Читать книгу: «Рин с Горы без Тени»

K. Usami

Kagenashiyama no Rin

© K. Usami & M. Satake 2014

© Д. А. Долженко, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Первая история: Рин и Самоцветный родник

1. Удивительное пение

Всё случилось внезапно. Со стороны обрыва взметнулся влажный порыв ветра, колыхнувшего волосы Рин. Она сидела на ветке большого дерева на Горе без Тени и ела виноград, но от удивления тотчас вскочила на ноги.

Девочке уже исполнилось десять лет, однако у неё всё ещё были тонкие, как у оленёнка, ноги и такие же тонкие руки. Её волосы туго стягивал льняной лоскут, а чёрные глаза ярко сверкали. На вид она ничем не отличалась от мальчишки.

– Что ещё за ветер?

Рин свесилась с ветки и посмотрела на дно обрыва. Никаких сомнений: ветер дул с Болота чудища, скрытого от глаз зарослями акации.

Но это ещё не всё. С порывом ветра до Рин долетели слова песни:

Сиянье Земли – цветок-серебро,

Сиянье Небес – звезда-серебро,

Сиянье меж ними – ветра-серебро…

– Как такое возможно? Здесь, на горе, кроме меня, никого нет, а с Болота чудища раздается чей-то голос!

Резким движением Рин вытерла губы, покрасневшие от виноградного сока, проворно спустилась с дерева и помчалась в сторону деревни, которая находилась у подножия горы.

2. Почему Самоцветный родник стал Болотом чудища

Пока Рин бежит по склону к бабушке, которая ждёт её дома, самое время рассказать о Болоте чудища.

Гора без Тени, похожая на перевёрнутую зелёную плошку, далеко не самая большая гора в округе. Её южный склон полностью открыт солнцу и даже зимой щедро освещён его лучами, отчего местная почва чрезвычайно плодородна. Со склонов струится множество маленьких водопадов, соединяющихся в журчащие ручейки. Деревья привольно раскидывают ветви и приносят несметное число плодов всех расцветок. Зверям и птицам здесь нет счёта. Воистину, благодатная гора.

На восточной стороне Горы без Тени, в получасе¹ подъёма от деревни, расположенной у её подножия, когда-то находился прекрасный источник, прозванный Самоцветным родником. Со дна источника, из-под белой гальки, похожей на рисовые зёрнышки, девнесь² били ключи, более чистые и прозрачные, чем слёзы. А ночью, купаясь в лунном сиянии, родник блестел, точно самоцвет.

Жители деревни верили, что в Самоцветном роднике обитает душа Божества Горы без Тени, и раз в десять лет во время Праздника Луны собирались на его берегу, чтобы вознести благодарности за все её благословения.

К несчастью, ровно десять лет назад, в ночь Праздника Луны воды родника внезапно помутнели до черноты и поглотили одну женщину. С того дня местные и начали называть Самоцветный родник «Болотом чудища». Они боялись этого болота, и никто не смел забираться на Гору без Тени. Никто, кроме девочки по имени Рин…

– Бабушка, бабушка! Послушай!

Открытая настежь покосившаяся дверца с силой захлопнулась: Рин наконец-то оказалась дома. Тяжело дыша, она прошагала по земляному полу и уселась возле бабушки, которая плела корзину из лозы акебии.

– Представляешь, бабушка, я только что слышала пение со стороны Болота чудища! Какая-то женщина тонким голосом напевала песню. Но ведь в горах не было никого, кроме меня. Как такое может быть?

Будто не услышав слова Рин, бабушка прервала работу, отложила корзину в сторону и пристально посмотрела на неё исподлобья.

– Рин, ты три дня где-то пропадала. Неужто опять всё это время проводила на Горе без Тени?

Рин даже бровью не повела.

– Ну да, на горе и проводила. А разве здесь есть ещё какое-то место, куда можно пойти?

Бабушка тяжело вздохнула:

– Бродишь одна по горе, к которой никто подходить не решается. Снова станут слухи распускать, мол, Рин с Горы без Тени дружит с чудищем из болота или ещё чего в том же духе.

