Читать книгу: «Поэма на двоих»

Sequel – Заимствование сюжета.

Пролог

 
Пером и помыслом Поэта
тому назад почти два века,
явился в мир не наш «герой».
Его взрастили царский строй
 
 
и нравы общества иного.
На просвещённый взгляд – больного
дворянством, нищенским селом,
оброчным, крепостным трудом…
 
 
Мои непрошенные вирши
сравнят жуира старины
с теперешним из той же ниши
и той же, но другой страны.
 
 
И два различных государства,
что нынче и былое царство.
Но этой темы лишь коснусь.
Лишь может в будущем вернусь.
 
 
Я не историк, не политик
или набивший руку критик.
И пусть меня не укорят,
что свой на всё имею взгляд.
 

Глава первая

1

 
– Мой дядя, честь ему и слава,
не позабыл родную кровь.
Когда открылась снова рана
позвал племянника, чтоб вновь
побыл при нём на всякий случай.
А между дел советы слушал
и как урок – не забывал,
чтоб время зря не отбывал.
Ведь старшим кажется нередко,
что их советом дорожат.
Взять под крыло дитя спешат
они, как курицы наседки.
Дитя уже за двадцать лет,
он может сам давать совет.
 

2

 
В конце двадцатого столетья,
два брата бизнес завели.
В разгар шального лихолетья
на них убийцу навели.
Взорвал наймит обоих разом.
Успев воспользоваться лазом,
лишь дядя чудом уцелел.
Окрепнув, племяша пригрел.
Давно живёт в укромном замке
за трёхметровой высью стен.
Сам добровольно выбрал плен
в своей большом кирпичном «танке».
Охрана чутко сторожит,
от хлеба с маслом не бежит.
 

3

 
Сейчас к нему племянник бравый
«летит» на «Бумере¹» своём,
от впечатлений новых шалый.
Машина он и окоём
слились в движении едином
на перегоне очень длинном
меж Петербургом и Москвой.
Как в старину гоньбы ямской.
Окончен путь. Условным кодом —
ворота – настежь, въезд открыт,
с коляски тянется старик.
Не мог своим идти он ходом.
Объятья, поцелуй, слеза.
И дяди грустные глаза.
 

4

 
Читатель, если на досуге
захочешь строки одолеть,
пойми, что трудно жить в разлуке
и без родных вблизи болеть.
Я никому не прочу горя.
Представлю нашего героя,
чтоб познакомить и назвать,
в главе неброско описать.
У нас не близкое знакомство,
далёк я от торговых сфер,
где наглость, хватка, нюх афер,
а часто роскошь и пижонство.
Здесь не об этом разговор,
в других местах им приговор.
 

5

 
Покаюсь, грешен, что «герою»²
я дал фамилию того,
кто пресыщенья был слугою,
не сделав в жизни ничего.
Ведь знаем, много в этом мире
тех, кто живёт, к примеру, в Симе,
другие, может быть, в Москве —
однофамильцы не в родстве.
Лишь в судный день, когда восстанем
на звук архангела трубы,
среди воскреснувших в ряды
со свояками рядом станем.
В толпе безропотных теней,
найдём исток своих корней.
 

6

 
Илья Онегин, был мальчишкой,
когда я знал его отца,
который пестовал сынишку,
мечтая вырастить дельца.
Сын был чуть более аршина —³
взорвали отчую машину.
Удел печальный ждал его,
торжествовали рок и зло.
Он не узнал тогда утраты.
По воле моды и отца,
учили в Англии мальца,
неся немалые затраты.
Вдали от родины, семьи,
без дружбы, ласки и любви.
 

7

 
Мы жили на одной площадке,
когда хрущевский новодел
страну после армейской скатки
в жилищный превратил задел.
И, получив квартиры в доме,
мы были рады, как обнове
панельно – серому жилью,
как франт французскому белью.
И тут же принялись за дело:
пилить, строгать и утеплять.
Друг другу делом помогать
сноровисто иль неумело.
Потом дороги разошлись,
соседи новые нашлись.
 

8

 
Когда прошли младые годы,
Илья в Россию прилетал
и с дядей совершал походы
в места, где раньше не бывал.
В таёжных дебрях, на Байкале,
прославленном фольклором крае,
где глухомань на сотни верст
и комариный благовест.
Там тепловоз сороконожкой
бежит на краешек страны,
где вековечный бег волны,
давно проторенной дорожкой.
Мелькал каникул летний срок,
как занимательный урок.
 

9

 
Пройдя этапы обученья,
закончив университет,
Илья не выказал влеченья,
к наукам. Был иммунитет⁴.
Анализ, синтез, катехизис⁵,
пассив, инфляция, и кризис…
ума не трогали его.
Влекло лишь писчее перо.
Но на английском в совершенстве
он изъяснялся и писал.
А регулярный бег в спортзал
позволил в спорте верховенства
добиться. И осанку дал.
Он к двадцати – атлетом стал.
 

10

 
Быть может, выявить дерзанья
и тягу к знанию наук,
мешали образность сознанья.
А это видится не вдруг.
Как знать и бремя ожиданий
с друзьями, родиной свиданий,
походов новых с рюкзаком
по перепутью прямиком.
И с бивуаком прибережным,
с ухой, кипящей на костре,
в зенит взлетающей искре.
Всё повлияло неизбежно.
Чужбина ведь, как лишний груз,
родных не заменяет уз.
 

11

 
Весёлый, компанейский парень,
знал моду, танцы, этикет,
открыт для дружбы и не барин,
мог выбрать смокинг и букет.
Второй язык не новость ныне.
И каждый «на культурной ниве»
не прочь «по – ихнему» ввернуть,
хотя обучен как ни будь.
Мол, guten tag⁶ или jm sorrj⁷,
так, мимоходом козырнуть.
Французский видно не вернуть,
английскому же дали волю.
Дворян мы вывели давно,
язык французский заодно.
 

12

 
Итак, Онегин, наш знакомый,
предстал в России налегке,
на родине своей законной,
пробывший годы вдалеке.
Как оказалось, там учили,
примером, доводом привили:
не лицемерить, не дерзить
и честь, как святости хранить.
Соперников своих не хаять,
ревнивость сдерживать, как хворь,
свою не возвеличить роль,
успехов корыстных не чаять.
Не поощрять интриги, месть,
как и обманчивую лесть.
 

13

 
Илья не видел издалёка
сермяжных бед в родной стране,
когда история жестоко
её распяла на одре.
В конце двадцатого столетья
скукожившись от лихолетья,
Россия, сбив былой настрой,
скатилась в затяжной застой,
затем и в спад. Сменив «настройку»,
угрюмо, двигаясь в вразброд,
в капитализм искала брод.
Переболела «перестройку⁸».
Державу, как упавший плод,
терзали в клочья, все кто мог.
 

14

 
Охотники в миллиардеры
добравшись, грабили страну,
как шайка грязных мародеров,
ведя с ней шкурную войну.
Рать новомодных бизнесменов,
как в ресторане у барменов,
скупили всё, кто сколько мог,
но не за деньги, а в залог.
Десятка три семей и кланов
к рукам прибрали пол – страны.
Поклажу нищенской сумы,
оставив в собственность «Иванов».
Наследство дядя смог сберечь,
теперь Илье его стеречь.
 

15

 
Ему, вернувшись, предстояло
в сумбуре суматошных дней
понять причины и начало
всех здешних аховых затей.
Найти свои места досуга,
товарищей того же круга,
работу, искренних друзей,
чтоб в жизни действовать смелей.
Ведь многолетняя разлука
обезоружила его.
Друзей и город, и село
терзанья выжгли, как «Базука».⁹
Где жил, играл в далёкий год,
не зная лиха и забот.
 

16

 
Деревня, лето – светлый образ
из детских лет остался в нём;
далёкий, яркий, щедрый отблеск,
который помнил день за днём.
Бывало, ночь, на сеновале,
с утра в лапту, чижа играли,
в войну на шпагах и клинках,
он спит на свежих клеверах.
И тут же рядом распластался
участник уличных боёв
и примостился у краёв,
Полкан – по лестнице взобрался.
В ночном безмолвии, как рой
кружились звёзды над Землей.
 

17

 
Как куры квохчут на насесте
сквозь дрёму чудилось Илье,
а волк царевича с невестой
несёт намётом на себе.
И, как до устали на стрежне,¹⁰
плывёт сажёнками, в надежде,
что перегонит всех дружков,
хотя бы на пяток вершков.
А после игр в подводных норах
ловили раков за клешни
и еле ноги унесли,
когда погнался злобный боров.
До петушиных ку-ка-рек
спал, натрудившись человек.
 

18

 
Родная мать не докучала,
жила заботой о себе.
Она проценты получала
и жизнь вела свою рантье.
Илья, привыкнув, понемногу,
то в казино найдёт дорогу,
то в теннис проиграет сет, —
не брал ракетку много лет.
И скоро в клубе, ресторане…
на входе, видя фейс-контроль,
представив внешность, как пароль,
он проходил, кивнув охране.
И окунался наш герой
в бедлам, беспутство, перепой.
 

19

 
Коньяк, коктейли и сигары…
мельканье разномастных лиц,
загулы, пьяные угары,
лобзанье вздутых губ девиц.
Деляги, менеджеры, клерки
шныряют словно в водах нерки.
Кидалы, сутенёров ряд —
все ловят тайно нужный взгляд.
Субретки разных поколений,
то группами, то по одной,
в надежде каждой быть женой
ждут им желанных мановений.
Чтоб провести хоть с кем-то ночь.
А утром разбежаться прочь.
 

20

 
Отдал Илюша дань пороку.
Зачем, уж кто теперь поймёт.
Зарёкся, к злачному порогу
он больше близ не подойдёт.
– Пора найти свою дорогу,
оставить «новую породу»
пока не поздно – честь спасти,
сойти с опасного пути.
Так думал в дремоте Онегин,
когда его в рассветный час
таксист лихой, нажав на газ,
мчал на авто окраски пегой.
Продолжим сразу мысль его
пока на сон не увлекло.
 

21

 
– Что я нашел в кругу далёком
от дел мирских, мечты и грёз?
Хотя бы только лишь намёком
всё это принимал всерьёз:
хмельной кураж и «наслажденье»,
как бесовское наважденье,
комедиантов пошлый круг
и сонм назойливых «подруг».
Паяцев в вычурных халатах.
Отныне в «пропасть» ни ногой.
Найду я в жизни путь другой.
Забуду о гульбе и «хатах».
Не тот я вытянул билет,
туда, где счастья, пользы нет.
 

22

 
Сомненья, поиски, терзанья
Ильи в излёте юных лет
и заблужденья, и страданья,
наверное, найдут ответ.
Уж, очень велики соблазны
(быть может, вы и не согласны),
и с малых лет рука отца
не выправляла путь юнца.
Он не обрёл по жизни друга.
К тому ж, лишен отцовских уз.
Носил он с детства этот груз,
не чувствуя родного круга.
Он одинок и чувством жил
и от того исканий пыл.
 

23

 
Илья нередко удивлялся,
как отошел легко от дел.
Чем на чужбине занимался,
к тому и быстро охладел.
Неужто же греховный омут
затягивает так, что тонут
в нём всяк, кто станет на краю
и попадёт в его струю?
И вспоминал приют спартанский,
где стол рабочий у окна.
Лишь нужное для дум и сна.
И в обстановке пуританской:
компьютер, стул, кровать, диван,
да полка с книгами в навал.
 

24

 
Для всех студенческие годы,
предтеча взрослых зрелых лет.
Там начинают свои всходы
и гражданин, и человек.
Днем, лекций толк и откровений,
открытий, прений, озарений,
а вечер – оперный театр,
душевный нравственный «заряд».
И чинный плавный круг в антракте,
где тихий говор в такт шагам.
И вдруг, сокурсница – мадам
«плывёт» к тебе в вечернем платье.
Полночный хлад остудит кровь,
чтоб утром жизнь кипела вновь.
 

25

 
Не выезжал Илья из дому
и дни в прогулках коротал.
Искал замену он содому,
в котором раньше обретал.
Пожить решил пока спокойно.
Романов авторов достойных
прилежно, с толком почитать
и с ними вместе помечтать.
В конце – концов, и передачи
по телевизору смотреть.
За футболистов поболеть.
Но редко выпадут удачи.
Хотел он душу освежить,
достойно в трезвости пожить.
 

26

 
По материнскому совету
взять у неё с десяток книг,
назавтра, встав уже с рассвета,
перебирал по виду их.
Смородина, Гонцова, Босхи…
он отобрал для переноски,
насколько позволял их вес
и проявился интерес
к матриархату от культуры.
Решил поверить в женский вкус.
Быть может есть средь них и Пруст,
и утонченные натуры.
Конечно, есть и не одна —
писатель дельный и умна.
 

27

 
Но после краткого прочтенья,
лишь уделив на строчку миг.
Илья, не выказав почтенья,
к литературе дамских книг,
отнёс обратно всё беремя.
Чтоб не терять напрасно время
и рассовал по полкам сам
творения прекрасных дам.
– Быть может, телевизор годен
разбить подспудную хандру.
Он развлекает всю страну
и стал сегодня очень моден.
Рекламу, правда, говорят,
без меры вставить норовят.
 

28

 
Так мыслил, думаю, Онегин,
когда с расстройства на диван
уселся вечером, наметив,
глядеть в мерцающий экран.
Программы мало что сулили:
стриптиз, правительство хвалили,
невестку хаяла свекровь,
а в остальном – кошмар и кровь.
Да «юмор» черный, низкий, пошлый,
со всех каналов в мир летел.
Над пультом депутат потел
и выступал политик дошлый.
Илья, то злился, то скучал
и телевизор выключал.
 

29

 
Разочарованный Онегин,
отвергнув свет, ушел в себя.
Уж стынет Пётр из звонкой меди,
прицелив остриё копья.
Он вспомнил ярко эту пору
и санки юркие под гору,
зажатые между колен,
как необузданный олень,
неслись. И инея узоры,
как звёзд неведомых лучи,
накидкой белой из парчи
застлали окна и заборы.
И мчался в ночь морозный день,
под звёзд мерцающую сень.
 

30

 
Но иногда порой бессонной,
Илья, открыв завесу штор,
глядел на звёзды в небе тёмном
и про себя вёл разговор.
О вечном, мнимом в этом свете,
о смысле жизни и завете.
Зарубках прожитых годов,
неверно сделанных шагов.
О будущем своём уделе
и предназначенности в нём.
Семье, где царствуют вдвоём
и настоящем в жизни деле.
Петра творенье – город жил,
полночный месяц в небе стыл.
 

