Читать книгу: «Змея кусает хвост»

Глава 1 Предисловие

Есть тайны, которые прячут веками. Легенды, которые превращают в сказки. И правда, которую слишком страшно принять.

Тисульская принцесса — находка 1969 года в шахте Кузбасса: девушка в розовоголубой жидкости, будто застывшая во сне. Память свидетелей стирают мгновенно, но сама история не исчезает. Она возвращается, как змея, кусающая собственный хвост, — сквозь тысячелетия, от Гипербореи до кабинетов КГБ.

«Либерум Консилиум» и «Змея кусает хвост» — две части одного мира, где прошлое и настоящее связаны крепче, чем кажется. Где прошлое не отпускает будущее. И где память оказывается сильнее любой попытки её стереть.И среди этих переплетённых времён есть те, кто слышит шёпот камней и читает узоры на древних дисках. Те, кто знает: прошлое всегда возвращается.

Глава 2 Ведана

Часть 1: Девочка из Атлантиды

Ночь после посвящения. Лада спит в своей спальне. Ведана сидела у её постели и не смогла заснуть. Потому что впервые за двадцать лет ей не нужно искать. Она нашла. И теперь, в тишине, она вспоминает — как всё начиналось.

Ведана родилась на окраине Атлантиды — не в столице, а в маленьком поселении у подножия древней пирамиды — не главной, а малой, «спящей», которую местные считали просто холмом. Холм был настолько велик, что скрывал одно из светил на небе. Она росла среди пастухов, рядом с мастерскими гончаров. С детства слышала от предков: Не боги горшки обжигают. И сама лепила себя, как сложный кувшин — слой за слоем, терпеливо, до нужного тона, как сложный глиняный кувшин для посвященных. Не знала ни о Шаре, ни о сети. Вообще была как чистый лист пергамента. Но с детства чувствовала: холм — не просто холм. Он гудит. Гудит и этот звук доходит до самых пяток. Тихо, на самом дне слуха. Все остальные привыкали. Она — нет. Она вибрирует вместе со звуком холма. Он, ее тянет к себе зовёт. Пройдут годы и десятки попыток, прежде чем Ведана наконец войдёт внутрь.

Ведана посещала обучение у жрецов Белого камня. И каждый день, на протяжении пяти лет изучала языки, религию, историю, искусство, танцы. Её путь до дома проходил мимо таинственного холма-пирамиды. Ведана не смогла пройти мимо в этот раз. Наступил день Зимнего солнцестояния. День длился достаточно долго. И после всех церемоний, она остановилась около холма, как раз там паслись многорогие козары. Она, забиралась внутрь пирамиды — через трещину, которую нашли животные. Там — тишина, пустота, темно и камеры идущие куда-то вниз земли. Ведана пробирается вдоль камер, всё ниже и ниже. Повеяло прохладой и вязкой темнотой. Теперь она впервые слышит пирамиду изнутри: не звук, а ритм, как будто камень дышит. Девушка прикасается щекой к холодному камню подземелья и чувствует тепло, жизнь. Она пугается, убегает, но с этого момента не может забыть свои эмоции. Не может заснуть и вообще не думать о сути этих древних сооружений.

***

Мать Веданы была гончаром и ремесло передавалось ей из поколения к поколению. Дарина, сама себя создала и стала лучшей в своём деле. Месила глину, обжигала кувшины, чаши, плошки, ритуальные блюда. Работала у печи с рассвета до темна, и руки у неё были жёлтые от глины до самых локтей. Отец Веданы был государственным служащим при дворе правителей Атлантиды. Поэтому дома не появлялся месяцами. В конце концов отец перебрался в столицу. Мать говорила: «Ушёл за солью и не вернулся». Больше — ничего. В посёлке не спрашивали, не рассказывали. Жили, как камни в реке: вода течёт, камни остаются. Горшки и изделия из глины Дарины, славились на всю Атлантиду.

Но Ведана помнила, как в три года отец возил её в самый центр Атлантиды. Это была незабываемая поездка, которая осталась у нее в памяти на всю жизнь. Белоснежные города. Почти воздушные. Великолепие и богатство Цивилизации во всей её красе она увидела. Когда попала к подножию главного дворца. Ей казалось всё гигантским. Необычным. Красота во всём. Скульптуры, на каждом шагу поражали своим изяществом и тонкостью отделки. Фонтаны, на каждом перекрестке дорог. Ажурные и легкие конструкции бесчисленного количества мостов через водные каналы. По каналам медленно шли огромные ладьи, которые подходили к пристани и оттуда выходили красивые, высокие и статные люди. Как раз перед рождением дочери, отец предложил Дарине вариант имени – Ведана. Так и осталось это имя за девочкой, которая знала больше чем простые люди.

Когда Ведане исполнилось семь, мать отвела её к жрецам Белого камня. Не потому что хотела — потому что заметили. Девочка рисовала на чём попало: на песке, на камнях, на стенах дома. Рисовала не цветы и не козар, а линии — тонкие, переплетающиеся, уходящие в стороны, как корни дерева. Жрец, заходивший в поселение за зерном, увидел рисунки на стене и остановился. Долго стоял, потом спросил у матери:

— Это она?

— Она.

— Отдай её нам учиться. Не через год — сейчас. Пока не забыла, что видит.

Мать молчала три дня. Потом собрала узелок — хлеб, сухофрукты, сменная туника — и повела дочь к храму Белого камня, что стоял на холме в полудне пути от поселения. Храм был невелик: три камеры, двор с очагом, и старый жрец по имени Грань, который учил всех детей округи — не потому что хотел, а потому что кроме него некому было.

