Комментарии, 221 отзыв

Вот знаете, бывают такие книги, которые прочитаешь и становится так легко на душе, как после бани... с которыми ты чувствуешь словно вернулся к своим истокам... "Фарфор" Юрия Каракура - из таких!

Невыразимо сложно сказать, о чем эта книга. Здесь нет как такового сюжета. Она вроде бы про детство и не только. Про старость и не столько о ней. Скорее о том и о другом в их соединении, в коллекции живых картинок. Она о размеренном, тихом счастье, о таких хрупких вещах, как будто фарфоровая чашка ненадежно стоит на блюдце. Повествование очень вовлекающее, насыщенное, наполненное любовью и теплотой, настоящая редкость!

Вместо отзыва можно было привести несколько случайных абзацев из книги и я уверена, эффект был бы тот же: вам нестерпимо захотелось бы её прочесть, напитаться поглощающими с головой воспоминаниями о детстве, которое у каждого своё, но вспоминаются почему-то одни и те же образы и эмоции, заставляющие волноваться. В объятиях необыкновенного авторского стиля много заливистого смеха, чтобы улыбка еще долго не сходила с уст, и немного прощальной грусти, чтобы заныло под ложечкой...

Читайте обязательно, если вы любите бережно перебирать сокровища из шкатулки памяти. Читайте и вам будет пахнуть бабушкиным шкафом, тапочки с порога пригласят вас в коридор, Санта-Барбара, Тропиканка и прочие "оперы" прозвучат бразильско-мексиканскими распевами. Вы почувствуете как покачивается и звенит воздух, а под напором сентября быстро отскакивает лето. В ваш уютный дом заглянет садово-огородное детство, поливающее солнечные бархотцы в ящиках, копающееся в братстве кулонов и серёжек в поисках всяких шкатулочных секретов.

Я не могу рассказать о книге так же красиво и эмоционально, какой является она сама. Просто... читать и перечитывать! Всем! А для меня это внезапная и безусловная книжная любовь!

Отношение к книге менялось на протяжении всего прослушивания. Включив книгу - я вдруг попала в детство. В светлое, теплое, пусть не совсем мое, мое было раньше, поэтому отличалось от детства автора, но казалось, что отношение к людям, к детству, а, главное, к бабушке, было таким же. И бабушка поначалу напомнила мне мою бабушку. Но пока я слушала, поняла, что я устаю. Устаю от мата, устаю от того, что у него все кругом не то, чтобы плохие, но уж больно он много их плохих качеств замечал. И акцент делал именно на них. И еще поняла вот отношение, которое показалось поначалу, что напоминает мое отношение, на самом деле другое, а вот такая ностальгия возникала из-за прочтения Лукашова. Именно он для меня сделал эту книгу такой теплой и светлой. Если бы читала глазами, отношение к книге испортилось бы куда раньше. Кстати, когда последние главы читал автор, я точно уверилась, что книга обрела для меня свое очарование именно благодаря Михаилу Лукашову, у автора такие интонации, которые мне в книге как раз и мешали. Но в целом все равно книга понравилась. Потому что детство есть детство и, как правило, оно все равно самое светлое, какими бы трудностями не сопровождались, а бабушка самое светлое и замечательное, если она именно бабушка. Мне показалось, что бабушка относилась все-таки к жизни не совсем так, как описывает автор. Мне кажется, что она принимала людей такими, как они есть, видя их недостатки, она все равно относилась к ним хорошо. Я уже во многих книгах сталкивалась с тем, что те, кого касались жизненные неурядицы или даже катастрофы, принимали все это куда с более добрым сердцем, чем их потомки. Наверное, и я так же. Черствеем мы что ли?