Но Рин и не подумала отвечать на опостылевшие упрёки. Наоборот, девочка принялась увещевать бабушку:

– Ты пойми, я на Гору без Тени каждый день забираюсь, со времён, как совсем маленькой была, и потому знаю её лучше, чем кто-либо в деревне. Все прекрасно понимают, что я неплохо разбираюсь, где и когда лучше искать плоды деревьев, лозу и травы для врачевания. Благодаря мне ты плетёшь самые прочные корзины и готовишь отвар из гамадзуми³, а у соседей нет недостатка в снадобьях. Но ведь и гора меня знает и понимает. Звери дремлют у моих ног среди дня. Дождь с ветром гладят меня по голове и ведут со мной беседы. Стоит мне прижаться к дереву или скале, как душа успокаивается и я становлюсь частью горы. Гора никогда не делала мне ничего плохого. Так почему же все так страшатся Горы без Тени? Я никак не могу этого понять.

В очередной раз бабушка не выдержала прямого взгляда Рин и поникла.

– Что ты будешь делать! Эту девчонку никак не вразумить. Надеюсь, ты хотя бы не ходила к Болоту чудища?

– За это можешь не переживать. Я на Горе без Тени знаю каждую трещинку, но лишь к одному Болоту чудища стараюсь даже близко не подходить.

– Вот и правильно. Но только ты же сейчас сама сказала, что слышала на болоте песню?

– Да, точно! Слышала-слышала! Я сидела на дубе у обрыва и ела виноград с лозы, которая оплетает его ветку, как вдруг снизу донеслось пение! Я свесилась, чтобы посмотреть, где поют, и точно тебе говорю: ветер нёс песню из самой серёдки зарослей акации на Болоте чудища! Причём ветер дул с той стороны, откуда никогда прежде не дул, а голос звучал там, где я никак не должна была его услышать! Даже я от такого струсила, побросала и виноград, и лозу акебии, которые собиралась тебе принести, и помчалась оттуда во весь дух. Вот только тот напев прилип ко мне, как паутина, и плавненько-плавненько тянулся следом.

– Может статься, это пение – дурное предвестие, и скоро на горе случится что-то ужасное.

Бабушка уставилась на недоплетённую корзину, затем отложила её в сторону и медленно повернулась к Рин.

– Рин, хорошенько меня послушай. Люди молвят, что на том болоте живёт чудище, потому как десять лет назад, во время Праздника Луны, его чёрные воды поглотили не просто какую-то женщину, а твою маму.

Рин удивлённо вскинула голову. Она никогда об этом не слышала. До сих пор она думала, что мама умерла от болезни.

– Рин, тебе уже десять. Пора рассказать всю правду.

Бабушка крепко зажмурила глаза, подёрнутые смурой⁴ поволокой, и, будто скручивая тонкую нить, начала извлекать из глубин памяти старые воспоминания, чтобы поделиться ими с Рин.

3. Рассказ бабушки

Случилось это десять лет назад, вскоре после твоего рождения. Болото чудища ещё называлось Самоцветным родником и было чистым источником. Среди людей ходила легенда, что в нём обитает душа Божества Горы без Тени, а каждую десятую жатвенную луну⁵ в деревне справляли Праздник Луны. Божеству жертвовали только что поспевшие рисовые колосья и мугитя⁶, воспевали праздничную песню и выражали благодарность за дары, которые преподносила им гора. И, что удивительно, не бывало случая, чтобы на Праздник Луны пошёл дождь, потому источник в те вечера всегда отражал полную луну, сверкая, будто драгоценный камень.

Но лишь до поры. Однажды по деревне пополз слух, что на дне источника покоится настоящий самоцвет. И вот как человеческая жадность страшна. Прежде никто помыслить не мог, чтобы войти в источник и осквернить его, но едва речь зашла про возможное богатство, толпа хлынула к роднику, и люди наперебой начали прыгать в воду.

Они перерыли весь ил на дне, но в конце концов нашли лишь один большой затонувший камень, чёрный, будто тень. А самоцвета никакого в роднике не оказалось.