Грань был сухой, жилистый, с лицом, как обветренная скала. Он говорил мало, и каждое слово весило, как камень. Ведана его побаивалась. Но училась — жадно, быстро, как будто голодала и наконец получила хлеб. Его усилия прошли не даром. Ведана многому научилась именно от Граня.

В пять лет Ведана узнала своего учителя по языкам и религии по имени Тих. Он сильно отличался от Граня. Это был молодой человек, высокий, статный как все Атланты. Но он являлся еще жрецом проходящих, об этом Ведана узнала намного позже. Тих научил ее многим премудростям и посвятил её в свои некоторые тайны учения. Она изучала языки — три, включая старый, на котором писали стены пирамид. Религия — не молитвы, а суть: почему камень помнит, почему вода течёт, почему огонь не живёт без воздуха. История — не даты, а нити: как одно событие тянет за собой другое, и другое, и третье, пока не сложится в узор, который нельзя распутать. И танцы — каждый день, на рассвете, во дворе храма. Грань говорил: «Тело — инструмент. Не настроишь — не заиграешь». А учитель Тих проводил свои занятия не каждый день и иногда исчезал на несколько месяцев по важным государственным делам.

А Ведана продолжала учиться и танцевала. В танце она чувствовала то же, что у холма: ритм, пульс, дрожь, идущую из земли через пятки в грудь. Она не понимала, что это. Просто — чувствовала.

Каждый день, в любую погоду, Ведана шла домой. Дорога проходила мимо холма — того самого, который гудел. Она старалась не останавливаться. Прибавляла шаг, отворачивалась, смотрела на облака. Но холм звал. Не голосом — вибрацией, которую чувствовала в подошвах, в ладонях, в животе. Как будто кто-то внутри холма тянул её за невидимую нить.

Она сопротивлялась. Долго. Почти два года.

В день зимнего солнцестояния — самого долгого в году — в поселении справляли праздник. Огни, песни, козарий сыр на углях, танцы у костра до темноты. Жрецы Белого камня проводили церемонию: чтение, подношение, танец-настройка, который Ведана знала наизусть и танцевала вместе со всеми. После церемонии — пир, смех, возня детей. Ведана выскользнула незаметно.

Она не знала, зачем. Просто ноги несли — мимо огней, мимо домов, мимо костра — к холму. Козары, которые паслись у подножия, разбрелись спать. Было тихо. Звёзды стояли низко, тяжёлые, как незрелые плоды. И холм — гудел. Сильнее, чем всегда. Как будто солнцестояние разбудило в нём что-то, что спало весь год.

Ведана обошла холм и нашла трещину — узкую, в рост девочки, которую козы протоптали, ища тепло. Трещина вела внутрь. Оттуда тянуло воздухом — не сквозняком, а дыханием, ровным и глубоким, как спящий зверь.

Она вошла. Внутри было темно. Не сумрак — темно, как внутри закрытого глаза. Стены были близко — она чувствовала их ладонями, но не видела. Камер не было. Был ход — наклонный, идущий вниз, вглубь. Стены гладкие, без швов, тёплые. Под ногами — пол, отшлифованный так, что ступни скользили, как по льду.

Ведана шла вниз. Долго. Ход петлял, разветвлялся, снова сходился. Она не боялась — и это было странно. Темнота, глубина, незнакомый путь — а она шла, как будто кто-то вёл. Не за руку — изнутри. Ритмом. Тем самым, который она чувствовала с детства: гул, вибрация, пульс. Здесь, внутри, он был везде — в стенах, в полу, в воздухе. Как будто пирамида дышала, и Ведана дышала вместе с ней.

На глубине — она не знала, какой — ход расширился. Камера. Круглая, невысокая, с гладким куполом. В центре — камень. Не блок, не глыба — камень, гладкий, тёплый, живой. Ведана остановилась. Прижалась щекой к камню. Камень был холодный — но внутри, глубоко, тёплый. Как тело: снаружи прохлада, внутри — жизнь.

И тогда она услышала. Не звук. Ритм. Медленный, ровный, как сердцебиение. Пирамида билась. Не спала — дышала. Тихо, едва, но — дышала. И Ведана стоя в темноте, прижавшись щекой к холодному камню, дышала вместе с ним. Камень незаметно стал теплым и ожил.

Она не знала, сколько простояла. Может — минуту. Может — час. Время внутри пирамиды шло иначе, как вода в глубине: медленнее, тяжелее, гуще. Она увидела другой мир. Что-то необычное для её восприятия.

Потом — страх. Не от темноты, не от глубины. От масштаба: она поняла, что стоит внутри чего-то огромного, живого, древнего, что старше её посёлка, старше её матери, старее всех, кого она знала. И это «что-то» — не камень. Это — сущность. Спящая, но живая. Камень её позвал к себе, как зовёт мать или отец.

Ведана встрепенулась и побежала. Вверх, по скользкому полу, на ощупь, задыхаясь. Выскочила через трещину — в ночь, в холод, в звёзды. Козары спали, не пошевелились. Их ветвистые рога лежали на земле как огромный куст. Холм стоял, как стоял всегда — неподвижный, молчаливый, огромный.

Она бежала домой, босая, по мокрой и скользкой траве, и не оглядывалась. Не чувствовала ног. Но слышала: гул — затихал. Не сразу. Как будто пирамида выдохнула — и снова уснула. Камни, отпустили её пока.

Дома Ведана легла, но не заснула. Лежала, глядя в потолок, и слышала: в тишине — отголосок. Тот ритм, то биение, то дыхание. Оно было внутри неё теперь. Не в холме — в ней. И Ведана понимала: это не уйдёт. Она будет слышать его всегда — и в храме, и дома, и на дороге. Где бы ни была — где-то под ногами, на самом дне слуха, пирамида будет дышать.

Проходящий появился весной.