Запоминающаяся книга о детстве писателя, который мастерски описал свои отношения с любимой бабушкой и уходящем, но не забытом детстве. У автора отменная память, написать роман в 400 страниц это большой труд, я в лучшем случае на 20 страниц набросаю воспоминаний. Книга символически названа "Фарфор". Метафора "...задрожал бабушкин подбородок, я даже и не знал, что он у нее такой хрупкий, фарфоровый, сеточка трещин на глазури, и бабушка заплакала" до сих пор вызывает трепет и сглатывание надвигающейся печали. Все наши милые бабушки фарфоровые: хрупкие и в трещинках, разобьются сложно склеить. Ломкая старость и детство, в которое хочется вернуться, чтобы почувствовать заботу, непринужденное соседство родного человека и неторопливое время. Юрий Каракур описывает 90-е, которые захватили и мое детство, граничащее с подростковой взрослостью. С первых страниц я очутилась там, в своем мире детства, уголке тихого счастья. Автор описывает выходные у бабушки были миром спокойствия, вкусной еды и близость душ. Ухахатывалась над тем, как нашла бабушка общие темы с внуком. Шуточки про "жопу" и шпионская операция за ковром, главные козыри, и я согласна, что совместные смешные истории запоминаются на долго. Раскопки в бабушкиных вещах так это вообще любимое дело, будь то бусы, шкатулка или фотографии, все это богатство, которые можно рассматривать из года в год с неподдельным интересом. В тревожное время, всем нам нужно иметь якорьки в своем счастливом прошлом, которые вытягивали бы нас в трудные минуты. И только со временем понимаешь, как много пропустил, не спросил и не узнал о прошлом родного человека. ("Правда ли, что после смерти обоих родителей наступает чувство, что теперь - твоя очередь"?). Появляется стыдное чувство, когда начинаешь вспоминать как отдалялся и кичился своей взрослостью. Не буду писать, что не понравилось, главная идея ухвачена мною, и не отпускает до сих пор.

Трогательная, вообще не наивная история о детстве 80-х и 90-х.

Обычно такие истории хоть и рассказываются взрослыми людьми, но в них видно налет нежности, трепетности... Здесь повсюду царит взгляд взрослости. Это, скорее, пересказ глазами взрослого с оставшейся памятью об эмоциях, чувствах и переживаниях того времени и тех моментов.

Но не спешите закрывать для себя эту книгу, даже не посмотрев внутрь! Да, непривычное повествование о детстве... но какой тут слог... я просто растекалась лужицей от этих прекрасных оборотов (буквально несколько примеров):

На ветру нервничают отрывные объявления...

Мы встали на остановку и оформились рамкой: серое бабушкино пальто, сиреневый берет, пушистый, напоминающий полевой цветок, сверток меня. «В ожидании автобуса».

Или просто посмотрит без слов, одним восклицательным знаком - как ударит.

Идем минут сорок, начинаем уставать, но вдруг лес выдыхает полем...

Около четырех приехал рейсовый автобус, особенно наглый, долго интриговал закрытыми дверями и даже, отвлекая, выпустил сначала какую-то толстуху в ярком платье с подсолнухами, и потом только - тетю Лару.

Бабушка накрывает снова чай, ударяет стол вазочкой с баранками. У сахарницы удочеренная - от старого заварочного чайника - крышечка. Зато чашки на счастливых, душа в душу блюдцах.

Книги с таким повествованием я называю мурашечными. Им ничего не стоит взять тебя и поставить на твою собственную остановку из детства рядом с дедушкой или бабушкой, налить тебе чай с лимонной конфетой или просто прокатить кружочек по твоей улице детства.

Поэтому спешу предупредить - местами будет больно, местами сладко, где-то спокойно, как перед сном, а иногда волнительно. Главное - не забываете дышать!

Еще мне показалось, что повествование чем-то похоже на монологи и книги Евгения Гришковца. Не плагиат, ни в коем случае не подражание. Схожа как будто атмосфера вашего с автором разговора.

