Цитаты из книги «Маятник Фуко», страница 37

- Где мне еще быть? Я ведь потерянное поколение, и если кто меня хочет найти - пусть ищет там, где собираются все потерянные...

— Ты вроде божился, что не будешь писать свое.

— Я сказал, что не буду засорять мир новыми рукописями. Поелику роль главного героя мне не дают…

— …ты удовлетворяешься ролью умного наблюдателя. Ну так как же?

— А так, что и умный наблюдатель, когда идет домой с концерта, насвистывает мотив, но это не значит, что он собирается выступать с ним в Карнеги-холл…

— Значит, ты собираешься насвистывать свои писания, чтоб убедиться, что не должен писать.

— Это будет по крайней мере честно.

Пишут ли романы о подобных вещах? Может быть, надо писать, наоборот, о тех женщинах, которых я избегаю, потому что их я мог иметь? Или мог бы. Иметь. Или первое и второе — стороны одной медали?

В общем, когда неизвестно даже о чем писать, лучше редактировать труды по философии.

Непонятно отчего — по контрасту с утренним энтузиазмом? — во второй половине дня я отождествлял знание с недоверием. Поэтому хотелось изучать что-то такое, что позволило бы опереться на факты, в противовес утренним материям, которые можно было только брать на веру.

На собраниях мне не удавалось одушевиться групповой психологией; мешало подозрение, что достаточно одной правильно выбранной цитаты, чтобы из этой группы пришлось уходить в противоположную. Я этим и занимался про себя — подбирал цитаты. И так проводил время.

Поступить в университет через два года после шестьдесят восьмого — было таким же невезеньем, как в академию Сен-Сир в девяносто третьем. Основное ощущение — что ты опоздал родиться. Хотя Якопо Бельбо, будучи на пятнадцать лет старше меня, впоследствии уверял, что это чувство свойственно каждому поколению. Все всегда рождаются не под своей звездой, и единственная возможность жить по-человечески — это ежедневно корректировать свой гороскоп.

To enter a university a year or two after 1968 was like being admitted to the Academic de Saint-Cyr in 1793: you felt your birth date was wrong. Jacopo Belbo, who was almost fifteen years older than I, later convinced me that every generation feels this way. You are always born under the wrong sign, and to live in this world properly you have to rewrite your own horoscope day by day.

Выходит, ошибочной была посылка. Я купился на красивую, но ложную гипотезу. Бывает с самыми лучшими учеными.

Какие к черту лучшие? С самыми худшими, как мне блистательно удалось продемонстрировать.

Со времен арабского средневековья, с трактатов Альхацена изучена магия зеркал. Стоило ли городить огород – Энциклопедия, Век Просвещения, Революция, – чтоб продемонстрировать: любое изогнутое стекло способно спровадить вас в Воображаемость. Да и нормальное зеркало наводит дурной глаз – каждое утро за бритьем мы глядим в глаза Двойнику, обреченному пожизненному левше.

Если имеется зеркало, это уж просто, по Лакану : вам хочется посмотреться в него. Но ничего на выходит. Вы меняете положение, ищете такого положения в пространстве, при котором зеркало вас отобразит, скажет: «вот ты, ты тут».

Не то чтобы он не хотел унижаться перед перевесом силы. Ему претило унижение перед отсутствием смысла. А это означает, что он каким то образом знал, что при всей хрупкости естества, при том, что бесконечно и бесцельно наше исследование мира, существуют некие вещи, имеющие больше смысла, чем другие.