Это был Тих — учитель, который ранее приходил в поселение вместе с Гранем. Он обучал её в храме Солнца. Грандиозное сооружение купольной формы, поражающее своим великолепием и величием. Ведана не сразу узнала, что он — проходящий. Она сидела у храма, ждала Граня, и рисовала палочкой на песке — те самые линии, переплетённые, пульсирующие. Девочка из поселения — ровесница, дочь пастуха — сидела рядом и смотрела. Ведана не отрываясь от рисунка, сказала ей:

— Холм дышит. Ты не слышишь, а он дышит. Как мы. Только медленнее. Камни говорят со мной, как мать и отец.

- Ты говоришь глупости. Камни не могут говорить, - фыркнула девочка. Девочка пожала плечами. Для неё холм был холмом.

Человек, стоявший за углом храма, — сразу не подошел. Наблюдал тихо, молча и почти незаметно для окружающих. Тих любил наблюдать за своими учениками в непринужденной обстановке, когда ученик находится в расслабленном состоянии.

Тих повзрослел, возмужал. Но лицо — молодое, волевое, острый взгляд, куда-то глубоко в душу собеседника. Глаза — другие: внимательные, цепкие, будто он всю жизнь искал что-то и наконец увидел. Хладнокровные, как у змеи.

Тих подошёл, посмотрел на рисунок в песке. Долго. Потом — на Ведану. И спросил, тихо:

— Ты это слышишь или видишь?

Ведана подняла голову. Это был её учитель – Тих — не лицо, не голос, а ритм. Тот же, что в холме. Как будто он на одной волне дышал вместе с пирамидой. Ей нравился этот человек, не как учитель, а как мужчина.

— Слышу, — сказала она. — Ногами.

Человек кивнул. Присел рядом. И Ведана увидела: на его диске — те же линии, что она рисовала. Тонкие, переплетённые, живые.

— Я не только твой учитель, но проходящий. Мы ходим между узлами и слушаем, не засыпает ли кто. — Он помолчал. — Ты слышишь резонанс. Это редко. Очень редко. Большинство людей — глухие к камню. Ты — нет. Ты разговариваешь с камнями мыслями.

— Это плохо? — спросила Ведана.

— Это — дорога, — ответил Тих. — Если захочешь.

Мать узнала последней. Не потому, что скрывали — потому что Ведана не знала, как сказать. Тих дал ей три дня. «Решай сама, — сказал он. — Я не уговариваю. Я предлагаю».

Три дня Ведана ходила как в тумане. Училась, танцевала, ела, спала — и всё время думала. Два пути: остаться — мать, гончарная мастерская, холм рядом, тепло, привычное. Или уйти — с незнакомцем, в неизвестность, к пирамидам, которые она пока только слышала, но не видела.

На третий вечер она пришла к матери. Мать лепила кувшин — большой, для зерна, с широким горлом. Руки — жёлтые до локтей, привычные, уверенные. Она не подняла головы.

— Мама, — сказала Ведана. — Я хочу уйти.

Мать лепила. Не ответила. Глина шла под пальцами, ровная, тёплая, послушная.

— С тем человеком. С проходящим. Он говорит, я слышу голос камня. Он хочет учить меня своим таинствам учения.

Мать молчала. Кувшин рос под руками — круглый, гладкий, правильный.

Потом она сказала, не поднимая головы:

— Я знаю.

— Что — знаешь?

— Что ты услышишь. И что уйдёшь. Я знала с тех пор, как ты родилась и первые ноги поставила на землю — и ты замерла. Как будто слушала. — Мать провела рукой по горлу кувшина, выровняла край. — Иди.

— Мама…

— Иди. — Мать подняла голову. Лицо — спокойное, жёлтое от глины, старое не годами, а трудом. — Если останешься, ты высохнешь здесь, как трава без воды. А я лепить умею и без тебя. Кувшин — не ребёнок. Кувшин хотя бы слушается.

Она улыбнулась. Ведана — заплакала.

На рассвете, когда Ведана уходила с Тихом, мать стояла у порога. Не махала, не плакала, не кричала вслед. Просто стояла — жёлтые руки, серая туника, ровная спина. И Ведана оглянулась один раз — последний. Мать кивнула. Коротко, как удар молотка по глине. Всё. Иди.

Часть 2: Ученица

Ведана ушла с Тихом на материк в Гиперборею. Однажды Ведану заметили и отметили. Другие — проходящие. Те, кто, как Тих. Один из них случайно услышал, как девочка рассказывает подруге про «гудящий холм», говорящий камень — и понял: она слышит резонанс, голос камня. Это редкость. Большинство людей не чувствуют сеть. Она — чувствует.

Через год обучения и странствий Тих, выполнил свою миссию, передал все тонкости учения. Но Ведана осталась с другими проходящими. Расставания не было. Вечером Тих сказал,

- Ты, получила от меня все таинства моего учения. Теперь тебе надо двигаться дальше, к цели которую ты почувствуешь своим даром.

Ведана еще не успела понять смысла его слов, когда Тих растворился в пространстве.

Жрецы годами, десятками лет отслеживают таких детей. Проходящий забрал её. Но вначале предоставил ей выбор, расписал перспективы её развития. Но этот выбор тяжёлый: остаться с матерью и гончарной мастерской — или пойти учиться. Ведана вспоминала как говорила ей мать: «Иди. Если останешься, ты высохнешь здесь, как трава без воды».

Обучение — не в школе, а на ходу в дороге. Проходящие днями и годами вели её от узла к узлу, от пирамиды к пирамиде. Её путь уводил всё дальше вглубь Земли от слабеющей Атлантиды. Она видела мир: океан, горы, руины погибших городов, где пирамиды уже спят и камень трескается. Она научилась читать ритм, слышать голос, настраивать камеры, возвращать резонанс. И училась танцу — не как развлечению, а как инструменту настройки тела на частоту камня. В танце, включаются все мышцы тела.