Когда все решили, что слух оказался пустой выдумкой, и собрались расходиться, из большого камня вдруг пошёл тёмный дым, и вода в источнике превратилась в мутную чёрную грязь, похожую на тушь. Не иначе как Божество горы прогневалось? Подумав так, все в панике побежали прочь.

Как раз тогда подошло время Праздника Луны, который бывает лишь раз в десять лет. Но люди в деревне чувствовали за собой вину и боялись кары Божества, поэтому никто не рискнул приблизиться к источнику. И той ночью, Рин, твоя мать сказала, что в одиночку пойдёт поклониться к роднику. Я пыталась её остановить, говорила, мол, подумай, что будет с Рин, если с тобой, не ровён час, что-то случится, но твоя мама и слушать не желала. Как только взошла луна, она взяла мугитя, рисовые колосья и одна-одинёшенька отправилась на гору. На том всё и закончилось. Обратно она не вернулась.

Рин слушала бабушку, не отрывая взгляда от её лица, затем потупила взгляд и, словно осмысливая рассказанное, тихо произнесла:

– Так, значит, это правда, бабушка?

– Как ни печально, но да. Вся деревня переполошилась, решив, что в источнике скрывается не Божество, а ужасный монстр. С той поры Самоцветный родник прозвали Болотом чудища, и никто к Горе без Тени не приближается.

Глубоко вздохнув, бабушка вернулась к плетению корзины.

– До этого дня мы все хранили рассказ о тех событиях в тайне от тебя, чтобы не пугать понапрасну.

На какое-то время Рин погрузилась в молчание, но, заметив, что бабушке не хватает света для работы, поднялась и распахнула скрипучую дверь. Окинув взглядом рисовые поля, купающиеся в лучах закатного солнца, она произнесла едва слышно:

– Получается, тот поющий голос, что я услышала, мог принадлежать чудищу из болота…

– А что за песню он пел?

Рин обернулась к бабушке и нараспев произнесла:

– Сиянье Земли – цветок-серебро, сиянье Небес – звезда-серебро… Что-то в таком духе.

И тогда бабушка запела тихим голосом:

Праздник Луны раз в десять лет

В ночи зажигает её дивный свет.

Сиянья, хранимые в доброй горе.

Сиянье Земли – цветок-серебро,

Сиянье Небес – звезда-серебро,

Сиянье меж ними – ветра-серебро…

Все три Сиянья в одно сплетены,

Свет озарит Самоцветный родник.

Раз в десять лет Праздник Луны.

Ошеломлённая, Рин подскочила к бабушке.

– Точно! Точно, это та песня! Бабушка, ты её знаешь?

– Это праздничная песня. Её поют певцы во время Праздника Луны.

– Песня с Праздника Луны…

– Да. Рассказывают, что раз в десять лет в ночь Праздника Луны на Горе без Тени загораются три Сияния. Эту древнюю легенду в деревне передают из уст в уста. Но где те Сияния загораются, я знать не знаю, ведать не ведаю. Кажется, в старину их иногда видели издалека, но три Сияния – это нечто божественное. Людям к ним даже приближаться не следует, так что друг другу никто не сказывал, где их видел. Наверняка известно лишь то, что сияют они где-то на горе. В праздничной песне как раз о том и поётся.

– Но зачем чудищу из болота петь эту песню?

– Да кто ж его знает… Как бы то ни было, сегодня ночью Праздник Луны, первый с тех пор, как чудище из болота поглотило твою маму. Может статься, так Чудище заманивает ещё кого-нибудь, чтобы утащить на дно. Вот только вряд ли сейчас найдётся тот, кто решится приблизиться к болоту. Послушай, Рин. Ни в коем случае! Ни в коем случае сегодня не ходи на гору!

Рин опустила глаза и на некоторое время погрузилась в раздумья, но затем неожиданно выпрямила спину и, глядя на бабушку в упор, твёрдо заявила:

– Нет, я возьму рисовые колосья, мугитя и отправлюсь к Болоту чудища.