31

 
Невольно мог сравнить Онегин
два Петербурга, тот, что был,
его вписал Поэт навеки
и тот, что перед взором стыл.
«Встаёт купец, идёт разносчик,
на биржу тянется извозчик,
с кувшином охтенка спешит,
под ней снег утренний хрустит.
Проснулся утра шум приятный.
Открыты ставни, трубный дым
столбом восходит голубым,
и хлебник, немец аккуратный»…
И дальше продолжал Поэт.
Перед Ильей же этот свет.
 

32

 
Встаёт в тревоге город дымный,
в сугробы снега погружён.
Стоит в сосулях дом старинный,
пудовым грузом заряжён.
Под ним с опаской торопливо
по тропке узкой молчаливо
спешит испуганный народ
различных классов и пород.
Толпятся менеджеры, клерки
у точек для продажи вин,
как – будто там «забили стрелки»
среди бугров собачьих «мин»…
Но тут хандре пришел конец,
от дяди зов принёс гонец.
 

33

 
Онегин был при встрече с дядей,
растроган, сильно удручен.
Ведь, на того с любовью глядя,
он видел – старец обречен.
И встрече не дано продлиться.
Они смогли уединиться
из-за вмешательства врачей,
лишь через несколько ночей.
Там дядя все свои наказы
обговорить не опоздал.
Илье от сейфа ключ отдал
и адвокату дал приказы.
Предчувствовал второй отец
многострадальный свой конец.
 

34

 
И вскоре грянула разлука,
теперь уже до судных дней,
а ритуальная обслуга
церковный разлила елей.
Немного было провожатых
и рук с сочувствием пожатых.
Прискорбный поминальный час,
я думаю, не тронет вас.
Не то с Онегиным. Впервые
он расставался навсегда.
Не раз отверзнулась слеза
в минуты эти роковые.
И скоро вечный хладный холм
для дяди стал – приют и дом.
 

35

 
Лишь после дня сорокового,
обычай предков соблюдя,
Илья, не видя в том дурного,
в наследство дяди ввёл себя.
Чтоб облегчить хозяйства бремя,
хотя ещё не вышло время.
Он порешил – пришла пора,
так будет лучше для двора.
Отвлечь себя от дум прискорбных.
К тому же был служивый люд,
чтоб содержать аллеи, пруд…
И отобрать людей проворных
на в дом, и кухню, чтоб беда
не приносила всем вреда.
 

36

 
Оставлены для всей обслуги:
хозяйка, повар, садовод,
шофер, управделами, слуги,
электрик, столяр, коневод.
Еще с десяток караульных,
на случай и для дел патрульных,
забор, периметр охранять.
Конечно, трудно нам понять
запросы и причуды мужа,
пока еще и без жены,
но в этом нет его вины.
Наверно, каждый в доме нужен.
Не мы их будем содержать
и пред хозяином дрожать.
 

37

 
Пока Илья жил одиноко,
приёмы светские не вёл,
но приглашений в гости много
в хозяйской папке он нашёл.
Лишь обустройство и заботы
и по имению работы
ещё не отпускали в мир.
Он жил теперь не как жуир.
Лишь временами было время
прогулку в роще совершить,
или галопом поспешить,
поймав ногою ловко стремя.
Но за пределами ворот,
не знал, какой живёт народ.
 

38

 
Лишь иногда смотрел визитки,
раскрыв в гостиной свой бювар —
своеобразные калитки
в дома, где сроду не бывал.
Соседей, дядиных знакомых,
к Илье сочувствием влекомых
и тех, кто провожал его,
он не запомнил никого.
Но был готов отдать всем почесть
и долг за дядю им вернуть.
Не прочь был заодно взглянуть,
что тут скрывать, на мнимых дочек.
Но всё откладывал поход,
как бережливый – свой расход.
 

39

 
Он в память дяди ненадолго
хоть раз в неделю посещал
домашний храм и с чувством долга,
в помин там свечи зажигал.
Но не молился. К суеверью
и на дому устроить келью,
был равнодушен и давно.
Но ради дяди всё равно
хранил старинные заветы.
Тот, может видел в этом толк.
Был у Ильи семейный долг,
все выполнять его заветы.
Попов не звал, он их не чтил.
Илья всегда по – светски жил.
 

40

 
Ноябрьским днём, одним из ясных,
в карман засунув бутерброд,
устав от дел однообразных,
Онегин вышел из ворот.
Побыть с природой без прислуги,
исследовать места в округе:
леса, долы, ручьи, луга,
под песнь чечетки иль щегла.
Полюбоваться снегирями,
собрать в гербарий нужный лист,
рябины стылой сладкой кисть
найти меж голыми ветвями.
Жаль, перелётных журавлей,
уж нету в мареве полей.
 

41

 
Илья, плутая меж стволами,
вдруг, вышел на простор лугов,
покинув свалки меж домами
не от природы, а жильцов.
Светлела речка недалёко.
Берёзки нагие, сорока
оберегали берега,
чуть схваченные твердью льда.
Не сберегли, на них застыла
навозно – ржавая волна.
Беспечно бойкая желна
за год сноровки не забыла —
стучала в завязи сучков,
ища застылых червячков.
 

42

 
Узнал, Онегин это место.
Бывал он здесь давним – давно,
в далёком, невозвратном детстве.
Как с дядей, расстелив рядно
на шелковистом покрывале
читали, в шахматы играли
на лоне пряной муравы,
до впредь назначенной поры.
Потом купались до озноба
и грелись, руки распластав,
подставив каждый свой сустав
навстречу греющего свода.
Вернуть бы прежние года,
чтоб было так же, как тогда:
 

43

 
вокруг раздолье, птицы свищут,
там кулички по кромке вод
бегут, клювами что-то ищут,
перебегая лужи вброд.
Иван-да-Марья в полгектара,
пчела полрюмочки нектара
взяла у них, несёт в леток.
Ей по душе двойной цветок.
Стрекозы, бабочки, букашки…
кто к солнцу тянется, кто в тень.
Все прославляют жизнь и день.
Мелькают ласточки-монашки.
Воспоминаний светлый сон.
А в явь – замусоренный склон.
 

44

 
На этом я главу венчаю.
Как мог Онегина списал.
Он возвратится скоро к чаю,
уж, видно, в двери постучал.
Желаю очень, чтобы в жизни,
его не ждали больше тризны
или какой-нибудь порок.
Богатство дяди было впрок.
И жизнь, устроенная, вскоре
пусть обрела бы нужный смысл.
И как корабль желанный бриз,
нашла решение простое.
В другой главе продолжу стих,
пока порыв мой не утих.
 

Глава вторая

«Всё в преходящем было, только знак извечных тайн, начертанных на небе.

Макс. Волошин».

1

 
Усадьба – дядино наследство,
построена была давно
вдали от всякого соседства,
хотя Онегин всё равно
не докучал соседям дальним
своим присутствием банальным.
Но для знакомства посетил,
а у кого – то погостил
и скоротал в беседах вечер,
о новостях, о том, о сём.
В знак уваженья за приём.
Но больше слушал, не перечил.
Не нарушая этикет,
хозяйкам даровал букет.
 

2

 
Илья был больше расположен
в усадьбе время проводить,
где дом уютен и ухожен,
любому вкусу угодит.
В столовой, спальне, кухне, зале,
которая пока в опале
и дядин бывший кабинет,
блестело всё, как и паркет.
Был телескоп и игровая,
библиотека и бассейн.
Могла открыться для гостей
и в зимний сад дверь раздвижная,
Он полюбил в закатный час
смотреть в камин на рыжий пляс.
 

3

 
Онегин жил в одной из комнат,
не потревожив ничего.
Ведь эти вещи дядю помнят,
прикосновенья рук его.
Шкафы, диваны, вазы, кресла…
не сдвинуты с былого места.
Картины знатных мастеров,
всё также смотрят в ворс ковров.
И стол рабочий гладью блещет,
зовёт к работе чистый лист.
Под музыкальный плавный диск
бассейн за дверью тихо плещет.
Здесь не спартанским был уют,
но говорят ведь – что дают…
 

4

 
Он в доме свой завёл порядок,
но слугам не было причин
роптать, бояться новых тягот
для женщин, девок и мужчин.
Все наряжались словно в праздник,
всегда был в «хаки» только стражник.
Но там военный был устав
и лично преданный состав
из караульных помещений.
И на расставленных постах,
был каждый на своих местах,
не прерывая зорких бдений.
Остались дядины враги,
от их коварства стерегли.
 

5

 
Хозяином довольны были:
он ровен, вежлив, справедлив.
За ним они вольготно жили,
не как, по слухам, у других.
Прощал служанок за оплошку;
иная оголяла ножку,
как бы случайно перед ним.
Илья был чист, как херувим.
Держал дистанцию с собою
и панибратства избегал.
Он справедливо полагал:
– Чтоб не вносить вреда устою,
удерживай эмоций пыл.
Тогда и прочным будет тыл.
 

6

 
Но возраст, сердце вдруг напомнят
о вечной тяге двух полов
и временами кровь наполнит
мгновенно личный из столпов.
И грёзы в полночь или в полдень,
и чувства ярче майских молний
нахлынут жаркою волной,
как воды бурною весной.
И в симбиозе грёз, желаний
прелестницы всплывает лик.
Онегин хочет хоть на миг
ускорить время ожиданий.
 
 
Но наперед не угадать,
каких сюрпризов в жизни ждать.
 

7

 
И в зимний вечер у камина,
решая шахматный этюд,
или взирая в жар горнила
Илья мечтал такой уют
создать, в каком давно нуждался
и, непредвиденно заждался.
Где зазвенит и детский смех
и одиночество, как грех
уступит право жизни брачной
в кругу семьи, жены, детей.
И дом не будет, как музей
приютом скучным, тихим, мрачным.
Решил Онегин, час пришел,
чтоб он друзей себе нашел.
 

8

 
Все обстоятельства созрели,
ведь ход времён не отвратить
и корабли снимают с мели,
чтоб снова в плаванье пустить.
Онегин был давно наслышан,
что под домашней дальней крышей,
вселяется хозяин – фат,
из «новых русских». Тоже хват.
Он ничего от этой вести
не ожидал, но вскоре был
быть приглашенным. Не забыл,
что удостоен лестной чести,
в напоминальнике черкнуть,
когда за почесть долг вернуть.
 

9

 
На пригласительном билете
проставил ФИО адресант.
На ярком красочном буклете
на фото – выряженный франт.
Евгений Земский, представлялся.
На день теперешний являлся
он депутатом. Свой почин
предпринимает от причин:
собрать соседей из округи.
Илье и прочим бьёт челом,
собраться за его столом,
не отказать ему в услуге.
Обычай справить – дом обмыть,
чтоб было в нём счастливо жить.
 

10

 
Е. Земский может быть героем
Илье Онегину под стать.
Он не провёл годов за морем,
но нужно должное отдать
его усердию, сноровке.
И рады мы судьбе плутовке
Илье расширить очный круг.
Быть может, кто-то станет вдруг
знакомым, близким, даже другом.
Нужны Онегину друзья.
Не упускать же случай зря.
Он рад пожертвовать досугом.
Что сообщил нам Интернет?
Надеюсь, что не всё – навет.
 

11

 
Евгений, как и пол – России,
был коренной провинциал.
Они в столице не гостили,
но областных не миновал
почти никто из мест окрестных,
из городков, селений местных,
чтоб пропитание купить,
кинотеатры посетить.
Найти подручную работу.
В посёлках много ли её —
хозяйство личное своё.
А в воскресенье и субботу
поправить, летом – огород,
скосить и наметать зарод.
 

12

 
В провинциальном городишке,
где деревенское лицо,
с родителями жил в домишке
Евгений, старший из мальцов.
Казалось бы, судьба от роду
ему сулила, как и плоду,
упасть у древа своего,
не откатившись далеко.
И, по стопам отца и мамы,
учиться, жить, работать здесь,
и заслужить хулу ли честь
играя в этой вечной драме.
Меж прочим, в армию сходить,
жениться и детей родить.
 

13

 
Пассионарии лишь только,
сорвутся и уедут прочь,
да те, кому уж слишком горько
надрывно воз судьбы волочь.
Работать негде, есть лишь право
и то попросят из кармана.
И люди, кто во что горазд,
свой разрабатывают пласт.
Кто огорода, кто ремёсел,
на сенокосах, рубке дров.
Лишь к ночи возвращаясь в кров,
не разгибая днями чрёсел.^2.
Сбор, ягод, шишек, трав, грибов —
из лёгких искони трудов.
 

14

 
Всё это с детства видел Земский
и жил упрямою мечтой,
что после школы полу – сельской
покинет родовой устой,
в котором зачат и родился.
Он для того лишь и учился —
освоить горизонт другой,
куда б дорогою крутой
вела его с порога школа.
И он, усвоив эту суть,
спрямив удачно жизни путь,
отринул отчий дом и долы.
Как комсомольский секретарь,
в партшколу выбрал магистраль.
 

15

 
В советском прежнем государстве
партийцы – клан КПСС,
путём соблазнов, догм, коварства,
вершили, якобы, прогресс.
Но слово расходилось с делом
и лозунгами лишь умело
партбоссы прикрывали брешь,
сплетая от народа флешь.
Из обещаний, клятв, запретов,
посулов радужных времён,
умерших «идолов» имён,
из вожаков своих портретов.
Слуга, помощник, рыцарь, вол
для них был юный комсомол.
 

16

 
Не шайка ушлых лизоблюдов
«работников» трибун и сцен,
а миллионы правдолюбов,
трудяг, героев вахт и смен.
Путь тех – партшкола, секретарство,
где познавались лесть, коварство
и постепенно бюрократ,
осваивая аппарат,
переходил на пост партийный.
В номенклатуре оседал,
всю жизнь, как ренту проедал
и получал паёк обильный.
Е. Земский в этом был ряду
и даровую ел еду.
 

17

 
Благодаря крестьянской хватке,
сноровке, хитрости, чутью,
натуре, дерзости, повадке,
он врос в партийную семью.
Стал бюрократом комсомольским
и слыл в ЦК полезным, свойским.
Свой кабинет и спец паёк,
в театре – ложа, не раёк.
Жизнь удалась, искал невесту
Евгений Земский средь своих.
Зарплаты хватит на двоих,
пусть украшает дом и место.
Но нужно, чтобы тестем был,
начальник, прикрывавший тыл.
 

18

 
Но тут случилась «Перестройка».
Пришлось желания менять.
Хотя и было это горько
и аппетиты унимать.
Жизнь забурлила, закипела,
не так, как партия хотела
и вскоре вожжи отдала.
Без них беспомощной была.
Но комсомольское начальство
успело во – время понять,
активы общие прибрать
и, проявив, чутьё, нахальство,
Всё рассовать по закромам
и разбежаться по «щелям».
 

