Небольшое поселение, пара десятков жителей. Убогое место. То ли дело Луна. Скоро население перевалит за сто тысяч человек. Там огромный город строится.

— Прилетим, посмотрим. Главное, чтобы этими шлюпками воспользоваться не пришлось, — пошутил я.

— Вот и они. Их на всех хватит.

Вдоль стены стояли в два ряда небольшие, размером с автомобиль, спасательные шлюпки. В каждой могло поместиться человек пять. Они были выкрашены в ярко-оранжевый цвет, чтобы их было видно издалека. На каждой — номер и инструкция по эксплуатации.

Капитан подошёл к одной из шлюпок и открыл люк.

— Вот, — сказал он, — в случае аварии каждый из вас должен занять место в шлюпке. Внутри есть всё необходимое: вода, еда, аптечка, средства связи. Управление простое, справится даже ребёнок. Главное — не паниковать.

Пассажиры заглядывали внутрь, некоторые задавали вопросы. Капитан терпеливо отвечал.

— Интересно, а сложно ими управлять? — спросил я у капитана, за разговором с Людмилой не увидев, что все уже ушли и мы остались вдвоём.

— Ничего сложного, — подхватила разговор Людмила. — В них даже инструкция есть по управлению. Хотите, покажу. Я раньше проходила инструктаж.

Подойдя к одной из ближайших шлюпок, она пару раз ударила ладонью по входному люку машины. Тут же внутри загорелся свет.

К нашему удивлению, внутри находилось существо, напоминающее осьминога. Существо своими большими глазами уставилось на девушку. Девушка уставилась на существо. Пара минут в обоюдном оцепенении. После чего осьминог начал менять свой цвет в цвет обшивки сидений, одновременно пытаясь нажимать на рычаги управления.

Я решил взять ситуацию в свои руки.

— Не беспокойтесь, Людочка, это один из моих экспонатов. Славик, мой робот, его погулять вывел, да, видно, по срочным делам отошёл. Осьминоги они любознательные, вот и лезет куда не просят.

Открываю люк шлюпки, пытаюсь вытащить упирающегося осьминога. Он обхватил рычаги щупальцами и не желал отпускать. Пришлось приложить немало усилий, чтобы оторвать его от пульта управления.

— Какой он у вас забавный. Даже цвет менять может, — улыбнулась Людмила.

— Ещё какой.

Прикладываю ещё усилие и отрываю животное от рычагов управления. Кое-как удерживаю руками его щупальца, ногой закрываю люк. Осьминог недовольно шевелился, пытаясь вырваться, но я держал крепко.

— Какие у вас ещё есть животные здесь?

— Есть ещё Горыныч, я сейчас как раз туда направляюсь, могу вам его показать.

— Здорово, интересно на него посмотреть.

— Идите за мной.

Мы пошли обратно в багажное отделение. Осьминог в моих руках продолжал шевелиться, но уже не так активно. Видно было, что он устал сопротивляться.

Как ни сопротивлялся осьминог, всё равно оказался в своей клетке. Грустный и сломленный, он сразу залез в ванную. Я закрыл дверцу на замок и проверил, хорошо ли она держится.

— Теперь покажу вам одного из самых редких представителей своего рода — трёхголового дракона Горыныча.

Открываю клетку, чтобы Людмила посмотрела на дракона. Но, судя по всему, он её не впечатлил. Две головы спали, третья ела капустный лист. Увидев нас, третья голова слегка скосила в нашу сторону глаза, как бы намекая: не мешайте есть.

— Он у вас такой милый, — сказала Людмила, разглядывая дракона. — А почему у него только одна голова ест?

— Остальные две уже поели. Они у него по очереди. Так что не переживайте, все сыты.

— А он не кусается?

— Нет, он веган. Мясо не ест. Только капусту и другие овощи.

— Надо же, а я думала, что драконы едят людей.

— Это всё предрассудки. На самом деле драконы — мирные существа. Они просто выглядят устрашающе.

Людмила с интересом разглядывала Горыныча. Тот, почувствовав внимание, перестал жевать и уставился на неё своими большими глазами. В них не было ни капли агрессии, только любопытство.

— А можно его погладить?

— Можно, только осторожно. Он не против.

Людмила протянула руку и погладила одну из спящих голов. Та довольно заурчала во сне.

— Он такой тёплый, — удивилась она.

— Да, у драконов температура тела выше, чем у людей. Это связано с их обменом веществ.

Пришёл Славик. Обрадовался, что нашёлся один из питомцев. Передал, что всё уже готово к ужину.

— Ну что, пойдёмте ужинать? — предложил я Людмиле.

— С удовольствием. Я уже проголодалась.

Тщательно проверив все замки, отправились ужинать. Отправив робота проводить девушку в зал, сам зашёл переодеться в каюту, так как вся одежда оказалась испачкана в борьбе со свободолюбивым животным.

В каюте я быстро скинул испачканный костюм и достал из шкафа запасной. Наглаженный, чистый, он приятно холодил кожу. Я посмотрел на себя в зеркало, поправил галстук и вышел из каюты.

В коридоре было тихо. Пассажиры уже собрались в столовой. Я направился туда, думая о том, что сегодняшний день был насыщенным. Сначала пропажа осьминога, потом встреча с Людмилой, потом снова осьминог, потом дракон. И вот теперь ужин. Надеюсь, больше никаких приключений не будет.