Глянец

Проза Юрия Рябинина — это удар под дых, после которого хочется молча курить, глядя в стену. Он пишет так, что кожей чувствуешь запах дешёвых сигарет, жареного лука и сырости питерских подъездов. Это не литература для эстетов — это текст для тех, кто жил в хрущёвках, пил пиво в гаражах и знает, как пахнет линолеум, когда его долго не мыли.

Главное достоинство автора — абсолютная, почти физиологическая честность. Рябинин не врёт ни в одном слове. Его персонажи — не герои, а обыкновенные раздолбаи, ларёчники, пьяницы и неудачники. Но именно в их грязных кухнях и обшарпанных комнатах вдруг вспыхивает что-то настоящее: любовь, тоска, нежность, отчаяние. И это трогает сильнее, чем сотни страниц вылизанной «высокой» прозы.

Отдельно стоит отметить язык: шершавый, скупой, иногда грубый до предела, но при этом удивительно точный. Рябинин умеет одним диалогом вывернуть персонажа наизнанку, а одной деталью — создать целый мир.

Это книга о том, что счастье бывает нищим и некрасивым. О том, что даже в полной безнадёге есть место чуду — пусть маленькому, размером с рыжего кота или пластмассовый палец. И о том, что реальность иногда страшнее любого бреда, но жить в ней всё равно можно.

После прочтения остаётся странное послевкусие — смесь горечи и тепла. Как после разговора со старым другом, который не льстит, но понимает тебя до дна.

Вердикт: читать обязательно, если вы не боитесь, что книга посмотрит на вас в ответ и узнает вас получше, чем вы сами себя знаете.

Проза Юрия Рябинина — это удар под дых, после которого хочется молча курить, глядя в стену. Он пишет так, что кожей чувствуешь запах дешёвых сигарет, жареного лука и сырости питерских подъездов. Это не литература для эстетов — это текст для тех, кто жил в хрущёвках, пил пиво в гаражах и знает, как пахнет линолеум, когда его долго не мыли.

Главное достоинство автора — абсолютная, почти физиологическая честность. Рябинин не врёт ни в одном слове. Его персонажи — не герои, а обыкновенные раздолбаи, ларёчники, пьяницы и неудачники. Но именно в их грязных кухнях и обшарпанных комнатах вдруг вспыхивает что-то настоящее: любовь, тоска, нежность, отчаяние. И это трогает сильнее, чем сотни страниц вылизанной «высокой» прозы.

Отдельно стоит отметить язык: шершавый, скупой, иногда грубый до предела, но при этом удивительно точный. Рябинин умеет одним диалогом вывернуть персонажа наизнанку, а одной деталью — создать целый мир.

Это книга о том, что счастье бывает нищим и некрасивым. О том, что даже в полной безнадёге есть место чуду — пусть маленькому, размером с рыжего кота или пластмассовый палец. И о том, что реальность иногда страшнее любого бреда, но жить в ней всё равно можно.

После прочтения остаётся странное послевкусие — смесь горечи и тепла. Как после разговора со старым другом, который не льстит, но понимает тебя до дна.

Вердикт: читать обязательно, если вы не боитесь, что книга посмотрит на вас в ответ и узнает вас получше, чем вы сами себя знаете.