19

 
И Земский предъявил свой статус.
Сумел вкусить от «калача»,
когда в стране поднялся градус —
народ опился первача
свободы. А «князья» – верхушка,
в свою прощальную пирушку
раздали каждому свой счёт.
И это был на всё харчок:
на клятву партии и клану,
решенья съездов и обет,
на веру в ленинский завет
и многолетние обманы.
Куда пристроить свой «калач»
стал думать явочный богач.
 

20

 
История потом раскроет,
все карты и укажет путь,
когда потоки грязи смоет
и обнажит поступков суть.
Объединившись снова в стаю,
согласно денежному паю,
герои, а средь них и наш,
шли со страной на абордаж.
В накладе Ленский не остался,
крушил соперников, как танк.
Земельный кус, завод и банк
в приватизацию достался.
Раскрыл он в будущее дверь.
Теперь за ней другая цель.
 

21

 
Каким же стал Евгений Земский,
пройдя холуйскую стезю?
Кому – то он предстанет мерзким
за неприличную возню.
Но я не вижу тут порока
и осуждать не много прока.
Как говорят, в разведку с ним
я не пошел бы без причин.
Но человек всю жизнь стремился
быть на виду и в гуще дел,
глазами шефов в мир глядел,
вождям и партии молился.
Конечно, видел, не глупец,
когда-то лжи придёт конец.
 

22

 
Евгений был хорош собою,
как говорят, в расцвете лет.
Что тут скрывать, от дам отбою
он не имел. Его жилет
не раз был окроплён слезою,
как холм весеннею грозою,
от жал неразделённых чувств.
Но не слетала клятва с уст.
Причины для того найдутся,
коль нет любви и беден тесть.
Лет через пять, а может шесть,
быть может и концы сойдутся.
Ведь от любви зарока нет
и не поможет тут обет.
 

23

 
Когда-то юноша мечтатель,
вступая в жизнь, покинул кров,
как помнит, думаю, читатель.
Влекли его порыв и зов
красивой гармоничной жизни
на пользу дела и отчизны,
чтоб раскрывался кругозор,
в делах и мыслях был простор.
За то, что сделано, не стыдно,
жил в удовольствие и сытно.
Был на виду, пусть не герой,
но орден грезился порой.
Теперь расстался он с мечтой.
Цинизм стал главною чертой.
 

24

 
Не верил он в мужскую дружбу,
в ней видел только интерес,
как подчинение по службе:
начальник прав, а ты – балбес.
Что с другом ты как за горою.
Он защитит тебя собою
от бражника, клеветника,
и он надежнее клинка.
И неподкупен. Где никчемность
между изменой и мошной
наверно, выберет покой,
продумав тайно соразмерность.
Лишь не бывает дружбы там,
где есть «холоп» и правит «пан».
 

25

 
Евгений, обретя богатство,
решил: – Пора солидно жить.
Купил в рассрочку мини графство,
чтоб до венца его обжить.
Таким поместьем, правда, мало,
такое времечко настало,
кого там можно удивить —
соседи всё могли купить.
Но это нам не интересно,
видать, небедный там народ.
Не зря хозяин их зовёт.
И скоро станет всё известно —
Онегин был средь этих лиц.
Об этом следующий лист.
 

26

 
Как говорилось, приглашеньем
оповещенный загодя,
поколебавшись чуть с решеньем,
в отказе смысла не найдя,
Илья поехал для знакомства.
Собрался и, не без пижонства,
оделся в лучший свой наряд,
не зря ведь люди говорят,
что по одежке лишь встречают.
И выезд совершил впервой.
Дальнейшей жизненной каймой,
который может стать, кто знает.
Найдя маршрут по GPS,
Илья уехал, наконец.
 

27

 
Зима. Снежинки одеялом
укрыли долы и леса
и белизна простор объяла,
неузнаваемы места.
Лишь оголён асфальт, как длани,
давним – давно, быть может, сани
здесь обновляли первый снег.
Беляк проверил новый мех.
Но выдал зайца след знакомый
Лисе. Ясна плутовке суть.
Пошла за ним, спрямляя путь,
в своём подшерстке, тоже новом.
Но некогда туда смотреть.
Онегин должен был успеть.
 

28

 
На бал, куда спешил до ночи
в предписанное время быть.
В имение средь зимней рощи,
где новый «свет» себе открыть.
Вот, наконец, огнями окон
издалека огромным блоком
обрисовался нужный дом,
куда сворачивал гудрон.
Евгений встречен был слугою,
и тут же спрятал под навес,
такой же бойкий молодец,
машину опытной рукою.
Открыл пред ним парадный вход,
вручив другим для их забот.
 

29

 
В передней встретил малый прыткий,
раздел Онегина в момент
и тут же с радостной улыбкой
вошёл со снимка человек.
Представился. Онегин тоже,
смущаясь чуточку, быть может.
Хозяин гостя в залу ввёл,
там на виду у всех провёл
и сдав на руки милой даме,
пошёл в прихожую опять.
Зачем, ему же лучше знать.
Быть может, дать приказ охране.
А дама под руку с Ильей,
ему представила гостей.
 

30

 
Тут были разные сословья
по интересам и делам,
от доктринёра богословья,
специалиста по судам,
разбогатевшего банкира,
до всем известного сатира,
домохозяюшек – мегер,
свободомыслящих гетер.
Кто собрались по приглашенью.
Всех не запомнить в первый раз.
Важнее видеть ласку глаз,
Чтобы наладилось общенье,
чем равнодушно – тусклый взгляд,
как снисходительный обряд.
 

31

 
Они, то парами, то кучкой
сидели и стояли, вдруг,
иные помахали ручкой,
как – будто перед ними друг.
Илья признал, что был их гостем
и обменялся с кем – то тостом
и этот круг ему стал мил,
невольно уж себя корил,
что от соседей сторонился
и в свет не выезжал давно.
Не смел, неловок. Как бревно
и от общенья отучился.
Так думал он, но продолжал
любезным быть и руки жал.
 

32

 
И, наконец, все гости в сборе,
Дворецкий – в залу настежь дверь,
вошли. Разливанное море
не видел ни один отель:
в ливреях сорок слуг стояли
и каждый гостя ожидали,
с готовностью служить ему
и рады этому ярму.
В поклоне низком. Полотенце
на полусогнутой руке
имея номер в ярлыке,
держал, чуть выставив коленце.
На креслах выбит герб орла
и трон резной в торце стола.
 

33

 
Затем хозяин ввёл смиренно
попа. Тот в рясе золотой
и на груди висел яремно
большой в каменьях крест литой.
Илья не знал, что с пор недавних,
правители для их желанных,
вводили моду на попов;
их расплодилось, как клопов.
И Земский, атеист безбожник
к себе такого пригласил
и тот водою окропил,
чем вызвал в зале лёгкий дождик,
гостей и слуг, и зал, и стол
и за оплатою ушёл.
 

34

 
А на столе хрусталь с гербами,
Фарфор японский, серебро,
Завал с природными дарами,
Всё, что приветствует нутро:
Омаров в соусе златистом,
Икры белужьей и зернистой,
На горках риса – каплуны,
Салатов, пудингов челны,
Паштеты, устрицы и торты…
Ликёров, вин большой реестр.
Кто это всё за вечер съест?
Лишь только, может, ради спорта.
Хозяин тост провозгласил,
Меню отведать пригласил.
 

35

 
Все гости приглашенью рады.
Зашелестел салфеток лён,
сверкнули радугой караты,
как – будто ждали много дён,
когда хозяйки встрепенутся
и за злаченные возьмутся
приборы – вилки и ножи,
которые к еде нужны.
Провозгласили спичи – тосты.
За дом, хозяина, гостей
и исписать ещё дестей
мне было больше очень просто.
Но между тем уж подошла
пора отвлечься от стола.
 

36

 
Дверь отворилась в зал соседний,
где зазвучал музыки вальс.
Допив глоток вина последний,
под саксофон и контрабас
со скрипкой с пианино в такты
туда пошли, как после вахты,
все, кто желал потанцевать.
Не трудно это нам понять.
Ведь после плотного застолья,
разминка каждому нужна,
тем более она важна
и для поднятия настроя.
Онегин музыку любил
и даму к вальсу пригласил.
 

37

 
По лиственничному паркету
вкруг зала в вальсе заводном,
под такты званого квартета.
Другие осмотрели дом.
Кто освежался лимонадом,
кто любовался зимним садом,
где щебетам невольных птиц,
внимала группа званых лиц.
По знаку подавали кофе,
мороженое, морсы, чай
казалось всё, как божий рай.
Лишь бабка с дедушкою в шоке.
Кто были эти старики,
узнаем, встреча впереди.
 

38

 
Час – полтора для танцев много,
Онегин вышел в «райский» сад:
– Уж поздний час, пора в дорогу,
вкусил сполна чужих услад.
Пора с хозяином проститься,
благодарить и поклониться,
шофёр заждался уж давно
и знать даёт себя вино.
Хотел он с Земским увидаться,
тот мило с гостем говорил,
но подошел, Илью спросил,
с тем поспешив тотчас расстаться.
Про вечер, праздничный салют,
и по душе ль тому приют.
 

39

 
Но укорить, видать, хотелось,
что с ним он встречи избегал.
Ведь много случаев имелось
здесь для того, кто их желал.
Но Земский был учтив, любезен:
– Я встрече рад и быть полезен
желал бы впредь и новых встреч,
предвижу я, чтобы сберечь
соседей добрые сношенья.
Что тут таить, не много мест,
мог вечерами в свой приезд
куда бы я без приглашенья
наведался и там побыл
и о делах своих забыл.
 

40

 
Онегин отвечал душевно,
со всею искренностью чувств,
что истолкован был неверно
и расставанье веет грусть.
Но уж пора гостеприимность
и с обещаньем на взаимность,
ему отметить и отбыть,
но с приглашеньем гостем быть.
Он очень Земского желает
увидеть скоро у себя,
что непременно, как друзья,
свою надежду выражает,
они обсудят всё подряд
и каждый свой объявит взгляд.
 

41

 
Тут Земский взял Илью под руку,
повёл по саду, не спеша,
возле фонтанных струй по кругу,
скабрезной байкою смеша.
Потом – всё так же к гардеробу,
раскланиваясь по дороге.
Там выпили на брудершафт,
Илье поправил Земский шарф.
И вышли вместе на крылечко,
под полог звёзд и в зимний хлад,
где месяц яркий в променад,
как на земной – своей уздечке
уже на полдороге был
и средь ветвей деревьев плыл.
 

42

 
Тепло простились. У машины
Евгений обещал Илье,
как ночь покатится с вершины
и солнце повернёт к весне,
он непременно будет в гости
и разомнут на сёдлах кости.
Посмотрит он Ильи жильё,
обсудят прозу и быльё.
Наёмный страж открыл ворота,
мелькнули средь дерев огни,
Илью внутри своей брони
вдруг обуяла позевота.
Он в полусне глядел в стекло
и вечер вспоминал тепло.
 

43

 
Дорога. Кто её измерит.
С ней каждый с детских лет знаком.
Идёт по ней, пока сумеет
или проскачет седоком.
Пространство, колею, сомненье…
не одолеть в одно мгновенье,
а загодя готовить путь,
привал, где можно отдохнуть.
И снова в путь, неся надежду,
как древко, или же в груди,
то, что сумел уже пройти,
оберегая словно вежду.
Всё познаётся лишь в пути.
Одолевая жизнь – иди!
 

Глава третья

«В своей душе весь мир огромный чуя, ни выразить, ни скрыть то чувство не могу я»

Байрон.

1

 
Два дня Онегин тяготился
от всех излишеств на пиру,
но, отойдя, вновь возвратился
к своим заботам на дому.
Лишь временами скоротечно
вдруг вспоминалось, как сердечно
он принят и обласкан был.
Хотя восторженности пыл
уж проходить стал понемногу
и страсть волнений утихать.
И к этому не привыкать!
– Всё канет в Лету, слава богу,
Лишь не уходят никогда,
на плечи севшие года.
 

2

 
Но молод был ещё Онегин,
чтоб эта мысль смущала ум:
теперь он знал, среди соседей
есть Земский, возмутитель дум,
к которому припал душою,
как к обретенному устою.
Сошлись, быть может, их пути,
чтоб в жизни об руку идти.
И ждал Илья приезда гостя,
чтоб не спеша в беседах с ним,
обговорить за пробой вин
дела и новости. И просто
скрепить прочней мужской союз,
вернее даже брачных уз.
 

3

 
– Чем он привлёк моё вниманье?
Богатством? Нет, я сам богат.
Что к дружбе выказал желанье?
Конечно, это важный факт.
Но, может быть, мужским началом,
которое в других молчало,
а в нём кипело через край,
как – будто с детства лишний пай
ему достался. Прост, галантен,
организован, жизнелюб,
спокоен, весел и не груб
умён и, явно, что талантен.
И это всё, как на показ,
Илья увидел в первый раз.
 

4

 
Бежали быстро час за часом
похожие, как кегли дни:
подъём, пробежка, или брассом.
ИПред этим, продолжаясь, все они,
шли чередой по расписанью,
по-своему же начинанью —
гулять, читать, полдня писать,
гостей не частых принимать.
А будет время наиграться
в бильярд азартно сам с собой,
там, смотришь, ужин и отбой.
Пред этим изредка заняться
хозяйством. Гостя пригласить,
да с адвокатом обсудить
 

5

 
финансовое состоянье,
и котировку всех валют,
с долларом в противостоянье,
где рубль найдёт себе приют?
Бывает вечер, правда редко,
затворник открывает «клетку»,
сосед наносит свой визит.
Тогда, меж говором – «Pros it»
из залы часто раздаётся.
И разговор – от скуки врач,
пока не приготовят ланч,
меж ними весело ведётся.
А там, простится гость и вновь,
однообразье студит кровь.
 

6

 
Но ждал Илья другого гостя,
кто обещал давно ему,
после прощания и тоста,
отметить раннюю весну
в его усадьбе отдалённой
и от людей уединённой.
Уж март – протальник на дворе
и срок обещанной поре.
Ярило ближе, Землю грея,
её орбиту подвело.
Раскупорено в сад окно
и в ранний час теперь светлее.
Всё чаще грезится Илье
сезон охоты по весне.
 

7

 
Его азартный, страстный дядя,
любил охотиться весной.
Однажды в марте нежно глядя,
сказал племяннику: – Со мной
поедешь на охоту завтра.
С утра пораньше съели завтрак,
взяв снаряжение, еду,
застёгиваясь на ходу,
пошли к урчащей уж машине,
чтоб ехать добрых двести вёрст.
Где человек один, как перст.
В тайгу, к затерянной долине.
Асфальт, просёлок и тропа,
да вьючный конь ведут туда,
 

8

 
где, в тесной рубленой избушке,
без окон, пола и дверей,
лишь с лазом в логово – игрушку,
вблизи тропящих след зверей,
им провести остаток ночи.
Переобуться, смежить очи,
у еле тлеющих углей,
чтоб полночь минула скорей.
И затемно по насту – к месту,
где глухари на деревах
ждать до рассвета – марева
уже уселись на «насесты».
И там охотник не зевай,
под «песню» в глухаря стреляй.
 

