Читать книгу: «Кобылкины»
Убогая история началась во время русско-японской войны, пока на вокзале Петербурга курил невысокий и чем-то очень недовольный человек в длинном пальто. Его широкое и опухшее лицо выражало и недоумение, и удивление, и даже зародыши злости спрятались на нём.
Человек периодически поглаживал свои маленькие чёрные усики и нервно поглядывал по сторонам.
В конце концов к нему подошёл важный жандарм в синем мундире и вежливо попросил человечка уйти, ведь тот пялился на прохожих вокруг уже четвёртый час.
Подозрительный приезжий не ответил. Тогда жандарм прикрикнул:
— Пошёл отсюда, пошёл, окаянный! Упёртый как конь!
Вояка развернулся и с криком «Была не была! Предала, тварь!» топнул ногой в старом сапоге. Жандарм с удивлением приметил, что оба сапога у человека были левыми. Сумасброд.
Чудак тем временем спустился по ступенькам и направился прочь от вокзала, чуть прихрамывая. Куда?
В Сибирь сослали некоего контрреволюционера со смешной фамилией.
Все в его родословной были военными, пока его дед не вернулся с войны хромым и больным.
Дед запил, начал бредить, потом и вовсе влюбился в развратную девушку из публичного дома и принялся страдать по ней. Женушка-то его, пока тот воевал, ушла к другому, прихватив немногочисленные сбережения мужа.
А для шлюхи вояка был обычным клиентом. Хотя как может быть обычным клиент, от которого несёт алкоголем, который вечно что-то бормочет себе под нос и у которого один глаз не видит, а другой смотрит через тебя, куда-то вдаль. Жуткий клиент, честно говоря.
И кончил дедок плохо. Забил до смерти его сутенёр той самой девушки по её же просьбе. Но его внук не отчаивался и перебивался мелкими заработками, хоть и практически не помнил ни отца, ни деда. Разносил газеты, клеил агитационные плакаты. Тут же, на работе, он познакомился с хорошенькой девушкой, уже хотел жениться, но кто-то из соседей донёс наверх, что якобы у честного рабочего в квартире «заморские книжонки капиталистов иноземных». И вправду, кто-то из соседей подсунул «Доктора Живаго» какого-то непонятного, будь он неладен. Так ещё и девятнадцать точно таких же книжонок. Таких книг паренек ни разу в жизни в глаза не видел, а тут двадцать штук по всей квартирке.
Наверняка бабка Люда наврала властям о его «контрреволюционной деятельности», понял несчастный мужчина, исходя из формулировки «заморские книжонки».
Когда квартира контрреволюционера окончательно опустела, хитрая баба Люда философски заметила, поправив седую прядь волос, которые перьями торчали из-под платка:
— Дело без конца — как кобыла без хвоста. Не надо было шалить с бабой Людой! Буханки хлеба ему жалко поделиться, капиталист треклятый! Ничего, посмотрим, как ты на казённых харчах отожрёшься!
А ведь парень ничего, совсем ничего не ждал от милой бабульки, которая с ним всегда здоровалась и спрашивала погоду.
Внебрачный ребёнок новоиспечённого арестанта выжил и попал в приют, став беспризорником в дальнейшем. И жизнь его была довольно весёлой, хоть и не очень длинной. Обычно такие люди становятся либо преступниками, либо исчезают. Плевать где: в барах, панельках, лагерях или тюрьмах. Это не так важно, главное, что смешной род продолжился, продлив тем самым нашу историю.
Вступил в уличную банду таких же сирот, ничем не выделялся кроме странной привычки. Почему-то он любил вертеть у себя под носом пальцами, когда думал о чём-то. Наверняка о чём-то мелочном, бытовом, о доме, которого был лишён.
