Цитаты из книги «Синяя кровь», страница 8

- Это линь, - хриплым шепотом сказал Арно. - Это бог.

У бога была огненная чешуя и белый женский живот.

Яркое солнце плавилось на недвижной слюдяной поверхности озера, трещали стрекозы, пахло горячей сосновой смолой и пряным аиром, на другом берегу мужики с веселыми криками резали бензопилой вытащенную на берег дохлую корову, кукушка в лесу звала смерть, биение сердца отдавалось в голове, хотелось плакать, была вечная жизнь...

- Электрический день, - сказал Арно, взобравшись на палубу. - Ну совершенно пустой, а - электрический...

А потом она сидела на палубе, набросив рубашку Арно на плечи, сонно щурилась и думала об Эркеле. Он сказал, что у неё счастливое тело. Он никогда не говорил таких слов, он всегда прятал свои чувства. Счастливое тело... Она не знала, что это значит. Странное выражение, но оно ей понравилось. Надо бы запомнить. Как знать, что пригодится там, в Москве, в настоящей жизни, - какие чувства и какие слова. Ненастоящую жизнь она оставляет тут, в Чудове.

Он хотел, чтобы его мертвое тело сожгли: Александр Змойро боялся однажды воскреснуть, даже если произойдет это через тысячу лет.

А потом Арно меня поцеловал, и я очнулась. Но поцеловал он меня не так. Не так. До того я ни разу ни с кем не целовалась, но понимала: Спящая красавица должна быть разбужена каким-то особенным поцелуем. - Она усмехнулась. - Мы занимались этим, наверное, целый ас, до крови на губах, но так и не нашли форму поцелуя, которая хранилась в душе Спящей красавицы...

Длительная обездвиженность влечет за собой множество осложнений... пролежни, септическое поражение почек, бронхов, атрофия кровеносных сосудов... Спящая красавица, которую принц разбудил своим поцелуем, проснулась тяжелым инвалидом... - И с грустью добавлял: - Красота должна прийти в мир, но вряд ли нам удастся её спасти...

Иногда это пятно казалось ей каким-то страшным животным или гнусным хищным лишайником, прилепившимся к её коже, расползшимся и пустившим корни в глубину её тела, вросшим в сердце, питающимся её кровью и отравляющим её душу страшным ядом. Она была пищей для зла, его котлетами и конфетами.

Мать сдалась - через неделю Таня стала Идой.

Такого имени больше ни у кого не было. Имя избранницы.

Той ночью умер мой отец: его сердце не выдержало пустоты жизни.

Несколько раз в год она ездила в Москву по каким-то своим делам, а когда возвращалась, мать говорила: «Несчастная ты, Ида», а та отвечала: «От счастья толстеют».