9

 
Илья, обученный уж дядей,
тот, видно, Пришвина читал,
в азарте, под ноги не глядя,
под «чок» стоял, под «дробь» бежал,
проваливаясь в снег и лужи,
не чувствуя ни ног, ни стужи.
И на последнем рубеже
стоял, как лань настороже
и ждал последней «песни» звуки.
И понимал, что рушит «трон»,
нажал курок – огонь и гром,
под сердца бешеные стуки.
И рухнул «царь». Пробила дробь
красно – пурпуровую бровь.
 

10

 
А как же Земский поживает
средь перелесков и полей,
где новый «замок» обживает.
Прошло довольно много дней.
И март давно уже капелью
тревожит горницу и келью
и удлиняет день и тень,
оттаявшие ствол и пень.
Лишь по утру морозец знобкий
хладит расстёгнутую грудь.
Готов бежать в неблизкий путь
ручей, наметив в полдень тропку.
Евгений помнил уговор.
Илье готовил приговор.
 

11

 
– Всё в нашем мире прагматично,
знакомство, дружба и любовь.
Что нам не выгодно – вторично
и это далеко не новь.
Английский знает он изрядно,
и одевается нарядно,
учен, силён, умён, пригож,
для представительства хорош.
Пусть в банке у меня послужит,
стажером. Дальше посмотрю.
Найдёт в работе колею
когда способность обнаружит.
Повышу, дело – то пустяк.
Теперь пора побыть в гостях.
 

12

 
С Ильей Евгений созвонился,
был это первый их звонок;
полушутя договорился
приехать завтра на денёк.
Онегин тут же дал команду
готовить тёплую веранду,
обслугу, стол, еду, десерт,
всё, что потребно для бесед.
Прибрать, украсить всю обитель
к началу завтрашнего дня.
Готовить сбрую и коня.
А так как гость большой ценитель,
метрдотель получил наказ,
чтоб было всё, как на показ.
 

13

 
Бутылки лучших вин французских —
хранимый родовой запас,
не для обыденной пирушки,
а для гостей, как в этот раз.
Взять в ресторанах заготовок
для обязательных готовок:
уха со стерлядью тройной,
кабан, кальмар, шашлык свиной.
Для блюд готовить маринады,
для каждого, конечно, свой.
И нужный компонент любой:
Вино, все специи, гранаты…
Всё в спешке, но успели в срок,
не жаль для дела рук и ног.
 

14

 
Зашли в обнимку. Там уж чарку
с дороги Земскому несут,
обычай, чтоб дела насмарку
не шли. И в комнаты ведут.
Прием продолжен был по-русски:
вино, беседы и закуски,
всё, как сложилось в старину —
души явить всю ширину.
И в жаре русской белой бани
Евгений с веником потел.
Сам искупаться захотел
в готовой проруби – органи.
Угомонились за полночь,
когда стоять уже невмочь.
 

15

 
Назавтра, лишь после обеда,
смотрели комнаты и сад,
устроив скачки, два атлета
свершили нужный променад.
После заката у камина,
где полыхал огонь кармином,
поставив рядом два кресла,
они расправили чресла.
И полилась беседа плавно,
о смысле жизни, о былом,
пока не заглянула в дом
ночь поздняя для них нежданно.
На утро Земский уезжал,
Илью, конечно, в гости звал.
 

16

 
– Надеюсь, мы здоровы будем,
я попрошу тебя, друг мой,
со мною съездить к милым людям,
на день рожденья к ним домой.
Им двадцать лет, они двойняшки,
уже с младенчества бедняжки.
Я с ними издавна знаком
и стариками, и отцом.
Поведаю не досконально
тебе историю семьи,
а ты всё правильно пойми.
(Несу пред ними долг моральный).
Короткий этот пересказ,
надеюсь, не расстроит вас.
 

17

 
Оксаной и Любавой звали
сестёр. Врачи так нарекли.
Они родителей не знали,
их на сиротство обрекли.
Еще в роддоме при рожденье
мать написала отреченье,
отец своими не признал,
но тайно детям помогал.
Своих отца и мать, сестрёнок
он упросил удочерить.
Ему претило, чтоб чернить
как говорится, уж с пелёнок
его бы стали без причин
и унижать партийный чин.
 

18

 
Они с Евгением служили.
Хотя, тот много старше был,
себе внушили, что дружили,
но каждый потаённо жил.
И только лишь неизлечимый,
сильнее совестью ранимый,
больной Евгения позвал,
уж лёжа правду рассказал.
И, передав все сбереженья,
просил его хоть часть оков,
снять с дочерей и стариков.
Он проиграл своё сраженье.
А стариков видал Илья,
на смотре нового жилья
 

19

 
у Земского по приглашенью.
И вот, теперь он должен был,
с Евгением по соглашенью,
к ним ехать. Правда, не решил,
удобно ль гостем быть незваным,
что будет тем, наверно, странным.
Но Земский их предупредил,
для всех подарки закупил.
Теперь осталось лишь дождаться,
когда наступит этот срок
для встречи в доме двух сирот.
И понемногу собираться.
Заочно познакомлю я,
какая встретит их семья.
 

20

 
Сестёр представлю по рассказу
Евгения, который их
назначил к этому показу,
без церемоний, как своих.
Им двадцать лет наступит скоро,
но многое ещё им ново.
Недавно только снят запрет
на осторожный выход в свет.
Они привыкли к жизни скромной.
Учиться, радоваться дню,
садиться вечером к огню
еще недавно с няней – бонной.
Читать затейливый роман,
как опьяняющий дурман.
 

21

 
Старик пожил на свете много
и знал лихие времена.
Причин не видел верить в бога,
но верил в то, что семена,
заложенные в душу с детства,
взойдут, как на опаре тесто
и вырастет из них цветок
или трава чертополох.
И потому старался в меру
сестёр от мира ограждать,
который не всегда мог дать
для ни достойные примеры:
попса, разврат, соблазны, хмель…
а им нужна другая цель.
 

22

 
Итак, Оксана и Любава
росли в пенатах и пора,
пока их детские забавы
не уводили со двора,
прошла, и юношества годы,
как вешне – мартовские воды,
сердца заполонили дев.
И дальше жить нельзя без вех.
Пришла пора определяться,
куда стопы направить их,
чтоб было с пользою для них,
чем по способностям заняться.
Любаве танцы по душе,
Оксана выбрала уже
 

23

 
себе занятие другое.
Она жила в своих мирах,
а выбор – действие благое
и должен быть в одних руках.
Но на консилиум домашний,
усвоив твёрдо день вчерашний,
собралась дружная семья,
наметить планы их житья.
Решили дружно, для Любавы,
забава с самых ранних лет,
пусть станет не игрой в балет,
а в ней найдёт свою оправу.
Оксана, предъявила факт, —
идёт на конкурс «фабрикат».
 

24

 
Настали дни и балерина
почала взрослую стезю.
Она была ещё наивна
и закулисную возню
не замечала и не мнила.
Её, как в юности манила
работа, творчество, мечта,
ведь жизнь лишь только начата.
Успех и творческие планы
ей интересней и важней,
благоговели перед ней
и появившиеся «Фаны»,
Театр, досуг, работа, дом,
ей задают всей жизни тон.
 

25

 
Лишь в день свободный от работы,
Любава сбросит груз забот.
Другие ждут её охоты,
и от безделья есть оплот:
послушать леса шум листвяный,
вдохнуть поляны запах пряный,
бродить по тропке луговой
и из ключа живой водой
ополоснуться и напиться,
и туесок берестяной,
к обеду ль ужину домой,
на сруб поставив, возвратиться.
Где недочитанный роман
сулит ей сладостный обман.
 

26

 
Оксану, не в пример сестрёнке,
не влёк романтики порыв.
Она участвовала в «гонке»,
не видя гибельный обрыв.
С седьмой, девятой ли попытки,
введя домашних на убытки,
её впустили в залу «звёзд»
и, посадив в одно из «гнёзд»,
из «фабриката» стали делать
«звезду» эстрады и учить
ногами истово сучить
и оголять, в истоме тело.
Как в фонограмму попадать
и телом истово вихлять.
 

27

 
«Академические» курсы
закончены на пол – пути.
«Звёзд» повезли из этой бурсы
в деревни, сёла. Пауки,
их затянувшие в тенёты
и обещавшие им взлёты
карьер. Всех взяли на оброк.
Чтоб каждый отработать мог
затраты за свою «учёбу»
под руководством «примадонн»,
и покровительство персон.
За проживание в «хрущёбе».
И, наконец, лишь через год
Оксана выплатила долг.
 

28

 
Но всё обещанное – втуне,
а «фабрикатов» пруд пруди.
Стоит в огнях корабль в лагуне,
но как на палубу взойти?
Проект закончен, куш получен,
но «фабрикат» полуобучен
и должен пробиваться сам,
на сцену, где царит бедлам.
Оксану, в поисках работы,
то в подтанцовки отберут,
в дом-2 вакансией возьмут
и то за взятку, без охоты.
Забот, хлопот невпроворот,
в судьбе не виден поворот.
 

29

 
В один из вечеров домашних,
Оксана в спаленку сестры
зашла, чтоб о делах тогдашних
поговорить, покуда сны
Морфей внезапно не навеет
и в них игру свою затеет.
Обговорили все дела,
к Любаве рядом прилегла.
Смотрели телевизор вместе,
как там изображали секс,
глухонемым писали текст.
После ночной программы «Вести»,
две лесбиянки в поздний час
давали секса мастер – класс.
 

30

 
Любава млела от желанья.
Страстей невзнузданный содом,
ночные грёзы и мечтанья
проснулись в теле молодом.
Вдруг в поцелуе задохнулась,
её промежности коснулась
рука, другая сжала грудь
и вглубь страстей открылся путь.
Желанья, половая зрелость,
слились в желании одном.
Сомкнула чувственности фон
Оксаны тонкая умелость.
Сошлись в единстве раж и страсть.
Их клиторы замкнули связь.
 

31

 
Сомкнулись времена и нравы,
разгул сомнительных свобод,
всесилие тюремной нары
и соблазнителей исход
с газет, экранов и эстрады.
Там развратителей отряды
нашли приют, зарплату, дом.
Где те устроили содом
и в головах, и в жизни рода.
А лесбиянка, томный гей
вошли ошибкой в апогей,
как устоявшаяся мода.
В природе сбой даёт геном,
но лишь один на миллион.
 

Глава четвёртая

Поговорим о странности любви.

А. Пушкин.

1

 
Е. Земский, так же одиноко
жил, как Онегин у себя,
хотя не видел в этом проку,
уединенье не любя.
Давно пора жениться, слуги
Идут на всякие услуги —
преподнести и угодить,
но не с кем слова обронить.
С утра, бывает, съездит в Думу,
нажмет шутя на кнопок пять,
на результат чтоб повлиять.
Получит долевую сумму,
за принимаемый закон,
с которым он и не знаком.
 

2

 
В свой банк заедет, чтоб проверить
работу клеров, обсудить,
как лучше вкладчиков уверить
клиентов новых приводить.
Обговорить с оффшорной² фирмой,
чтобы никто за этой ширмой
не мог подлога угадать
и вклады смело «отмывать».
Как компенсировать потери
активов, вложенных в «Боржом»,
из «грязных» фирм за рубежом
путём создания картеля.
С коллегой в ужин обсудить,
какую «крышу» прикормить.
 

3

 
Не обойти и дел столичных:
сбор компромата на коллег,
решение вопросов личных,
не зря у Мэра человек
за обстановкой наблюдает,
прикормлен и не голодает.
Ещё ватагу из попсы,
просили городка отцы,
где он, когда – то избирался.
Теперь и им пришла пора.
^{из недоходного двора}
кто – то выбраться собрался.
Попса развеселит народ
и он на выборы пойдёт.
 

4

 
Устав от дел, решился Земский,
пора помощника ему
иметь себе, вручив парт членский
билет, и звать к себе Илью.
Тот помогал бы в банке, Думе.
Чтоб не осталось это втуне
он должен съездить был к нему,
чтоб обсудить всё на дому.
В ближайший вечер созвонились,
Онегин рад: – Спеши, я жду,
За всем что нужно прослежу.
Уже давненько не сходились.
Я не советовал бы им
избытком увлекаться вин.
 

5

 
И стол ещё сервировали,
как гость уж вышел из авто;
служанки с блюдами сновали,
а Земскому снимал пальто
Илья, здороваясь за руку.
Сказал, что приготовил щуку,
которую с утра поймал,
как будто он о встрече знал.
Тут принесли уху тройную.
Слуга на блюде чарку внёс,
Илья уселся одесную
и тост за дружбу произнёс.
Мои советы им не впрок,
но выпить рюмку не порок.
 

6

 
А, впрочем, не веду я счета,
да и закуска хороша,
Илье по сердцу и охота
и к рыбакам лежит душа.
Зимой рыбачил сам, когда – то.
Под утро вскочишь, как солдаты,
припасы, термос – в вещмешок,
да четвертинку, был грешок.
Жилет из меха, полушубок,
на вате брюки, унты, плащ.
Хотя, порой вдогонку – плач,
но ты спешишь от дамских юбок.
Жена в окно лишь погрозит.
Страсть, к сожаленью победит.
 

7

 
Гуськом проторенной дорожкой
идём во тьме на водоём,
молчком большой сороконожкой,
чуть различая окоём.
Придя на место, каждый сверлит,
лёд до воды и твёрдо верит,
что рыба будет только здесь
и стоит только к лунке сесть,
как клёв начнется спозаранку,
что только успевай таскать;
лишь цвет мормышки подобрать,
подсыпать нужную приманку.
Пока же лунок пять ли шесть
просверлишь, всех потов не счесть.
 

8

 
А день помалу рассветает,
полоска алая зари
из горизонта выплывает.
Чуть слышно где-то звонари,
а может это только блазнит,
в колокола играют праздник.
И в белой ватной тишине,
стоишь с собой наедине.
Душа играет и ликует,
а снег, и солнце, и мороз
всё добавляют бодрых доз.
И лишь вдали гудок тоскует.
Качнулся, кажется, кивок,
и вдруг стремительный рывок.
 

9

 
А что друзья? Они поели
и, задушевно, как родня,
беседуя, давно сидели
перед камином у огня.
Их жесты нарочито плавны
со стороны весьма забавны,
но разговора нить вилась,
а тема явно удалась.
Дымок сигар, пропитан ядом,
клубил туманом между лиц
в чело, свергаясь сверху вниз.
и улетал с каминным чадом.
Куренье может навредить
и век твой сильно сократить.
 