Ведана, научилась общаться с камнями без слов, как с живыми. Она чувствовала, что камень живой. Но только теперь, с проходящими, поняла — что это значит. Камень — это другая форма жизни. Вечная. Жрецы Белого камня и проходящие научили ее этому.

Они прибыли из глубин Гипербореи. Борей – это ветер. Гиперборея - это гигантская цивилизация на краю океана. Проходящий Тих рассказывал. Что на краю океана стоят Великие Пирамиды, часть сети Шар. Шар, который стабилизирует Землю и оберегает её от перегруза.

Прошло около трех лет. Однажды Ведана добралась до окраины Гипербореи — до того, что от неё осталось. Руины, ветер, океан и пирамиды, которые всё ещё держали ритм. Жрецы проходящие отвели её туда.

- Что это? – спросила Ведана наткнувшись на огромную пирамиду на краю океана.

- Это Великая Пирамида, одна из общей сети пирамид, - ответил Дар. Дар – это один из жрецов проходящих. Уже не молодой мужчина, в сутане с капюшоном. Его глаз и лица не было видно. Его можно было только слышать и чувствовать по запаху корицы.

Девушка прижалась к холодному мегалиту пирамиды,

- Я слышу! – воскликнула Ведана.

- Я чувствую, что камень живой, - продолжила восторгаться собой девушка. От камней шел звук, она резонировала с пирамидой.

Неожиданно, земля задрожала. Послышался хруст веток и камней. На берег вышли невиданной мощи животные.

- Вот, пришли хранители пирамид, - пошутил Дар. Он улыбался. Наблюдал за гигантскими элефантозаврами и наслаждался прекрасным видом морского берега.

- А кто это такие? – Ведана отошла от пирамиды и уставилась на животных.

- Их путь, ежегодно пролегает мимо Великих Пирамид и они уходят в глубь океана.

Огромные змеиные шеи с маленькой головой скрылись в пучине морских вод. Животные ушли на глубину. На берегу, остались глубокие борозды от их мощных лап.

Ведана, проводила необычных животных и опять прислонилась к священным камням. Она закрыла глаза и погрузилась в транс. Неожиданно перед ней вспыхнуло видение: девочка по имени Лада крепко обнимала её. Ведана отпрянула от камня и вышла из транса. Она долго обдумывала видение,

- Я, что-то увидела, - обратилась она к жрецу.

- Ты видела того, к кому ты должна прийти на помощь, - сказал жрец.

Часть 3: Нянька-жрица

Когда Ведане исполнилось семнадцать лет, она прибыла в столицу Гипербореи — не как жрица, а как служанка при дворце. Она, всему научилась у проходящих. Проходящие рекомендовали её Ведающему совету. Ей дают место при дворе — не высокое, не низкое. Она наблюдает. Ждёт. Растёт.

И тут — личная драма. Она молода, она красива, она умна. Она могла бы достичь всего — карьеры, влияния, создать семью. Но она выбрала ждать. Ждать ребёнка, который ещё не родился. Ребёнка, который, может быть, даже не будет в этом дворце. Она не знает, когда. Не знает, кого. Просто — ждёт. Она это видела и знала наверняка. Это суть её предназначения.

Иногда она ошибалась. Несколько раз. Видела в детях наследников то, чего в них нет: в одном — силу, но нет слуха; в другой — слух, но нет силы; в третьем — и то, и другое, но нет судьбы. Прошло около трех лет. Она даже сомневалась в себе и своих способностях. Думала: может, зря отдала всё? Может, нужно было остаться с матерью и лепить горшки?

И тогда появляется знак. Провидение судьбы. Ведану направляют проходящие. В одном из дворцов зарождается Лада. Нет, она еще даже не родилась. Но проходящие создали себя, чтобы быть впереди всех. Они не только видели, но слышали и чувствовали всё заранее. Ведана пришла во дворец к царской чете как удивительный подарок судьбы. Наконец появилась Лада.

Ведана видит её впервые наяву — младенец, три дня от роду, спит в колыбели. И Ведана слышит: ребёнок гудит. Тихо, как пирамида на окраине, как тот холм, в который она забралась девочкой. Тот же ритм. Тот же тон.

Она плачет. Не от радости — от облегчения. Двадцать лет ожидания. Дорога через всю Гиперборею. Ошибки, сомнения, одинокие ночи. Всё — не зря. Теперь девочка в безопасности. Она изменит этот мир.

Глава 3 Два солнца

Лада вспоминает, что где-то с трёх лет она осознала себя. Окружение называло её принцессой, и она всегда думала, что это часть её имени. И в то же время ей нравилось звучание имени Лада. Всё вокруг было ей любопытно, она впитывала и рассматривала всё вокруг.

Время бежало как вода с гор, а девочка взрослела на глазах. С большим интересом изучала окружение. Ладе было пять, когда она узнала о существовании огромного мира вокруг неё. Она стояла на стене дворца и смотрела, как два солнца катятся по небу, будто медные монеты по гладкому камню. Одно горячее, другое прохладное — вместе они делали воздух густым, как мёд. У подножия дворца расстилался дивный сад с красивыми деревьями, дорожками, замечательными фонтанами, а также великолепной красоты скульптурами людей и животных.

Ей всегда хотелось оказаться за пределами дворца и прогуляться по дивному сказочному саду. И только к пяти годам нянечка Ведана и её помощники вывели её на прогулку за стены дворца.

Как оказалось, дворец окружён сказочной красоты парком, а за ним по периметру тянулась высокая каменная стена. На каждой прогулке Лада гуляла среди парковых насаждений и пыталась убежать от нянечки к белоснежной крепостной стене. Её тянуло дотронуться до белых камней и ощутить их энергетику. Стена была гигантской и не видно было ее конца и начала.

