Цитаты из книги «Вор, шпион и убийца», страница 4

Как и мои родители, как и миллионы советских людей, я страдал синдромом отложенной жизни.

Мы были молоды, глуповаты и, разумеется, красивы и бессмертны. А какая ж девушка откажет бессмертному красавцу?

Фабричные люди с маленькой зарплатой, которые содержали семьи в основном благодаря домашнему хозяйству (корова, свиньи, куры, картошка), обрадовались: появилось больше времени на хозяйство, еще и оставалось. А оставалось - чаще всего на пьянство. Мало кто знал, как распорядиться свободным временем.

... взрослые в те годы старались забыть о войне, жить будущим и не придавали такого значения своим боевым наградам, как при позднем Брежневе.

Гораздо позже до меня дошла простая мысль, давно ставшая банальностью: только предельностью, конечностью жизни и обусловлена ценность человека и всего, что он делает, ценность любви и самой жизни.

В 1967 году в Советском Союзе ввели второй выходной, и началось страшное испытание советского человечества свободным временем.

Вечером мать застала меня в возбужденном состоянии и дала мне сначала амидопирин, потом пирамидон, а когда разобралась, рассмеялась: “Господи, ты до литературы добрался!”.

В читальном зале — вечные старушки над медицинской энциклопедией. Я сворачиваю за конторку и оказываюсь в гуще книг. Узкие проходы между полками, никого, тишина, головокружительный запах бумаги. Меня трясет. Я уже знаю, как это называется: я во власти вожделения.

- Список смертных грехов, - возразила ему Вероника Андреевна Жилинская, - это не только список всего зла и дряни, на которые способны люди, но это еще и список человеческих возможностей.

Нинка так расчувствовалась, что подарила нам тетрадь со своими стихами. На первой странице в обрамлении роз и лилий красовался эпиграф: «Стихи, написанные мною, прочтет лишь тот, кто их достоин», а на второй начинались собственно стихи:

Ты ушел, любви не зная,

Конфету шоколадную жуя.

Так пусть тебя полюбит лошадь злая,

А не такая ласточка, как я.