10

 
Е. Земский визави предложил
в помощники к нему идти.
Чтоб тот карьеру не стреножил
и смог в рядах себя найти
их либеральных демократов,
свободных от любых догматов,
с вождём идейным впереди,
с которым выгодно идти.
– Там все пробойные ребята.
За «вход» придётся заплатить,
но всё сумеем возвратить.
Ведь мы с тобой не дошколята.
сумей лишь только в дело влезть.
Я помогу на «место» сесть.
 

11

 
Онегин был разочарован,
уж если удалось в судьбе,
что пост на выборах дарован,
служи народу, не себе.
Он высказал свои сомненья,
мечтой вскормлённые стремленья
полезным нужным делу быть
и о других заботой жить.
После совета согласиться,
чтоб поработать к выборам,
Пока решил не торопиться
и к разговору и делам
вернуться вновь, но чуть поздней,
чтобы обдумать всё верней.
 

12

 
Лишь расставаясь, на прощанье
спросил Евгений у Ильи:
– Ты не забыл ли обещанья
со мною быть в кругу семьи
на именинах двух сестрёнок?
Да не красней ты, как ребёнок,
а подъезжай – ка через день
и не ссылайся мне на лень.
Ты получил их приглашенье,
заочное, через меня.
Я в воскресенье жду тебя,
считай, что принято решенье.
Подъедешь, так к часам пяти
и час на время нам в пути.
 

13

 
Родня решила день рождений
отметить скромно, лишь Илью,
из самых лучших побуждений
позвать с Евгением в семью.
Двойняшки уж давно узнали,
ведь старики им рассказали,
что приглашенным был Илья
к осмотру Земского жилья.
Они слегка переживали,
как встретить им своих гостей,
хотя родители вестей
им привезли, но всё не знали.
Одно лишь знали из имён.
И что другой пригож, умён.
 

14

 
Купив подарки накануне
Илья с Евгением быстры,
чтоб быть ко времени в «коммуне»:
старик, старушка, две сестры.
Гостей встречали всем семейством
и каждый отличился действом:
кто раздевал, кто обнимал,
Илья всем руки пожимал.
Потом вошли все вместе в залу,
где стол ломился и манил
и разноцветьем разных вин,
и снедью, что на нём стояла.
Тут гости вынули дары,
дождавшись нужной им поры.
 

15

 
Под шутки, разговоры, тосты,
исконно русскую еду,
смакуя, дружно ели гости,
но соблюдая череду.
Блины с икрой, сметаной, маслом,
пирог с капустой, клюквой, мясом,
соленья рыжиков, груздей
и затомлённых карасей…
Под хрен, горчицу, уксус, перец…
и, выбирая, что и с чем.
Жаль уследить нельзя за всем,
что кушать после, а, что – перед.
Интригой завершился день —
секретом, спрятанным в пельмень.
 

16

 
Есть старый шуточный обычай.
К застолью приглашенных лиц,
в пельмень, на вид вполне обычный
кладут какой-нибудь сюрприз.
Кому попался ненароком
пельмень с начинкой, тот оброком
обложен должен быть тотчас —
спеть песню иль пуститься в пляс.
Взамен, любое из желаний,
предложенных «оброчным» в срок,
найдёт к свершению исток
и выполнен без ожиданий.
Любава вишенку нашла,
с Ильёй в обнимку в пляс пошла.
 

17

 
Обед окончен, кавалеры
по залу с дамами пошли
и, показав свои манеры,
для разговоров тон нашли.
Илья, как – будто ненароком
придирчивым и трезвым оком
смотрел и сравнивал сестёр,
но как обычный визитёр.
В нём сердце билось равнодушно,
хотя вниманию был рад,
лишь тайно сравнивал «наяд»,
к ним относился благодушно.
– Они красивы и умны,
наверное, в любви верны.
 

18

 
Оксана – яркая брюнетка,
себя раскованно ведёт,
как настоящая кокетка,
легко на разговор идёт.
Одета ярко, модно, броско,
почти со вкусом, не без лоска.
Сплошной парфюм, амбре и шик,
не умолкает ни на миг.
Вставляет модные словечки:
«да», «как бы», «типа», «так сказать».
Гостям стремилась показать
кулон и модные колечки.
По моде пухлые уста,
но девушка не так проста.
 

19

 
Любава, не в пример Оксане,
была не броска и скромна,
почти всегда уже заране
из – за сестрицы не видна.
Со школьных лет в балетных пачках
она в работе, как батрачка.
И по будильному звонку
бежала к своему станку,
чтоб повторять урок растяжек,
позиций, обретённый жест.
Неся для Терпсихоры крест
до хруста подколенных связок.
Ее девиз – создай себя
и не теряй минуты зря.
 

20

 
Другой Любава уж не будет.
Заложен с детства ген труда
и, полюбивши, не разлюбит.
Не пожелает в жизни зла,
тому, кто чувство отвергает,
ответным к ней не воспылает.
Но нет и не было таких.
Вот у Оксаны есть жених.
А у неё одна работа
на первом плане и пока
ни друга и ни жениха
не пропускали их ворота.
Но не печалится пока,
о том, что до сих пор одна.
 

21

 
Всегда влекли к себе Любаву
порыв, движенье, поза, взгляд.
Ей любо подсмотреть забаву
скворца, котёнка, жеребят
и танец лебедей влюблённых,
на грусть цветов, главой склонённых.
И, отложив любой роман
или классический журнал,
она могла смотреть часами,
пока не подступал дурман,
 

 
как кувыркается турман
под голубыми небесами.
И в танце воплотить своём,
что у природы взято днём.
 

22

 
Гостей в потёмках провожали,
чтоб свежим воздухом вздохнуть,
все вышли. Звёзды уж мерцали,
луна торила вечный путь.
Простились старшие сердечно,
Ушли. А дочки их, конечно,
с Ильёй, Евгением пошли
и темы общие нашли.
Под руку парами ходили,
о чем – то каждый говорил,
а кто к кому благоволил
они признаться не спешили.
И ясно, встреча в первый раз.
Всему на свете есть свой час.
 

23

 
Илья с Любавой обсудили
последние новинки книг,
попсу, конечно осудили —
разгул пиара и интриг.
И театральные концерты,
и режиссёрские концепты.
Любава, кстати, всем билет
вручила на большой балет,
который вскоре состоится.
И в сольной партии она
уже волнением полна.
Но и волнуясь уж боится.
Расстались пары, наконец,
заложен в сруб один венец.
 

24

 
Кто не ходил с подругой парой
по глади улочек, аллей
иль за околицей по старой
тропинке краешком полей?
Порой вечерней на закате,
весной или в осеннем злате,
идя, куда глаза глядят,
не отводя от милой взгляд.
Что будет в жизни неизвестно,
да и не думают о том.
Реальность, факт, а не фантом,
в которой быть лишь интересно.
И только первая любовь
в воспоминаньях будит кровь.
 

25

 
Простившись, сёстры в дом вернулись,
ведь нужно было всё прибрать.
Они в работу окунулись,
а после каждая в кровать
легли и долго «щебетали».
Делились мнением своим.
Гостей и встречу обсуждали
и как себя в дальнейшем им
вести с Онегиным и Земским.
Ведь это может их судьба.
И подоспели уж года.
Всё понимали сердцем женским.
Смеялись, как определить,
кого на ком из них женить.
 

26

 
Сошлись во мнении едином,
что именины удались
и обе думали невинно,
у них теперь друзья нашлись.
И Земский и Онегин, оба
достойные вниманья сноба,
но это внешний лишь налёт
и он со временем сойдёт.
Они красивы и богаты,
свободны для любовных уз,
а Земский – депутат и туз.
Имеют барские пенаты.
А кто из них которой люб,
так это ведь еще прелюд.
 

27

 
Под утро лишь угомонились,
объяты непробудным сном.
Любаве тотчас же приснилось:
её ведёт по царству гном,
златые растворяя двери.
А там услужливые звери,
несут подземные дары
из самородливой горы.
И изумруды, и топазы,
Всё на подносах ставят вкруг
И гном своих веленьем рук,
добавив лазурит, алмазы
вдруг запускает хоровод,
как водит на лугу народ.
 

28

 
Он, ширясь, образует сцену.
Она из круга афалин
стремится вырваться из плена.
Тут из-за спин и пелерин
Онегин, разрывая цепи,
круша, из тел, сплетенных сети,
вдруг вырывается и к ней,
как сам божественный Борей.
И на крылах своих могучих
поднял её и закружил
над мирозданием и тучей,
где ветер северный пуржил.
Озябла бедная Любовь,
Но плед второй согреет кровь.
 

29

 
Двум кавалерам сны не снились.
Они разъехались спустя,
быть может, час, как распростились,
у заповедного крыльца.
Теперь Илья уже разделся,
но ненароком засиделся;
воспоминаний вился рой
и возвращалися порой
минуты поздних расставаний
и полуночная пора
отъезда с частного двора,
готовность встреч и ожиданий.
Да, встретиться хотелось вновь.
Что это дружба, страсть, любовь?
 

30

 
До встречи сердце было пусто.
Теперь в нём радость, новизна
и неосознанное чувство.
Как полноводная весна
вдруг сносит слабую запруду
и затопляет всю округу.
Так и нахлынувшая страсть,
как рукотворная напасть,
ломает все запреты сердца
и на свободной сцене вдруг,
явился чудный, милый друг.
Оркестр играет в темпе скерцо.
Любавой очарован он,
а, впрочем, уж пора на сон.
 

31

 
И сон сморил Илью под утро,
когда уж на пределе сил,
событий ход он помнил смутно
и наяву ль во сне парил.
В мечтах ли, в явь, стоит на бреге,
багряный лес в осенней неге,
задумчив. В сизой тишине,
на перелётной вышине
курлычет, улетая, стая.
Орбитой, выбранной чутьём,
давно испытанным путём,
всех за собою приглашая.
И с нею уж Илья летит,
как все крылами шелестит.
 

32

 
Лебёдушка в полёте рядом,
на шейке жемчуга блестят.
Илья встречается с ней взглядом
и оба на землю летят.
Планируют над лесом, лугом,
над пашней, отстроченной плугом
и, встав, на твердь, Любавой в миг
лебёдка стала. Милый лик
дарами скрашен в день рожденья —
и ожерелье, и кольцо.
Светится нежное лицо
улыбкой ясною смущенья.
Что видел дальше наш Илья,
пока не знаю даже я.
 

33

 
Назначен час и место встречи,
когда втроём идут в театр,
смотреть Любаву: ножки, плечи,
её сценический наряд.
Прыжки, полёты, пируэты,
которые не раз поэты
нам описали. Им похвал
воздал немало шумный зал.
Вокал приходит через уши,
в нём связки главный инструмент.
Изящный тела аргумент —
Балет. Он возвышает души.
И идеал из века в век,
к чему стремится человек.
 

34

 
«Театр уж полон, ложи блещут».
волненьем переполнен зал.
Галерка и партер трепещут,
как рыба, пойманная в трал.
Лишь настороженные лица
слегка анфас прикрыв от блицев
вокруг сиятельных особ,
недвижны, как страны кусок.
Чуть запоздавшая матрона
и сухопарый молодняк
свои места занять спешат
в сопровождении барона.
Под затухающий неон,
к местам спешат оно и он.
 

35

 
Театр построили по воле
единой партии страны
и олигархи были в доле,
с деньгами нефтяной казны.
И в этот день торжеств элиты,
под благовест и хор молитвы,
впервые занавес взвился,
чтоб акт балета начался.
Балет представлен был Синоду —
благословил бы на показ,
проверил нет ли в нём проказ
для православного народу.
Взмахнул рукою дирижёр
и увертюры лад мажор
 

36

 
заполнил и партер, и ложи,
навеяв всем сюжетный ход,
кого в озноб бросал до дрожи,
хотя звучали лишь семь нот.
Любава танцевала соло
и тело словно невесомо,
по сцене в вихре словно пух,
порой захватывало дух,
кружилось, пируэты множа
и зал то охал, то стонал,
пока не отзвучал финал.
Взвились партер, раёк и ложа.
Оваций гром, цветы, успех
и удовольствие для всех.
 

37

 
Любаву встретили у входа,
едва пробившись сквозь толпу.
Хотело много к ней народа,
как к рукотворному столпу,
прорваться, похвалить, потрогать,
услышать, поддержать за локоть,
восторг продолжить наяву
и разнести потом молву.
И всем показывать автограф,
быть сопричастным к торжеству.
И дарит в память божеству
свой снимок уличный фотограф.
С большим трудом раздвинув круг,
Илья её коснулся рук.
 

38

 
Кумиры, «звёзды», идеалы
для остальных, как маяки.
Театры им, как ареалы,
как для шахтёров – целики,
не извлеченные породы,
что держат от обвалов своды.
А «маяки» свой держат свод —
уклад, культуру и народ.
Но скоротечна в мире слава,
с нее особый строгий спрос.
Сегодня отворотят нос,
а лишь вчера кричали «браво»,
Тому, кто уж познал успех,
чтоб защититься – шей доспех.
 

39

 
Мужчины сёстрам предложили
триумф Любавы вчетвером,
отметить. Тут же позвонили,
чтоб всё готовил мажордом.
А сами ехали в «Майбахе»
в туманном загородном мраке
и яркий свет включенных фар
выхватывал забор, амбар.
Дома уснувших деревенек,
где местный житель продавал,
то, что в лесу, в полях собрал.
С обочин и кривых скамеек:
картофель, ягоды, грибы,
цветы, домашние сыры.
 

40

 
Приехали. Столы накрыты.
Прислугу удалили прочь
и через час свежи, умыты
все вместе собрались и ночь
была у них в распоряженье.
Не будет здесь предположенья,
как провели они её,
что было, то теперь – быльё.
Вам ни за что не догадаться,
лишь я в конце намёк подам.
Я верю в непорочность дам.
Пусть даже и придётся сдаться.
А я закончу тем главу,
что молодым воздам хвалу.
 

Глава пятая

Утром цветы живут, но умирают в ночь.

Всё, что творится тут, завтра уходит прочь».

Шелли.

1

 
Пора продолжить нашу повесть.
Час испытания настал,
для Земского, который новость,
давно, конечно, точно знал.
Начало выборов в Госдуму
вещалось городу и чуму.
Настала «страдная» пора —
политик ехал со двора.
Е. Земский переизбирался.
Чтобы привлечь электорат,
сплотить его в один отряд,
он по стране в вояж собрался.
под дальнобойную «картечь»
своих речей его завлечь.
 

2

 
С собой Илью позвал Евгений,
чтобы в дороге не скучать
и после истовых молений
решился сборы начинать.
Нанял вагоны с тепловозом,
чтоб ехать всем одним обозом.
В них поместили стражу, слуг,
бармена, повара, подруг
и с телекамерами ушлых
«телестрелков» и «журналюг»,
За их отменный «политнюх»,
в поездке этой очень нужный.
Они в момент «политдельца»
распишут в нации отца.
 

