Цитаты из книги «Синяя кровь», страница 5

В юности мы часто судили о жизни, о людях с высоты ненаписанных книг и несыгранных ролей. Мы верили в бога, который жил в наших душах, а потому были жестоки к окружающим: бог других людей казался нам существом низким, ниже нашего. Тогда мы еще не понимали, что в Бога не верить надо — Его надо любить, как любят свое дитя.

Вот и вся история. Слова закончились - остались одни воспоминания и вещи.

Это у Бога нет выбора, а у человека он всегда есть.

Созданием она была биологически чистым и ясным. Казалось, она знать не знает, что такое душевные муки, злоба, зависть, подавленные желания, страх, ненависть, ревность, любовь, наконец, - все эти кислоты и щелочи Господни, разъедающие душу человека с самого рождения...

Менялись цены, менялись продукты - но не образ жизни.

Между нами была та крайняя степень близости, когда каждый считает себя собственником прошлого друга. На такую близость люди решаются лишь однажды, раз в жизни.

Помню, я заговорил о русском беспамятстве, но Ида меня остановила:

- Это не беспамятство, Алеша, это боль. А боль молчалива. Только так, наверное, и удается выжить.

Я был не согласен, но спорить не стал.

«Остановись, мгновение» - это может сказать писатель, поэт, живописец, скульптор, но не актер, только не актер, - гласила другая дневниковая запись. - Актер - он говорит, и это говорение, это устное слово и есть само творчество, сама жизнь, которая всегда больше литературы или живописи. Звучащее слово и летучий образ равны самой жизни, и в этом-то и заключается оправдание актера, который творит на границе между Сейчас и Всегда.»

«Роль воскресшей из мертвых могла бы стать для меня последней, - сказала она, - но уж лучше пусть она станет первой после моей смерти, и тогда я буду обеспечена зрителями по меньшей мере на ближайшие две тысячи лет».

- Искусство - это когда все правильно, только и всего. Старик Слесарев говорит, что если гвоздь забит правильно, то Бог существует и мир может быть спасен. Я хочу, чтобы все гвозди были забиты правильно.