И готовьтесь у долгому, тянущемуся и вяжущему послевкусию от книги. Оно еще не скоро отпустит вашу душу и будет сначала с вами постоянно, потом отойдет, спрячется, но периодически будет возвращаться с витрин магазинов, с теплых или несогретых вечерних улиц, с подъездной темноты и пушистого снега в свете уличного фонаря.

Можно вместо отзыва оставить сто плачущих смайликов? Потому что я не представляю как по другому выразить свои чувства буквами... Это настолько пронзительная книга, она настолько чувственная... Это теплые воспоминания о детстве откапывают в памяти что-то давно забытое, будто из прошлой жизни. Наверное 99% моего поколения растились бабушками и дедушками, пока родители (чаще одна мама) вкалывали днем и ночью, пытаясь прокормить семью. Поэтому детские воспоминания и связаны в основном с бабушками. А у меня с дедушкой. С рождения и до 11 лет он всегда был рядом, я все свои 11 лет была его хвостиком, а потом детство кончилось. Оборвалось так же рано и резко как его жизнь... Поэтому эта книга не могла оставить меня равнодушной. Она проникла в самое сердце, поотрывав старые болячки, заставив их слезоточить. в каждой сцене узнается детство! От бабок на лавочке перед подъездом, дедушка называл их "страшный суд", до "новой моды" сажать морковь с помощью туалетной бумаги! Да и такое было))) всё было, поездки с мамой отпуск и страшно храпящие бабки в вагоне, странные соседи, которым намеренно не открыли дверь, боже, я настолько древняя, что еще помню, что нужно было идти в переговорный пункт чтобы позвонить родственникам в другой город! Правда, тогда я была совсем маленькая и не особо понимала бабушкиного волнения, очереди и тд. Но все это перечеркивается болезнью, больницей, страхом необратимого... И счастливый ребенок прекращается в травмированного взрослого со страхом смерти. Причем даже не своей собственной, а смерти близких людей. Это с одной стороны книга легкая, добрая, местами очень веселая, но если действительно понимаешь о чем говорит автор, становится очень тяжело. Я очень рада, что мне попалась эта книга, будто обо мне написанная. И перечитывать ее буду еще много раз, чтобы не терять себя.

Мой первый «дочитыш» в 2023 году. Искренне рада, что прочитала эту работу именно зимой и параллельно познакомилась с самим автором через интервью, жаль только, что смотреть их я начала ближе к концу книги. «Фарфор» мог обрести живой и подлинный голос раньше. Рекомендую, интересный опыт, особенно когда в своем труде (что, кстати, писался целых семь лет), человек рассказывает о том, что дорого ему. И он не может не писать. Не может иначе. Юрий, спасибо за вашу открытую душу .

«Фарфор» с запахом детства, бабушкиной квартиры, лекарств, варенья, супа, согретого в ковшике и счастья. Автор старше меня, но и я в свои 26 очень прониклась атмосферой тесного взаимодействия не только со своей бабушкой, но и с множеством других, совершенно разных, но очень колоритных старушек, чьей судьбе порой не позавидуешь.

Местами больно и очень грустно. А порой – уморительно смешно (рассказ «Тромбофлебит» занял особое место в моём сердечке, давненько я так искренне и в голос не смеялась над книгой).

Почему не оцениваю на «5»? В отдельно взятых рассказах я потерялась и отчего-то не захотела вникать. Наверное, оттого, что поскорее хотелось снова идти рука об руку с Галиной Сафроновной (бабушка у вас, Юрий, просто огонь!) и её подружками. Так тема становления сексуальности героя прошла мимо меня, но не сделала историю хуже.

Насколько мне известно, Юрий над чем-то работает сейчас, и я уже готова освобождать место на книжной полке под его книгу. Плюс один автопокупаемый автор, ещё и мой современник. Это ли не отличное начало года? (Вот бы чтобы ещё подписать «Фарфор» у Юрия... Эх, мечты...)