3

 
От стен столицы до Сибири,
наметив загодя маршрут,
оравой шумной покатили.
Лишь только несколько минут
стоял состав на полустанке.
Но долго, как корабль на банке,
в тех привокзальных тупиках,
где в населенных городах,
у раздвижных дверей вагона
сбиралась зыбкая толпа.
Чтоб клятвы думского столпа
послушать в речи «Цицерона».
А Земский из окна вещал,
всех осчастливить обещал.
 

4

 
Всё операторы снимали.
Толпу и в лозунгах состав.
Как обыватели внимали
ему, там полукружьем встав.
Затем в толпу бросали клерки
трусы, бейсболки, майки, кепки;
народ ломился и хватал,
друг друга заживо топтал.
Прохожий сильно озадачен:
чем одурачили народ?
А здесь толпился разный сброд.
И каждый кадр вдвойне оплачен.
Всё попадёт в телеэкран —
для избирателей аркан.
 

5

 
На полдороге получили
письмо сестёр, в котором те,
обмыв слезою, сообщили
дурную весть о старике.
Его недавно схоронили
и помянуть отца просили,
и как им тяжело теперь.
Их жизнь, как – будто сев на мель,
однообразна и тосклива,
печальна и омрачена,
в сплошную скорбь облачена.
Здоровье мамы подкосила.
Илья помчался им помочь.
И рад, что мог уехать прочь.
 

6

 
Онегин в дом вернулся точно,
как раз к сороковому дню.
Он это делал не нарочно,
зато обрадовал семью.
Обычай старый соблюдая,
осиротев, семья, как стая,
когда упал её вожак,
не мнила, что Илья чужак.
А стол, раздвинув, пригласили
присесть за скатерть из рядна
в стаканы горькую налили
и молча выпили до дна.
Илья дал слово сам себе
помочь оправиться семье.
 

7

 
Он после дядиной кончины
стал скорбь острей воспринимать,
имея личную причину
страданье близких понимать.
Внимал рассказам о покойном,
его пути прямом, достойном
по стрежню жизни. О былом,
где молодым и смелым он
геройски защищал отчизну,
работал и семье служил.
Явились все, кто с ним дружил
на память вечную и тризну.
Скорбела больше всех жена —
колечко бывшего звена.
 

8

 
Она, как верная подруга
ждала его с полей войны
и не держала мужа – друга,
когда просился снять с брони.
И письма все читала сыну…
Потом в бреду он звал Галину,
когда она уж не жильца
его в приюте, как мальца
нашла и нянчила полгода.
И вот теперь её Максим
Ушёл. Навек простилась с ним
у их семейного порога.
Оставив в памяти её
из лет восставшее быльё.
 

9

 
Илья поступком иль намёком
не дал сомнениям взрасти,
что помогает ненароком
и крест готов вдвойне нести.
Он чувствовал себя в ответе
за всю семью. В его совете
они нуждались, как ни в чем.
И все хотели видеть в нём
мужскую твёрдость, ум и волю.
В делах домашних он хотел,
(за дело общее радел),
иметь свои бразды и долю.
Не представлял теперь Илья
другого для себя житья.
 

10

 
Он приезжал и оставался
и жил неделю или день.
Делами дома занимался,
лишь иногда тревоги тень
его чело вдруг омрачало.
Скажу, что это означало,
я позже, а сейчас пора
сказать о быте их двора.
Он прост. Оксана исчезала
на кастинги, тусовки, корт.
Была закрыта словно форт,
порою где-то ночевала.
Держала тонус, вес и лик
и всё ждала удачи миг.
 

11

 
Любава часто выступала
в театре и всегда с утра
чуть свет она уже вставала —
зов неуёмного нутра.
В растяжке, позе, пируэте,
что нужно вечером в балете,
она могла часами быть,
лишь этим ей хотелось жить.
Переживать, воображая,
коллизии балетных сцен,
кто жаждет слов и зряч, но нем,
и телом их изображая.
Любавой восхищен Илья,
но тут особая статья.
 

12

 
Он с нею сблизился душевно,
сопровождал её в театр
и, наблюдая ежедневно,
был давней встрече очень рад.
Когда увидел он впервые
глаза лучисто – озорные,
их опьяняющий дурман
и ладный юный стройный стан.
С тех пор Илья живёт желаньем
с Любавой быть наедине
и мнит о ней, как о жене
и дней желанных ожиданьем.
Когда отдаст всего себя,
надеясь, радуясь, любя.
 

13

 
И Земский возвратился вскоре,
устав от хлопотных сует,
увёз Оксану он на море,
откуда слали всем привет.
Онегин, с матерью Любаву
привёз к себе, где им по нраву
пришлись прислуга, дом и сад,
и заведённый там уклад.
Старушка вскоре хлопотала
на кухне, в доме и в саду.
Прислуги заспанной к стыду,
чуть свет она уже вставала.
Хозяйки свежий зоркий взгляд
имел за всем живой пригляд.
 

14

 
Илья с Любавой отдыхали,
отдавшись неге до конца.
Читали, по лугам гуляли
до той поры, пока свинца
к ногам усталость не цепляла.
И если тропка вдруг петляла,
они спешили напрямик,
пока собака проводник
не приводила их к забору.
За ним пригорок, дом вблизи.
Там выбор завтрашней стези,
потом и ужин, разговоры.
Затем все в комнаты свои
шли спать до утренней зари.
 

15

 
В тот год осенняя погода
была на редкость хороша.
Лазурь в зените небосвода
тускнела поздно, не спеша.
И солнце, отдаляя Землю,
забыло белою постелью
её до времени укрыть,
пурпур и яхонт укротить —
листов берёз, осин и клёнов…
Надвинуть завеси дождей,
в рассвет хладеющих ночей,
унять печаль небесных стонов.
Но время. Нужно уезжать,
Илье Любаву провожать.
 

16

 
Пошли росистою тропою
на алый занавес зари,
листва струилась под ногою,
туман качался у реки.
Илья привык за это время,
легко взрастив беседы семя,
гулять с Любавой на заре.
Они, забывши о поре,
могли часами рассуждать,
в азарте речь перебивать.
Лишь спохватившись, извиниться,
а оглядевшись, удивиться
на мастихин осенних дней
и грусть покинутых полей.
 

17

 
На этот раз Илья смущался,
давно решался, но не смел,
и, наконец, когда прощался,
сказал всё то, о чём хотел.
В любви Любаве объяснился,
обрадовался, удивился —
она ответила ему,
что и сама в его плену.
И принимает предложенье
невестою отныне стать.
И будут рады все узнать.
Он люб, внушает уваженье
Сестре. А любящая мать
в мечтах, чтоб появился зять.
 

18

 
В один из дней, как все обычных,
уж ближе к вечеру пора
катилась споро и привычно
и тени близкого бора
сгущались, ускользая в чащу.
Лишь великаншу сосну – мачту
в выси касался светлый луч,
проникший к ней сквозь завесь туч.
Илью предчувствие томило,
хотя и не было причин,
как между двух стальных пружин
на сердце тягостно щемило.
Звонок набатом прозвенел
и в трубке кто – то заревел.
 

19

 
Оксана сбивчиво вопила:
– Несчастный случай стал виной,
об этом медсестра звонила,
она сейчас сидит с больной.
Любава тренинг проводили,
её партнеры уронили
неловко сильно и домой
нельзя с разбитою спиной.
Сейчас Любава в Склифосовской,
хотя уколы ставят ей,
она лежит на ложе жестком,
но с каждым часом боль сильней.
Уж скоро наступает ночь,
не знает, чем же ей помочь.
 

20

 
Что было дальше – плач и горе,
дежурства вместе под окном
и в дырку лазанье в заборе,
печальный молчаливый дом.
Врач говорил: – Успехов мало,
лекарство новое чуть дало
надежды лучик небольшой
к выздоровлению больной.
Как лучше станет и тогда – то
ненадолго мы разрешим
родных, нарушив наш режим,
впустить в отдельную палату.
Диагноз позволяет жить,
но невозможно ей ходить.
 

21

 
В конце – концов, Оксана, мама
смогли палату посетить.
Но ни Илью, ни театрала
не разрешили пропустить.
Тем разрешила лишь Любава
и поимённо их назвала,
побыть наедине с собой.
И лишь они из уст родной
Могли узнать её легенду.
Как всё случилось, чья вина,
как жить задумала она,
чем помогают пациенту.
Онегин недоумевал,
он в список близких не попал.
 

22

 
И лишь Оксана после встречи
Илье сказала самому:
– О посторонних нет и речи,
ни из театра, ни ему.
Что стресс и боль, и нежеланье,
как о былом напоминанье,
Илье особенный наказ,
в её устах почти приказ:
– Забыть её, о том, что было.
Она не может с ним дружить.
И постарается забыть
то, что покамест не забыла.
Что не желает быть ярмом
и с ним прощается письмом.
 

Поэма на двоих
(Отрывок из главы 5)

23

 
Письмо Любавы перед вами,
не будем осуждать её.
Я думаю, поймёте сами,
что нужно новое бытьё
ей обустраивать и в тягость,
она не хочет быть, а жалость
ей оскорбительна сейчас,
когда опора, лишь матрас.
Ведь это было бы притворством
с её характером, умом
безропотно, чужим трудом
и силой воли, и упорством,
воспользоваться. Впереди,
не видя ясного пути.
 

Письмо Любавы Онегину

 
– Я Вам пишу – чего же боле
мне остаётся в этот час.
Теперь уж нет привычной боли,
когда я думаю о Вас.
Судьба моя переменилась
и в одночасье разделилась,
что было «до» и что теперь,
Я не несла таких потерь.
И тот ли жребий я ждала,
когда с младенчества трудилась,
мечтой единственной жила
и к совершенству торопилась.
К гармонии души и тела.
И ради этого радеть
и, смею думать, что успела
хотя б немного овладеть
я ремеслом в большом искусстве,
желая плыть лишь в этом русле.
Зачем Вы посетили нас,
наш дом неброский возле рощи,
ведь, если б я не знала Вас,
мне было бы намного проще.
Мы жили целеустремлённо,
вдали от суетной толпы.
Трудолюбиво, отстранённо.
И с утра встав, под стук желны
я занималась увлеченно
балетным «па» уединённо,
покамест школьные дела
не отправляли со двора.
В свободный час или минуту,
покинув нянечку зануду
(так мне казалось в те поры)
бежала в лес, где из норы
сверкали глазками бобры.
Иль шла к горушке, из которой
и в летний жар, и в зимний хлад
бил родничок воды студеной,
вкуснее всяческих услад.
Из кружечки берестяной
хлебнуть водицы ледяной.
А в день свободный или вечер
ждала меня любовь и встреча
с желанным спутником моим,
с которым нам давно двоим
встречаться радостно и любо.
Сначала было «чудо – юдо»,
потом затейливый сюжет,
где сыплют яды из манжет.
Теперь не скучные романы,
где правда жизни и обманы
переплелись между собой,
как настоящее с судьбой.
И вот, Вы посетили нас,
где наше первое знакомство,
и Ваши чуткость, донкихотство,
всё мило, просто, без прикрас.
Я сразу полюбила Вас.
Как рыцарь добрый справедливый
в моей душе тогда зажгли Вы
надежду, чувство и покой.
Во сне мне снился лишь такой
моей судьбы избранник милый,
моя надежда и оплот —
одними чувствами томимый.
И, не снимающий забот
с себя, за всех и тех, кто рядом.
Мы встретились одним лишь взглядом
и стало ясно мне тогда,
что все прошедшие года
залогом были этой встречи.
Ко мне явился наяву
из снов, видений издалече
мой рыцарь и судьбу ему
свою вручить я возжелала,
но поначалу лишь мечтала.
Мечты мои, увы и ах,
жизнь разметала в пух и прах.
Онегин, мне лишь суждено,
когда я выйду из больницы,
сидеть, крутить веретено,
считая дальние зарницы.
Я Вам, как давняя Татьяна,
открыла душу невпопад.
За мой словесный водопад
простите. Всё из – за изъяна.
Кончаю, перечесть не смею.
Прощайте, первая любовь.
Что так случилось, сожалею,
как и о том, чего уж вновь
со мной никак не повторится.
За Вас я буду лишь молиться.
И Вы молитесь за меня.
Когда – ни будь, быть может, Вы
поговорить придёте в сны.
Судьбу и случай не виня.
 

24

 
Что тут сказать? Любаве горько,
разбилась жизнь на взлёте лет
и вместо сцены только койка.
В одних в мечтах её балет.
Онегин был обескуражен,
но понимал, сейчас так важен
ему неколебимый дух,
перешибить судьбы обух.
Он будет биться за Любаву,
чтоб с нею рядом быть всегда.
Невзгоды, тернии, беда
не помешают снять опалу.
Не оттолкнут, а сблизят их.
Так думал любящий жених.
 

25

 
Сюжет и смысл повествованья
диктуют правила свои.
Помимо автора, желанья
у них всегда свои пути.
Теперь Илья Любаве пишет,
увлёкся, ничего не слышит.
Чтоб душу облегчить свою
и защитить любовь в бою
с недугом, роком и судьбою
за веру, счастье, правоту.
Всё рассказать на прямоту
и быть пред ней самим собою.
Оксана передаст ответ
и с ним составленный букет.
 

Письмо Онегина Любаве

 
– Любава, сжальтесь надо мною!
Не справедливо мне страдать,
как – будто я один виною.
В том, что случилось угадать
не мог никто, лишь рок и случай
виновники и не везучий,
быть может, день. Но грех хулить
его, а лишь благодарить
за то, что жизнь благополучно
не пострадала в радость нам;
и вне опасности. Лишь нужно
набраться мужества и сил
и в этом мы поможем дружно.
А я бы только попросил,
не быть ко мне жестокосердной,
а, как и раньше – милосердной
и прочитать моё письмо,
чтоб снять немилости ярмо.
Ведь я за Вас переживаю
и только лучшего желаю.
Но знаю, вызовы достойно,
с рассудком трезвым и спокойно
встречать открыто должен сам.
И говорю с любовью к Вам —
не может человек быть лишним,
его внимание излишним.
Неужто, думаете Вы,
после того, что было с нами,
(с недавней, скажете поры)
и соглашусь я, может, с Вами,
что я отрину прочь мечту
и снова серость предпочту,
в которой был до нашей встречи.
Любви и близости предтечи.
Уединённо, одиноко
я жил, не чувствуя того —
реликт, эндемик на плато;
не зная досуга иного,
как лишь домашние дела.
И в скуке вечной жизнь текла.
Гордился я своим хозяйством
и одиночества зазнайством.
Душа моя была спокойна,
уныла, как заупокойна,
и редкий всплеск её в груди,
не нарушал того пути,
которым шел неколебимо,
как оказалось, часто мимо.
И вот, как взрыв, знакомство с Вами.
Я откровенно Вам скажу,
на жизнь я изнова гляжу,
как обновлёнными глазами.
Ваш образ, милые черты,
пленили россыпью прелестной
и стала жизнь моя чудесной,
как поселил я в сердце Вас.
И ждал свиданий, пусть не частых,
Я говорю Вам без прикрас,
переживём мы дней ненастных —
послание судьбы суровой.
Вы снова будете здоровой.
Вернутся на круги своя
и долг, и радость, и семья.
Без Вас не мыслю жизни этой,
Вы были, есть моей Одеттой.
Любава в самый трудный час,
я не оставлю больше Вас.
Любви и дружбе верен я.
Молю, не отвергай меня!
 

