Цитаты из книги «Вор, шпион и убийца», страница 5

Во сне я часто тогда видел единорога — но это была не милая изящная лошадка с винтообразным рогом, как на картинах Рафаэля или Гюстава Моро, а хтоническое чудовище, зверь из мирового хаоса, соединявший в себе начала безмозглой животности, божественной человечности и космической беспредельности.

Сталинистом он не был, но и Сталина не ругал — считал за пошлость.

Все эти посиделки с вином, с коллективной любовью к одним и тем же персонажам вроде Вознесенского или Воннегута, это стадное стремление быть «как все не как все» — все это вызывало раздражение. Как-то я не выдержал и заявил, что «Бойня номер пять» Воннегута — пример безмозглого анархизма, безответственного и антиисторического.

Бог - это когда можно, но нельзя.

В маленьких городках история делается, а в столицах она записывается.

Общественный вкус - это баланс высокого и низкого, а достигается он всегда за счёт высокого.

Человек знает, чего он хочет, но редко сознаёт, чего он хочет на самом деле.

Привычка к злу приятна: человек тянется к злу, потому что оно, как многим кажется, делает его сильнее.

Солнце высвечивало в ранней летней зелени цыплячье золото, пахло пряной мятой, зверобоем и сладкой цветущей липой, птичьи голоса то усиливались, то стихали вовсе, высоко в небе кружила пара аистов, где-то далеко мычала корова — протяжно и лениво, в мелкой листве воробьиного винограда, оплетавшего поваленную осину, слитно гудели насекомые, был июнь, смерти не было...

был июнь, смерти не было...