“Фарфор” Юрия Каракура стал самой теплой и уютной книгой в моем личном списке 2021 года. Возможно, мне просто было к чему приложить сюжет, а возможно автор настолько умело распаковывает собственные воспоминания, общие для всех детей поколения 90-х. Место действия в книге - провинциальный Владимир, а я все время, читая, представляла себе маленький городок в 20 километрах от Тамбова, где прошло мое собственное детство. С панельными девятиэтажками, где во дворе все друг друга знают. С неизменной, кажущейся вечной бабушкой и ее подругами-пенсионерками, с походами “в сад” и вылазками в лес. С чужими соседскими внезапными и ожидаемыми смертями. С валидолом и таблетками от давления на серванте, с тихим и теплым уютом старой бабушкиной квартиры. С телевизором и сериалами по расписанию. С бесконечным в детстве летом, которое обещает такую же, кажется, бесконечную жизнь.

О чем книга? В сущности - ни о чем. Бытовые зарисовки из детства. Приезд родственницы, путешествие за грибами, зимний вечер на лавочке у дома. Но у каракура особый талант - оживлять эти бытовые картинки, читаешь и как-будто рядом с ними со всеми стоишь.

Я вижу бабушку на лавке во дворе. Понятно, что собиралась быстро: плащ поверх халата, домашние носки, непричёсанная. «Чего ты на улице?» – спрашиваю я. «Да в жопу! – говорит бабушка. – Прямо хуже грыжи! Радио ей не слышно, атмосферное давление ей надо знать. А я ей и завтрак, и суп, и в магазин, и рыбу! Молодую нашла! У меня колени болят, еле стою! А она посуду мне складывает в раковину! Цацей всю жизнь прожила, на пенсии ни дня не работала!» Бабушкина злость приводила меня в восторг, и я, как мог, подыгрывал ей. Мы ходим вокруг дома: бабушка злая, я весёлый. «Как ни спросишь раньше Лара, где ты была? В санаторий ездила, подлечить почки. Какие, в жопу, почки! У неё их три! Здоровая как лошадь! Пока она по санаториям сидела, у меня вон санаторий – огород. И теперь я ей ещё и прислуживаю!» Я со всем соглашался и тоже негодовал: просидела по санаториям! лошадь! в жопу! Бабушка тяжело поднималась по лестнице, горничная, посудомойка, каторжанка. Тётя Лара встречала в прихожей, раскачивалась мутноглазой неваляшкой: «Галочка, ну как, купила хлебушка?» «Не было, будем есть сухари», – мрачно говорила бабушка. «Чёрные!» – добавлял я

Но помимо этого уютного узнавания есть в “Фарфоре” и какая-то неуловимая тоска. Потому что люди из детства Каракура, точно так же как и люди из моего детства, оказались вовсе не бессмертными. И это становится понятно, когда плавное повествование о прошлом перемежается вставками из настоящего. Последний раз приехал к бабушке, последний раз увидел соседку. Этот упадет на улице пять лет спустя, этот умрет через десять. Мы вырастали, они - уходили. Потихоньку, один за другим, незаметно, кажется, будто ничего особенного и не случилось, одним знакомым лицом меньше, а потом оказывается, что твой привычный мир неуловимо переменился. Не вечные. Они все, увы, не вечные, как и мы. Хочется остановить момент или - совсем уж невозможно - отмотать назад, вернуться, обнять всех, еще раз прожить хотя бы кусочек из этой своей детской жизни. Но нельзя. Зато можно почитать “Фарфор” и собственные воспоминания, яркие, как чашки из праздничного сервиза, ненадолго вернутся.