Лада часто прохаживалась с нянечкой, которая рассказывала ей разные истории и сказки. Ведана говорила, что её прошлый мир был куда интереснее. Женщина рассказывала принцессе об атлантах и Атлантиде.

— Это были красивые и смелые люди, — говорила она. Девочка слушала и представляла этот сказочный мир во всей красе своего детского воображения.

— Я вспоминаю, как впервые, ещё ребёнком увидела Атлантиду, — продолжала свой рассказ Ведана.

Лада держала женщину за руку, и та вела её к крепостной стене дворца. Подойдя ближе, Лада вырвалась из руки нянечки и прижалась к камням стены щекой.

— Моя принцесса, прошу, не убегай от меня, — спокойно и назидательным тоном сказала Ведана.

— Так куда же я убегу, если вокруг огромная стена? — наивно возразила Лада.

Ведана нахмурила брови, и Ладе стало всё понятно. Она покорно подошла к нянечке и обняла её.

— Прости, я больше так не буду.

Однажды Лада взобралась на самое высокое окно дворца. Из любопытства и желания проявить свой царский характер. Она не должна была быть здесь. Охрана стояла внизу, нервно переглядывалась. Но Лада не слушала. Она вообще редко слушала, когда мир был таким огромным и таким близким одновременно.

— Лада, слезай! — кричал кто-то снизу.

— Не хочу! — крикнула она в ответ и рассмеялась. Ей нравилось, как голос летит над городом и разбивается о крыши.

В тот день она впервые поняла, что власть — это не корона. Власть — это когда все смотрят на тебя и боятся, что ты упадёшь.

Но помимо этого Лада прекрасно усвоила, что родители, семья — это что-то самое нерушимое и их надо слушаться.

Был день, когда принцесса в очередной раз взгромоздилась на окно дворца и попыталась посмотреть наружу. Но день не задался: створка окна отворилась, и девочка провалилась вниз. Перед её глазами пролетела вся её маленькая жизнь. Но что-то удержало её — девочка не пролетев и метра упала на широкий парапет под окном. Лада лежала, не шелохнувшись, с закрытыми глазами. Ей было страшно и стыдно за свой опрометчивый поступок. Помощь пришла быстро. Родители оказались рядом гораздо быстрее, чем нянечка и охрана. Отец сам спустился вниз и схватил дочь в охапку. Девочка сильно перепугалась. Она крепко обняла отца и зарыдала ему в плечо. Слёзы текли не от испуга, а скорее от отчаяния и счастья. Это были слёзы благодарности и любви.

Когда девочка оказалась в безопасности, состоялся неприятный разговор с родителями. А также досталось Ведане.

— Лада, принцесса наша, больше так не пугай нас, — сказала мама.

— Ты могла погибнуть. Мы очень тебя любим, — продолжил отец.

— Ведана, закройте все окна на защёлки и передайте охране наши указания, — скомандовал отец.

На этом негативный день закончился. Лада очень устала от переживаний. Завтра наступит новый день и придёт праздник.

— Мама, что за праздник сегодня? — Лада потянула мамин подол и приподнялась на цыпочки, разглядывая вышивку: золотые лучи сплетались в узор, будто солнце катилось по небу.

— День Летнего солнцестояния, моя принцесса, — улыбнулась мама.

Лада на секунду замерла — слово «солнцестояние» звучало как заклинание. Ей даже представилось, что солнце стоит на ногах и обнимает всех, своими руками на планете.

— А почему сегодня особенный день?

— Потому что солнце дольше всего не уходит с неба. И в этот день мы вспоминаем, как когда-то над нашей землёй светило сразу два солнца.

Ладошка сама потянулась к маминой броши — к золотому диску, который всегда казался ей маленьким солнцем.

Отец подошёл, присел рядом и тихо сказал:

— Сегодня мы облетим наши владения. Хочешь посмотреть на мир сверху?

Лада кивнула так энергично, что коса хлестнула её по плечу.

- Мы полетим как птицы? – девочка смотрела на отца.

- Как птицы, мы пока не летаем. Но полетим на летающей колеснице, - ответил отец.

- Хорошо, я с нетерпением буду ждать следующего дня.

- А теперь иди спать, - отец проводил девочку в спальню.

Лада играла рядом со своей няней Веданой, когда родители забрали девочку на прогулку. Накануне перед праздником, нянечка рассказала Ладе про красивую цивилизацию Атлантов. Государство, которое имело торговые связи с нашей цивилизацией. Ведана, поведала, что Атлантида, родственная нам по генетике и виду, культура. Их города, население, очень схожи с нами. Из детской головы Лады, не уходили образы сказочной Атлантиды, про которую часто упоминает Ведана. Лада бредила даже во сне фантастическими картинками об атлантах.

Летающая колесница ждала на площади — огромный серебристый эллипс с прозрачными круглыми окнами. Внутри пахло нагретым металлом и травами. Лада не стала садиться на трон рядом с родителями, а прилипла к полу: он был прозрачным, как стекло.

— Осторожно, не поскользнись, — тихо сказала мама.

Колесница плавно поднялась, и город стал уменьшаться под ногами. Сначала исчезли крыши, потом колонны, а следом и мосты над каналами — золотые, тонкие, они разбегались от центра, как солнечные лучи.

— Смотри, вон там, — отец указал вниз, — это плавающие колесницы. Видишь, как они плывут, будто лебеди?

По каналам скользили белоснежные ладьи, каждая размером с целый дом. Лада прижала ладонь к полу, будто могла дотянуться до них.

А потом внизу что-то шевельнулось.

— Мама! Там! — Лада хлопнула ладошкой по стеклу. — У них из головы змеи!