Глава шестая

«Там, где немеет в муках человек, мне дал господь поведать, как я стражду».

Гете.

1

 
День наступил. Любава рада,
врачей, сестёр благодарит.
Прощай печальная палата.
И вот она уже катит
в своей коляске инвалидной.
А всем родным, друзьям обидно
увидеть девушку такой,
которой нужен лишь покой.
Но и они отчасти рады,
что пожалел Любаву рок.
Не до конца спустил курок,
нашёл причину для пощады.
Она жива, спешит домой.
Побыть ей хочется одной.
 

2

 
Илья присутствовал при этом,
Оксаной был оповещен
и удостоился привета,
но не уверен, что прощен.
Хотя своей вины не видел,
ведь никого он не обидел,
но понимал, настанет день
и недомолвок злую тень
ему придётся опровергнуть
и повернуть теченье вспять.
Всё восстанавливать опять.
Не дать любви её померкнуть.
Но нету времени гадать,
любимой нужно помогать.
 

3

 
Онегин вскоре же проведать
семейство близких поспешил.
Его оставили обедать,
он согласился и решил:
стараться быть непринуждённым,
от дел семьи не отчуждённым,
готовым ей помочь всегда,
тем более, когда беда.
И в этот день он сделал много.
Любаве в помощь при езде
приладил поручни к стене
и пандус проложил полого.
Но чтобы ей привыкнуть дать,
решил пока не навещать.
 

4

 
Не зря сказали – время лечит;
жизнь обрела и смыл, и ритм.
Прошло полмесяца от встречи,
а можно уж не мрачных рифм
добавить здесь для продолженья,
главы и в опись положенья,
которое застал Илья
в стенах знакомого жилья.
Любава, встретив, повинилась
перед Ильёю за письмо.
Сказала, ждёт его давно.
Вниманью к ней не удивилась.
Просила не бросать её,
Помочь налаживать бытьё.
 

5

 
И с сожалением сказала,
врачи не могут ей помочь.
Она бездельничать устала
и жить калекой ей невмочь.
Они, беседуя, решили,
пусть ей врачи не разрешили,
они испробуют свои
самолечения шаги:
укусы пчел, массаж, парилка,
бассейн, с поддержкою ходьбу.
И оба выбрали борьбу,
чтоб доказать – жива «курилка».
Есть место в жизни под луной.
И полной сил, а не больной.
 

6

 
Давно мы с Земским не встречались.
И у него горячка дел.
После того, как с ним расстались,
он лишь за выборы радел.
Была теперь уже в разгаре
и в суматохе, и в угаре
предвыборная чехарда
и избираемых орда
перемещалась в регионах,
где агитацию вела.
Их власть пленяла и звала.
Не до детей им или жёнах.
Победа в сборе голосов
зовёт их в бой, как гончих псов.
 

7

 
Лишь как – то, встретившись под вечер
по просьбе Земского вдвоём,
Илья, Евгением был встречен
и разговор завёл о нём.
После того, как ужин съели,
в саду возле фонтана сели
и воскурили дым сигар,
вдохнуть дурманящий угар.
Илья подумал, что курьёзный,
завёл Евгений разговор,
но оказалось уговор
и получилось, что серьёзный,
произошёл. Доверил он
Е. Земскому судьбу и дом.
 

8

 
Тот предложил свой план решенья
вопросов денежных Ильи,
без лишних слов и разглашенья,
чтоб знали только лишь они.
Онегин обеспечит ренту,
сдав дом в фиктивную аренду,
а в банке Земского залог,
ему уплачен будет в срок.
Банк увеличит капиталы
и это выгодный момент.
Оформлен будет документ,
чтобы не придрались фискалы.
И деньги можно получить,
чтобы Любаву им лечить.
 

9

 
Не продолжая эту тему,
скажу, что Земский не сумел
решить предвыборную тему
и проходной не взял барьер.
Он удручен был результатом,
тем, что расстался с vip – мандатом,
не повторив вторично класс
по одурманиванью масс.
Без «не» теперь «прикосновенность».
Е. Земский так же был богат,
но рыцарь без железных лат
и стал как все – обыкновенность.
Теперь осталось ждать ему,
как с ним «друзья» начнут войну.
 

10

 
Не до того, чтоб частым гостем,
бывать Евгению в семье.
У старика лишь на погосте
побыл с Оксаной на скамье.
Но привозил врача – светило,
которому всё то претило,
что делать прочили друзья
и поддержала их семья.
Но что – то путное предложить
он не хотел или не мог
и наставительный итог —
покой. И ноги не тревожить.
Илья считал, бездейство – вред
и лишь источник новых бед.
 

11

 
Так день за днём без перерыва
с надеждой, верою в успех,
Илья с Любавой без надрыва
лечились к радости для всех.
Всё неожиданно случилось,
на третий месяц проявилось.
Любава с трепетом смогла
сказать, что чувствует она,
как жар разлился вдруг по жилам,
так, что хотелось ей бежать,
и невозможно стон сдержать.
А в ноги колют будто шилом.
Но сладко боль свою терпеть
и от неё хотелось петь.
 

12

 
А утром чуть смогла Любава
пальцами ног пошевелить
и всем казалось, что настала
пора Илью благодарить.
За беспримерное терпенье,
любовь, мечту и озаренье.
Но и Любава, и Илья
не ждали лёгкого житья
и понимали, много буден
ещё в мучениях пройдёт.
Ещё не кончен, а грядёт
их путь тяжел и многотруден.
Но есть успех, ура и бис!
Вас поздравляем, сэр и мисс!
 

13

 
Илья ещё одну идею
хотел использовать давно.
Решил увлечь Любаву ею,
чтоб были с нею заодно.
Добавить к лечащим сеансам
уроки музыки и танца,
чтоб тело вспомнило шаги,
и все движения ноги.
И блюз, отныне спутник новый,
манил Любаву день встречать,
и провожал его венчать.
Задумчивый, спокойный, томный.
И в такт мелодии хмельной
шагали ножки у больной.
 

14

 
Сначала мысленно, на месте,
потом с Ильёй на миллиметр
качались вправо, влево вместе,
а через день на сантиметр.
И через месяц осторожно,
не веря в то, что это можно,
под руку вёл её Илья
по кромке берега ручья,
вблизи берёзовой опушки,
где родовую песню дрозд
щелкал наперекор кукушке
и проводил подруг опрос.
Тянулись к небу васильки,
цвели ромашки на венки.
 

15

 
В один остывший тихий вечер,
брели Любава, взяв Илью
под руку. Догорали свечи
заката. – Я давно корю,
себя за скрытность и нечестность,
что не поставила в известность,
тебя, любимого из всех.
За что в душе ношу я грех.
Лишь, может, глупое упрямство,
Мне не позволило, Илья,
всё рассказать. Теперь же я
признаю низкое коварство.
Я не могу, прости, стоять
и ты, пожалуйста, присядь.
 

16

 
Они присели на скамейку
Любава сжала на груди
его подарок, душегрейку,
сказала: – Строго не суди.
За то, что долго я боялась,
тебе открыться не решалась.
Молчать уж больше не могу,
и поневоле, как бы лгу.
Ты помнишь, как мы отмечали,
когда на сцене в первый раз
я танцевала и для вас?
А после мой успех венчали.
Тогда нас Земский пригласил
и ты меня там быть просил.
 

17

 
Как слуг из дома удалили.
Вы подарили мне колье,
я танцевала на столе,
дурачились, галдели, пили.
Не отдавали предпочтенья,
тогда, как книги для прочтенья
мы были каждый, как фантом
и осознали лишь потом,
кому и кто всего дороже.
И видно только лишь теперь
не обойтись нам без потерь.
Ведь мы вели себя негоже.
Ещё немного подожди,
но снисхождения не жди.
 

18

 
Теперь заканчиваю, милый.
Ты знаешь сам, что было там,
спаситель самый терпеливый;
как был в ночи разрушен храм.
Мы безмятежно веселились,
как дети дружно расшалились
и каждый что – то предлагал,
чтоб не пустел с вином бокал.
И, наконец, шалить устали,
и я не знаю, кто ко мне
входил из вас в кромешной тьме.
В те спальни, где с Оксаной спали.
Сейчас во мне есть плод, Илья,
но от кого не знаю я.
 

19

 
И если можешь груз сомнений,
смирюсь я с мнением твоим,
сними с меня без лишних прений,
нам с этим жить теперь двоим.
Я жду решенья и ответа
и добронравного совета,
приму его из уст твоих,
оно касается троих.
Их жизни, радости и счастья.
Но ты мой самый верный друг
надеюсь очень, что супруг.
Прости, что требую участья,
но без него не будет счастья.
С ним я надеюсь быть я всегда,
чтоб не сулили мне года!
 

20

 
Читатель ждёт, наверно, пылкий
ответ Онегина Ильи,
а может горестной ухмылки,
ведь есть угроза для семьи,
которую в душе посеял,
давно в своих мечтах лелеял.
И только ждал удобный час,
и собирался уж не раз,
повторно сделать предложенье.
Но деликатно выжидал
и лишь все силы прилагал,
для полноты выздоровленья.
Сейчас он должен всё решить.
Пришёл момент судьбу вершить.
 

21

 
– Любава, милая Любава!
Тебе давно я не судья.
Не знал, что давняя забава,
так повлияет на тебя.
К тому же, сам к стыду, замешан.
И Земский тоже в этом грешен…
Мы жребий бросили тогда.
Но виноваты в том года,
вино и наше увлеченье.
Мы были страстны и пьяны,
поступкам, тяжести вины
своим не придали значенья.
Вошли мы в комнату. К кому?
Не знали. Жребий пал ему.
 

22

 
Мне больно знать, что ты страдаешь
и может даже, проклинаешь
тот вечер встречи вчетвером
в гостиной Земского хором.
К кому вошёл я сам не знаю,
но на коленях умоляю
нас за безумие простить.
За то, что было, не винить.
Ведь ничего уж не исправить.
И надо лишь себя заставить,
то, что случилось – позабыть
во имя будущего жить.
Твоей вины в участье нет,
иное – будет лишь навет.
 

23

 
Моя любовь к тебе лишь крепнет,
Её огонь во мне не меркнет.
Я вновь прошу руки твоей!
Мне жаль, как греческий Орфей
я не могу воспеть осанну
твоим таланту, лику, стану.
Скажу, любимая, один
У нас с тобою господин.
Лишь ради этого нам стоит
совместно жизнь свою устроить.
Запомни, я навеки твой
и мыслю жизнь свою с тобой.
Прошу я, чрево береги,
дитя безвинное роди!
 

24

 
Довольно быстро после свадьбы
Евгений Земский вдруг исчез.
Другой владелец был усадьбы.
Узнали, в Англии жилец,
вдруг объявился с милой дамой
с однофамилицей Оксаной.
Та в положении была,
в их замке собственном жила.
Понятно, Земский оскорбился.
Невыносимо стало жить,
все перестали с ним дружить,
как он с мандатом распростился.
И бывший друг стал вдруг врагом.
Хотел владеть его добром.
 

25

 
Землей, заводом, банком, вкладом,
что сам, когда – то он урвал.
Предали все вблизи и рядом.
Грозил ему лесоповал.
Заимодатели доняли,
когда о трудностях узнали
и раньше вежливый делец,
грозил добраться до телес.
Е. Земский понял, дело плохо,
пришла беда – открой врата.
Теперь успеть бы до порта
Доехать быстро без подвоха.
Что было можно всё продал.
Корабль надежд концы отдал.
 

26

 
Онегин вскоре клерком банка
был под расписку извещен,
что там сменилась вся команда
и Земский с должности смещен.
Илье вчиняли долг огромный,
за договор с ним «незаконный»,
(а может это был подлог),
и не уплаченный налог.
Теперь есть выкупщик залога
и право – собственник на дом.
Илью предупреждал закон —
при доказательстве подлога,
его покинуть должен он,
со всей прислугой и добром.
 

27

 
Илья прошел суды и споры,
а между тем истёк уж срок,
должна рожать Любава скоро.
Онегин, не жалея ног,
совсем управиться старался.
Как было там, но дом остался
в его владении и сын,
почти без малого – аршин,
залился громко в первом плаче.
Спустя неделю их домой,
Илья привёз и там женой,
не веря сам такой удаче,
и тёщей, помогавшей им,
был обустроен их кумир.
 

28

 
Бежали месяцы, невзгоды
все помаленьку отлегли;
сын меньше требовал заботы
и тёща с няней помогли.
Илья с Любавою решили
и в ЗАГС(е)дело завершили
дитя, «Евгений», имя дать
чтобы отныне так и звать.
Илья на Ленского сердился,
ведь тот тогда его предал,
но снисходительнее стал.
Да и в судах побед добился.
Оксана пишет издали —
назвали сына в честь Ильи.
 

29

 
Онегин не стремился в бизнес,
что стало модным с неких пор,
как и рекламный спрос на фитнес.
Так и в политику. И спор
о Думе, партиях, программах,
сказать бы это не при дамах,
ему давно осточертел.
Он просто жить с семьей хотел.
– Затею собственное дело
и для ума, и для души.
С утра скрипеть пером в тиши.
Потом с семьей. Любаве смело
могу открыться, чтоб решить,
как с нею будем дальше жить.
 

30

 
Пока решил (душа хотела),
заняться разведеньем пчёл.
Он приобрёл для пользы дела
и много книг о них прочёл.
Нашёл поляны прилесные,
поставил улья корпусные,
чтоб получать в них мёд – янтарь,
купил и сделал инвентарь.
Объездил дальние поместья,
хороших пасек поискать
и ознакомиться на месте,
как пчеловодом дельным стать.
Траву посеял медонос,
подначки тёщи перенёс.
 

31

 
И, закупив семей пчелиных,
их заселил и сохранял.
От жал опасных нелюдимых
лицо дымком оборонял.
Устроив пасеку, затейник,
наш горемычный соплеменник,
привёл Любаву, рассказал,
свои успехи показал.
Она, конечно, восторгалась
и расспросила обо всём.
Увидев, как он увлечен,
уменью мужа удивлялась,
Любава так отозвалась:
– Но и моя мечта сбылась!
 

