Цитаты из книги «Три толстяка», страница 2

Тетушка Ганимед, утомленная волнением и долгим ожиданием доктора Гаспара, крепко спала и видела во сне курицу.

От сильного волнения он крепко и сладко проспал всю ночь.

Если скрипка вызывала зубную боль, то от этого голоса получалось ощущение выбитого зуба.

Мы все были обездолены Тремя Толстяками, угнетены богачами и жадными обжорами.

Прости меня, Тутти, - что на языке обездоленных значит: "Разлученный".

Прости меня, Суок, - что значит: "Вся жизнь"...".

Доктор пошевелил его. Слесарь не хотел вставать. Он умер.

А у меня не было никакого оружия, кроме прыща...

Тетушка Ганимед зажмурила глаза и села на пол. Вернее, не на пол, а на кошку. Кошка от ужаса запела. Тетушка Ганимед, выведенная из себя, побила кошку: во-первых, за то, что она вертится под ногами, а во-вторых – за то, что она не сумела в свое время поймать мышь. А мышь, пробравшись из мастерской доктора Гаспара в комод тетушки Ганимед, ела миндальные коржики, нежно вспоминая о мармеладе.

Тётушка Ганимед так громко сказала «ах», что чуть не разорвалась пополам.

Его протащили в петле через весь город. Бедняжка! – Теперь его посадили в железную клетку. Клетка стоит во Дворце Трех Толстяков, – сказал толстый кучер в голубом цилиндре с бантиком. Тут к цветочницам подошла дама с девочкой, чтобы купить розы. – Кого посадили в клетку? – заинтересовалась она. – Оружейника Просперо. Гвардейцы взяли его в плен. – Ну и слава богу! – сказала дама. Девочка захныкала. – Отчего же ты плачешь, глупенькая

Я бы предложил всем пройти в зверинец, но там рёв, писк, вонь... Это гораздо хуже звона бокалов и запаха фруктов...