— Это не змеи, — спокойно сказала мама, — это их пятая рука. Так они достают корм с высоких веток.

— Они страшные и маленькие! — Лада всё ещё щурилась, пытаясь разглядеть.

— А вчера ты ела их мясо и говорила, что вкусно, — усмехнулся отец.

— Из этих? — Лада поморщилась. — Не может быть! Мама рассмеялась:

— Вот видишь, как мир выглядит сверху: всё кажется другим.

Колесница сделала широкий вираж, и внизу открылся новый вид: гигантские деревья упирались в облака, а между ними лежали ровные зелёные поляны, будто кто-то аккуратно подстриг траву. Только трава была выше домов. Лада смотрела на это и чувствовала себя совсем маленькой — как песчинка на берегу моря.

Она увидела всю картинку её мира целиком: маленькие детали её воображения сложились. Лада разглядела, какой же красивый дворец. Величие сада с деревьями, дорожками. И увидела, какая огромная крепостная стена опоясывает дворец по периметру. Девочка распласталась на стеклянном полу летающей колесницы. А когда увидела, что за пределами крепостной стены есть другая жизнь, вскрикнула с удивлением:

— Мама, там за стеной есть ещё что-то!

И всё же ей нравилось быть здесь, наверху. С высоты мир казался не страшным, а огромным и добрым, почти игрушечным. И хотелось запомнить каждую деталь: как свет ложится на крыши, как ладьи скользят по воде, как внизу бегут тени от облаков. Внизу люди — как букашки. А на земле всё не такое.

Глава 4 Остросмысл

Благовест познакомился со своей будущей женой на празднике весеннего равноденствия, в храме Весты на берегу Великого Океана.

Мира была весталкой — жрицей богини Весты, которые являлись хранительницами священного огня в её храме. Этот огонь символизировал жизнь и благополучие всей Гипербореи и конкретного полиса Ковдор, где располагался храм Весты: пока огонь горел, полис процветал; угасание же его считалось дурным предзнаменованием.

- Моя главная задача поддержание священного огня на алтаре храма. Мои сестры совершают жертвоприношения, соблюдают чистоту храма и охраняют священные реликвии, - пояснила Мира опережая вопросы Благовеста.

Молодой человек прекрасно знал обычаи и был осведомлен, что на протяжении всего срока службы весталки обязаны хранить целомудрие. Нарушение этого обета считалось не просто грехом, а угрозой самому существованию Гипербореи. Весталку нарушившую обет погребали заживо в подземной каменной комнате под Великой Пирамидой. При этом пролить кровь весталки считалось недопустимым, поэтому её закапывали живьём.

- Я хочу тебя увезти из этого храма к себе в полис, - набрался смелости Благовест.

- Ты смешной, - хихикнула девушка и убежала. Мира пропала в гуще толпы на площади, где проходило празднование.

Благовест исполнял обязанности помощника главнокомандующего и был воином. Охранял рубежи главного полиса Гипербореи. Он прекрасно знал, какими привилегиями пользуется Мира, пока служит весталкой. Список привилегий был внушителен и почти равнялся его статусу воина.

Он понимал, что девушка ему равная. Они оба из богатых семей. Поэтому свою затею жениться на такой красавице, никогда не оставлял.

В следующий раз он увидел девушку через месяц, когда прибыл в отпуск.

- Ты сошел с ума, - возмутился Млад. Накануне отпуска Благовест поведал своему другу Младу про знакомство с весталкой Мирой.

- Эти женщины обладают властью, о которой мы можем только мечтать. Им кланяются на улицах, уступают дорогу, им позволяют спасать приговорённых к смерти. У них есть личные кареты, свой вход в театр и право голосовать, - Млад пытался отговорить друга.

- Но твоя ситуация не безнадежная, они имеют шанс выйти замуж, - успокоил друг.

Благовест внимательно слушал своего друга, а Млад продолжал,

- Весной, раз в год первого марта огонь в храме Весты гасят намеренно. Это единственный день, когда огонь должен исчезнуть. После этого его заново зажгут от священного источника, символически обновляя судьбу. Как раз в этот небольшой промежуток времени всех весталок одного храма распускают и они освобождаются от обязанностей.

- Я тебя услышал, благодарю тебя дружище, - сказал Благовест.

- Ну ты замахнулся! – пошутил Млад.

- У неё есть свой дом на берегу, - поделился информацией Благовест.

- Весталка, может выйти замуж по окончанию службы, через тридцать лет, - поведал друг.

- Я осуществлю свою задумку гораздо раньше, - не сдавался Благовест.

Через месяц Благовест снова пришёл к Младу,

- Мира поведала мне одну легенду: существует поверье, что связь мужчины с весталкой приносит смерть мужчине. С тех пор многих пугает мысль, что взять в жёны бывшую служительницу Весты – навлечь беду или даже смерть. Поэтому часть бывших жриц предпочитает одиночество. Другие становятся наставницами для новых весталок. Некоторые остаются при храме в качестве советниц или поверенных. А самые влиятельные сохраняют связи в высших кругах и могут продолжать негласно участвовать в делах знати, обладая уважением, которого не имеет ни одна другая женщина в Гипербореи.

- И что дальше, ты сдался? – не унимался друг.

- Нет я наоборот набрался смелости и уверенности, и предложил ей весенний вариант, - радостно сообщил Благовест.

Через год, в марте огонь в храме затушили, а весталок распустили на неделю. В этот период, Благовест и Мира смогли воссоединиться. Свадьба прошла на территории храма Солнца.

Прошло девять месяцев.

- Благовест пора – сказала Мира. Благовест отвел Миру в храм, где жрецы повитухи приняли роды. Родился крепкий здоровый ребенок.