Бабушку так потрясли её слова, что она бросила недоплетённую корзину и схватила Рин за руки.

– Рин, что ты такое говоришь? Это безумие! Болото поглотило твою маму! Ни за что! Ни за что не ходи! Хотя бы сегодня!

Но Рин ответила ей взглядом, полным решимости:

– Нет, я пойду. Подумай сама, бабушка: в день Праздника Луны, который случается раз в десять лет, болото позвало меня той песней. И я уверена: что-то обязательно произойдёт.

4. Секрет Болота чудища

Рин в одиночку спешила по горной тропе, ведущей к болоту. С окончанием лета влажность спала, и скинувшая лишнюю тяжесть листва шумно шелестела у неё над головой. Солнце уже спряталось в ложбине между гор, и босые ноги Рин утопали в синеве сумерек. Когда девочка приблизилась к болоту, по воздуху вновь поплыли, слегка покачиваясь, слова песни:

Праздник Луны раз в десять лет

В ночи зажигает её дивный свет.

Сиянья, хранимые в доброй горе.

Сиянье Земли – цветок-серебро,

Сиянье Небес – звезда-серебро,

Сиянье меж ними – ветра-серебро.

Прежде, чем тронет источник заря,

Все три Сиянья нужно собрать.

На дне родника, в толще чёрной воды,

В камне без тени огонь разожги.

Песня порой терялась в карканье ворон и шелесте листвы, которую вызвали к жизни вечерние ветра, но возвращалась и повторялась вновь и вновь.

– Похоже, она чуть-чуть отличается от той, которую пела бабушка.

Слабый голос неотступно летел за Рин, будто заманивая её в болото. Она и сама не заметила, как начала подпевать, продолжая взбираться в темноте по горной тропе. А затем ветви зарослей акации внезапно расступились, и вот оно – Болото чудища, впервые открывшееся её взгляду.

Густая мутная вода казалась ещё более тёмной, чем очертания деревьев на фоне закатного солнца. Над поверхностью клубился дым, грязный, будто сажа, а растения у кромки берега засохли и пожухли. Из самой середины болота, где шумно лопались маленькие пузырьки, сочилась наружу песня.

Выглядело всё это мрачно и пугающе, точно болото вот-вот поглотит её без остатка, и от страха у девочки затряслись поджилки. И всё-таки, набравшись смелости, она разложила на берегу поспевшие золотистые рисовые колосья, которые только что срезала на поле, и поставила рядом с ними взятый у бабушки кувшин с мугитя. Затем, набрав в грудь побольше воздуха, она повернулась к болоту и что есть мочи крикнула:

– Эй, болото! Это я, Рин! Я всегда прихожу на Гору без Тени! Сегодня Праздник Луны, он бывает раз в десять лет! И я пришла благодарить Божество Горы без Тени!

После её слов нескончаемый поток песни резко иссяк. Затем неожиданно начали лопаться большие пузыри, и послышался женский голос:

– Рин, Рин… Рин, которая живёт в деревне с бабушкой? Ах, как же хорошо, что ты пришла! Я твоя мама. Слышишь? Я твоя мама, Рин.

Рин так удивилась, что не смогла сразу вымолвить ни слова и лишь плюхнулась на сухую траву.

– Что? Что ты сказала? Мама? Ты сказала «мама»? Ты моя мама? Значит, своей песней меня звало не чудище, а мама? Да что же тут такое творится?

– Послушай меня хорошенько, Рин. Сегодня ночью, когда полная луна скроется и наступит рассвет, тень из самоцвета поглотит Гору без Тени, и всё на ней зачахнет. Прежде чем это случится, я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Сейчас я всё объясню, а ты соберись и слушай, не пропуская ни слова. Хорошо?

Рин не нашлась, что ответить, но мать, не обратив на это внимания, начала рассказывать о событиях, которые произошли на болоте десять лет назад.

5. Рассказ мамы

Вскоре после твоего появления на свет от болезни скончался твой отец. Я горевала и плакала на берегу Самоцветного родника, прижимая тебя, тогда ещё совсем малютку, к груди.