32

 
Когда Онегин и Любава
обнявшись, шли к себе домой,
она сказала: – Пусть забава
тебе поможет, дорогой.
И я нашла, о чем мечтала
и веру в это не теряла —
работу, лучшую из всех
и отказаться был бы грех.
Учить детдомовских детишек
балету – примы из искусств.
Преодолеть второй искус.
Мне выпала одна из фишек.
Добилась я, вопрос решён
и класс балетный разрешён.
 

33

 
Поверь, как были рады дети,
когда им объявили весть.
Я верю, будут и успехи.
Почти у всех таланты есть.
А дети лишены там детства,
другого и не знают места.
Их нужно к жизни приучать
и в ней искусство примечать.
Я, видимо, ещё не скоро
сумею одолеть беду.
С детьми я снова обрету,
хотя судьба ко мне сурова,
свою востребованность там,
где вкус к искусству передам.
 

34

 
Они пришли под стены дома
и сели рядом на скамью;
Илья Онегин и мадонна.
Он тихо ей сказал: – Люблю.
А через месяц вёз Любаву
в ближайший детский дом, где славу
она снискала. Детвора
её встречала у двора.
За руки брали, окружали
учиться танцу, разным «па»,
все в танцевальный класс бежали,
чтоб развивались там стопа,
осанка, грация и ритм
Ивашек, Танечек и Рит…
 

35

 
Онегин был теперь спокоен.
Любава обрела себя.
Давно ли было – за покои
ей было выходить нельзя.
Теперь любимая работа.
Не держат немощь и ломота
и каждый день, как новый шаг,
в стремнину жизни, не во мрак.
Сынок, любимый подрастает.
Пора пришла и самому,
исполнить давнюю мечту,
пока душа напоминает.
«Кропать» листы своим пером
и жить писательским трудом.
 

36

 
Лишь отрывался от работы
Илья в погожую пору.
Когда Любава по субботам
везла в именье детвору
из их подшефного детдома.
Тогда от ихнего содома,
как ни старалася она,
ни створки двери, ни окна
не укрывали «графомана».
Он окунался в хоровод
где уж Любава – верховод
тотчас подхватывала «Фана»
и мчала всех между дерев,
под хохот, стоны, визг и рёв.
 

37

 
Грибы, походы и палатки.
Зимою лыжи и коньки.
Под осень сбор и ловля матки.
А с утра в ведренные дни —
лишь кто постарше – на покосе,
метают копны для коней,
таскают пёстрых окуней
или прикармливают лося…
Лишь хладной осенью Онегин
Прервёт все шефские дела,
на белый сменит вдруг зима
как шаль, округ рисунок пегий.
Вновь сядет за труды Илья
и всё войдет в «круги своя».
 

Глава седьмая

«Покоя рабского под сенью

Плодов златых не возрастет,

Где всё ума претит стремленью,

Великость там не прозябёт!»

Н. Радищев. «Вольность».

«И всё будет вечно хреново,

и всё же ты вечно звучи».

Ким.

1

 
От юбилея к юбилею
года, как тройки в бубенцах,
летят, но Пушкин, не стареет.
На постаментах и в сердцах,
живёт и здравствует нетленно.
И, отмечая многодневно,
очередной червонный год,
которым положил он счет,
народ салютом в честь Поэта
украсит дату и момент.
Александрийский монумент
для нас по – прежнему примета.
Так называл его Поэт —
Великий пра… дед.
 

2

 
Он костью в горле был для власти,
царю, дворянскому гнезду,
их церберам различной масти.
Они лелеяли узду
всю жизнь держать, стянув на вые,
чтобы Поэт в своей стихии
трудился лишь под их указ.
Свободолюбия «зараз»
не прививал, не чтил свободу
превыше церкви и царя
не призывал бы, их коря
на помощь «падшему» народу.
За барство, беспредельный гнёт,
того, кто кормит, сеет, жнёт.
 

3

 
И сунув, Бенкендорф два пальца,
его пугал после бесед;
глаза буравили как жальца,
суля не внемлющему бед.
В поэте зрели гнев и горечь,
что власть похожа на чудовищ,
народ ввергающая в прах.
Где крестьянин, солдат, монах
иль разночинец угнетённый
под вечным спудом жизнь ведут.
И раб, за вольность заклеймённый,
воспринимает свой недуг,
как должное, судьбу и рок,
а не властителей порок.
 

4

 
Меж нами девять поколений.
Сейчас, с вершины этих лет,
Вас оценили словом гений
и старины седой налёт
очистили от слухов, сплетен,
наветов, что попали в бредень
молвы. И засиял Ваш лик.
Тунгус теперь уже не дик
и в этом Ваша есть заслуга.
Что в свой жестокий мрачный век,
писали Вы, чтоб человек,
читал стихи не для досуга.
А знать, что есть заря свобод
и к счастью есть тропа и брод.
 

5

 
Теперь нам многое известно
и, может, исповедь моя,
не к месту и не интересна.
Но вскользь хочу поведать я,
как век двадцатый начал с брани,
закончив тем, что собрал дани
с боков России и она
изнеможенна и больна,
обочь, дорогу удлиняя,
гнала себя, как рысака.
Пока не выпала чека,
за что Россия всем пеняет
и колесо на всём ходу
не оторвалось на бегу.
 

6

 
Весь век Россия воевала,
то с оккупантом, то с собой
и земли дедов отдавала,
и возвращала, но отбой
тревогам, смутам и раздорам
не наступил и в новый век.
Куда вошла с потухшим взором,
из-за того, что человек
был разорён, обескуражен,
от бед и зла не защищён.
Народ устал и разобщен
и новый путь ему был страшен.
Ведь новоявленная власть,
умела только лгать и красть.
 

7

 
Ветра колышут незабудки
в помин о сгинувших в боях;
ещё не всех сынов обрубки
Россия собрала в полях.
Как снова в яви очутилась
там, с чем давно уже простилась,
к капитализму воротясь.
Социализма ипостась
отринули волюнтаристы.
И снова в обществе разлад.
Страну, свободу, бедолаг
приватизируют «юристы».
И тлеет рознь в народе вновь,
подогревая гнев и кровь.
 

8

 
Бунты, восстания нередки.
России к ним не привыкать.
И Емельян взывал из клетки
своим врагам не потакать.
И Стенька кровушки из мести
пролил, когда – то и поместья
дворян, помещиков палил
и царь едва пожар залил.
Лишь результат был одинаков
и в старину, и в наши дни.
Народ в беде, куда не ткни,
живёт в землянках и бараках.
Верхушка – власть и бюрократ,
сильней, богаче во сто крат.
 

9

 
Сейчас живем на раскорячку,
не можем ни царя забыть,
ни революции горячку,
чтобы его же погубить.
Герб государства – символ царский,
напоминает гнёт боярский,
а гимн – отрыжка тех времён,
когда под пламенем знамён
друг друга в битвах истребляли.
В пылу стремительных атак
рубились насмерть так за так.
Взрывали, вешали, стреляли.
Одни, за волю без царя,
другие, что сгубили зря.
 

10

 
В основе жизни государства —
вождизм, фронда, волюнтаризм,
всё, как у давнишнего царства.
Скрепляет строй – бюрократизм.
Власть гражданина отстраняет,
сама себя возобновляет
для управления страной.
Но, прячась за его спиной.
Народ под гнётом назначенцев —
субъекты податей в казну.
Всё исполняется за мзду.
Власть далека, как иноземцы.
Чтоб жизнь свою ещё влачить,
ярлык заставят получить.
 

11

 
Народ чурается и власти,
и государственной «узды».
Бежит от них, как от напасти
и ждёт не пользы, а беды.
Они привыкли лицемерить
и гражданин уже не верит
в их пустословье вместо дел,
в счастливый жизненный удел.
На перемены нет надежды,
не защитят ни суд, ни страж.
На возмущенье лишь кураж
а на призыв закроют вежды.
Или из белой черной масть
смастачат и применят власть.
 

12

 
Что от воинственного века
Россия выбрала в задел,
не потеряла ль человека,
который за страну радел?
Смогла ли вызволить и ныне
взрастить его черты иные,
чем рабство, барство, атавизм,
закоренелый большевизм.
Энтузиасты дел, науки…
строители большой страны,
заветам были тех верны,
как дети павших или внуки.
Чтоб крепок был форпост и тыл,
а гражданин достойно жил.
 

13

 
Всё, что касается прогресса
в науке, технике, труде
и занимаемого места,
мы, лишь благодаря «трубе»
ещё плетёмся понемногу
за Португалией не в ногу.
Не то, что в давние лета.
Теперь Россия уж не та.
Предпринимательскую жилку
подрастерял смышлёный Росс,
Теперь Россия не колосс.
Бредёт к прогрессу под сурдинку.
Мечты народ не утерял,
но оптимизм давно унял.
 

14

 
Нас государство отучило
от веры, чести и труда.
Сто лет с «Иванами» ловчило,
вело вперёд, но не туда.
У Вас восстали декабристы,
у нас свои «специалисты»
дрались за место, «трон» и власть.
Но не менял правитель масть,
багрово – красным оставался.
Свободным был лишь вход в «Гулаг».
Серпасто – молоткастый флаг,
Там над вратами развевался.
Власть правит этой жизни бал,
но не пускает «смерда» в зал.
 

15

 
Народ устал от безвременья,
от неустройства, нищеты,
хиреют город и деревня
от бестолковой суеты
кликуш, начальства, партократов,
«аристократов», бюрократов,
всей своры алчных ловкачей,
наобещавших «калачей»,
когда богатства растащили,
приватизировав страну.
С тех пор страна идёт ко дну.
В «сортирах» многих «замочили»,
А круг спасательный – народ,
её держать уж изнемог.
 

16

 
Свобода стала только мифом,
приманкой, чтоб усилить гнёт,
а государство – хищным грифом,
который труженика жрёт.
«Никто не уповай во веки,
их те ж родили человеки,
на тщетну власть князей земных
и нет спасения от них».
Сказал Михайло Ломоносов,
задолго до меня и Вас.
Чей твёрд и неподкупен глас.
А он старейшина колоссов.
Царей, князей, дворян, чинуш
сменяют клоны их же душ.
 

17

 
А судьи кто? Вельможи, каста.
как Брахманы на русский лад.
Закон для них, что зайцу сказка,
что захотят, то и творят.
Своих отмажут за проступки,
получит вор за мзду уступки.
И президентский им указ,
всего лишь повод для проказ.
Никто не может быть уверен,
что завтра, по навету, суд
вдруг переменит свой абсурд
и отменить вину намерен.
Лишь взятка может повлиять,
клеймо неправедности снять.
 

18

 
Наш генофонд почти загублен,
то косит мужиков война,
где чуть не каждый пятый «срублен»,
а кроме – голод и тюрьма.
Людская нива оскудела
и ждут счастливого удела
лишь оптимисты бодряки,
плохим прогнозам вопреки.
И меланхолия нас губит,
живём теперь одним лишь днём;
чтобы зажглись сердца огнём
Россия, есть ли кто разбудит,
сердца хранителей твоих,
от городов до сёл глухих?
 

19

 
В стране бескрайней и богатой
лесами, рудами, водой
привыкли издавна лопатой
работать мы, ещё ездой
гордиться быстрой по ухабам,
там, где другие едут шагом.
Но даже быстрая езда
нам помогает не всегда.
Прогресс сменил свои акценты,
пошел не по верху, а в суть.
Искать к нано частицам путь
С лопатой могут ли доценты.
«Хромает» образ, это факт.
Как сохранить в горячке такт?
 

20

 
У нас ведь в век адронной «пушки»
прогресс несут: чинуша, мент,
уборщиц дряхлые старушки,
гаишник, страховой агент,
охранник, сторож, клерк, астролог,
гадалка, поп, политтехнолог,
торговец, менеджер, ОМОН,
политик, экстрасенс, бомонд.
Да во главе всего процесса —
попсы разнузданный поток.
Она – мужчина без порток
или как опухоль абсцесса.
Нелепость, срам, позор и стыд,
несёт в наш повседневный быт.
 

21

 
Европа нас не понимает
и в Ваши годы шла войной.
Лишь газ и нефть приобретает,
писали Вы – продукт простой.
Она во многом перегнала,
и нас сытней, богаче стала.
На Росса смотрит свысока,
как на плохого ездока,
давно отставшего от века,
под спудом власти вековой.
Приученного, что конвой
необходим для человека.
Тот и команду отдаёт
и знает пункт куда ведёт.
 

22

 
Поля травою зарастают,
заводы, домны чуть дымят,
надежды, вспыхнув, тут же тают,
многострадальный люд морят.
Проблемы, как у Вас остались,
как – будто мы не расставались
с эпохой Вашей и царём.
Все, как из милости живём.
Но будут ли терпеть народы,
имея опыты веков
и тяжесть скопленных грехов?
Ответят, видно, только годы.
Народ и барственная власть,
как древне – царская напасть.
 

23

 
Илья, герой наш, жил в ту пору,
когда в очередной «заезд»
Россия ринулась под гору
под камнепады и проезд
был для неё весьма опасным,
а сверх усилие напрасным.
Могло «карету» разметать,
так, что и нечего собрать.
Глядел весь мир, как кувыркалась,
она, разбрасывая люд.
А недруг запускал салют
от радости, что с нею сталось:
позор, анархия и мор,
разброд, упадок и раздор.
 

24

 
Он лишь услышал отголоски
событий, всколыхнувших Русь,
прося у «Запада» обноски,
она лишь навевала грусть.
Не знал России хлебосольной,
теперь просившей непристойно
ей милостыню в руку дать,
за то, что повернула вспять.
Илья не буйствовал в разборках,
но наблюдал со стороны
на этот признак новизны,
как бомж копался на помойках.
Ему претило, то что он,
увидел нищету кругом.
 

25

 
Ему наследство помогало,
как и Онегину у Вас.
Что в перепутье ожидало?
Еще не наступил тот час.
Е. Земский раньше свет увидел,
но пустоты в нём не предвидел,
с его пороками дружил
и душу тем опустошил.
Илья Онегин отступился
от жизни праздной и пустой
и от неё отгородился,
взамен отладив свой устой.
Пороки барства одолел
и делал так, как сам хотел.
 

26

 
Россия, кто её измерит,
её характеры поймёт,
страданья на себя примерит,
любовь и жертвенность, и гнёт.
Она в явлениях бескрайна,
кондовая, сакраментальна,
не чутка к веяньям времён.
Имеет собственный гормон
координации просторов,
всех многочисленных «племён».
Но выбирает тот из створов,
который худ и не спрямлён.
И строевой чеканит шаг,
туда, где есть уже большак.