- У тебя сын! – вышедшие из храма жрецы возвестили о хороших вестях.

— Мне приснился сон, — сказала Мира. — Люди в белых одеждах стояли вокруг колыбели и смотрели на ребёнка. Один из них поднял его и сказал: «Он будет мыслить острее клинка». И я увидела: в его глазах — звезда.

— Остросмысл, — сказал Благовест. — Остросмысл, — кивнула Мира.

Ребенок рос крепким богатырем как сам Благовест. Однажды мальчик смог сдвинуть большой кувшин с зерном на входе в хранилища,

- Сынок, ну ты богатырь, - похвалила Мира.

Пока отец занимался службой на государство, Мира воспитывала малыша. Она могла бы отдать его нянькам или служанкам, но ей хотелось передать ему свои тайные знания. За несколько лет службы в храме Мира многое усвоила и вкладывала всё в голову малыша.

Ежедневно, день за днем, месяц за месяцем мать учила сына наукам, религии, танцам, искусству рисования.

- Сынок, а что ты такое нарисовал? – поинтересовалась Мира увидев на камне сложные линии.

— Это мои сны. Я так вижу этот мир, - ответил сын.

Остросмысл интересовался всем, что ему преподавала мать. Схватывал быстро предложенный материал и впитывал как губка.

- Природа дала нам два уха, два глаза и всего один язык — для того, чтобы мы больше слышали и видели, чем говорим, - шутила мама и крепко обнимала сына.

Но и мужским наукам мальчика не обделяли. В четыре года к мальчику пришёл великий философ Плат, который обучил древним наукам, математике, философии. Из года в год мальчик постигал древние науки.

- Возможно ты не станешь великим человеком, но зато ты будешь мастером своего дела, - говорил философ.

- Я не могу никого научить. «Я только могу заставить тебя задуматься», — говорил учитель Плат.

И Остросмысл задумывался, обдумывал каждое слово, каждый поступок и действие. На удивление родных и учителей, Остросмысл видел всё наперед.

- Ты сегодня не ходи на берег, там упадёт дерево прямо на то место, - задумчиво пробурчал сын. В этот момент Остросмысл просто выводил символы на письменном камне.

Мира, прислушивалась к знакам судьбы, верила снам и прислушалась к словам сына,

- Хорошо, сегодня не пойду.

Как только Остросмыслу исполнилось пять лет, его передали на обучение военным наукам. Млад к этому времени вышел на заслуженный отдых и взялся за обучение.

- Блаженство тела состоит в здоровье, блаженство ума — в знании, - говорил Млад.

Военное дело понравилось Остросмыслу и он с усердием отрабатывал все упражнения. Изучал гимнастику, военные приемы, скакал на боевых ящерах, стрелял из любого вида оружия.

- Стоп, ты не попал, - Млад взял лук и сам показал мальчику как его держать и метко стрелять.

- Изучай, схватывай и впитывай всё, что видишь на своём пути. Исследуй. Неисследованная жизнь не стоит того, чтобы жить, - учил Млад.

Остросмысл владел десятком языков, полностью изучил военное дело, философию, историю, религию. Великолепно считал. Мог свободно писать и рисовать.

Наконец домашнее обучение закончилось и Остросмысл продолжил обучение вне домашних стен.

- Сын наступил тот день, когда ты готов идти дальше, чем ушла я сама, - напутствовала Мира.

- Я передала тебе всё, а теперь прими от меня подарок, - женщина достала хрустальную шкатулку, в которой что-то мерцало.

- Что это такое? – удивился сын.

— Это волшебный диск власти, которая попала ко мне с Красной Планеты. Мать бережно передала диск сыну.

Остросмысл долго крутил его в руке, пока диск не начал вибрировать и отдавать слабое свечение. На диске были какие-то символы, которых молодой человек нигде не видел.

- Мама диск разговаривает со мной? – удивился сын.

- Да, диск тебя принял и будет тебе помогать, - ответила мать.

- Мама расскажи мне про Красную Планету?

Красная Планета далеко от нас и мы являемся живыми потомками цивилизации, которая несколько тысяч лет назад спаслась от трагедии. Этот диск мне передали по наследству мои родители. А им передали их предки, которые переселились на Землю. Кто-то еще там остался глубоко в недрах Красной Планеты.

- Наша современная цивилизация на Земле, сохраняет все традиции Красной Планеты. Ты должен сберечь память о ней, - закончила Мира.

Через несколько лет Остросмысла передали жрецам храма Солнца, где он продолжил обучаться премудростям, путешествовал по странам и континентам. Остросмысл возвратился домой через четыре года только для того, чтобы ненадолго увидеть родителей и попрощаться с ними. Молодой человек принял решение уйти к проходящим.

В храме Солнца Остросмысл познакомился с тайным обществом, с его братьями, которые помогали ему освоиться на новом месте жизни и обучения.

- Ты, недостаточно научился ходить, чтобы тебя никто не заметил, - брат жрец сделал ему напутственное замечание.

- Меня зовут Тих, я буду помогать тебе брат освоить эту науку.

Брат Тих, выглядел подтянутым, высоким, правда одет в сутану с капюшоном и его лица не разглядеть.

Остросмысл уже замечал брата, который назвался Тихом. Этот человек, появлялся рядом незаметно, ходил бесшумно будто летал.

- Я учился у братьев - левитов.

- А кто это такие? – заинтересовался Остросмысл.

- Левиты — это такое закрытое братство жрецов, которые могут ходить, не касаясь ногами земли, даже пройдут по воде не намочив ноги.

- А как такое может быть? – не унимался Остросмысл.

- Такие способности передаются от отца к сыну или надо родиться Левитом, - констатировал Тих.

Но прежде, мы с тобой пройдем обучение другим премудростям нашего братства. Нас называют проходящие. И способностям к левитации мы тоже будем учиться.

