Читать книгу: «Игры варваров»

Name: Игры варваров
Author: Юрий Проскуряков
ISBN: 978-5-00289-079-8

Юрий Проскуряков

Шрифт:

* * *

Об этой книге

Если попытаться сравнить поэзию Юрия Проскурякова с чем-то осязаемым в мире культуры, то мне на ум приходит великая барселонская Саграда Фамилиа (Temple Expiatori de la Sagrada Familia). О храме можно многое сказать, но, пожалуй, самое важное – эта архитектура не поддается стилевому определению, и уникальное здание «строится всю свою жизнь» (с 1882).

Так и Юрий Проскуряков пишет стихи всю свою жизнь, пишет много, и в этой поэтике в целом практически невозможно увидеть стройный и окончательный «архитектурный замысел».

Здесь имеется и своя неоготика, и свой «каталонский модерн», и испанская готика, полное смешение стилей. Всякий найдёт своё, сможет объять чувствами и зрением эти оригинальные формы: у храма – в камне, у поэта – в слове. А ещё – увидеть смысл в пожизненной неустроенности поэта среди духовной гнили «совка» (как и нынешнего «постсовка»), неустроенности отчаянной и почётной: «Я не смирился, но устал…».

И при этом – почти полное слияние со стихией стиха, несущей волной образов:

рукавом зелёных пустот
дикая разбежалась ртуть
азией столоначальных гор
в микроскопе твоих литот
пыль свобод не вернуть
расстрелянную в упор

или вот так:

пока лови моих слов звук
усмешек трепет
музыку что не для нас
сочиненья отрубленных рук
вырванных языков лепет
черного цвета страна

В более мягкие времена критики писали о Проскурякове, что «…его произведения интеллигентны, красивы и всегда проникнуты вдохновением. Как и у Мандельштама, присутствует эстетическая всеядность… его стихи и опусы на удивление монолитны и целенаправленны – „выбор и определение собственного мира“».

Однако, сегодня поэт в новой книге «Игры варваров», кажется, максимально жёсток и гражданственен:

в зеркале осталась женщина
через сигарету судьбы её вдохнула жизнь
прилипла ресница к слезе на память
война – это сезон дождей
о сыновьях и любимых
столько родных зеркал
в окнах где нет огня
вот паутина в углу
бывшая нервной системой
черные плакальщицы свяжут сосудами
рукавицы зимы
а ты не плачь
потому что слепые не знают страха
выдохни её дым
над останками городов

Память ушедшей любви кровоточит, словно разбомблённые земли, не даёт покоя:

твой образ во мне болит
ты умерла во мне как умирает харьков
станцуй ещё раз пока снайпер не отпустил курок

<..>

это не мы передёргиваем затвор эпохи
такой у нас сенокос
да и чем мы плохи
если мир летит под откос
собирая проекции впитывай всех
убивших себя не достигших цели
в молчании завершивших бег
или тех кто безвинно сели
а вы павшие прости нас бог
вот мы уходим
и белые вербы по краю дорог
всех настоящих и бывших родин

В новую книгу включены и стихи особой авторской поэтики, в Сети есть интересные определения того, что делает Юрий Проскуряков со своими словами, их сверх- и бес- сознательным:

«Сюр построен на бездне многоплановости, на раздвоении, на параллельных мирах сна и на герметичности. На слове – стенке, недоступной для бодрствующего сознания, а за этой стенкой стоит что-то гипнотизирующее, но недоступное. За стенкой стоит освобождённая мысль, не требующая разумной чёткости. Сюр стоит на запредельно объёмном слове и интенсивности переживания, а не на чётком слове… Его стихи – мрамор с дивными мирами-прожилками. А сюр – нефрит с малопонятной нетипичной полуобъёмной ритуальной перспективой, с волоконным плетением структуры.» (Ю. Милорава. «Юрий Проскуряков и сюрреализм»).

Со всем этим стоит согласиться, и вряд ли имеет смысл пытаться даже очертить в воздухе эту «Саграду Фамилиа» полного корпуса текстов Юрия Проскурякова. Это огромный и намеренно усложнённый для понимания мир, который полностью понять и исследовать привычными методами вряд ли возможно.

Такой мир может распадаться на что-то очень важное или не очень существенное, на чеканные трагические формулы – сентенции, абсурдные метафоры или просто строки, с юности запомнившиеся:

«…И надо пить вино и бегать в гости,
Играть придурка в Пасху на погосте
И кисть учить по-птичьи щебетать…»
Зато, потом,

«…возвратясь из парка с каруселью,
откроешь дверь – и за открытой дверью
в тебе мелькнёт смеющийся Париж».

Из «метафор-фуроров» Юрия Проскурякова можно построить храм абсурда, а можно – замок любви, или цитадель отчаяния. Да что угодно: «строительный материал» автор стихов щедро и, наверное, даже лукаво предоставляет читателю в неограниченном количестве.

Евгений Малякин

Они нанесли чернила на волосы

«позвони в мехико…»

позвони в мехико
послушай звук этого города
вспомни детство
по ветру летят парашюты
ты маленькая
бежишь в овраг
где я тебя жду
вино уже созрело
но им не поделиться
ты по ночам сияешь в небе
где я собираю одуванчики звезд
в черный мешок
в котором обнялись
наши детские трупы
вращается пресс
выдавливая воспоминания

«воображение о людях…»

воображение о людях
нарушает покой
воображай о деревьях
раскинув ветви спокойных мыслей
ветер эпохи
держит арестанта за волосы
которые просочились в грунт
они дождь
которым плачет невозвратное прошлое
они не дают уснуть
там у корней тепло
не пренебрегай оттуда
смотреть на звезды
в них прячутся счастливые существа
но если тебя спросят
что есть счастье
отвечай
золотой динарий
спрятанный в лопухах надежды

«кому прибыль другому гибель…»

кому прибыль другому гибель
бред голубых хризантем
хоть под землю свали
растворились в асфальте хиппи
прожевав свое апарте
даже не услышав пли

рукавом зеленых пустот
дикая разбежалась ртуть
азией столоначальных гор
в микроскопе твоих литот
пыль свобод не вернуть
расстрелянную в упор

и вот теперь облака
сели на мой карниз
несбывшегося тиски
приспособиться и лакать
империи эпикриз
над прошлым зажав виски