Когда сгустились сумерки, над горой взошла луна, и родник начал ярко сверкать. Поначалу я подумала, что это луна отражается от его поверхности, но затем присмотрелась и поняла: что-то лежало на дне и светилось в лунном сиянии. Мне казалось, тот свет покачивается и ласково зовёт к себе. Я завернула тебя в льняную пелёнку, положила на мягкую траву и, чувствуя, будто меня тянет в источник, шагнула в него.

Я разводила руками воду, сияющую в свете луны, и двигалась к середине родника, когда увидела на глубине большей, чем мой рост, как на дне безмятежно покоится что-то наподобие сгустка света.

Я глубоко вдохнула и с головой нырнула к нему. На удивление, под водой можно было дышать. Я взмахнула руками раз, другой и, когда подплыла ближе, поразилась – да это же огромный-преогромный самоцвет! Прозрачный камень ярко сиял, словно поглотил луну целиком, и его нежный золотисто-зелёный свет растворялся в воде источника. Заворожённая этой невероятной красотой, я напрочь забыла о страхе перед Божеством горы и легонько коснулась самоцвета. И в тот же миг какая-то благостная сила просочилась в меня через кончики пальцев и принесла успокоение в истерзанную горем грудь. Всё моё тело до краёв переполнила смелость жить дальше вместе с тобой, Рин. Я вышла из воды и крепко сжала тебя в объятиях. Божество Горы без Тени подарило мне силы жить.

Я никому не стала рассказывать о той ночи и лишь однажды поделилась на ушко с молодой матерью, убитой горем после смерти ребёнка. И она, конечно, никому не разболтала, но, видимо, тайком передала ещё кому-то, кто тоже страдал.

И вот так, от одного к другому, слух о самоцвете, спрятанном на дне источника, расползся по всей деревне. А затем толпа решила завладеть им и хлынула к роднику. Однако, как ни удивительно, никто не сумел обнаружить самоцвет. К тому же, по рассказам, прекрасный источник почернел и помутнел. Я захотела разобраться, что же произошло, и, оставив тебя бабушке, в одиночку отправилась к роднику в ночь Праздника Луны.

Как и говорили в деревне, вода застоялась, и от неё поднимались клубы чёрного пара. Не понимая причины, я прыгнула в источник и принялась искать самоцвет. Вот только на дне источника я нашла лишь чёрный, словно тень, камень, извергавший из себя копоть. Однако я нисколько не сомневалась, что тот камень и есть самоцвет, и с опаской дотронулась до него. В тот же миг через кончики пальцев в меня проник голос и зазвучал внутри. Голос, подобный шуму ветров, журчанию ручьёв и гулу гор, говорил:

– Я – источник жизни Горы без Тени. Самоцвет, оберегаемый водами чистого источника. Еженощно свет луны, разгоняющей тени, наполнял меня по каплям, покуда не заполнил до краёв. Этот чистый свет обволакивал гору и вскармливал обильную жизнь. Однако, когда самоцвета коснулись ослеплённые жадностью души, он потускнел и более не отражает сияния луны. В него просочилась ночная Тень, и теперь она лишь неуклонно и беспрестанно изливается из него наружу. Скоро эта Тень вырвется из вод источника, накроет собой лес, и гора иссохнет.

Кровь застыла в моих жилах, и я взмолилась самоцвету, из которого продолжал вытекать дым:

– Ах, что же я наделала! Из-за моего длинного языка самоцвет, в котором обитает Божество, помутнел и загрязнился! О, Божество, даруй мне прощение! Разве нельзя что-то сделать, чтобы спасти гору от Тени? Я готова пойти на что угодно!

Вновь из самоцвета раздался голос:

– Сегодня Праздник Луны. Сила горы, накопленная за десятилетие, проявляется в трёх обличьях. Освещённые полной луной, они воплощаются в трёх Сияниях. Если отыскать их за одну ночь, соединить воедино и преподнести самоцвету до того, как утренняя заря коснётся поверхности источника, тень скверны рассеется, и камень вернёт себе свет.