Теперь, он стал частью тайного общества проходящих. Его приняли братья, где он исполнял не только свои прямые обязанности. Он стал сотрудником тайного братства, его агентом. Таких людей пристраивали при дворцах, как правая рука Великого жреца. К царствующим семьям. В богатые дома. Он научился ходить тихо, незаметно почти беззвучно. Несколько раз он переходил реку, не намочив ног. Знал науку провидения, телепатию. Умел общаться с камнями. Занимался алхимией и астрономией.

Однажды он принимал участие в церемонии выноса священного ковчега из храма. Это было настолько грандиозное действие, что вокруг собралось много народа. Ковчег несли восемь могучих жрецов-левитов. Только им позволялось дотронуться до массивных ручек ковчега.

Сам ковчег, представлял собой позолоченный ящик, инкрустированный драгоценными камнями, наверху крышки которого красовались золотые сфинксы. К ящику крепились массивные ручки, за которые брались левиты.

То, что было внутри ковчега знали только братья-левиты.

- Говорят, что прикосновение к ковчегу простолюдина, приводит его смерти, - поделился с Остросмыслом брат Мих.

Остросмысл сам не нёс ковчег. Он шёл в процессии братьев за священным ковчегом. Колонна братьев, священников и левитов вышла из храма и прошла около двадцати тысяч шагов до храма Луны. Там его оставили на период появления молодого месяца. На небе сияли два солнца, когда церемония выноса ковчега закончилась окончательно. Братья разошлись по своим кельям, а левиты остались охранять вход в храм Луны.

Остросмысл, прошел на берег реки к пирамиде, чтобы отдохнуть и пообщаться с камнями. Он часто общался с холодными глыбами великого сооружения, и они отвечали ему. Мегалиты в его руках становились теплее, и он видел некоторые видения и будущего. Иногда даже заглядывал в своё прошлое.

В этот день, он зарядился церемонией выноса священного ковчега. И как только прикоснулся к камню, он увидел будущее. Диск на его груди загудел и вибрация звука передалась камню. Он увидел девочку, которая что-то рисовала на камне. Это была Лада, она тщательно выводила на письменном камне символы: «Всё возвращается. Но каждый раз — на новом круге».

- Лада, Лада, Лада, - пробурчал как молитву Остросмысл.

- Откуда я знаю этот образ? – спросил сам у себя жрец. Но ответ он не получил в этот раз. Видение как возникло, так и исчезло в мгновение.

В дальнейшем, в ходе обучения и познания нового, Остросмысл несколько раз видел Ладу и мысленно общался с ней. Всё это возникало благодаря связи с камнями. Но теперь он убедился этому на практике.

Остросмысл поделился своими видениями с братом Тихом, с целью прояснить свои ощущения,

- Брат, я часто общаюсь с камнями и видел видение.

- Мой брат Остросмысл, это нормально, - Тих его успокоил и продолжил,

- Ты видел царицу Ладу?

Остросмысл немного опешил его проницательности, но промолчал.

- Царица Лада – это твой путь, - продолжил Тих.

Остросмысл хотел что-то сказать, но Тих снова опередил его,

- Ты, всё узнаешь позже, не торопи события. Продолжай совершенствовать себя. Всему своё время.

Остросмысл сжал пальцами край каменной плиты, чтобы унять дрожь в руках.

— А если я никогда не узнаю? Если это и есть весь мой путь — видеть и молчать?

Тих помолчал, будто прислушиваясь к тишине между камнями. — Трудись, брат. Надо не терять веры. Камни — это твоя сила вкупе с диском, что висит у тебя на груди.

Остросмысл коснулся диска. Тот отозвался тёплой вибрацией, и на гладкой поверхности вспыхнули тонкие линии — будто кто-то торопливо чертил их изнутри.

— Да, — тихо сказал он. — Он отзывается, когда я касаюсь пирамиды. - Трудись брат, надо не терять веры, - успокоил его Тих.

- Камни – это твоя сила в связке с диском, который висит у тебя на груди, - пояснил брат.

- Да, я заметил, что диск на груди вибрирует, нагревается и светится, и на нём вспыхивают узоры, когда я общаюсь с камнями пирамиды, - ответил Остросмысл.

Остросмысл трудился и продолжал своё обучение у братьев.

Однажды он стоял на берегу реки, где вода бежала быстро и ровно, будто знала свой путь лучше любого жреца. Над горизонтом висели два солнца: первое уже садилось, окрашивая мегалиты в цвет остывающей меди, второе только начинало клониться к западу. Тени от камней тянулись к воде, будто хотели её коснуться.

Рядом стоял Тих. Капюшон был откинут, и в свете двух солнц лицо его казалось высеченным из того же камня, что и пирамида.

— Сегодня ты попробуешь не коснуться воды, — спокойно сказал Тих. — Но помни: это не полёт. Это умение не позволить себе упасть.

Остросмысл кивнул. Он уже видел, как левиты проходили по воде — легко, будто по мраморному полу. Но теперь он понимал, что за этой лёгкостью стоит усилие, которое не показывают.

Тих достал диск, висевший у Остросмысла на груди, и коснулся его пальцем. Диск отозвался слабой дрожью, будто внутри него что-то встрепенулось.

— Пусть он будет точкой опоры, — сказал Тих. — Не силой, а точкой. Ты не поднимаешь себя — ты не даёшь себе опуститься.

Остросмысл сжал диск в ладони. Тот стал тёплым, почти горячим, и на поверхности вспыхнули тонкие линии — не буквы, не знаки, а что-то вроде трещин, которые складываются в узор. Он закрыл глаза и попытался услышать тот самый ритм, который всегда шёл от камней, но теперь — от воды.