Я ничего не нашла об авторе, вот совсем ничего, но мне всё ещё очень интересно кто же он и почему он так сказочно-красиво составляет фразы? Настолько красиво и правдиво, что это книга-стекло, а не фарфор. О чём она? Это история мальчика Юры о детстве, в котором были бабушки, у бабушек были черно-белые телевизоры, которые переключали с помощью кинутых в них тапок, у них были огороды, в которых росли цветочки и невероятно высокие деревья, они собирали, (непонятно зачем), всё, что давно нужно было выбросить, вечерами бабушки собирались на лавочках дружными бабушкинскими компаниями и обсуждали непутёвых соседок, рецепты варенья, пьющих сыновей и мужей, бабушки ссорились, посылали друг друга по известному адресу, потом, естественно, мирились и всё начиналось сначала. Так тепло и так знакомо.

Моя бабушка тоже собирала обрывки писем, мои школьные ленты для волос, бусинки от каких-то украшений. Мне этот её ящик с памятью, казался чем-то вроде сокровищницы, там даже запах был особенный: запах старины, бальзама «Звёздочка» и шариков от моли. Этими шариками пахла вся её одежда. Ими и духами «Лесной ландыш». У неё, точно также, как у бабушек мальчика Юры, была одна помада, которой она пользовалась в особенно важные дни, — мой день рождения, день рождения моего брата, 9 мая, — на протяжении многих лет. Когда помада закончилась бабушка вставила в неё спичку и продолжила пользоваться, категорически отвергая все попытки купить ей новую помаду.

Потом моя бабушка, также как и бабушка мальчика Юры, умерла, оставив после себя все свои сокровища и страшно измятое золотое обручальное кольцо, которое никогда не снимала, хотя очень давно овдовела. В общем я читала и не могла понять: откуда он столько знает о моей семье и о старых фотографиях неизвестных людей в альбомах? И от этого, почему-то, очень щипало глаза.

Вердикт прост: читать обязательно.

Они столько лет сидели на лавочке у подъезда, но, как оказалось, не успели хорошенько запомниться. Девочки, пожилые мои девочки, которые были такими понятными и близкими, вдруг покрылись рябью, замолчали, выцвел до неузнаваемости рисунок. Сейчас лавка была стоматологически пуста.

Почти всем нам кажется, что раньше было лучше, трава была зеленее, воздух чище, а ощущение счастья и безмятежности совсем рядом. Эта книга помогает нам вспомнить те прекрасные времена. Хотя казалось бы, что делает автор? Он же просто рассказывает о своём детстве, своих эмоциях, переживаниях, близких людях, но делает это так, что читатель волей-неволей погружается вместе с автором уже в своё беспечное детство. Многие с кем я обсуждал эту книгу, испытывали при прочтении исключительно положительные эмоции, без тени грусти, но на меня книга навеяла меланхолию, то, что можно назвать "светлой грустью". Разумом ты погружаешься в беззаботные времена, вспоминаешь тех, кто окружал тебя в это время, а потом вдруг, как укол острой иглой прямо в сердце, у тебя в душе появляется осознание того, что всё, что было безвозвратно ушло. Ушли те люди, нет больше тех мест, где прошло детство. Умерла бабушка, делавшая вкуснейшие в мире блины, на пустыре около дома, где вы играли с друзьями давно стоит новостройка, да и сами друзья выросли, изменились и разбрелись кто куда. И всё, что нам остаётся, это память о них, образы и воспоминания, которые к сожалению со временем выцветают под напором времени и вечных повседневных забот. Читать эту книгу следует ещё ради того, чтобы помочь себе не забывать важные вещи, а немного погрустить бывает полезно.

Я читала сплошной нон-фикшн последние несколько лет, и никак не могла подобраться к художке. Не цепляло, не захватывало, всё не то. «Фарфор» — то.

Книга пропитана запахами из детства, ценными воспоминаниями, которые так легко теряются в буднях. История, слог, герои — всё прекрасно, обнято тёплой грустью. Очень честная, местами откровенная. Впервые вижу такую точную аннотацию: книга о хрупких вещах. Я с книгой смеялась, пускала слезу, иногда не верила тому, как точно можно описать диалоги и ощущения.

Автору удалось вернуть мой интерес к художественным книгам, напоминить, зачем это вообще всё.