Услышав эти слова, я вспомнила праздничную песню, которая издавна передаётся в нашей деревне:

Сиянье Земли – цветок-серебро,

Сиянье Небес – звезда-серебро,

Сиянье меж ними – ветра-серебро.

Наверняка речь шла об этих трёх Сияниях. Я собиралась сейчас же выскочить из воды и бежать на их поиски, но, как назло, мои руки отчего-то намертво прилипли к самоцвету, и я не могла их оторвать. По-видимому, чёрная тень внутри камня притягивала меня, не позволяя уйти. И пока я безуспешно пыталась вырваться, настал рассвет, и прошлый Праздник Луны закончился.

А самоцвет всё это время продолжал извергать чёрную Тень.

– Если Тень так и будет непрерывно выплёскиваться, то вскоре всё на горе зачахнет!

Я бросила попытки оторваться от самоцвета, обхватила ужасающе-чёрный камень и прижала к себе, чтобы сдержать бурлящую Тень. И, когда тёмный дым почти перестал изливаться наружу, самоцвет вновь заговорил:

– Тень помешала тебе? Праздник Луны окончился. Однако, если ты будешь, не отрываясь ни на миг, сдерживать Тень, самоцвет хотя и с трудом, но продержится до следующего Праздника Луны. Но если спустя десять лет не найдётся человек, который отыщет три Сияния, самоцвет разлетится на кусочки, и Тень выплеснется наружу. Внемли моим словам! Если не окажется сердца, неравнодушного к судьбе горы, то Гора без Тени не сможет остаться прежней. А если есть тот, кто неизменно почитает гору и живёт в ладу с ней, то пусть он разыщет три Сияния. Впитывай запахи горы, всматривайся в очертания горы, вслушивайся в голоса горы. Всё решится в ночь Праздника Луны через десять лет…

Речь закончилась, и голос, доносившийся из самоцвета, больше не звучал.

Рин глядела на тёмную поверхность воды, из-под которой слышался рассказ матери, и её била дрожь.

– Поэтому ты все эти десять лет сидела на дне болота и обнимала камень?

– Да. Но, даже находясь во тьме, где непонятно, существую ли я или нет, мне не было страшно. Мысль, что ты живёшь совсем рядом и понемногу взрослеешь, придавала мне силы.

Чтобы спасти Гору без Тени, нет иного способа, кроме как отыскать три Сияния в ночь Праздника Луны. Я так долго ждала здесь, сдерживая дым, покуда не придёт кто-нибудь, кому я могла бы обо всём рассказать. Однако никто даже близко не подходил к источнику.

И вот минуло пять лет, за ними ещё пять, наконец-то настала ночь Праздника Луны, и подумать только: той, кто услышала моё пение со дна болота и в конце концов пришла сюда, оказалась ты, Рин. Ну что ж, скоро взойдёт луна. Отыскать три Сияния до того, как утренняя заря коснётся воды источника, – задача не из лёгких. И всё же, Рин, могу ли я на тебя положиться?

Внутри Рин вспыхнуло настолько горячее чувство, что от предвкушения у неё занялся дух⁷.

– Уж будь спокойна. За эти десять лет гору посещала лишь я одна. Я росла на этой горе. Я пропускала через себя и радости горы, и её печали. Нет никого, в чьём сердце гора занимала бы больше места, чем в моём. И я непременно разгоню тьму внутри самоцвета до того, как наступит рассвет!

– Спасибо, Рин. Я буду болеть за тебя душой. Очень, очень тебя прошу…

Просящий голос матери внезапно смолк, и над болотом повисла зловещая тишина. Рин крепко сжала кулаки.

– Мама, я обязательно найду три Сияния и вернусь до рассвета. Жди меня. Я во что бы то ни стало спасу и тебя, и гору. Пожалуй, начну с поиска Сияния Земли, которое цветок-серебро. Раз речь идёт о цветке, то он непременно растёт на поросшей травой вершине.

И, оторвав взгляд от болота, поглотившего её маму, которую она никогда в своей жизни не видела, Рин, точно дикий зверь, помчалась к вершине Горы без Тени.